Вася в квадрате, или Иногда планы идут не по плану

Я взяла чистый лист и выписала на него то, на чём больше не хотела уступать. Кирпич. Этаж с третьего по шестой. Окна во двор, и чтобы двор был с моей стороны. Кухня с дверью и местом для нормальной жизни. Ванна. И чтобы квартира до меня жила, а не стояла. Раньше я хотела просто адрес. Теперь я хотела квартиру, и это было неудобно: тому, кто чего-то хочет, продавать легче.

В одиннадцатом часу я набрала Пупсика.

— Завтра, девять. У меня.

— Буду. Что привезти?

— Себя.

— А подушку?

— Диванная за тобой закреплена.

Он засмеялся. Я отключилась и пересчитала строчки. Словарь пока вёл со счётом восемь — шесть.

Утро четверга в офисе я начала с логистики. Мебель во второй автосалон обещали привезти к десятому, десятое наступило, и мне хотелось знать, наступила ли вместе с ним мебель. Машина была на месте. Разгружались. Я уточнила, всё ли приехало, попросила сообщить после приёмки и только тогда открыла почту. Договор я подписала первого сентября. Ответственность почему-то не закончилась вместе с подписью. Каждый раз такая неожиданность.

За стеклом уже работали. Марина разговаривала по телефону и одновременно записывала что-то на обороте распечатки. Жанна сверяла две таблицы, водя ручкой от экрана к листу. Илья стоял у стола Антона с образцом плёнки: они её растягивали, щурились и о чём-то спорили вполголоса. Серёжа закончил звонок, несколько секунд смотрел перед собой, потом очень тихо произнёс:

— Прекрасно, блядь.

Записал результат, набрал следующий номер и совершенно другим голосом сказал:

— Доброе утро. Сергей, компания НАМСОН.

Вот это со стороны обычно и не видно. Человек только что получил пятнадцатое «нам ничего не надо», а шестнадцатому должен позвонить так, будто искренне рад знакомству. Шестнадцатый ни в чём не виноват. Он вообще ещё кофе не выпил, а тут мы со своей бумагой, плёнкой и предложением улучшить ему жизнь. У него уже есть поставщик. Есть телефон человека, которому можно позвонить, когда всё пошло через жопу. Есть привычная накладная, знакомый водитель и уверенность, что коробки привезут к нужной двери. А у нас пока только голос в трубке. И с этого голоса надо начать. Собственно, этим мои и занимались.

Я вышла из кабинета за кофе. Оксана прикрыла ладонью микрофон и показала мне большой палец. До нужного человека добралась. Ещё ничего не продала, даже цену не назвала, но человек согласился разговаривать. Иногда до этого согласия неделю идёшь.

К десяти я добралась до своих новых клиентов и набрала Сергея из Tikkurila. С ним мы пока согласовывали первую поставку складских расходников. На их складе я уже успела побывать и вышла оттуда в хорошем настроении. Меня ждали, знали, зачем я приехала, и могли показать, чем пользуются сейчас. Никто не искал ответственного по трём этажам и не выяснял при мне, кто вообще пригласил эту женщину. Сергей тоже был из тех закупщиков, после разговора с которыми хочется открыть расчёт, а не окно и выйти.

— Василиса, доброе утро. Предложение посмотрел. Доставку вы включили?

— На тот объём, который обсуждали, — да. Отдельной строкой указала, чтобы было видно.

— Вижу. А если первая партия будет меньше?

Я открыла файл.

— Тогда пересчитаю. Сколько хотите взять на пробу?

Он назвал количество. Я записала.

— И по плёнке, пожалуйста, оставьте именно эти характеристики. Нам нужна такая, как в образце.

— Замен без согласования не будет.

— Хорошо. Тогда жду исправленное предложение и подтверждение срока.

Всё. Ни получаса вокруг слова «сотрудничество», ни требования немедленно стать дешевле всех на свете. Человек знал, что ему нужно, и объяснял это словами. Охуенная привычка. Распространялась бы ещё. Я уточнила два пункта, повторила, что и к какому времени пришлю, и уже собиралась попрощаться, когда вспомнила про квартиры.

— Сергей, можно теперь вопрос не по работе?

— Конечно.

— Если я решу сама стены красить, у вас есть что-нибудь для человека без специального образования, но с упрямством?

Он засмеялся.

— Найдём. Какие стены?

— Хороший вопрос.

— Уже окрашенные? Обои под покраску? Штукатурка?

— Пока не знаю.

— А помещение какое?

— В перспективе — моя квартира.

— Вы её ещё не купили?

— Я её ещё не выбрала.

На том конце помолчали.

— Зато с краской решили заранее.

— Хоть что-то должно быть понятно.

