Развод. Я у себя одна

— Я переживаю за тебя всё равно.

— Всё в порядке.

— Правда? Но, мама… ты такая... спокойная... Как будто бы тебе всё равно... Или это просто маска? Ты просто привыкла в бизнесе не выдавать своих эмоций и учишь меня этому постоянно... — пытается понять моё состояние, вглядываясь в лицо теперь. И я киваю, чтобы облегчить его переживания.

— Именно так. Это в жизни очень пригодится и тебе.

— Чем я могу помочь?

— Я разберусь.

— Ты должна быть готова к разводу. Ты ведь больше не простишь его, правда?

— Конечно же, нет. Дважды в одну и ту же реку не входят. Не лезь — единственное, о чём прошу. Не вмешивайся.

— Ладно, — чувствую, что ему хочется поступить иначе, но он сдержит слово, я знаю.

После разговора с сыном и его девушкой мы подолбали ещё пару минут, попытавшись перевести тему на что-то отвлечённое. Но напряжение, витавшее в воздухе, не покидало ни меня, ни ребят. Они переглядывались, разговаривая глазами, и я понимала, что так или иначе, им было всё равно некомфортно.

Каждый из нас хотел закончить эту встречу и остаться я наедине сама с собой, они вдвоём.

— Можно? — стучится в кабинет заместитель моего мужа Сергей Алексеевич.

— Да, проходите…

Игнат и заместитель мужа жмут друг другу руку, и ребята, пользуясь возможностью, уходят.

— Что вы хотели? — тихим голосом спрашиваю, когда сын и его девушка скрываются за дверями кабинета.

— Хотел показать вам одну интересную вещь… Вы мне передали эскизы, которые… пришли в голову вашему мужу.

— И? что? Интересно? Есть то, что позволит реализоваться этой идее?

— Да, интересное есть, но реализация… — но улыбается как-то странно, — здесь, думаю, что вряд ли.

— Причины? Коллекция будет бесперспективной?

— Она будет провальной! Я бы так, скорее сказал! Ведь то, что принёс ваш муж, это чистой воды плагиат.

— Что? — мне показалось, что показалось…

— То. Это чужая коллекция от первой до последней детали. Пару пуговиц переставлено, пару молний. Не более. Рука чужого мастера, которого я очень хорошо знаю. Его стиль, композиция, техника.

Молчу пару минут. Кочусь кубарем с горы мысленно, набирая обороты, и от этого начинает кружиться голова в реальности.

— Вам плохо? — не замечаю даже, как Меркулов оказывается рядом. — А ну-ка, срочно присядьте на диван! — неожиданно командует и подхватывает меня на руки, желая отнести к нему. — Вы что, надумали от такой новости в обморок грохнуться? Плохая идея! — шутит.

— Что вы делаете?! — сразу прихожу в себя, начинаю протестовать, — поставьте меня!

— Нет, не поставлю! — проявляет настойчивость и бережно опускает на диван.

Поправляю в смущении пиджак, чувствую, как трясутся коленки, словно я школьница и меня только что облапал одноклассник.

— Пожалуйста, — говорю тихо, — можно мне побыть одной?

— Ангелина Евгеньевна, простите, но нет.

— Тогда налейте мне воды…— не знаю, что ещё сказать.

— Легко! — наливает мне из графина воды, поглядывает на меня, видимо, желая проконтролировать, чтобы я всё-таки не хлопнулась в обморок. — Вы, кажется, хотели послушать мой рассказ про то, как я был вполне успешным ресторатором?

— Да, — вру, но его предложение прекрасно. Понимаю, что это отвлекающий манёвр от новости о плагиате, и соглашаюсь на это.

Время пролетает незаметно до вечера. Когда мы выходили из офиса, Меркулов настоял сопроводить меня до дома на своей машине, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Даже растерялась от такого количества заботы.

Вернувшись домой, я вытащила чемодан и закинула туда пару трусов и две пары носков.

— Ну вот, в принципе, и всё приданное жениха. Совет да любовь, Аркадий, тебе с новой женой.

Глава 11

Аркадий

Я не планировал влюбляться, я не планировал изменять жене, но так случилось.

