Развод с драконом. Корону — в счет алиментов

— Ваша честь, стороны обсуждали возможность мирного урегулирования.

— Обсуждали, — подтвердила я. — Но соглашение не заключено.

Савена посмотрела на документы.

— Следовательно, вопросы имущества, содержания и долговых обязательств остаются открытыми.

— Да, ваша честь.

Кайран слегка повернулся ко мне.

Я почувствовала его взгляд.

Но не ответила.

Судья продолжила:

— Уточняю, что расторжение брака не прекращает автоматически самостоятельных имущественных требований, возникших из договоров займа, залога, наследования или закона о супружеском обеспечении. Эти требования рассматриваются отдельно.

Канцлерский представитель заметно напрягся.

Савена посмотрела на него.

— Есть возражения против такого разъяснения?

— Нет, ваша честь.

— Хорошо.

Она взяла судебную печать. На столе перед ней лежал старый клятвенный реестр.

Когда судья коснулась его печатью, по краям страницы пробежала тонкая золотая линия.

Это не было магическим разрывом какой-то невидимой связи между супругами.

Наш брак держался на законе, добровольной клятве и когда-то общей жизни.

Последнее уже разрушилось.

Теперь закон тоже признавал, что мы больше не супруги.

— На основании заявления императора Кайрана Дорвейна, отсутствия возражений второй стороны против расторжения и подтвержденного прекращения совместной жизни Клятвенный суд постановляет прекратить брачный союз, заключенный шестнадцать лет назад между Кайраном Дорвейном и Леей Вальден.

Савена сделала паузу.

— Решение вступает в силу с момента оглашения. Имущественные требования сторон сохраняются до отдельного урегулирования.

Секретарь поставил печать.

Золотая линия на странице погасла.

Все.

Я больше не была женой Кайрана.

Несколько секунд я просто сидела.

Смотрела на собственные руки.

На пустой палец.

На небольшую царапину возле запястья, оставленную вчера острым краем сундука.

Странно, что ничего не изменилось.

Сердце продолжало биться.

Воздух оставался воздухом.

Пол под ногами не исчез.

Я не стала другой женщиной только потому, что судья произнесла несколько слов.

Просто теперь мне больше не нужно было ждать, когда муж вернется домой.

Потому что у него был другой дом.

И другая женщина.

— Госпожа Вальден, — произнесла Савена.

Я подняла голову.

— Да, ваша честь?

— Вы можете получить заверенную копию решения у секретаря. Если намерены подавать самостоятельные имущественные требования, сегодня еще действует приемная палата.

Значит, подать отдельные требования можно было уже сегодня.

И впервые за все заседание почувствовала прилив сил.

— Благодарю.

Кайран поднялся раньше меня.

Он подошел к моему столу.

— Лея.

Я посмотрела на него.

— Что?

Он помолчал.

— Надеюсь, теперь мы сможем спокойно договориться.

Я медленно встала.

— Обязательно. Через суд.

На его лице мелькнуло раздражение.

— Ты действительно намерена продолжать?

— Да.

Он наклонился ближе.

— Я все еще могу предложить тебе хорошие условия.

Я посмотрела на него.

— Ты уже предложил.

— Подумай.

— Я подумала, Кайран.

И впервые за шестнадцать лет не стала ждать его ответа.

В приемной палате было прохладно.

За узкими окнами шел дождь.

Нора положила на стол три папки.

Судебный служитель поднял глаза.

— Какое заявление желаете подать, госпожа?

Я достала первый документ.

— Требование о взыскании супружеского обеспечения после расторжения династического брака.

Мужчина кивнул.

— Стандартная процедура.

— Второе заявление касается взыскания задолженности по договору займа между родом Вальден и императорским домом Дорвейн.

Он поднял голову.

— Императорским домом?

— Да.

— У вас есть подтверждение обязательства?

Нора положила на стол заверенную выписку.

Служитель внимательно изучил ее.

Затем посмотрел на меня.

— Документы подлинные?

— Подлинность подтверждена архивом вашего суда.

Он прочитал номер регистрации.

Потом перевернул страницу.

Я увидела, как медленно изменилось выражение его лица.

— Госпожа...

— Что-то не так?

— Здесь указан залог.

— Совершенно верно.

