Развод. Я у себя одна

— Я, если что, директор! Моё слово должно быть законом! Последним! Главным! — с осуждением повышает голос. — А ты должна меня поддерживать, какое бы я решение ни принял!

— Не ори, голова болит. Ты директор, да, только этот человек профессионал своего дела, он ради этой коллекции ездил на стажировку в Италию. А ты, по-моему, заигрался. Давай без обид, но ты даже половины не умеешь и не знаешь, того, что умеет и знает он. Мы несколько месяцев каждую деталь прорабатывали, и тебя в этих обсуждениях не было, напомню.

— Это не мои вопросы, — отмахивается.

— Вот и не лезь тогда, раз не твои. Пусть каждый занимается своим делом. Прекрати с ним ругаться. Зря ты так с ним. Он толковый мужик. Я не хочу таких специалистов терять только потому, что директор нашей компании не умеет держать себя в руках. Он вообще дизайнер и точно знает, что делает. Всё, Аркаш, я как оклемаюсь, сама с ним поговорю. Давай не будем портить тебе отпуск, езжай, куда собрался, и не вреди компании.

На работе подобные дебаты у нас случаются, но мы договорились с мужем не тащить рабочие вопросы в дом.

Сегодня мы нарушили наш договор. Только я совершенно точно не хочу, чтобы у нас теперь так случалось постоянно.

Глава 3

АРКАДИЙ

Холодная и мрачная зима осталась позади, а вместо него передо мной этот потрясающий райский, шикарный, курортный остров.

Ещё у трапа самолёта в России я дал себе твёрдое обещание забыть обо всём, что каждый день уничтожает мои нервные клетки.

Ни одной мысли о работе, проблемах и прочей ерунде.

Только отдых и наслаждение каждым моментом и ничего более.

Я заслужил! Я заработал! Имею право! Тем более, мне повезло, вирус, кажется, не зацепил меня.

Глубоко вдыхаю солёный морской воздух, чувствуя, как напряжение последних месяцев постепенно покидает тело.

У всего, что окружает меня в эту минуту, вид потрясающий!

Море совсем недалеко от нашего домика, видно, как волны мягко играют с песчаным берегом, оставляя за собой белоснежную пену.

Выхожу из номера и сразу чувствую, как мои пятки обжигает ласковый песок. На мгновение закрываю глаза и улыбаюсь. Раскидываю руки навстречу солнцу, и кажется, что оно улыбается мне в ответ.

Присаживаюсь и набираю его в ладони. Пересыпаю из одной руки в другую. Я словно ребёнок играю с ним и не могу оторваться.

Зачерпнув горсть песчинок, наблюдаю за тем, как он медленно стекает с моих рук. Эти действия напоминают медитацию и релакс. Вроде такое простое, но такое умиротворяющее занятие.

Как давно я не чувствовал такого спокойствия внутри, как в эту минуту?

— Смотри, какое небо, — комментирую съёмку для супруги и поднимаю камеру вверх. Мне хочется поделиться с ней впечатлениями. — Оно словно бескрайнее… Кажется, словно сливается с горизонтом...

Лина тоже в восторге, но не так, как я, естественно.

Конечно, чувство вины немного мучит, но, откровенно говоря, я всё-таки верил и надеялся, что она поймёт моё желание съездить и отдохнуть, пусть даже без неё.

Конечно, она должна была быть со мной, но судьба распорядилась иначе.

Чтобы, как обещал, поделиться с ней впечатлениями от отдыха, я несколько раз, пока открывал для себя что-то новое, обязательно делал видео и фото для жены. Потом это, естественно, мне наскучило, и я решил, что остальное покажу позднее, когда вернусь домой.

Следующие дни пролетели как один.

Как и планировал, основные дни я провёл словно тюлень. Под солнцем.

Днём грелся на горячем песке, чередуя его с тёплым морем, а вечерами снимал стресс за бокалом коньяка или бренди.

И вот мне снова нужно возвращаться к рутине, делам, повседневности.

«Скоро буду дома, с вами. Вот и закончилось райское наслаждение» — со странной грустью пишу жене смс.

Она отвечает улыбчивым смайлом.

— Уважаемые пассажиры, — вещает в микрофон девушка в аэропорту, — вылет до Санкт-Петербурга задерживается. Ориентировочная задержка вылета составляет три часа.

Эти слова застают меня врасплох. Задержка рейса? Три часа? Это значит, что мне ещё торчать в этом проклятом аэропорту?