Он спросил, собираюсь ли я красить кухню или комнаты, хочу ли мыть стены и кто будет готовить поверхность. Вот на последнем вопросе мой воображаемый ремонт немного подорожал.

— Я думала, если стены ровные, можно самой валиком пройтись.

— Можно. Только сначала надо понять, что на них сейчас. Краска сама стену не выровняет. Подготовка там большую часть результата даёт.

Я посмотрела на список квартир. В нём уже были метры, трубы, окна и документы. Теперь прибавлялось то, что под обоями. Такое ощущение, что жильё надо смотреть раздетым.

— А чтобы полос не было?

— И краску подобрать, и валик нормальный взять, и по инструкции работать. Вы сначала квартиру найдите. Потом расскажете, что за стены, я сведу вас с нашим специалистом. Подберём.

— Договорились. А то я уже чувствую, что одним упрямством здесь не обойдётся.

— Упрямство пригодится.

Поговорили ещё минуту и попрощались. Я записала себе «стены — подготовка» и вернулась к его предложению. Было что-то приятное в том, чтобы спрашивать человека, который понимает предмет. Без «ну что вы, девушка, тут любой справится». Я вон тоже могу сказать, что по телефону разговаривать любой умеет. Телефон в руки — и покажи.

После одиннадцати пришло письмо от закупщицы Fonte Aqua.

«Василиса, можете набрать? Обсудим ваш последний вариант».

Я перечитала. Потом открыла переписку. Начало — две тысячи тринадцатый. Два года, блядь. За это время мы успели познакомиться, пересчитать предложение, выяснить, что по одним позициям я не прохожу в цену, по другим не устраивает срок, вернуться к разговору через несколько месяцев и снова всё пересчитать. Я уже знала, в какое время ей удобно звонить и что «после двадцатого» у неё действительно означает после двадцатого. До этого звонить бессмысленно. После — возьмёт трубку и поговорит. Она мне нравилась, хотя поводов послать её мысленно за два года набралось достаточно. Думаю, взаимно. За всё это время — ни одного намёка на откат. Никаких «а лично мне что от этого». Скидку она хотела для компании, в документах, с понятными условиями. Проверяла внимательно, торговалась крепко и помнила, что я обещала в прошлом разговоре. С такой закупщицей приходилось работать. Именно работать: искать условия, договариваться со снабжением, считать доставку, подтверждать наличие. Зато я понимала, из-за чего проигрываю, и могла что-то исправить. Я набрала.

— Василиса, добрый день. Последний расчёт нас устраивает. Давайте начнём с пробной поставки.

Я выпрямилась в кресле.

— По всему списку?

— Нет. Сейчас пришлю позиции. Если по качеству и срокам всё пройдёт нормально, будем обсуждать регулярные закупки.

— Хорошо.

— Цену на эту партию сохраняете?

— Да. Только количество зафиксируем, чтобы я подтвердила резерв.

— Отправлю сразу после разговора. И договор пришлите, пожалуйста.

Договор. Я посмотрела на дату первого письма ещё раз. Захотелось поставить рядом свечку.

— Пришлю сегодня.

— Ну что, пора нам уже поработать.

— Я готова.

Про два года я ничего не сказала. Она и сама знала. Сейчас важно было не торжественно припомнить, сколько я вокруг ходила, а нормально зайти и не обосраться на первой же поставке. Положив трубку, я позвала Илью. Мы ещё раз прошли по позициям. Что есть на складе, что надо подтвердить у поставщика, какие образцы отправляли, какая упаковка согласована. Илья нашёл в расчёте старый срок по одной позиции. Я исправила и отправила запрос в снабжение. Вот ради этого и перечитывают. Клиенту всё равно, кто у нас забыл обновить ячейку. Обещала я.

В половине второго я наконец добралась до еды. Контейнер стоял открытый, вилка лежала рядом, а я уточняла время приёмки у нового клиента. Жанна заглянула в кабинет, посмотрела на контейнер и молча прикрыла за собой дверь. Вернулась через минуту с моей кружкой. Я кивнула ей, продолжая слушать. На обед ушло двадцать минут. Собственно на еду — примерно пять.

После обеда прислали количество из Fonte Aqua, Сергей из Tikkurila подтвердил, что получил исправленное предложение, а из автосалона пришло сообщение: мебель приняли, всё на месте. Я выдохнула и только тогда поняла, что с утра держала это где-то под рёбрами. Дальше были договор, остатки, звонок в снабжение и ещё один — потому что первое «уточняем» ничего не уточнило.

В три я вышла на площадку. Там уже стояли Марина, Серёжа и Илья. Жанна дышала у перил: сама не курит, но чужую личную жизнь на свежем воздухе послушать выходит. Илья держал телефон перед Мариной.

