Пока двери закрыты

— Техник приедет утром, — сказала она. — Павел должен вернуться к восьми. Даже если не вернётся, в посёлке есть мастер. Я отправлю Романа к нему, когда откроем внутреннюю дверь.

— Чем отправите? — спросил Ланской. — На машине без аккумулятора или на машине без топлива?

— В доме есть зарядное устройство.

— Где?

Елена посмотрела в сторону гаража.

— Было в ящике с инструментами.

Ланской подошёл к ней так близко, что Марина увидела, как Елена отступила, хотя за спиной оставалось достаточно места.

— До утра я не жду. Ваши бумаги меня больше не интересуют. Роман выбьет дверь во двор. Если сработает тревога, тем лучше.

— Не выбьет, — сказал Антон. — Полотно открывается наружу, петли скрытые. Без лома только повредит замок.

— Тогда лом найдётся.

— Кто-то уже собрал всё, чем можно открыть дом без системы.

Эта фраза остановила спор.

Марина снова услышала провал света. Тридцать с лишним секунд. В глубине дома негромко гудел мотор, получал команду и не мог её выполнить. Кто-то закрыл ворота не только кодом: убрал ручку, разрядил машины, унёс инструменты, забрал запасной ключ. Это было не внезапное решение после ужина. К их приезду готовились.

— Никто больше не расходится по одному, — сказала она.

— Вы теперь командуете? — спросил Грановский.

— Нет. Я перевожу то, что уже произошло. Кто-то заранее убрал несколько независимых способов уехать. Значит, искать ещё один путь в одиночку — делать именно то, на что он рассчитывает.

— Или она, — тихо сказала Вера и посмотрела на Елену.

Елена выдержала её взгляд.

— Если бы я хотела удержать вас, я не стала бы оставлять открывающееся окно.

— Датчик на нём должен был вызвать охрану, — ответил Антон. — Вы могли считать окно бесполезным.

— Но Роман выбрался.

— И куда он мог уйти без машины и связи?

Вера прижала папку к себе.

— Ты говорила, что им придётся выслушать.

— Выслушать — не значит остаться до утра.

— А что значит?

Елена ответила не сразу.

— Значит, что после первой записи они уже не смогут сделать вид, будто не знают.

— Записи, на которую никто не согласился, — сказала Марина.

— Мы ещё не начали.

— Начали. Как только ты привезла нас в дом, где выход зависит от неизвестного человека.

Лицо Елены изменилось. Не обида и не гнев — короткое признание удара. Марина впервые назвала не ошибку в устройстве вечера, а сам обман.

Анна положила телефон в карман.

— Я формальный заказчик, и я отменяю встречу. До открытия ворот мы занимаемся только выходом и безопасностью. Никаких записей, документов и вопросов об Олеге.

— Вы не можете отменить разговор, который не заказывали, — сказала Вера.

— Зато могу отозвать своё имя. Елена, вы больше не действуете от моего поручения.

— Хорошо.

Елена сказала это слишком легко.

— И что теперь? — спросил Максим.

— Теперь нам нужно переждать ночь. В доме тепло, есть вода и еда. Утром приедет техник.

— Как он узнает, что нужен? — спросила Марина.

— Павел должен вернуться.

— Это не техник.

— Он вызовет.

— Как, если связь отключена?

Елена посмотрела на красную лампу у хозяйственной двери.

— У него есть рация.

— Ты только что придумала рацию или видела её?

— Видела в машине.

— В какой?

— В служебной «Ниве».

Они одновременно вспомнили мокрые следы в гараже и запертую машину, которая появилась там меньше часа назад.

Антон развернулся первым.

— Тогда возвращаемся в гараж.

— Машина закрыта, — сказала Елена.

— Стекло дешевле ночи без связи.

Они снова пошли по коридору, уже быстрее. Марина оказалась рядом с Еленой. Хотелось схватить её за руку и потребовать одного честного ответа — не обо всём замысле, только о том, чего она сама сейчас боится. Но подруга держала руки в карманах и смотрела вперёд.

— Ты правда не знаешь, кто включил режим? — спросила Марина тихо.

— Не знаю.

— Кто должен был управлять дверями во время встречи?

— Павел.

— Он согласился запереть людей?

