Без жертв

— Парни, как парни.

— Ну хоть что-то, я ждала весь день, а ты даже не можешь нормально рассказать. — Она надула губы, зная, как на меня это действует.

И я посвятила подругу в то, как чуть не поцеловалась с мужской грудью, хотя всего как неделю рассталась с парнем. Рассказала о том, как они выглядели, когда переносили коробки. Пришлось кое-где приукрасить, потому что на самом деле я не особо следила за тем, как пот стекает с тел Луиса и Лео.

— Так, тебе есть на кого смотреть. Всё, я отключаюсь, — сказала я, когда она задавала уже десятый вопрос о Далтонах.

В этом году Клэр встретила свою судьбу. Новый коллега буквально сразил ее наповал. Они так быстро съехались, что поначалу я немного переживала за подругу. Но она наконец была счастлива и нашла того, кто ей подходил и заботился. Когда-то похожее чувство испытывала я сама. Вроде как.

— Стой! Элис, ты же знаешь, я всегда на связи, звони, как будет нужно. Хорошо? Я даже возьму отпуск. Можем устроить марафон по сериалам или корейским шоу. Потом оденемся как надо и пойдем в какой-нибудь суперклуб. — Подмигнув, она продолжила: — Ты знаешь, я ведь уже была в Чикаго, там есть на что посмотреть. Или на кого.

— Спасибо, но не нужно, Клэр.

— Ладно, ладно, не давлю, пупсик.

Хотела бы я увидеть свою подругу? Оценить ее новый оттенок блонда или запрыгнуть в кровать и закинуться попкорном с колой? Двести процентов — да. Но ее приезд сейчас может усугубить мое положение. Мы с ней начнем жалеть меня и обсасывать каждую косточку Дэвиду. А на моем счету не так много средств, чтобы пропускать работу. Даже недельная депрессия мне не по карману.

И Клэр прекрасно это понимала. Она всегда заходила издалека, прощупывала почву и пыталась всё разузнать. Никогда не забывала развеселить, прежде чем начать раздражать, чтобы в конце проявить заботу. В каких-то базовых вещах она будет идти напролом, наплевав на твои границы. Но когда это действительно важно, лишь мимолетно уточнит, а потом начнет рассказ о себе.

Так мы и проболтали почти час. Пока солнце не опустилось за горизонт.

***

Первая ночь в доме с незнакомцем прошла неожиданно спокойно. Будто Уильям боялся меня потревожить, поэтому только к ночи вернулся домой. Уточнил, нужна ли помощь и, как и я, скрылся в собственной комнате.

С утра, выйдя из комнаты, я по привычке пошла налево: там была наша гардеробная с Дэвидом. Сейчас же в той стороне оставалась свободная комната и спальня хозяина дома. Мне же нужно было направо, чтобы спуститься по лестнице и выйти по узкому коридору к кухонному острову.

Я изучала светлые стены, потолок и ухоженные деревянные полы, чтобы побыстрее привыкнуть к пространству.

— Доброе утро, — сказал Уильям.

Я подняла голову.

— А, да, доброе, — улыбнулась в ответ.

— Хочешь кофе?

Я кивнула, рассматривая кухню. Вчера я не исследовала детали, просто скинула по паре своих вещей в каждой части дома. Теперь мне предстояло запомнить все нюансы, чтобы не донимать соседа глупыми вопросами.

— Есть уже заваренный в кофеварке или могу сварить в турке.

— Кофеварка подойдет, спасибо.

Я села на барный стул и следила за действиями Уильяма: что нажал на приборе, чтобы начать подогрев; откуда достал кружку; где лежит сахар.

— Выглядишь немного потерянной, — сказал он, поставив кофе передо мной.

— Пытаюсь привыкнуть к тому, где что лежит, — пожала плечами я. — Давно не переезжала, забыла, как это выматывает.

— Могу тебе подробно всё показать, — он взглянул на часы, — еще успеваю перед работой.

— Давай.

Я соскользнула со стула и начала изучать каждый шкафчик и ящик.