Он посмотрел на название имущества.

Потом снова на меня.

— Венец Семи Огней?

— Да.

Служитель замолчал.

Нора придвинула третью папку.

— И ходатайство о сохранении предмета залога до окончания разбирательства. Чтобы исключить отчуждение или изменение правового статуса.

Мужчина перевел взгляд с нее на меня.

— Вы понимаете, что такое ходатайство затрагивает имущество правящей династии?

— Понимаю.

— И что ответчиком выступает действующий император?

— Насколько мне известно, он все еще занимает эту должность.

Нора тихо кашлянула.

Служитель не улыбнулся.

Он взял документы и несколько минут проверял их.

Я наблюдала за его руками.

На большом пальце виднелось старое пятно чернил.

Рядом с реестром лежал недоеденный пирожок.

Совершенно обычный человек.

С совершенно обычными заботами.

А перед ним находилось заявление, которое могло вызвать скандал во всей империи.

Наконец он поднялся.

— Мне необходимо обратиться к старшему регистратору.

— Разумеется.

Он ушел.

Я осталась стоять возле стола.

Нора посмотрела на меня.

— Нервничаешь?

— Очень.

— Хочешь отозвать?

Я покачала головой.

— Нет.

— Хорошо.

Мы ждали почти четверть часа.

Потом служитель вернулся вместе с пожилой женщиной в темной судебной форме.

Старший регистратор изучила документы.

Особенно внимательно прочитала последний пункт залогового соглашения.

— Договор действительно предусматривает немедленное взыскание после прекращения брачного союза при указанных обстоятельствах, — произнесла она.

Я почувствовала, как сердце забилось сильнее.

— Значит, заявление будет принято?

— Для регистрации достаточно подтвержденного права заинтересованной стороны и надлежащего оформления требований. Окончательную действительность долга и возможность обращения взыскания установит суд.

— Я понимаю.

— Но вы должны учитывать, что ответчик вправе представить доказательства погашения, изменения обязательств либо особого правового статуса имущества.

— Разумеется.

Она посмотрела на меня.

— Вы уверены, что желаете подать именно это требование?

Я вспомнила Кайрана.

Его заявление о разводе.

Рубиновую подвеску на груди Илании.

Предложенный особняк.

Канцлера, который настойчиво убеждал меня забыть о долгах.

Материнскую записку.

И шестнадцать лет, в течение которых я считала, что любить человека означает всегда находить оправдание его решениям.

— Уверена, — ответила я.

Регистратор кивнула.

Поставила печать.

Потом вторую.

На третьем документе появилась золотая клятвенная отметка.

— Заявления приняты. Судебное рассмотрение будет назначено в установленном порядке. Уведомления направят обеим сторонам.

Я взяла заверенные копии.

Проверила, все ли три на месте, и аккуратно сложила их в папку.

Нора осторожно коснулась моего плеча.

— Ну что?

Я посмотрела на три красные печати.

— Теперь придется ждать.

— Не только ждать, — возразила она. — Собирать доказательства.

И я почувствовала облегчение: первый шаг был сделан.

Впервые за несколько дней я не пыталась понять, почему Кайран перестал меня любить.

Не искала момент, когда все пошло неправильно.

Не представляла, как он сейчас разговаривает с Иланией.

Передо мной стояла сложная и, возможно, опасная задача. Зато я понимала, с чего начать.

Нужно было установить, какой долг действительно остался за императорским домом.

Доказать действительность залога.

Проверить, не изменился ли правовой статус Венца.

И получить решение суда.

Я хорошо умела работать с документами.

Кайран не раз говорил, что моя любовь к цифрам способна свести с ума даже самого терпеливого дракона.

Теперь эта привычка могла помочь мне защитить собственные интересы.

Когда мы вернулись домой, уже стемнело.

Мира встретила нас у дверей.

— Госпожа Лея, вам доставили несколько писем.

Я сняла плащ.

— От кого?

— Одно от дворцовой службы. Два от знакомых придворных дам. И еще...

Она замялась.

— Что?

— Пришло приглашение.

Я остановилась.

— Какое?

Мира протянула плотный конверт с золотым гербом.

Я узнала печать императорского церемониймейстера.

Внутри лежала карточка.