— Он согласился закрыть ворота на ночь. Все должны были остаться добровольно.

— После того как ты покажешь запись?

Елена не ответила.

— Кто такой П…ов?

— Сейчас не время.

— Именно сейчас. Он мог приехать по хозяйственной дороге.

— Не мог.

— Почему?

— Потому что он боится этого дома больше, чем вы.

Марина остановилась, но Елена пошла дальше.

В гараже Антон взял с полки тяжёлый огнетушитель. Роман накинул на стекло «Нивы» куртку. Елена в последний момент подняла руку.

— Подождите. В бардачке может быть запасной ключ от аппаратной.

— Тогда тем более, — сказал Антон.

Он ударил основанием огнетушителя в нижний угол бокового стекла. Первый удар оставил белую звёздочку. Второй осыпал стекло внутрь. Под курткой хрустнули мелкие кусочки.

Сирена не включилась.

Антон открыл дверь изнутри и наклонился в салон. Через несколько секунд он выпрямился. В одной руке держал рацию, в другой — короткий чёрный кабель с обрезанным концом.

— Рация есть, — сказал он. — Только антенну от неё отрезали.

Елена взяла кабель. На свежем срезе блестела медь.

Антон включил аппарат. Экран загорелся, заряд был полным. Из динамика донёсся ровный шум. Он прошёл по каналам, назвал позывной управляющего и повторил его три раза. Никто не ответил.

— На таком расстоянии без антенны она услышит только человека за стеной, — сказал он. — Если повезёт.

— Бардачок, — напомнила Марина.

Роман открыл его. Внутри лежали страховой полис, рабочие перчатки и пустой бумажный конверт. На конверте синей ручкой было написано: «Аппаратная. Запасной».

Елена не прикоснулась к нему.

Марина посмотрела на мокрые следы под «Нивой». Машина приехала недавно. Кто-то поставил её в гараж, вынул ключ, отрезал антенну рации и оставил конверт, чтобы они точно поняли, чего больше нет.

Свет снова потускнел. На этот раз мотор в глубине дома гудел дольше обычного, а затем раздался тяжёлый металлический удар.

Антон поднял голову.

— Это не ворота.

— Что тогда? — спросила Анна.

Он выключил рацию. В наступившей тишине из дальнего крыла донёсся второй удар, будто большой засов вошёл в паз.

— Ещё одна дверь, — сказал Антон.

Марина поняла, что дом продолжал закрываться, пока они искали выход. Утро, обещанное Еленой, теперь находилось по другую сторону неизвестного количества замков.

Глава 5. Голос Олега

Антон поставил огнетушитель на пол и вышел из гаража. Остальные двинулись за ним, но у лестницы он поднял руку.

— Стойте.

Дом молчал. Потом из дальнего крыла донёсся сухой щелчок, и где-то под потолком ожил динамик.

Сначала послышался шум, похожий на ветер в телефонной трубке. Затем мужской голос произнёс по-английски:

— If the independent tests are delayed beyond the agreed date…

Марина вцепилась в перила.

Олег всегда чуть смягчал первый звук в слове tests. Не потому, что не умел иначе. После нескольких часов синхронного перевода он экономил движение языка, и согласная становилась почти русской. Марина дразнила его за это на учебных записях. Он отвечал, что заказчики платят за смысл, а не за показательные упражнения перед зеркалом.

Голос продолжил:

— …the source materials shall be transferred to the partner upon written request.

Та самая фраза. Только теперь после неё Олег по-русски сказал:

— Я перевожу то, что мне передали. Прошу приложить письменное распоряжение к протоколу.

Запись оборвалась.

Никто не двигался. Даже Елена, которая ждала этого разговора шесть лет, стояла с пустым бумажным конвертом в руке и смотрела вверх.

Вера первой побежала к переговорной.

— Вера! — крикнула Марина.

Та не остановилась. Марина догнала её у поворота. В коридоре свет погас на секунду, снова включился, и динамик повторил английскую фразу с начала.

— Это он, — сказала Вера. — Ты слышишь? Он попросил приложить распоряжение.

— Слышу.

— Значит, запись была.

— Значит, у кого-то есть файл с его голосом.

— Ты опять ищешь, почему ему нельзя верить.