Затем мы переместились в гостиную. Здесь легко помещались диван и кресла, зона под ТВ, камин и небольшие книжные полки. Пространство не делилось стенами и плавно перетекало одно в другое. Большой обеденный стол в столовой и пару шкафов с вещами. Еще мы заглянули в кладовую, туалет. А в подвале у Уильяма было просторно: по правую стену стояли стиральная и сушильная машины, а слева находились вещи: старые детали от авто, велосипед, книги в коробках, пару детских игрушек, гантели и штанга — всё, что удалось увидеть невооруженным взглядом.

Оставалось только окончательно разложить свои вещи, чтобы иметь здесь собственный уголок.

Глава 3

Элисон Харпер.

Первые несколько недель моего пребывания в Чикаго прошли неплохо. Дни чередовались один за другим. Дома я бывала не часто. С утра уходила на работу, вечером готовила ужин, прибиралась, делала пометки по работе, проверяла счета и корректировала финансовый план.

Только в выходные удавалось побольше времени провести дома. И если раньше я часто оставалась одна, когда жила с бывшим, то в этом доме покой мне только снился. Братья Уильяма заглядывали к нам даже чаще него самого. Порой я даже не понимала, оставались они ночевать или просто рано приходили.

В результате входная дверь должна была сорваться с петель, потому что, если забегал Лео, то за ним всегда приходил Луис. А когда возвращался Уильям, за ним заваливался Мэтью — его лучший друг и по совместительству человек, благодаря которому Клэр узнала об этом жилье.

Они интересно смотрелись с Уильямом. Мэтью был на полголовы ниже, но почти в два раза шире. И не потому, что имел лишний вес — напротив, я даже сначала подумала, что он фитнес-тренер. Но случайно уловила их разговор с Уильямом о совместной работе. Я не спрашивала, сколько ему лет, но темные волосы и щетина в сочетании с крупной фигурой чуть прибавляли ему возраста.

Так в доме каждый вечер шли ожесточенные бои за приготовленные мной фрикадельки или за счет в спортивном матче.

Или за меня.

Я не утрирую. Близнецы до краев заполняли собой пространство. Им было мало людей вокруг, а я стала для них новой игрушкой. Трофеем, заполучить который было необходимо.

Их не смущало ничего: ни то, что я старше на шесть лет, ни то, что я только рассталась с парнем и скрылась от него на другом конце страны. Ни даже то, что они конкурировали друг с другом. Как бы я выбрала одного, если они одинаковые?

Представить не могу, что у меня была бы сестра-близнец с такими же интересами, аналогичным размером одежды и даже с практически идентичным лицом. Я это она, она это я. Как бы мы ощущали себя, постоянно соревнуясь?

Парни, кажется, чувствовали себя неплохо. Почти каждый день они спорили, кто из них мне больше нравится. Луис действовал прямо: мог предложить сесть к нему на колени, даже когда был другой свободный стул. Или невзначай закинуть руку мне за спину, когда я сидела на диване. Лео изображал галантность и засыпал комплиментами. Но вместе они были одинаково громкими и навязчивыми. Порой хотелось закрыть им рты, чтобы спокойно отдохнуть.

Их брата и по совместительству моего соседа (вообще-то должно было быть «единственного соседа», но он на сдачу закинул нам в дом целый ящик тестостероновых парней) я всегда была рада видеть. Во-первых, он умел осаживать этих гиперактивных ребят и переключать внимание на себя. С Уильямом я могла посмеиваться над всей этой братской суетой, а не быть ее мишенью. Во-вторых, он давал мне пространство: можно было просто сидеть в тишине, не испытывая неловкости. Скорее наоборот, будто легкий летний ветерок обволакивал тебя. Ну и наконец, он не пытался «добиться» меня — казалось, я ему вообще не интересна как женщина. Что меня более чем устраивало.

Так и проходили мои дни, пока младшим Далтонам не пришла в голову (по их мнению) гениальная идея — вечеринка в честь моего переезда.

Я не обрадовалась, но и отказаться не смогла. Не каждый день в твою честь устраивают праздник, пусть всего лишь с пиццей и пивом. Да и не хотелось, чтобы из-за меня они меняли привычный уклад жизни. Ну а если бы я спряталась, Луис и Лео всё равно бы устроили осаду: сидели у двери и стучали, пока я не вышла.

Хотя, на самом деле, я привыкла находиться в больших компаниях с самого детства. И последние года в одиночестве, скорее, были исключением, чем привычным правилом.