Аккуратным каллиграфическим почерком сообщалось, что через месяц состоится торжественное представление будущей супруги императора, княжны Илании Роэн, с последующей подготовкой к церемонии коронации.

Меня приглашали присутствовать в числе почетных гостей.

Я долго смотрела на карточку.

Потом передала ее Норе.

Она прочитала.

Подняла глаза.

— Они серьезно?

— Судя по бумаге, да.

— Лея, это уже не просто наглость.

Я улыбнулась.

— Думаешь?

— Он развелся с тобой сегодня утром. А вечером прислал приглашение на представление новой жены!

— Формально пока не жены.

— Не придирайся к словам!

Я забрала карточку.

Посмотрела на золотой герб.

Черный дракон обвивал солнце.

Тот самый герб, который я когда-то вышивала на свадебном плаще Кайрана.

Теперь его собирались использовать на новой свадьбе.

Мне снова стало больно.

Но уже не так, как вчера.

Боль оставалась.

Но теперь я могла думать не только о боли. У меня были документы и право требовать их исполнения, как бы Кайран ни привык считать все решения своими.

— Мира, — позвала я.

Девушка выпрямилась.

— Да, госпожа?

— Приготовь ответное письмо.

— Что написать?

Я задумалась.

Нора смотрела на меня с явным интересом.

— Поблагодари за приглашение. Сообщи, что решение о присутствии приму позднее.

Мира удивленно моргнула.

— И все?

— Пока да.

Нора расхохоталась.

— Ты собираешься оставить их в неизвестности?

— Почему бы и нет? Кайран почти год держал меня в неведении относительно собственной семейной жизни. Полагаю, один месяц ожидания не причинит ему непоправимого вреда.

Мира наконец улыбнулась.

Она ушла писать ответ.

Я прошла в кабинет.

На столе лежали материнские документы.

Рядом — три заверенные копии судебных заявлений.

Я положила приглашение между ними.

Слова о будущей коронации теперь выглядели несколько иначе.

Еще вчера я думала, что Илании достаточно надеть белое платье, пройти по залу и получить Венец Семи Огней из рук Кайрана.

Но после встречи с судебным регистратором знала: все не настолько просто.

Корона была заложена.

Долг, судя по документам, не погашен.

И пока суд не установит обратного, у рода Вальден имелись основания требовать исполнения договора.

Нора подошла ко мне.

— Ты понимаешь, что император попытается оспорить залог?

— Конечно.

— Канцлер найдет десяток причин, почему древнее соглашение больше не действует.

— Пусть предъявит документы.

Она внимательно посмотрела на меня.

— А если суд встанет на их сторону?

Я помолчала.

Риск существовал.

Старые договоры могли содержать неизвестные дополнения.

Оценка имущества могла оказаться другой.

Долг могли частично погасить законными выплатами, о которых я пока не знала.

А императорские юристы имели достаточно опыта, чтобы использовать каждую неточность.

— Тогда будем разбираться, почему, — ответила я. — И решать, есть ли основания оспаривать постановление.

Нора кивнула.

— Хорошо.

Я посмотрела на нее.

— Что?

— Именно это я хотела услышать.

— Что я не собираюсь сдаваться?

— Что ты сначала проверишь документы. Сдаваться я от тебя и не ждала.

Я улыбнулась.

Подруга подошла к окну.

— Кстати, сегодня из Северной провинции пришли сведения о новых задержках в распределении средств на маяки.

Я подняла голову.

— Снова?

— Да. Господин Острен распорядился временно перенести часть платежей в резерв канцелярии.

— На каком основании?

— Секретное распоряжение.

Я медленно опустилась в кресло.

— Он очень полюбил это словосочетание.

— Особенно когда речь идет о больших деньгах.

Нора развернула принесенный отчет.

На последней странице стояла отметка об очередном платеже.

Получателем значилось не инженерное управление, а специальное казначейское подразделение.

Я внимательно прочитала строку.

— Странно.

— Что именно?

— Здесь указаны расходы на замену накопителя седьмого маяка.

Нора наклонилась ближе.

— И что?

Я достала из стопки старый технический отчет матери.

Нашла схему.

Седьмой маяк находился на северо-восточной границе, в самом сложном участке защитной сети.

Он действительно требовал более частых проверок.