— Я ищу, где начало и конец.

Вера оттолкнула дверь переговорной. Красная лампа над кабиной теперь горела. На главном экране появилась звуковая дорожка: зелёная полоса на чёрном фоне двигалась слева направо, под ней шёл отсчёт времени. До конца оставалось девять секунд.

Антон подошёл к стойке управления и не коснулся её.

— Кто включил?

— Не я, — ответила Елена.

— У вас на ноутбуке открыта программа.

На столе перед местом организатора стоял тонкий ноутбук. Крышка была поднята, хотя за ужином Елена её закрывала. Экран требовал пароль. Рядом лежал подключённый кабель.

— Я оставила его заблокированным, — сказала она.

— Кабель куда идёт?

— В настольный блок, дальше в сервер.

— Через него можно запустить звук?

— Да, если войти в систему.

— Кто знает пароль?

— Я.

— Только вы?

Елена не ответила.

Запись дошла до конца и началась снова. Теперь Марина слушала не слова. Перед первой репликой Олега шум был ровным, с низким гулом вентиляции. После английской фразы на долю секунды наступала слишком чистая тишина. Потом начиналась русская реплика — на другом фоне, где едва слышно позвякивало стекло.

— Выключите, — сказала она.

Вера заслонила стойку.

— Нет.

— Мне нужно услышать один раз в наушниках.

— Ты уже услышала.

— Я услышала две реплики.

— Одного человека.

— Возможно, в разное время.

Вера побледнела.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что между ними склейка.

Елена подошла ближе к экрану.

— Ты уверена?

— Нет. Поэтому нужны наушники и сам файл.

Антон выдернул кабель из настольного блока. Звук прекратился на середине слова, но дорожка продолжала двигаться без звука.

— Управление идёт не отсюда, — сказал он. — Но усилитель комнаты я отключил.

Ланской занял место у двери.

— Никто не трогает ноутбук, пока мы не выясним, что включило запись.

— Вы юристом стали? — спросил Грановский.

— Нет. Человеком, которого удерживают в доме и развлекают голосами мёртвых.

— Тогда не мешайте тем, кто понимает значение записи.

— Я как раз понимаю. Она заставляет нас обсуждать нужную тему, хотя встреча отменена.

Грановский посмотрел на Елену.

— Это и было вашей первой частью?

— Нет.

— Но файл ваш.

— Я привезла носитель с материалами. На нём могли быть фрагменты голоса Олега, но я не монтировала этот ролик.

— Вы его раньше слышали? — спросила Марина.

Елена медлила всего секунду, но этого хватило.

— Слышала английскую часть.

— А русскую?

— Нет.

— Где был носитель?

— В аппаратной.

— Значит, человек с запасным ключом получил и запись, и управление домом, — сказал Максим.

— Если носитель ещё там, — ответил Антон.

Марина надела наушники в кабине. После отключения кабеля там было тихо. Она подключила их к выходу ноутбука, но тот оставался заблокированным.

— Введи пароль, — сказала она Елене.

— Тогда вы получите доступ ко всем материалам.

— Ты только что проиграла их на весь дом.

— Не я.

— Тем более. Если кто-то использует твой компьютер, нужно увидеть журнал запуска.

— Пароль может открыть папку с личными данными.

Грановский усмехнулся.

— Наконец-то вы вспомнили о личных данных.

Елена села перед ноутбуком, прикрыла клавиатуру ладонью и ввела пароль. Рабочий стол открылся. На нём были три папки: «Договор», «Встреча» и «Система». Окно звукового проигрывателя отсутствовало.

Антон попросил мышь. Елена не отдала.

— Сначала копия файла, — сказала Марина. — На отдельный носитель.

— У кого есть пустая флешка? — спросила Анна.

У Максима нашлась флешка с презентацией. Он предложил стереть её, но Грановский потребовал ничего не удалять. Тогда Антон достал из кармана маленький накопитель.

— Диагностический. На нём схемы оборудования, но свободного места хватит.

— После копирования опечатаем, — сказала Марина. — Ещё одну копию оставим на компьютере, третью — кому-то, кто не связан ни с Еленой, ни с Костиными.

Ланской поднял брови.

— Вы уже распределяете доказательства?