Нарастающее раздражение начинает вытеснять остатки отпускного настроения.

— Ведь всё шло так идеально: солнце, море, расслабление, но обязательно ложка дёгтя неизбежно закинется в бочку с мёдом, — возмущаюсь вслух. Оглядываюсь вокруг. Надо найти чем заняться эти три часа.

Направляюсь к ближайшему кафе, заказываю кофе и беру журнал.

Полистав, отбрасываю в сторону. Ничего интересного.

Погуляв глазами по красивым девушкам и женщинам, не забыв и о своей красотке жене, даже не заметил, как к моему столику приблизились две девушки.

— Извините, здесь не занято? — ласкает мой слух нежный голосок. Хочу сказать, что нет, но, когда поднимаю глаза к подошедшим, застываю.

Передо мной стоит молоденькая красавица с длинными белокурыми волосами, загорелой и гладкой кожей, практически идеальными чертами лица и фигурой.

Короткие шорты открывают стройность и длину её шикарных ног. Такой же топ открывает для моего взора красоту её шикарной упругой груди.

Мои глаза бегают от одной части тела к другой, но, когда я понимаю, что она это видит, смущённо отворачиваю лицо.

Чувствую себя, словно мне снова восемнадцать, и я впервые увидел идеал своей красоты.

— Извините… — повторяет. Голос льётся как ручеёк, журча, но теперь уже говорит тише, словно стесняется. Теребит ручку своей сумки и вроде как хочет уйти. — Просто… всё занято, — оглядывается по сторонам своими светлыми глазами, — негде присесть, вот мы и попросились к вам. Но если мы вас отвлекаем или вы хотите побыть один, то…

— Нет, нет, конечно, присаживайтесь. Я задумался и не сразу понял, что вы хотите присесть на свободные места, — показываю на соседние кресла и, наконец, выдавливаю из себя, стараясь не выдать своё замешательство.

— Спасибо, — девушка благодарно улыбается и аккуратно опускается на соседнее кресло. Закидывает нога на ногу, и я снова прилипаю своим взглядом к её телу.

Подруга, которая подошла вместе с ней на фоне этой звёздочки кажется мне серой массой. Не так эффектна, не так красива, не так стройна. А от этой глаз не оторвать!

Она также садится на соседнее кресло, бросает на меня быстрый, но заинтересованный взгляд и обращается к той, что спросила о свободных местах.

Девушки начинают о чём-то оживлённо болтать, смеясь над какими-то общими впечатлениями, а я притворяюсь, что не слушаю и поглощен журналом, который машинально взял обратно в руки.

Только мои глаза, словно живя своей жизнью, снова и снова возвращаются к девушке.

Буквы в журнале скачут, мысли в голове тоже, но одна больше других повторяется: как прекрасна эта незнакомка.

Несколько минут проходят в нашем молчании.

— У вас тоже рейс задержали? — вдруг отвлекается от подруги, с которой только что болтала, и неожиданно сама заводит со мной разговор.

— Да, — отвечаю я, пытаясь собраться с мыслями.

— Вот и у нас, — вздыхает, и грудь её соблазнительно приподнимается за её вздохом. А я глазами в этой соблазнительной ложбинке.

— Девушки, а вы, случайно, не из Питера? — догадываюсь, что мы, скорее всего, летим в одну сторону.

Смотрят на меня обе удивлённо, хлопая глазами с нарощенными ресницами.

— Да, а вы откуда знаете?

— Ну, потому что я так же, как и вы задержан здесь на три часа, и тоже жду вылета в Питер, — улыбаюсь добродушно, и они отвечают на мою улыбку.

— На самом деле, у нас такая ситуация впервые! — признаётся возмущённо, бросив взгляд на свою подругу, чтобы та, вероятно, подтвердила слова этой красотки. — Хотя мы часто летаем сюда, — добавляет она, улыбаясь мне широко. Пялюсь на её губы теперь. Пухлые, притягательные, с нанесённым нежным блеском, который хочется облизать. — Нам очень нравится отдыхать здесь! Согласитесь, что здесь какая-то особенная, своя, необъяснимая, но такая манящая атмосфера… — смотрит на меня пристально, чтобы я, вероятно, теперь покивал. — Её сложно описать словами, её можно только чувствовать, — прикладывает к груди руки, закатывает свои светлые глаза.

Она говорит, и её слова напоминают мне рассказы нашего туроператора, когда мы с Линой выбирали путёвку.

Стоп, Аркаш! Ты ведь женат! Пытаюсь в голове эту красоту заглушить образом своей жены, но у меня ничего не выходит.