Одним разовым сексом тогда у нас с Оксаной не обошлось.

Попав к ней домой, я как дикий, голодный зверь накинулся на эту девушку, срывая одежду и бельё. Меня всего скручивало от желания обладать этим красивым телом!

И я вот я в ней. На кровати. Затем на полу. Затем на столе.

Это сумасшествие! Я имел её повсюду, я имел её везде… Три раза за три часа…

Уже два месяца я увязаю в этой паутине лжи, хотя между мной и Линой было чёткое соглашение не врать.

Нет, мы не договаривались, что я не изменю, мы договаривались, что не будет обмана. И если такое случится повторно, я приду и признаюсь во всём сам.

Но…

Но столкнувшись теперь с реальностью, понял — признаться не смогу. Оттяну момент расставания, но признаться не решусь. Слишком много теряю, слишком невыгодно для меня такое признание.

Только в свете того, что сегодня мы столкнулись с Игнатом в ресторане ближе к вечеру, и он понял, что у меня есть любовница, теперь без вариантов.

Расстроен только в одном: денег не успел много вывести. Я надеялся, что Лине некогда будет заниматься такими мелочами, как переводы, и у меня как раз будет возможность использовать её занятость себе во благо.

Только главная бухгалтерша мне всё испортила, сук@.

Лезет своим носом куда не просят! Сказал же, что решил устроить сюрприз жене, но нет, попёрлась к Лине с допросом, знает ли она про переводы.

Смотрю на заходящую в комнату Оксану… красотка! Секси! Её упругие ягодицы и аппетитные формы привлекают многих мужиков, я заметил. Но она только моя!

Мне надо ехать с женой разговаривать, я только отвезти её собирался до дома, но опять никак не могу покинуть его.

— Ты грустная сегодня или, мне кажется? — тяну её к себе на колени. — Расскажешь?

— Так заметно? — отворачивается от меня.

— Да. Что случилось у моей девочки? Ну-ка признавайся, — начинаю её щекотать, а она смеяться в реакции.

— Ну, прекрати! — заливается, а потом становится серьёзной и опускает глаза в пол. — Тебе не понравится, Аркаш, что я скажу, — интересно. Напрягаюсь. Какие новости ещё и от неё прилетят мне сегодня?

— Говори…

— Только клянись, что не будешь злиться?

— Не буду, обещаю, — глажу её по спине, целую в шею.

— Я, Аркаш, влюбилась в тебя, — заглядывает мне в глаза, как преданная собачонка. — Не знаю, как так случилось, я сама не планировала. Но ведь… разве сердцу можно приказать? Нет!

Зависаю. Влюбилась она в меня… И в чём проблема, не понял…

— И-и-и? Влюбилась и что?

— Но я же обещала тебе, что… мы с тобой будем просто партнёрами. И я не о сексе! А, видишь, как всё складывается. Чувства оказались сильнее моих жизненных принципов не влюбляться в женатых мужчин. Но я как увидела тебя там, а аэропорту... А потом и кресла оказались рядом. Теперь мне всё больше кажется, что шутка про судьбу — это уже прямо совсем не шутка! — серьёзная теперь такая, моя девочка.

— Ну… жизнь меняется. Мы меняемся. Наши желания тоже, — а я разговариваю, напротив, весёлым тоном, чтобы она поняла, что меня не страшит её признание. Напротив, я даже очень доволен!

— И что же теперь с этим делать? — теребит пуговицу на рубашке.

— А что ты хочешь сама? — целую её ладошку, и она довольно улыбается теперь, понимая, что её признание сыграет огромную роль в моих дальнейших поступках.

— А я могу на что-то претендовать? Ты же женат, не я. Тебе и решать... — кидает мне вызов, намекая, что я должен теперь всё взять в свои руки.

— Ну что ж… Это, знаешь, даже неплохо, что ты мне призналась. Потому что ты тем самым заставила меня решиться на … — замираю.

— На что? — замирает ответно, ждёт.

— На развод с женой, Оксанка! На развод! — начинаю смеяться.