Родители старательно прививали мне семейные ценности. Для Харперов это значило, что твоя семья превыше всего. И желания тех, с кем ты живешь — важнее твоих собственных.

Семьей я должна была считать не только родителей, двух сестер и брата, но и остальную родню с обеих сторон от мамы и папы, столь часто входящих в наш дом. Атмосфера в том месте описывается одним единственным словом — хаос. Детский смех, крики, звон чашек, стук карандашей, телевизионные шоу на фоне. Это выматывало, но в то же время наполняло. Тебя окутывает чистая детская любовь. И трудно описать это человеку, который с этим не сталкивался. Никогда больше я не испытывала подобных чувств. Ты любишь человека, потому что он есть, и тебя любят, потому что ты рядом.

Но вот о личном пространстве никто ничего не слышал. Моя комната так называлась лишь формально: в ней были мои вещи, мои интересы, планы на жизнь и даже была дверь. Дверь, которая, если повезет, закрывалась на пятнадцать минут в день. Это было самое захватывающее время. Только я и мои мысли.

Остальные двадцать три часа и сорок пять минут расписывались так, словно наша семья выступает в прямом эфире на телевидении. Свободного времени никогда не было. Я следила за младшими, а иногда на меня возлагали обязанности по присмотру за племянниками и даже соседскими детьми, ведь все взрослые заняты работой. Я забирала сестер и брата сначала из сада, затем из школы. Готовила обеды и ужины. Следила за тем, чем они занимаются и как делают уроки.

Иногда мама включалась в процесс, но чем старше я становилась, тем больше это воспринималось как само собой разумеющееся. Я знала, где лежат носочки Алекса и на какую игрушку он лучше реагирует. Знала, как Элизабет разговаривает во сне и представляет себя пчелкой, мечтая на Хэллоуин получить такой костюм. И видела, как Аманда смотрит на меня, так, будто может доверить мне свои секреты, свои интересы и свою жизнь.

В средней школе мне удавалось выпросить время на уроки, тогда я могла задержаться подольше, заняться чем-то, что нравилось мне. Но мама со своим гибким графиком просто не справлялась с тем, чтобы уделить внимание каждому ребенку. Не говоря уже про отца, работающего с утра до ночи.

Так что, назвать наши отношения с родителями идеальными нельзя. Да и чьи можно? Когда я перешла в старшую школу, к мешку имеющихся забот, на меня еще повесили помощь родителям по магазину. Мало было того, что я ухаживала за тремя детьми — всё же они росли и становились более самостоятельными.

В то время родители держали небольшой продуктовый супермаркет в нашем городке и рассчитывали, что я продолжу их дело. Ожидал ли кто-то, что я решу поступать в какой-то хороший университет? Нет. Получу полную стипендию? Тоже нет. Как и то, что захочу уехать из Бозмана.

— Для чего всё это? Что ты будешь делать с образованием журналиста? Писать статьи о моде? Не смеши меня, Элисон. Ты даже одеждой не интересуешься, — всё отчетливее звучали слова отца, стоявшего в дверном проеме.

— Элис, детка, прекращай баловаться. Ты же знаешь, как мы ждали помощи от тебя, — поддакивала ему мама.

Журналист это не только тот, кто пишет о моде, еще журналисты могут находить новости, благодаря которым будет раскрыто преступление, или писать о здоровье, чтобы люди чаще заботились о себе. Информация — самый ценный ресурс человека в двадцать первом веке, и я буду учиться им управлять.

Хотелось сказать мне, но я молчала.

— Ты никуда не поедешь. Видимо, тебе нечего было делать, раз ты нашла время подготовиться и поступить, — он продолжал настаивать на своем.

— Вам не нужно будет оплачивать, стипендия покрывает все, включая проживание, — оправдывалась я.

Я знала, что так будет, но где-то там, в глубине своего сердца, мне хотелось верить, что родители поддержат маленькую Элисон Харпер. В то время, как родители всех моих знакомых многое бы отдали, чтобы их дети получили такую же возможность бесплатного обучения.

— Нам плевать, Элис. Тебе нужно работать в магазине, матери становится сложно, я тоже устаю, — немного смягчившись, закончил разговор отец.