Лина... Моя жена... Я даже забыл о ней, мысленно пуская слюни на эту малышку.

Глава 4

— Согласен, — киваю я, погружённый в воспоминания о днях, проведённых в одиночестве на этом острове. — Эти места действительно невероятно красивы. Честно говоря, я даже не ожидал, что они окажутся настолько потрясающими. Давно я так не отдыхал.

В общении с новой знакомой время теперь летит очень быстро. И я уже не смотрю на табло, ожидая вылета, и не сверяю его данные с часами.

Девушки оказались очень общительными и дружелюбными. Они рассказывали о своих путешествиях, о любимых местах отдыха, о том, как предпочитают проводить время на пляже и когда планируют снова вернуться сюда.

И вот мы уже, совершенно забыв о рейсе, смеёмся над какими-то историями, делимся впечатлениями о разных странах и городах.

Сообщение, отправленное водителю о задержке рейса, до сих пор не прочитано. Приходится писать жене.

«Буду на три часа позже. Рейс задерживают. Пусть Лёха приезжает позже или стоит, ждёт» — быстро печатаю сообщение.

Пока мы болтаем с Оксаной и её подружкой, Лина присылает мне какие-то документы, напоминая, что пора возвращаться в рабочий процесс, а я не могу и не хочу ни на чём и ни на ком сосредотачиваться в этот момент, кроме этой красивой дивы.

Наконец, спустя почти четыре часа, объявление меняется. Наш рейс объявлен на посадку. Собираю свои вещи и присоединяюсь к толпе пассажиров, спешащих к трапу самолёта.

Внутри меня между собой в борьбе совесть и физическое желание. Одна напоминает мне о жене, второе хочет снова в будущем увидеть это девушку.

Досада от расставания с Оксаной перевешивает другие эмоции и затмевают здравое суждение.

— А какое у вас место? — спрашивает меня, неожиданно уже оказавшись рядом со мной. Я на автомате забираю у неё чемодан, словно хочу выглядеть джентльменом, а она благодарно кивает.

— 30А.

— М-м-м. Надо же! — она на самом деле удивлена, — а у меня 30В! А у Сони 30Б. Хотите, мы с ней поменяемся и будем сидеть рядом? — даже ответить не успеваю, когда она всё решает за свою безликую подружку Соню. — Вот и подумать теперь надо: а может — это судьба? — кокетливо смотрит на меня и прикусывает манящие губы.

Невольно я и сам в этот момент про судьбу думаю. Она меня испытывает, а я и сам испытываться рад. Чего уж выкручиваться при очевидном!

— Поболтаем, пока летим?

— Конечно. Почему нет?

— Нам с вами почти восемь часов быть вместе. Ночь… целая ночь, представляете!

— Да.

И вот мы уже рассказываем друг другу истории детства, юности, она рассказывает мне о своём отце, тоже, кстати, предпринимателе.

— Перейдём на «ты»? — предлагает, расположившись рядом.

— Да, давай. С удовольствием, — ну да, зачем нам эти ненужные и сомнительные барьеры в общении.

— Расскажешь о себе немного? А то я всё о себе и о себе! Скажешь, балаболка какая-то, — заливисто смеётся над собой, намекая, что с самоиронией у неё всё в порядке. — Чем ты занимаешься, какие у тебя интересы в жизни?

— У нас своё дело, — неожиданно, по привычке больше говорю «у нас». — Я директор компании по производству обуви, — а произвести на неё впечатление всё-таки хочется… — Сейчас это довольно большая фабрика, и есть даже представительства в паре городов. Вот как раз поеду в Ростов — на — Дону на днях.

— У нас? — сразу же её первый вопрос на моё хвастовство перед ней.

— А, да, у нас… с женой, — смущаюсь неожиданно, словно мне становится стыдно за этот факт.

Всё это время я практически не вспоминал Лину. Моя совесть где-то дремала на задворках сознания и не беспокоила совсем. Физическое желание отправило её в самый дальний угол и велело не высовываться.

Хотя, с другой стороны, я ведь не делал ничего предосудительного и запретного. Просто общался с красивой девушкой. Разве это возможно приравнять к измене? Совершенно точно нет.

— Ясно... — протягивает как-то задумчиво и вроде как даже разочарована после слов «у нас». — И как вам на месте директора быть? Тяжело? — нет, продолжила общение.