— Правда, Аркаш? Честное слово? Ты не обманываешь? Даже не верится! — глаза широко распахивает, хлопает ресницами и улыбается довольная.

— Да! — В этот момент у меня в голове всё в кучку собралось о моих дальнейших действиях. Её признание как раз вовремя! Пусть думает, что я готов ради неё от жены уйти. Другую ей правду знать не надо. Ну не признаваться же мне, что я встретил сына и Лина сама меня скоро выставит с вещами за порог!

Она визжит, начинает целовать губы, щёки, лоб, нос, всего меня! Я хохочу, находясь в состоянии абсолютного счастья, и сажаю её на себя.

Ловлю себя на мысли, что всё словно так и надо! Так и должно быть и идёт как по маслу!

Возможно, я бы ещё сам потянул с разводом, но жизнь внесла свои коррективы, и отказываться от них нет ни единой возможности.

Мы пошли в ресторан, где, как я был уверен, не увижу никого из родных или знакомых, но… там встретил самого родного человека, словно по закону подлости.

Пока я думаю, как всё сказать Лине, Оксанка стаскивает с меня брюки и возвращается в позу повелительницы.

— Мы же только что… Погоди, дай передохнуть, неугомонная! — игриво сопротивляюсь.

— Хочу! — наигранно дует губёшки свои сладкие, настаивая.

— Я уже не так молод, солнышко.

— Врёшь, мой жеребец! Не прибедняйся!

— Ну, может, и жеребец, но всё-таки ближе староватый конь, чем жеребец для столь активной половой жизни! — смеюсь, напрашиваясь на её комплименты.

— А вот и неправда! Ты красивый! Умный! Сильный! Активный!

— А ещё богатый?

— Да! — подтверждает, кивает, хохоча.

— А если бы я был простым слесарем? С однушкой где-нибудь на окраине города, с зарплатой в три копейки. Как? Ты всё равно любила бы меня?

— Ну… ты же не такой, — лиса! — С внешностью у тебя всё в порядке, с деньгами тоже, с головой так же. Ведь если бы ты был дураком, ты не был бы генеральным директором целой компании, верно?

— Не поспоришь! Да, это так, — киваю.

Она снова лезет ко мне с лаской, но я не соглашаюсь на неё. Я действительно устал, нужно отдохнуть.

— И когда ты поднимешь вопрос с переездом ко мне? Не передумаешь?

— Так прямо сегодня и закрою его.

— Какой же ты… решительный! — аплодирует мне, слезает с меня, хочет уйти, но я прежде шлёпаю её по упругой заднице и кайфую. Как же мне всё-таки повезло встретить её…

— А жена твоя не будет палки вставлять? Пытаться уговорить тебя остаться?

— Линка-то? — смеюсь. — Нет, уговаривать не будет. Нужно знать мою жену, гордая слишком.

— Отлично! Только не передумай, пока будешь до дома ехать! — грозит мне пальчиком.

Оксанка уходит на кухню, а я возвращаюсь мыслями к жене и предстоящем выяснении отношений.

Если честно, оступившись однажды, когда жена простила меня, я думал, что смогу устоять перед искушениями второй раз и не изменю ей, но я ошибся.

И моя жена тоже ошиблась.

Всё повторилось со мной, и исправить это уже невозможно. Думал, совесть будет мучить, а нет, ничего, не мучает. Не знаю, возможно из-за того, что нет никакого страха за то, что моя жизнь может измениться?

Оксанка каждый раз, когда меня касается, словно в мой тридцатник меня возвращает. Это ж верно говорят, что старость, она только на лице в виде морщин, складок лишних, обвисшей кожи. А в душе ты такой же пацан, просто приоритеты становятся другие.

Моим желаниемвдруг стало жить так как я хочу. Надоело подстраиваться под какие-то правила, стандарты, установки, придуманные обществом и женой.

Занудство это всё, живём один раз! И прожить эту жизнь надо так, чтобы потом не было мучительно больно!

К тому же, к такому возрасту как сейчас, ближе к полтиннику, человек действительно понимает, что он хочет.