И так было всегда: если сказали надо, значит делай. А если это не работало — давили на жалость. Хотя я и так практически никогда не отказывала им.

Да, у нас была крыша над головой, собственные комнаты, мы получали то, что хотели, в пределах разумного. Но родители, которых ты мельком видишь за завтраком и ужином, не то, чего ждешь от взаимодействия со взрослыми, будучи ребенком.

Тогда и пришло четкое осознание того, что жизни в маленьком Бозмане для меня нет. Я проживу все года лишь заботясь о родных и делая что-то, чтобы они не расстраивались. И никто не спросит, чего хочу я. Устраивает ли меня моя собственная жизнь?

Я собралась с духом и начала организовывать побег, потому что мне не оставили выбора. Я понимала, что если буду настаивать, то родители найдут рычаги давления и в итоге оставят меня в этом диком городке. Поэтому я сделала вид, что их слова повлияли на мое решение, но по ночам готовилась к переезду.

— Что ты делаешь? — в комнату заглянула Аманда, ее тонкий голосок заставил вздрогнуть от неожиданности. Ей было десять, и мы часто проводили время вместе.

— Почему не спишь, малышка?

— Плохой сон, а потом я услышала звуки и подумала, что вернулась мама, но внизу никого нет, — потирая глаза и забираясь ко мне на кровать, пробормотала она.

— Просто перебираю вещи, думаю отдать что-то, — соврала я. — Тебе нужно спать, можешь лечь ко мне, если хочешь.

— Хорошо, — Аманда сладко зевнула.

Это было самым сложным — выбрать себя, когда маленькие глазки каждый день смотрят на тебя, как на нечто важное.

Сейчас ей уже почти восемнадцать. Мы виделись в прошлом году, когда она начала подготовку к экзаменам. В этом году, буквально через пару месяцев, она уже уедет в колледж. Жаль, что я не смогу выбраться на пару дней, чтобы не пропустить этот этап ее взросления. Как и все остальные, что остались для меня лишь картинками в галерее телефона, потому что когда-то мой выбор стоил мне всех отношений с семьей.

Я попросила своего двоюродного брата Робина отвезти меня в Беркли, там был Калифорнийский университет, куда я подавала документы. К счастью, много одежды не требовалось, в той местности был комфортный климат, зимой температура даже не доходит до нуля. И кузена нисколько не смутила ни дальность путешествия, ни то, что побег — не лучшее решение. Он всегда поддерживал меня, и я знала, что могу положиться на него.

Так одним вечером я перенесла все вещи к нему в машину, а утром меня ждало прощание с семьей.

— Я приняла решение, — с трудом проглотив последний кусок омлета, сказала я. Паника нарастала с каждой минутой, но я старалась выглядеть непринужденно с самого утра.

В моменте четыре пары глаз уставились на меня, не понимая, о чём идет речь. Пятым был мой младший брат, но он был слишком мал, чтобы отреагировать, продолжая играть с едой.

— Я буду учиться в университете, меня уже зачислили и через 5 минут за мной заедет Роб, он отвезет.

Я воспользовалась шоковым состоянием членов своей семьи и прошмыгнула к входной двери. Я знала, что родители не будут устраивать сцены во дворе, ведь это могут услышать соседи, активно собирающиеся на работу.

— Элис, ты сошла с ума? — приглушенно сказала мама, схватив меня за локоть.

— Оставь ее, Марго. Если она так решила, пусть делает, — в голосе отца слышалась привычная строгость. — Только пусть знает, что дверь ей в этот дом, если она сядет в машину — будет закрыта.

Никогда прежде я не видела отца в таком тихом гневе. Слова выплевывались из рта вместе со слюнями, будто ему было противно. И впервые в жизни он не наорал на меня. Но его взгляд сказал всё сам за себя — так выглядело разочарование в собственной дочери.

— Элис!! Нет! — Аманда стиснула меня в объятия, а за ней последовала Элизабет. Я еле сдерживала слезы, пока щеки моей сестры утопали в соленой воде.

— Я буду рядом, когда понадоблюсь. Всегда выбирай себя, принцесса! — Прошептала я ей на ушко.

И эти слова — это то, что хотела бы услышать я сама. То, чего мне не хватало всё детство. Семья — такое странное собрание, когда ты окружен большим количеством людей, но порой чувствуешь себя таким одиноким. Будто никто не хочет счастья тебе, а ты ведь так хочешь его для других.