— Всякое бывает. Трудности разные случаются, не без этого. Иногда, конечно, приходится принимать сложные решения, работать допоздна, решать проблемы с поставщиками материала или клиентами. Но зато есть возможность видеть результаты своего труда, понимать, что делаешь что-то полезное. Когда видишь людей, идущих в обуви твоего бренда — это что-то непередаваемое! А если это ещё и женская ножка… вообще испытываешь … эстетическое удовольствие.

— Как же интересно! — восхищается мной.

Неожиданно она начинает задавать вопросы про бизнес, интересуясь подробностями ведения дел, документов.

Всё, что я отвечаю, она внимательно слушает.

— Неужели тебе на самом деле интересно? — всё-таки не удержавшись, спрашиваю её.

— Ну да. Но здесь свой, как говорится — «шкурный интерес», — неожиданное признание… — Я, почему спрашиваю тебя, — говорит протяжно и неожиданно достаёт чупа-чупс. Ох, зря ты это делаешь, нимфа… Чувствую, как в штанах становится неимоверно тесно и неосознанно начинаю ёрзать в кресле, — у меня папа… ушёл... туда, — показывает палец вверх, — и завещал мне много денег. Куда их деть, — то вынимает изо рта конфету, то засовывает обратно, присасывая её губами, а я не могу спокойно смотреть на это, отворачиваюсь, — ума не приложу! Я никогда не работала ещё, а сейчас вдруг, послушав тебя, как ты рассказываешь о своих впечатлениях, о результате… Ну там, про красивые ножки, удовольствие… какое там… физическое.

— Нет, эстетическое, — хотя и это тоже.

— Да, да, оно, то самое! Короче, я поняла, что хочу чем-нибудь заняться! В конце концов, хватит дурака валять и жизнь прожигать. Пора взрослеть. Папа всегда об этом мечтал. Как ты, примерно, хочу! Создавать что-то новое, красивое, такое, чего ещё нет!

— Ну, в этой жизни нет ничего невозможного! — пытаюсь поддержать её. — Главное, желание, стремление, кое-какие знания и деньги. Работа даёт смысл и цель, а без неё жизнь пуста! — умничаю, выражаясь высокопарными словами, теперь уже просто выпендриваясь. Потому мне так нравится, как она на меня смотрит и восхищается мной! Линка на меня так никогда не смотрит и никогда так не восхищается.

— Это всё у меня есть: и желание, и стремление, и деньги.

— Тогда отлично. Но… Кто же меня научит. Учителя и наставника нет.

— Я мог бы помочь! — даже не подумав, говорю, не сомневаясь, — у меня опыт огромный! Как-никак я давно директор в своей компании, и совершенно точно смогу поделиться знаниями.

— Правда?! Это было бы просто шикарно! Я, кстати, мечтаю создать свою линию одежды!

— Ну, ещё проще! Думаю, принцип один и тот же, как и с нашей, обувной! Ну, с моей, — сразу себя поправляю. — Вряд ли слишком большие отличия будут, — а вот в это верю сам.

Оксана расплывается в улыбке и протягивает мне руку с тонкими загорелыми пальчиками.

— Договорились! С меня финансы, с тебя опыт и поддержка. Моральная, — естественно, — сразу поправляет себя. — А ещё я, в таком случае приглашаю тебя на ужин.

— Нет, поужинать с тобой я не смогу. — Вижу, как теряется. — Дел очень много. А вот пообедать без проблем.

— А, да, забыла, семья, все дела. Жена ревновать будет.

— Лина не ревнивая, — зачем-то говорю это вслух.

— А дети? Кстати, дети, как, есть?

— Да, двое. Но они уже взрослые, практически самостоятельные.

— То есть им уже больше восемнадцати лет?

— Да, сыну уже двадцать три, а дочери двадцать.

— У-у-у, — протягивает игриво, — не думала, что у тебя такие взрослые дети! Ты выглядишь очень молодо! — проходит глазами по моей фигуре. А у меня там, где она глазами прошла, бегут роем мурашки и возбуждение одновременно.

Когда самолёт приземлился, мы вышли из него вместе, продолжая разговаривать. Как избавиться от Оксаны в этот момент, я не знал. Попрощаться так скоро, значит обидеть, а не хочется.

А даже если нас водитель увидит, не плевать ли? Мало ли с кем я могу болтать, — успокаиваю сам себя.

— Ну вот и пришли, — останавливается Оксана возле выхода из аэропорта. — Очень рада знакомству. Было здорово провести с тобой время. Ты шикарный мужчина, Аркадий.