На хотелки, правда, деньги нужны, в том числе. Но у Оксаны с этим, как я понял по её расходам, всё в порядке. Она не экономит, значит, деньги у неё есть, как она говорила. Не думаю, что и на меня пожалеет денег на первоначальном этапе нашей совместной жизни. Не зря же я её спросил — будет ли она меня любого любить. Сказала же, что да!

Пока еду домой, понимаю, что мне предстоит много важных и сложных разговоров с женой, с сыном, с дочерью.Как оно всё пройдёт… сложно пока сказать. Но сто процентов в скандале и тяжело.

Лина и дочка, наверняка будут в бешенстве, но сын-то должен понять меня как мужик! Главное, чтобы он с кулаками не бросился. Это он может.

Как бы оно ни было, бегать от разговора с ним не стану. Он будет тяжёлым, но всё равно выбираю сначала ехать к нему.

Да и понять мне надо, выяснить, жена сегодня в телефонном разговоре была так холодна со мной случайно, из-за проблем на работе или она всё знает о моей встречи в ресторане с сыном.

Глава 12

На удивление, вечером, вернувшись домой, я, прикоснувшись к подушке, чтобы почитать, пока жду мужа, моментально провалилась в сон.

Ожидаемо, впрочем. Меня накрыло волной усталости.

Бессонные ночи взяли своё, и сил сопротивляться не осталось, да, если честно, и не хотелось приоритетом сну выбирать конфликт с Аркадием.

Убрав чемодан, чтобы он не был готов к разговору, увидев его, я решила отложить разговор на завтра. Днём раньше, днём позже, какая теперь разница?

Нет, я не оттягиваю неизбежное, просто сил нет. А мне они нужны даже для элементарного разговора.

В итоге я не только не услышала, как он вернулся, но и забыв завести будильник, проспала утром почти до одиннадцати часов.

Открыв глаза, взглянув на время, поняла, что его уже нет дома.

На работе решать такие вопросы, естественно, я не стану. И чтобы не сорваться, просто не поехала сегодня на неё, устроив себе выходной.

Я слишком много работаю, имею право и на такие радости.

— Прогуляемся по магазинам? — звоню Свете.

— Я с удовольствием, почему нет!

Договариваемся о встрече в нашем любимом ресторанчике, где мы часто обедаем со Светой по выходным. Пока еду на встречу, мысли крутятся вокруг одного вопроса: сказать ей правду про то, что наш сын встретил Аркадия с любовницей или промолчать пока?

Приезжаю чуть раньше. Заказываю кофе и жду, продолжая сомневаться.

Я знаю, сестра в любом случае поддержит меня, но втягивать её в нашу грязь почему-то совсем не хочется.

— Привет, — говорю, стараясь скрыть своё состояние, когда она появляется.

— Привет, — снимает с себя шубку и как-то пристально смотрит на меня. — Нормально всё? — замечаю, как хмурится.

— Нормально.

— А почему тогда встреча незапланированная?

— Соскучилась, — вру.

— А-а-а, — кивает, словно верит мне.

— Давай попробуем новое меню? — перевожу тему. Пусть хоть покушает сначала. — Что нового?

Она отвлекается на мои вопросы и начинает рассказывать о своих делах.

Слушаю её вполуха, мысленно готовя себя к тому моменту, когда придётся рассказать о своих событиях.

Сестра не осудит, я знаю, только всё равно, почему-то стыдно.

— Ты, сестрица, какая-то странная сегодня. Лин… — Киваю. Её взгляд сразу же становится серьёзным, внимательным. — Что-то произошло…

— Да, — опускаю глаза в тарелку и грустно улыбаюсь. — Мой муж… Аркадий снова загулял, представляешь, — из меня вырывается нервный смешок. — Он снова предал меня. Ты была права насчёт него, он редкостный мудак…

Светка внимательно смотрит на меня и молчит. Замечаю, как её глаза сначала становятся удивлёнными, а затем наполняются сочувствием.

Жду, когда начнутся слова «А я говорила!», но она лишь протягивает руку через стол, берёт мою и мягко сжимает её. Этот жест и наши взгляды словно наш немой разговор, где она говорит, как сожалеет, как поддерживает меня, как хочет, чтобы мне стало легче, и всё сделает, чтобы помочь мне.