Но жизнь умеет преподносить приятные сюрпризы. В колледже мне досталась Клэр. С ней одиноко и скучно никогда не было. Уснуть без рассказа об очередном парне или преподавателе было подарком с небес.

И только при совместной жизни с Дэвидом я получила то, чего так давно хотела: личное пространство, тишину, покой. Всю жизнь мне казалось, это то, что нужно, что сделает меня счастливой. Но получив — я не испытала удовольствия. Напротив, чем чаще он отсутствовал, тем сильнее мне хотелось забить эту пустоту. Рядом была Клэр, поэтому мне грех жаловаться, но когда появилась работа, мысли об одиночестве всё реже посещали меня. Общение с коллегами, а уж тем более с начальником, и так высасывали все силы.

Вот и сейчас, после рабочего дня, по задумке парней, вечеринка должна была поднять мне настроение. И поначалу казалось, что скопление людей мне даже нравится. Все выглядели дружелюбно, хоть я особо никого не знала. Большинство из них являлись студентами, что не удивительно, ведь близнецы сами учатся на втором курсе. Но чем дольше я стояла там, тем отчетливее понимала, как устала и как хотела бы просто вернуться в свою комнату, укрыться с головой одеялом и уснуть под какой-нибудь научный подкаст.

Далтоны старались вовлекать меня в беседы, чтобы я «не скучала». Я сидела в кресле, попивая безалкогольное пиво, и отвечала на вопросы их знакомых, собравшихся вокруг журнального столика. На диване все по очереди играли в приставку, соревнуясь, кто круче в Mortal Kombat и UFC. Я не питала симпатии к грубому и жестокому спорту. Любой спорт тяжелый, но бокс и другие виды, где наносятся травмы сопернику, заставляли мое сердце сжиматься и переживать — даже за NPC2[2], прямо сейчас заполняющих экран.

И не хватит и пальцев на руках, чтобы сосчитать, сколько раз Луис приглашал меня присоединиться к ним. Пространство давило: смех, разговоры, шум приставки, где-то в углу музыка, бьющая из динамиков. Люди постоянно перетекали из одной компании в другую, подшучивали, подталкивали друг друга, создавая ощущение нескончаемой энергии. И чем дольше я сидела, тем тяжелее становилось сохранять вовлеченность и поддерживать улыбку. В конечном счете, моему терпению пришел конец.

Вздох сорвался с моих губ, и я тихо встала, стараясь не привлекать внимание, аккуратно лавируя между людьми.

— Боже, я будто опять в колледже, — слова сорвались с губ, когда я проходила мимо парочки и их яркого флирта.

— И что тебе не нравилось в колледже, Элис? — тихо произнес кто-то у моего уха. Я обернулась.

Уильям стоял слишком близко, но на то была причина: мы столкнулись прямо на лестнице. От его низкого голоса и едва заметного веселья, по коже побежали мурашки, на мгновение я чуть не забыла, что собиралась уйти.

— Учеба, очередная великая любовь подруги, тусовки, где все почему-то блюют, или, может..., — я задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Мисс Колман с ее дополнительной практикой. Стресс перед выпуском, когда ты потерян и не понимаешь, как дальше сложиться жизнь — заверните два.

Уильям усмехнулся.

— Ну, близнецам нравится. — Он посмотрел в сторону, пытаясь найти их.

Я пожала плечами.

— Парни, что с них взять. Уверена, они и не замечают лекций между тренировками и заигрыванием с девчонками.

— Это точно, — улыбнулся он и я впервые заметила морщинку или впадинку на его подбородке. — Зато у них есть такая возможность.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не был в колледже. Как-то не срослось, — он пожал плечами. — Приходилось работать, чтобы парни могли спокойно ходить в школу, а потом мы с Мэтью уже начали свое дело. Можно сказать, что высшее образование мне не понадобилось. Но не знаю, может, хоть с бухгалтерией было бы проще, — он фыркнул, сделав глоток.