— Вот этот или вот этот?

— Покажи нормально. У тебя бликует.

Он повернул экран, заслонил его ладонью. Серёжа заглянул через плечо.

— Они одинаковые.

— Они разные, — возразила Марина.

Я прикурила и тоже посмотрела. На фотографии были три выкраса на стене. Белый, белый и ещё один белый, за который, судя по серьёзности обсуждения, стоило побороться.

— Это что?

— Кухня. В субботу красим, жена цвет выбирает.

— А ты?

— Я помогаю.

По лицу было видно: помощь затянулась.

— Средний холодный, — сказала Марина. — Смотри, он в серый уходит.

Я посмотрела. Теперь и мне показалось, что уходит. До Марины стоял на месте.

— А первый желтит, — добавила Жанна.

— У нас там лампа жёлтая, — объяснил Илья.

Все ещё раз посмотрели на телефон. Пиздец. Я утром только выяснила, что под краску надо готовить стену. Теперь оказалось, что к стене ещё и лампа прилагается со своим мнением.

— Какой ей самой нравится? — спросил Серёжа.

— Третий.

— Ну так скажи: третий.

— Я уже сказал.

— И?

— Спросила почему.

Серёжа задумался. На этом месте готового ответа у него тоже не было.

— Потому что тебе с ним жить, — предложила я.

— Со мной ей тоже жить. Она хочет, чтобы обоим нравилось.

Он произнёс это совершенно серьёзно, и я кивнула. Ладно. Хорошая у человека проблема. Хотелось бы мне когда-нибудь вот так стоять и мучиться между тремя белыми, потому что кто-то дома учитывает моё мнение. Только вслух я этого, разумеется, не сказала.

— А красить сам будешь?

— Сами. Я стены подготовлю, потом вдвоём.

— Я тоже думаю сама попробовать.

Серёжа медленно повернулся ко мне.

— Что?

— Покрасить стены. Что ты на меня так смотришь?

— Представил.

— И?

— Ты валик один раз прокатишь, скажешь «кто так делает, дай сюда» и отберёшь его у самой себя.

Марина отвернулась к перилам. Жанна даже не пыталась прятаться. Я открыла рот. Закрыла. Сука. Возразить хотелось, материала не было.

— Зато без посредников, — ответила я.

Илья засмеялся последним: ему пришло сообщение. Он прочитал, посмотрел на фотографию, потом снова на сообщение.

— Всё. Взяла третий.

— А почему? — немедленно спросила Марина.

— Сейчас уточню.

— Не надо! — хором сказали мы с Серёжей.

Илья убрал телефон в карман и наконец спокойно затянулся. Решение состоялось, семья уцелела, суббота была расписана. Дверь открылась, на площадку вышел Палыч.

— Чего смеётесь?

— Илье разрешили белый, — сообщил Серёжа.

Палыч посмотрел на него, потом на остальных.

— Я, видимо, поздно.

— Ты вовремя, — успокоила я. — Мы уже тоже ничего не понимаем.

Марина начала объяснять ему про кухню. Илья поправлял, Серёжа показывал пальцами три совершенно одинаковых оттенка, а Жанна стояла рядом и улыбалась. Я докурила и ещё немного постояла с ними. За последние пять минут никому не понадобились мои цена, подпись или решение. Зато меня успели довольно точно обозвать. Отдохнула, в общем.

К шести у меня лежали согласованный список для пробной поставки, отправленный договор и подтверждённый расчёт для Tikkurila. Денег от этих двух клиентов пока не было ни рубля. Работы было на целый день. Я иногда смотрю на ноль напротив фамилии и очень хорошо понимаю, сколько за ним может стоять. Это не повод отменить план. Это повод сначала открыть историю работы, а потом уже открывать рот.

Серёжа как раз дописывал письмо. Я остановилась возле его стола.

— Что с твоими?

Он показал экран. Две встречи, один расчёт, по которому ждали ответ, и согласованный звонок на утро.

— Завтра после разговора зайди.

— Если будет с чем.

— С результатом и зайдёшь. Любым. Будем смотреть.

Дома я была после семи. Сняла костюм, поела, встала под душ. Несколько минут просто стояла под водой и никому ничего не предлагала. Хорошая услуга. Жаль, себе же и оплачиваю.

На часы посмотрела без двадцати девять. Времени хватало. Даже слишком. Я убрала со стола чашку, поправила плед на диване и поймала себя на том, что прислушиваюсь к лифту. Ну давай ещё у двери встань. С табличкой «Пупсик». Встречающая организация, нахуй.