Но его основное огненное сердце было установлено последним, уже после того, как остальные шесть башен начали работать.

Мать гордилась этим сердцем больше остальных.

Она лично проверяла каждый расчет.

— Если память мне не изменяет, основной накопитель седьмого маяка рассчитан на очень долгую эксплуатацию, — сказала я.

Нора посмотрела на отчет.

— Возможно, речь о вспомогательном оборудовании.

— Возможно.

Я перевернула страницу.

Платеж был утвержден несколько месяцев назад.

Но в документе ссылались на старую программу ремонта.

Четырехлетней давности.

Я нахмурилась.

— Нужно получить техническое заключение.

— Сейчас?

— Не обязательно сегодня. Но до конца недели.

Нора кивнула.

Мы еще несколько минут обсуждали расходы.

Потом она собрала бумаги.

— Завтра нам нужно будет встретиться с оценщиком, который имеет право работать с магическими реликвиями.

Я посмотрела на нее.

— Уже нашла?

— Двух. Один отказался, когда услышал, о каком имуществе идет речь.

— А второй?

Нора улыбнулась.

— Сказал, что хочет сначала увидеть документы.

— Разумный человек.

— Очень. Правда, добавил, что нам понадобится специалист по старым драконьим клятвам.

Я вздохнула.

— Прекрасно. Скоро придется собирать собственный маленький судебный совет.

— Это дешевле, чем позволить канцлеру распоряжаться твоим наследством.

Я улыбнулась.

Но когда Нора ушла, осталась сидеть над документами.

Долго.

Пока часы не пробили одиннадцать.

Потом достала из ящика старый компас.

Тот самый, который так и не подарила Кайрану.

Открыла крышку.

Стрелка дрогнула.

Повернулась.

Остановилась.

Я задумалась о том, сколько раз за последние годы пыталась сохранить наш брак.

Сколько раз убеждала себя, что нужно потерпеть.

Подождать.

Не мешать.

Промолчать.

Не требовать слишком многого.

Теперь суд официально подтвердил, что брак закончился.

И, как ни странно, именно после этого у меня впервые появилась возможность перестать ждать.

Я закрыла компас.

Взяла чистый лист бумаги.

Написала наверху:

«Имущественные требования рода Вальден к дому Дорвейн».

Ниже перечислила необходимые доказательства.

Первоначальный договор.

Все зарегистрированные изменения.

Подлинные записи о погашениях.

Соглашения об отсрочках.

Подтверждение права собственности на залог.

Официальная оценка Венца.

И последнее — отдельной строкой:

«Доказать наступление срока исполнения обязательств».

Я посмотрела на слова.

Четыре дня назад Кайран объявил, что больше не нуждается во мне.

Сегодня суд официально прекратил наш брак.

А вместе с ним, если материнские документы были составлены так безупречно, как я надеялась, закончилась и отсрочка, которой императорский дом пользовался шестнадцать лет.

Я взяла судебную выписку и положила ее поверх договора.

Теперь у меня были обе необходимые даты.

Дата заключения займа.

И дата прекращения брака.

Оставалось выяснить, сколько Кайран действительно должен.

Я погасила настольную лампу и поднялась.

В коридоре горел один светильник.

Из кухни доносился тихий разговор прислуги.

Где-то наверху скрипнула дверь.

Дом Вальденов постепенно возвращался к жизни.

Я остановилась у окна.

За стеклом шел мелкий осенний дождь.

Город спал.

Далеко на холме возвышался императорский дворец.

Его башни сияли золотыми огнями.

Наверняка Кайран уже обсуждал с Иланией будущую свадьбу.

Возможно, они выбирали наряды.

Гостей.

Музыку.

А может быть, уже решали, какая из коронных драгоценностей лучше подойдет к ее белым волосам.

Я не знала.

И в этот вечер не пыталась это выяснить.

Мое внимание занимало другое.

Когда мы с Кайраном поженились, мать настояла, чтобы долг его династии был защищен залогом.

Тогда мне казалось, что она слишком мало доверяет любимому человеку.

Шестнадцать лет спустя я начинала понимать ее гораздо лучше.

Мой бывший муж предложил мне содержание, словно шестнадцать лет брака были долгой службой, за которую полагалась небольшая пенсия.