— Да, мне тоже, — отвечаю, чувствуя, как сердце колотится в моей груди и вот-вот выпрыгнет, когда я замечаю, что недалеко совсем вместо Алексея стоит моя жена и ждёт меня.

— Надеюсь, ещё увидимся. Ты обещал! — подмигивает мне.

— Да, да, конечно. Пока.

— Аркадий, — слышу родной голос за своей спиной.

Глава 5

АНГЕЛИНА

На выходе из аэропорта он стоял не один.

Вульгарно одетая девица, не скрывая, строила ему глазки, а Аркадий смотрел на неё с восхищением и в то же время нервозностью.

Нервозность, полагаю, предназначалась мне.

Растеряться бы мне, заревновать, вспомнив про наше прошлое, но… у меня иммунитет на подобные чувства. Я давно уже спокойно отношусь к таким вещам, потому что она не первая, кто так откровенно клеится к нему.

У него за версту видно, что он мужчина с деньгами, а у неё на лбу написано светящимися буквами: «Ищу папика».

Ревновать, на мой взгляд, а особенно с таким, как эта, которая хихикает, закатывает глазки и манерно делает бровки домиком — ниже моего достоинства.

Это всё равно, что ревновать к кукле надувной. Разница только что, у куклы нет мозга, а у этой есть. Правда, насколько хорошо он функционирует, не знаю.

Возможно, заточен только в одном направлении: того самого папика найти.

Вспомнив про ревность, следом вспоминаю, как на днях ко мне приехала моя любимая сестрица.

Я сидела с документами, уже позволяя себе пару часов заниматься рабочими вопросами, когда она явилась с допросом.

Иногда думаю, что я совершила ошибку, когда согласилась на предложение мужа работать вместе, но тогда я была уверена: наш сын Игнат после завершения учёбы также к нам придёт работать.

И будет у нас, не считая студентки дочери, настоящая сплочённая команда, где все будут помогать друг другу и поддерживать.

К сожалению, не сложилось, но посмотрим, что будет дальше.

Главное, прекратить конфликты. Уверена, Аркадий и сам не захочет их, если они уже уйдут в нашу с ним семью.

Он иногда заносчив, но, когда успокаивается всегда становится разумным и начинает слышать оппонента.

Кстати, на удивление, и недовольство моего мужа, пока Аркадий прохлаждался на пляже, а я лежала с температурой, именно его заместитель, с которым он воюет словно на поле битвы, взял на себя все обязанности по решению неотложных вопросов.

Один ноль в пользу зама…

О чём я только что думала... А да, о сестрице своей. Вспоминаю как она днях влетела не стучась в нашу спальню.

— Привет дохликам! — растягивает рот в ласковой улыбке.

— Привет.

— Слушай, я ведь не поверила, когда Машке звонила, что ты дома осталась, а муженёк твой улетел отдыхать, — Света сразу о главном, без церемоний.

— И ты прискакала спросить меня об этом… — улыбаюсь.

— Конечно, прискакала! Да я, когда тебя услышала, в такое даже поверить не смогла! — крутит у виска, намекая на мои умственные способности. — Аркадию набирала, думала, вы решили подшутить надо мной, но он тоже, зараза, трубку не берёт!

Моя сестра — это просто взрыв искренних эмоций, настоящий ураган, который сметает всё на своём пути, где бы он ни появился.

Иногда её характер и язык без костей действительно выводят меня из себя, но, несмотря на её недостатки, я безумно её люблю.

Её жизненный оптимизм — это нечто невероятное! Даже в самых трудных ситуациях она всегда находит положительные моменты в любом, даже самом сложном случае, и убеждает всех вокруг, что всё будет хорошо.

А её пофигизм — тоже отдельная история… Иногда я ему завидую, а иногда он доводит меня до белого каления.

Я совсем другая. Более прагматичная, расчётливая, уравновешенная.

Возможно, поэтому мы так хорошо ладим. Ведь когда она летит навстречу приключениям и неприятностям, я остаюсь на земле, хватаю её за ноги и тяну вниз.

А когда я слишком заморачиваюсь в своих мыслях, она напоминает мне, что нужно относиться ко всему проще и, возможно, ситуация решится сама собой.

Надо сказать, именно она помогла мне взглянуть на мою историю иначе тогда, когда Аркадий изменил мне десять лет назад.

Нет, я не рыдала в подушку ночами после нашего расставания, не искала повод ругать себя и искать причины, почему он так поступил, но в те моменты, когда дети «кисли от разлуки с папой», а я страдала, глядя на них, она появлялась, заставляла нас жить, улыбаться и двигаться дальше.