И почему-то внутри всё сжалось. Не то чтобы колледж — это обязательно, хотя он явно помогает лучше устроиться на работе по специальности и в целом понять, что тебе больше подходит в жизни. Просто мне показалось, что Уильям, как и я, чем-то жертвовал в жизни ради других. Как минимум, он был старшим ребенком в семье. И такие маленькие разговоры помогали лучше понять того, с кем мне предстояло прожить еще много месяцев.

— Устала? — спросил он, видя мою задумчивость.

— Да, я пойду, — я натянула легкую улыбку, словно тихо спрашивая разрешения. — И спасибо за вечеринку, — кинула вслед.

Комната встретила меня темнотой, и я не стала включать свет, лишь раскрыла шторы, чтобы уличный фонарь осветил пространство. Я рухнула на кровать и закрыла глаза. Сердце билось быстрее положенного, от чего, я толком не понимала. Кажется, разговор тет-а-тет сказался на мне сильнее, чем ожидалось. Тем более сейчас, когда меня раздражали любые контакты с людьми. Когда я не могла справиться с собственными чувствами, которые испытывала. Даже не могла их разобрать.

Я стянула джинсы, не в силах встать с кровати, и мне стоило немалых усилий, чтобы во внутреннем споре выиграла сторона: «Ничего не случится, если ты разок ляжешь спать, не приняв душ».

Наконец плечи расслабились, дыхание замедлилось, и тело перестало сжиматься в готовности отбиваться от внешнего мира.

И вдруг вспомнилось, как на третьем курсе я точно так же сбежала с вечеринки, куда меня затащила Клэр. Музыка гремела, кто-то танцевал на столе, напитки не внушали доверия. Как только мы вошли, подруга испарилась, а я лишь считала минуты до прихода Дэвида. Но когда он пришел, я не почувствовала радости. Вот он, рядом со мной, но совсем не думает о моем комфорте, таская из одной компании в другую. И добавляя: «Будь веселее, улыбайся — иначе зачем мы пришли».

Я тонула в ощущении, что слишком скучная, слишком серьезная, слишком... чужая. Но самое странное — я чувствовала себя чужой не потому, что была «не такой». А потому, что всё вокруг казалось не настоящим.

Мысли и воспоминания смешались в большой ком, и я уже не могла разобрать картинки, мелькающие в сознании. Лишь уловила, как стихла музыка и пропали голоса людей. А мой разум провалился в сон.

Глава 4

Элисон Харпер.

Я не завела будильник.

Но всё равно проснулась раньше обычного. Десять раз пожалела, что не почистила зубы перед сном. Рот стягивало, а дыхание, казалось, может убить дракона. Утренние процедуры принесли мне настоящее блаженство. Я смогла ощутить прилив сил и настроиться на день.

Сегодня мне предстояло взять интервью у известного архитектора. Его основные работы выполнены в стиле биофильного брутализма. Это когда в основе здания лежит грубая, монументальная эстетика — бетон не прячут под отделкой, формы простые и мощные, но их смягчают элементами природы. На его счету всего пару работ, но каждая из них обсуждаема не только в Чикаго, но и во всем штате.

Я заранее изучила его старые интервью и все проекты, основательно подготовившись. Мне нравилось узнавать о людях нечто такое, что поможет раскрыть их не только как специалистов, но и как обычных людей. Концепции Стефана Майлза казались мне довольно рисковыми, однако с моей любовью к ар-деко3[3] не удивительно, что я не могу полностью оценить минимализм, в котором он работал.

Сегодня будет хороший день.

Я повторяла это себе с самого утра: в душе, за завтраком, пока ехала в метро. Не потому, что верила, а потому что иногда нужно просто решить, как будет, прежде чем день решит за тебя.

Встреча была назначена на два часа. Время тянулось. Я ещё раз просмотрела вопросы — некоторые подчеркнула, пару вычеркнула совсем. Выпила двойную порцию кофе, хотя уже чувствовала, как удары сердца учащаются. Съела сэндвич без особого аппетита.

Это было не первое мое интервью. Но каждый раз перед личной встречей что-то внутри сжималось — не страх, скорее азарт, который сложно отличить от тревоги. Обычно к назначенному времени это проходило. В этот раз что-то никак не давало расслабиться. Новый город, новое руководство — хотелось показать себя с лучшей стороны. Хотелось, чтобы этот день оказался именно таким, каким я себе его представляла.