Но я не собиралась выпрашивать у него милостыню.

Я требовала только то, что принадлежало мне по закону.

И если для исполнения старого долга придется обратиться к самой дорогой реликвии дома Дорвейн, значит, Кайрану придется привыкнуть к одной неприятной мысли.

После развода он больше не имел права решать за меня, от чего я должна отказаться.

Даже если речь шла о его собственной короне.

Глава 3. Император тоже должник

Наутро после развода Кайран прислал мне два письма.

Первое содержало требование прекратить необоснованные имущественные притязания, способные нанести ущерб интересам императорского дома.

Второе было написано лично.

Всего четыре строчки.

«Лея, я прошу тебя одуматься. Мы прожили вместе шестнадцать лет, и мне хотелось бы сохранить хотя бы уважение друг к другу. Не позволяй посторонним людям превращать наше расставание в судебную войну. Кайран».

Я прочитала оба письма за завтраком.

Потом аккуратно сложила второе, убрала в ящик стола и взялась за первое.

Сохранить уважение.

Замечательное предложение от мужчины, который всего пять дней назад посадил любовницу на мое место за праздничным столом.

— Неужели ничего не скажешь? — спросила Нора.

Она сидела напротив, намазывая масло на хлеб, и с таким интересом наблюдала за мной, будто ожидала немедленного появления драконьего огня.

— Что именно?

— Например, что твой бывший муж окончательно потерял совесть.

— Это не новость. А повторять уже известное мне неинтересно.

Нора хмыкнула, а я развернула официальное уведомление.

Юристы императорского дома намеревались оспаривать практически все: действительность залогового соглашения, размер первоначального долга, порядок его погашения, наступление срока исполнения обязательств и саму возможность обращения взыскания на Венец Семи Огней.

Последнему пункту посвятили почти целую страницу.

В нем говорилось, что корона, несмотря на свое династическое происхождение, приобрела особое государственное значение и не может рассматриваться как обычное имущество.

— Вот с этого они и начнут, — сказала я.

Нора отложила хлеб.

— С чего?

— С утверждения, что корона слишком важна для империи, чтобы возвращать долги.

— Удобно.

— Особенно если вспомнить, что именно под ее залог императорский дом получил семь огненных сердец.

Я взяла перо и подчеркнула нужный абзац.

— Если Кайран собирается утверждать, что Венец нельзя использовать для погашения долга, пусть объяснит, зачем его семья предложила эту реликвию в обеспечение займа.

— Скажет, что договор заключали другие люди.

— Его отец заключал. Кайран подтвердил условия после восшествия на престол.

— Возможно, забыл.

Я подняла глаза.

Нора совершенно серьезно добавила:

— Императоры, насколько я заметила, отличаются удивительно короткой памятью, когда речь идет об их обязательствах.

Я усмехнулась.

Но настроение быстро испортилось.

Внизу письма находилось еще одно требование: императорский дом просил суд запретить мне публично обсуждать условия старого договора до окончания разбирательства.

Это уже было неприятнее.

— Они хотят заставить меня молчать, — произнесла я.

Нора придвинула письмо.

Прочитала.

— На каком основании?

— Разглашение сведений, связанных с безопасностью защитной сети.

— Ты не собираешься рассказывать об устройстве каждой башни первому встречному.

— Им это неважно.

Я отложила письмо.

Похоже, канцлера Острена тревожила огласка.

Если документы матери окажутся действительными, Кайран не сможет просто назначить новую свадьбу, раздать придворным указания и сделать вид, будто шестнадцати лет нашего брака не существовало.

Придется отвечать на вопросы.

Причем не только мои.

Семь провинций имели собственных представителей, и далеко не все они любили императорскую канцелярию.

Особенно те, кому регулярно отказывали в дополнительных средствах на защитные сооружения.

— Когда слушание? — спросила Нора.

Я нашла дату на последней странице.

— Через два дня. Суд объединил предварительное рассмотрение требований с ходатайством об охране заложенного имущества.

— Быстро.

— Канцелярия собирается использовать Венец на новой церемонии. Мать предусмотрела ускоренное рассмотрение, если возникает риск распоряжения залогом без согласия кредитора.

Нора посмотрела на меня.

— Ты уверена, что этот пункт действительно действует?