… — Я болела, болтать не могла. Он улетел, но обещал вернуться, — пытаюсь шутить. — Всё, в принципе, и рассказать-то тебе больше нечего, — развожу руками.

— Погоди, — встаёт с кресла и подходит ко мне. Наклоняется и смотрит в глаза, словно ищет в них что-то.

— Свет…

— Я просто хотела сейчас удостовериться, что ты не растеряла в болезни остатки разума. Взгляд, вроде адекватен. Не затуманен… интеллект замечен. Ты же, моя любимая сестрица не свихнулась окончательно, правда?

— Нет, не переживай.

— Нет, и всё-таки я не понимаю, как ты могла отпустить своего мужа одного в такую поездку? — не унимается. — Ты хоть представляешь, что там может произойти? Его могут увести! — последнее слово она произносит с таким выражением, будто говорит о самом страшном событии, которое может случиться в моей жизни.

— Свет, послушай, — начинаю аккуратно, стараясь говорить мягко, но уверенно. — Всё в порядке, всё нормально. Мы взрослые люди, и у нас есть полное доверие друг к другу. Кроме того, мы с тобой отдыхали, помнишь, а он нет, — вспоминаю неожиданные упрёки в мой адрес от мужа перед его поездкой и зачем-то привожу как аргумент.

— Но…

— Я знаю, всё, что ты хочешь мне сказать, — поднимаю предупредительно руку, не позволяя ей закончить. — Да, у нас уже случалось подобное событие, но я доверяю ему сейчас, и это главное.

Только Светка будет не Светка, если за ней не останется последнее слово.

— Вот именно — было! И ты серьёзно думаешь, что, пройдя тот путь — это решение хорошая идея? Сейчас в наше время никто из адекватных женщин не отпускает своих мужчин одних куда бы то ни было! Даже за хлебом в супермаркет! Даже на рыбалку! И уж тем более, туда, где столько соблазнов вокруг! Уведут ведь в два счёта! Снова! Лина, твой Аркадий должен был остаться рядом, ухаживать за тобой, а не в тёплые страны сваливать!

— Он сам выбрал поездку.

— Обалдеть! И ты так спокойно к этому отнеслась?

— А что я должна была сделать? За ноги его схватить и держать?

— Да, держать! Случись со мной такое, я никогда бы не позволила своему мужу уехать одному! Если бы нельзя было сдать билеты, ползком бы поползла на эти Гоа, но одного не отпустила! Знаешь сколько там красивых девок с открытыми телами, с двумя верёвочками вместо трусов, и тоненькими тряпочками в один сантиметр вместо лифчика на груди? Он на них только взглянет, забудет, что у него жена есть!

— Такие и на пляже есть. Слушай, не нагнетай, а. У нас вопрос верности давно закрыт, и Аркадий пока держит слово.

— Серьёзно? Прямо веришь ему? Но почему?!

— Потому что он знает: если подобное случится снова, никакие уговоры и разговоры не помогут. А на счёт отпускать или нет, здесь ещё проще: если свинья захочет грязь найти, она везде её найдёт.

— Пусть так, только ты сама ему помогаешь найти эту грязь сейчас!

— Плевать.

— Почему? Или ты настолько в себе уверена теперь, что не боишься этого?

— Свет, я хочу быть уверена в нём прежде всего. Такой мой ответ тебе устроит? — я на самом деле именно так и рассуждаю и не хочу по-другому. — Потому что если ходить и огладываться, это не жизнь.

— Ты непробиваемая…

— Свет, прекращай, а то поссоримся.

— Я хотела предотвратить катастрофу! — говорит тише мне в ответ.

— Спасибо, катастрофы не случится. Можешь выдохнуть и отправляться домой.

В тот момент, когда она пристально смотрит на меня, посылаю ей лёгкий воздушный поцелуй и улыбаюсь, желая разрядить обстановку.

Она едва заметно хмурится, но больше не спорит.

Светка знает, что я могу слушать её часами, но, чтобы она не говорила, у меня всегда есть своё мнение. И когда оно сложилось, переубедить меня в обратном практически невозможно.

С тех пор как я приняла мужа обратно домой после измены, я поменяла своё отношение к таким вещам. Свою жизнь я привела к абсолютному спокойствию в этом вопросе, потому что, если постоянно возвращаться на десять лет назад и ждать, когда подобное случится с нами снова, можно сойти с ума.