— Пока только файл, происхождение которого неизвестно.

— И кому предлагаете третью копию?

Марина посмотрела на Анну.

— Формальному заказчику, которая отозвала поручение.

Анна кивнула.

Елена открыла папку «Встреча». В ней лежали программа, список гостей, сканы договоров и каталог «Материалы». Каталог требовал отдельный пароль.

— Вот его я не знаю, — сказала Елена.

— Кто установил? — спросил Антон.

— Владелец носителя.

— Тот самый человек на «П»?

— Не обязательно.

— Что значит «не обязательно»?

— Носитель передавали через посредника.

— Имя.

— Я обещала не называть до его согласия.

— Человека нет, согласия нет, зато его файл включает замки, — сказал Ланской. — Очень надёжное обещание.

Антон открыл папку «Система». Там находился один ярлык с названием дома и текстовый документ «Инструкция». В инструкции перечислялись свет, звук, шторы и климат. Дверей не было.

— Это гостевой доступ, — сказал он. — Но звук можно запускать из программы дома. Нужен не ваш пароль, а учётная запись на сервере.

— Её знает Павел.

— И человек, который настроил расписание.

Вера стояла за креслом Марины.

— Можно просто сохранить то, что уже прозвучало?

— Если найдём его во временных файлах, — ответил Антон.

Он открыл список последних документов. Среди договоров и таблиц была звуковая дорожка с бессмысленным названием из цифр. Время открытия — 20:58, меньше минуты назад. Путь вёл не в закрытый каталог, а в служебную папку на самом ноутбуке.

— Файл загрузили локально, — сказал он. — Или скопировали сюда заранее.

— Открывайте, — потребовала Вера.

— Сначала свойства.

В окне стояла дата создания: сегодняшний день, 18:11. Дата изменения: 20:57. Автор отсутствовал. Длительность — двадцать семь секунд, хотя прозвучавший фрагмент занимал меньше двадцати.

— В шесть одиннадцать ноутбук был у тебя? — спросила Марина.

— Да. Я готовила зал.

— Он подключался к сети?

— К внутренней.

— Кто находился рядом?

— Павел. Потом Вера.

Вера отступила.

— Я не подходила к компьютеру.

— Я не говорю, что подходила.

— Но назвала меня.

— Ты была в комнате за кухней до ужина, — напомнила Марина. — Не здесь.

— Елена выводила меня пройтись, когда приехал Ланской. Я стояла в холле.

— Ноутбук был в переговорной, — сказала Елена.

— Дверь была открыта.

Антон скопировал файл на накопитель и передал его Марине. Она вставила флешку в пульт кабины, выбрала дорожку и надела закрытые наушники. Не успела нажать воспроизведение, как за стеклом поднялся спор.

— Мы не давали согласия на исследование материалов, — говорил Грановский.

— Вашего голоса здесь нет, — ответила Вера.

— Вы пока этого не знаете.

Марина закрыла дверь кабины. Звуки комнаты стали глухими. Она установила скорость воспроизведения на половину и нажала кнопку.

В начале было семь секунд фонового шума. На обычной скорости они почти не ощущались. Теперь Марина услышала дыхание человека возле микрофона, шорох бумаги и далёкий стук. Потом голос Олега произнёс английскую фразу. Между словами agreed и date уровень шума резко упал, а последняя часть началась на полтона ниже.

Это была ещё одна склейка.

Марина вернула начало. На седьмой секунде перед первой согласной слышался короткий цифровой щелчок. На тринадцатой — второй. На шестнадцатой фон полностью менялся, и Олег переходил на русский.

Она сняла наушники.

— Здесь минимум три фрагмента.

— Откуда вы знаете? — спросил Максим.

— Меняется фон и высота голоса. Английская фраза сама собрана из двух частей. Послушайте слово date: до него Олег говорит чуть быстрее, после — медленнее. В обычной речи так бывает, но вместе со скачком шума это монтаж.

— Содержание от этого не меняется, — сказала Вера.

— Мы не знаем. Между частями могли быть другие слова.

— Какие?

— Любые. «Если заказчик предлагает», «я не могу сказать», «не переводите как». У нас нет пропущенного куска.

— Но русская реплика настоящая?