— Лин… — выдавливает из себя. — Родная… Ты уверена?

— Да. Игнат их видел вчера. Хотела вчера всё узнать, но не дождалась его.

— Поговорили уже?

— Нет.

— Почему?

— Вчера уснула, сил для разговора не было. Сегодня проспала на работу. И в итоге вообще на неё не пошла. Решила прогулять, — пытаюсь пошутить. — Да, и сначала хочу поговорить с тобой. Зарядиться позитивной энергией, и тогда уже прощаться с ним.

— Без вариантов?

— Без вариантов.

— И что теперь будет? Ну, после расставания.

— Ничего. Расходимся, и я живу дальше.

— Ну и скотина! — не сдерживая, наконец-то своих эмоций, громко говорит сестра.

Ну вот, это моя родная Светка! Замечаем, как многие посетители повернули голову в нашу сторону.

— Извините, — буркнув им, говорит Светлана и снова смотрит на меня. — Ну не свинья ли, — теперь тише. — Столько лет коту под хвост! Ради кого?! Ради ублюдка!

— Света, ты же знаешь, что это не ради него было. А ради детей. Если бы не они… Пожалуйста, прекрати о прошлом, его не вернуть. Я ни о чём не жалею. Оно к лучшему. Ты же знаешь, тогда в то время мы были все уверены, что так будет лучше.

— Для кого?! Для тебя?! Нет! Ты принесла себя в жертву!

— И ты бы сделала то же самое ради своих детей, — и всё-таки кивает, соглашается. Сделала бы, знаю! Уверена на сто процентов.

— Ты выгонишь его?

— Сам уйдёт, — повторяю фразу, которую говорила недавно сыну.

— Вам будет сложно.

— С чего хоть?

— Но вас столько связывает... Компания, имущество, дом, счета в банках. Мамочки, — накрывает свою голову руками и охает, — как теперь всё это делить-то? Девке этой ведь, с которой он спал сколько всего унесёт. Ей же с вашими капиталами, если он даже половину оттяпает, работать не надо будет! — Сестра за меня очень переживает, и я готова её успокоить. — Лина, ну где справедливость, а?!

— Справедливости, сестрёнка, нет в этой жизни.

— Ну, может хоть бумеранг…

— Ага. Но запускать его обманутой женщине надо самой. Как у десантников, знаешь: «Никто, кроме нас».

— Она ничего не сделала, не работала как ты, но столько всего поимеет от вашей семьи только потому, что он не умеет свой стручок в штанах держать… — смотрит сочувствующе на меня, а потом прикрывает рот ладошкой, видимо, сожалея, что сказала это вслух.

— Обломится, — шучу, замечая, что Света не понимает меня. — Поешь, сестрёнка. Хочу прогуляться по магазинам. Компанию составишь? Я недавно в одном магазинчике платье классное приглядела, пойдём, посмотришь на меня со стороны? Хочу мнение твоё услышать.

— Ты что-то про его девку знаешь… — кивает сама, — знаешь…

— Ага, — не сдерживаюсь и смеюсь.

— Что?!

— Пока всего рассказать не могу, но потом обязательно!

— Не доверяешь? — обиделась.

— Доверяю, только и у стен есть уши. Приглашаю тебя к себе домой, там и поболтаем.

— Как сериал, бляха, смотрю! — сестра всё-таки не злится, понимает меня, слышит, и я благодарна ей за это.

— Да. Но точно в этом сериале обещаю хеппи-энд для… себя, любимой! Свет, я только одно тебе скажу про девку ту. Как только я увидела список тех, кто её имел и среди них встретила до боли в груди знакомое имя,всё встало на свои места.

— Подсадная?!

— Подкладная! — у меня, на удивление, отличное настроение сегодня.

— … вырывается возмущение из её рта. И люди снова на нас оборачиваются. — Пойдём за твоим платьем! — встаёт и начинает собираться. — А то смотрят на нас уже все. Вот ведь, интриганка, Линка, — хохочет снова. — Кстати, а зачем тебе новое платье? — напрягается сестра, голос становится строгим. — Только не говори, что ради него?! Ты же не планируешь… возвращать его, даже если он снова оступился по глупости?