— Голос настоящий. Реплика могла относиться к другому разговору.

Вера отвернулась к экрану.

— Ты всегда так делала?

— Как?

— Когда Олег просил помощи. Разбирала каждое слово, пока от просьбы ничего не оставалось.

Марина почувствовала, как под рёбрами стало холодно. О последней переписке знали только она и Елена. Возможно, Олег показывал сообщения ещё кому-то, но Вера говорила не о факте, а точно попала в то, чего Марина сама себе не прощала.

— Он прислал мне английскую фразу и фотографию записки, — сказала она. — Я ответила, что по той записке перевод возможен, но без оригинала его обвинят. Русский текст на вашем листе другой.

— И что ты сделала потом?

— Ничего.

— Вот именно.

Елена шагнула к ним.

— Вера, не сейчас.

— А когда? Когда вы снова решите, что файл недостаточно чистый, свидетель недостаточно смелый, а погибший недостаточно аккуратно просил спасти его имя?

— Чистота файла нужна именно для его имени, — сказала Марина. — Если мы назовём монтаж доказательством, Грановский разберёт его за пять минут. Потом никто не станет слушать настоящий фрагмент, если он найдётся.

— Вы считаете, он может быть настоящим? — спросила Анна.

— Части настоящие. Их порядок и соседство — нет.

Грановский протянул руку.

— Дайте послушать.

Марина отдала ему наушники, но флешку оставила в пульте. Он прослушал запись дважды, не меняя выражения лица.

— Это не доказывает даже участие Олега в спорной встрече, — сказал он.

— Его тембр узнаваем, — возразила Вера.

— Тембр доказывает, что кто-то располагал его голосом. Госпожа Левина права: фон различается. Более того, фраза «прошу приложить письменное распоряжение» могла быть сказана в любой момент его карьеры.

— Вы раньше слышали эту реплику? — спросила Марина.

— Нет.

— Но сразу придумали, откуда её могли взять.

— Я не придумал. Переводчики регулярно просят приложить письменное распоряжение.

— Не регулярно, — сказала Марина. — Обычно мы просим подтвердить термин или дать текст. Формулировка про приложение к протоколу характерна для совещания, где ведётся протокол.

— Та встреча протоколировалась.

— Вы утверждали, что записи не было.

— Звук не записывался. Секретарь составлял письменный протокол.

— Кто?

Грановский положил наушники на стол.

— Не помню.

— Шесть лет вы помнили достаточно, чтобы подписать заключение, а имя секретаря забыли?

— Заключение составлялось по документам. Фамилия секретаря не относилась к причинам ошибки перевода.

— Теперь относится.

Елена наблюдала за ним с тем же напряжённым вниманием, что за ужином. Марина поняла: ради этой реакции и был нужен голос. Не обязательно как доказательство. Как наживка, после которой участник добавит новую деталь. Кто-то заставлял встречу продолжаться, даже когда Елена потеряла управление.

— Вы хотели, чтобы мы услышали монтаж? — спросила Марина у неё.

— Нет.

— Но хотели включить какую-то запись.

— После того как все согласятся.

— Какую?

— Полную дорожку.

— Она у тебя есть?

Елена посмотрела на закрытый каталог.

— Мне сказали, что есть.

— Кто сказал?

— Посредник.

— Имя.

— Нет.

Ланской ударил ладонью по столу.

— Тогда мы закончили. Вы скрываете человека, который мог запереть нас в доме.

— Он не здесь.

— Вы не знаете, кто здесь.

— Этот человек не способен управлять системой.

— Зато способен передать файл тому, кто способен.

Антон всё это время смотрел не на спорящих, а на список свойств файла.

— Тут есть ещё двадцать семь секунд, — сказал он.

— Мы прослушали восемнадцать, — ответила Марина.

— Проигрыватель в комнате начинал с отметки семь и заканчивал на двадцати пяти. Первые семь вы услышали в наушниках как шум. Последние две не включались вообще.

Он увеличил дорожку. В самом конце виднелся тонкий всплеск.

Марина снова надела наушники и передвинула указатель на двадцать пятую секунду. Сначала была тишина. Потом едва слышный голос произнёс одно слово:

— Марина.

Она отшатнулась так резко, что стул ударился о стену кабины.

За стеклом Вера что-то спросила. Марина не слышала. Она вернула указатель и прибавила громкость.

— Марина, не отправляй…

Дальше шёл обрыв.

Это был Олег. Не только тембр — интонация сообщения, которое адресовано одному человеку. На втором слоге её имени голос поднимался, будто он одновременно звал и проверял, слушает ли она.

Марина сняла наушники и открыла дверь.

— Там моё имя.

Елена побледнела.

— Этого не было в файле, который я слышала.

— Ты слышала английскую часть. Ты сама сказала.

— Я слышала фрагмент дольше.

— Насколько?

— Около минуты. Там не было обращения к тебе.

— Значит, этот файл сделали отдельно.

Вера шагнула в кабину и потребовала наушники. Марина включила последние секунды. После прослушивания Вера не сказала ничего. Гнев на её лице сменился растерянностью.

— Он говорил с тобой, — наконец произнесла она.

— Да.

— О чём?

— Не знаю.

— Ты должна помнить.

— У нас были сотни разговоров.

— За сколько дней до смерти?

— Я не знаю, откуда взят кусок.

— Но узнаёшь?

Марина закрыла глаза. Отдельной записи она не помнила. Олег присылал голосовые сообщения из поездов, переговорных, такси. Некоторые она сохраняла, другие удаляла вместе с переписками клиентов. Фраза «не отправляй» могла относиться к черновику перевода, счёту, фотографии, любой мелочи. Но человек, собравший монтаж, рассчитывал, что её имя превратит неизвестность в вину.

— Узнаю голос. Разговор — нет.

— У тебя сохранилась переписка? — спросил Грановский.

— Частично.

— На телефоне?

— В старом архиве.

— Где он?

— Не здесь.

— Очень удобно, — сказала Вера его же тоном.

Марина сняла флешку с пульта.

— Именно поэтому файл нельзя считать целым. Человек, который его сделал, знает о моей связи с Олегом и хочет, чтобы мы спорили о пропущенных словах.

— Может, он хочет, чтобы ты вспомнила, — сказала Елена.

— Тогда пусть отдаст исходник.

Антон вернул накопитель себе и переключил маленький ползунок защиты от записи.

— Теперь этот экземпляр нельзя изменить без снятия блокировки. Нужны ещё две копии.

Максим всё-таки освободил место на своей флешке, перенеся презентацию в другую папку. Анна получила копию на карту памяти из диктофона. Марина записала время, размер файла и его длинное цифровое имя на обороте программы встречи. Грановский наблюдал, но не мешал.

— Что даст размер? — спросила Вера.

— Если файл изменят, он, скорее всего, станет другим. Надёжнее посчитать контрольную сумму, но для этого нужен инструмент.

Антон открыл на ноутбуке служебное окно и ввёл команду. На экране появилась длинная строка букв и цифр.

— Это как отпечаток файла, — объяснил он. — Совпадёт хотя бы один знак не так — перед нами уже другая копия.

Марина переписала строку трижды и отдала листы Анне, Максиму и Грановскому.

— Почему мне? — спросил Грановский.

— Потому что вы первым станете утверждать, что файл изменили после этой ночи.

Он сложил лист пополам и убрал во внутренний карман.

— Разумно.

За стеной что-то зашуршало. Красная лампа над кабиной погасла. Затем экран на стене сам переключился со звуковой дорожки на схему дома. Серые прямоугольники обозначали комнаты, красные — двери. Главный вход, хозяйственный выход и гаражные ворота были красными. Теперь к ним добавилась дверь между жилым и техническим крылом.

Антон подошёл к экрану.

— Вот что закрылось после гаража.

— Аппаратная там? — спросила Марина.

— Да. И котельная.

Елена провела пальцем по схеме, не касаясь стекла.

— Есть другой проход через библиотеку.

— Он тоже ведёт в техническое крыло?

— В коридор перед аппаратной.

— Почему его нет на схеме?

— Это старая дверь. Ею не пользуются.

— Ключ?

— Обычный замок. Возможно, открыт.

Ланской встал.

— Никуда не идём, пока не договоримся, кто остаётся здесь и кто проверяет дверь.

— Вы же хотели выйти любой ценой, — заметил Максим.