— Вот ещё! Я же не сумасшедшая! — улыбаюсь, и Света расслабляется, глядя на меня. — Даже мысли такой не было! Естественно, ради себя, ни ради кого больше!

— Ну ладно... Тогда пойдём, посмотрим на тебя со стороны.

Мы купили платье и поехали ко мне. Дома решили продолжить наше душевное общение и распили бутылочку полусухого.

Аркадий написал, что задерживается «на работе с новым проектом», и я этому только обрадовалась.

Мы говорили с сестрой сейчас обо всём и ни о чём. Смеялись, плакали, целовались и обнимались. И мне по-настоящему было хорошо рядом с ней.

— Мне сегодня остаться с тобой?

— Зачем?

— Ну, может, тебе помощь нужна! Давай вместе его вытолкаем взашей. Я с удовольствием ему пинка для скорости дам! — потирает руки, готовясь к предстоящему событию.

— Он ещё не признался мне, чтобы я его выгоняла.

— А ты сама будешь молчать? Не скажешь, что всё знаешь? В чём принцип?

— Нет, долго ждать не буду. Сначала думала пару дней дать ему, чтобы сам признался, а теперь понимаю, что не хочу. Не удержусь сама, спрошу как есть.

— Как же у тебя всё просто… спокойно, — подбирает слова. — Ну, Линка, солнышко, прояви себя, ведь ураган в душе, уверена!

— Ураган, но толку от моих истерик?

— Ну хотя бы скажи, что по-настоящему чувствуешь!

— Ты хочешь знать? — кивает. — Хорошо, — собираюсь с силами, чтобы окунуться в своё прошлое.

Я старалась давно этого не делать, но с сестрой теперь чувствую необходимость выговориться наконец-то и открыть ей все свои тайны.

— Когда случилась первая измена, сначала я растерялась и не знала, как жить дальше. Во мне всё кипело от обиды и непонимания: за что он так со мной? Наверное, каждая женщина задаёт себе такой вопрос, когда случается измена впервые. Он, как и все мужики в его поведении, желая вернуться домой, позже говорил, клялся, что такого больше не повториться. Помнишь, как все объединились, когда он мой порог оббивал? — Светланка кивает.

Помнит, конечно. Она как раз была единственной, кто не верил ему.

— Вот я и сдалась… — продолжаю. — Маша заболела, сказали на нервной почве, требовали, чтобы я решила вопрос с участием отцам в её жизни. А он и рад был стараться зацепиться за её болезнь. Тогда нам всем было тяжело. Мне тяжело. Игнату тоже. Маше. Окружение настаивало на то, что он оступился и очень любит меня. Я долго думала, правда, сомневалась, взвешивала всё. А потом вдруг поняла: уж если принимать его обратно, то только в одном случае… если выберу себя и свои интересы.

— Как это? — пока она не знает подробностей нашей жизни, ей, вижу, не всё понятно в моих словах.

— Он для меня перестал значить то, что значил до измены. Раньше всё было сосредоточено на том, чтобы ему было хорошо и нашей семье. А здесь я вдруг поняла, что надо постараться о себе прежде всего думать, для себя выгоду искать.

— Погоди, погоди… А в чём твоя выгода? Ты жила с ним для… видимости? Ваши отношения просто ширма были, ради детей, да?

Света очень аккуратно подбирает слова, но я отрицательно кручу головой.

— Так… не угадала, — закусывает задумчиво губы, рассуждает, гадает. — А, поняла! Ты завела себе кого-то? У тебя тоже есть любовник?

Сестра замирает в удивлении и говорит это практически шёпотом.

— Клин клином, да, Линка? И он знает про твоего любовника, поэтому ты и ему позволила завести постельную даму?

У неё глаза сейчас как блюдца от удивления. Не выдерживаю, смеюсь. Звонко. Громко.

— Линка-а-а, ну не издевайся, признавайся! — хватает меня за руки и требует ответа. — Ну!

Г