Ровно в девять он стоял у меня на пороге с бумажным пакетом и чёрным рюкзаком на одном плече. В прихожей снял рюкзак и поставил возле обувницы. В пакете была пахлава из грузинского ресторана.

— Второй десерт ты мне так и не заказала, — объяснил он. — Я взыскал сам.

— И принёс мне?

— Половину. Вторую я съел по дороге.

Чайник я поставила молча: человек, который делит взысканное пополам, заслуживает хотя бы чая. А пока я доставала чашки, он нашёл на кухонном столе таблицу. Квитанция с девятью восемьсот с субботы лежала в ящике, а про таблицу я забыла. Пять адресов зачёркнуто, шестой обведён, сбоку столбец «перевод».

— Ты переезжаешь?

— Покупаю.

— Сама?

— А кто?

Он не ответил и взял листок. Читал внимательно, как меню в незнакомом ресторане, и на последнем столбце засмеялся.

— «Пять минут до метро — если тебя преследуют». Это ты так с продавцами разговариваешь?

— Это я так с ними молчу. Разговариваю я хуже.

— Тут пять зачёркнуто. А шестая?

— Завтра в семь. У Савёловского вокзала.

— Можно с тобой?

— Зачем?

— Посмотреть.

— Я сама умею смотреть.

— Ты мне зубы смотрела. — Он положил таблицу ровно туда, где она лежала. — Я хочу увидеть, что будет с квартирой.

Довод был идиотский. Я перебрала в голове три способа отказать и не воспользовалась ни одним. Во-первых, человек, который возвращает чужую бумагу на то же место, на просмотре хотя бы ничего не уронит. Во-вторых, мне самой стало любопытно, что он там увидит.

— Руками ничего не трогать. Вопросы риелтору задаю я.

— А смотреть?

— Глазами.

— Это я умею.

Я принесла тарелку и переложила на неё пахлаву. Он отодвинул таблицу подальше от липкого пакета, устроился за столом и посмотрел на меня с таким удовольствием, будто я только что предложила ему что-то гораздо интереснее чужой квартиры.

— А если я захочу что-нибудь сказать?

— Скажешь мне.

— Руку поднимать?

— Желательно.

Он поднял руку. Я посмотрела на него.

— Что?

— Ты сядешь?

Я стояла с чашкой возле стола. Сама не заметила. Села.

— Ты всем такой инструктаж проводишь?

— Пока только тебе.

— Уже приятно.

Я отломила кусочек пахлавы. Очень хотелось объяснить, что приятного в этом мало, но он и без объяснений всё прекрасно понимал. Просто нравилось ему меня дёргать. Осторожно, двумя пальцами, как проверяют, не горячая ли кастрюля.

— Тебе действительно интересно ходить по чужим квартирам?

— С тобой — да.

Ответил сразу. Даже чай не успел отпить. Ну вот. Я про недвижимость, а он про меня. И что теперь с этим делать? В таблицу отдельным столбцом?

— Там вообще-то скучно.

— Тебе было скучно?

Я вспомнила Эдуарда с родной проводкой и покачала головой.

— Мне было дорого.

Он засмеялся, и я всё-таки рассказала про Маяковского. Сначала про проводку, потом про интеллигентных соседей. Пупсик слушал, задавал вопросы и до последнего держался, а на вдове дипломата положил вилку и закрыл лицо рукой. Я поймала себя на том, что жду, пока он отсмеётся, чтобы рассказать дальше. Заебись. В воскресенье я из этой квартиры вышла злая, а сейчас сижу и радуюсь, что сходила. Материал оказался пригоден для повторного использования.

— Адрес я тебе пришлю.

— Я запомнил.

— Пришлю всё равно.

— Хорошо.

Допили мы уже остывший чай. В таблицу я в тот вечер больше не заглядывала. Спать легли позже, чем собиралась я. Когда собирался он, я не выясняла.

В пятницу будильник зазвонил в семь. Я потянулась к телефону, выключила звук и несколько секунд лежала, прикидывая, что из утренних дел можно отменить без последствий. Работу нельзя. Душ жалко. Краситься в машине я не умею и учиться не хочу. Пупсик пошевелился рядом и приоткрыл один глаз.

— Уже?

— Если ты умеешь договориться с пятницей, самое время.

Он посмотрел на часы и закрыл глаз обратно, потом перевернулся на спину и провёл ладонями по лицу.

— Дай пять минут.

— Тебе к которому часу?

— К девяти.

— Мне тоже. Пять минут есть.

Я встала. Он поймал мою руку, поцеловал пальцы и отпустил.

Вот зачем так делать с утра? У меня расписание.

В ванной я умылась, собрала волосы и вернулась за косметикой. Пупсик уже сидел на краю кровати, взъерошенный и явно не до конца согласный с происходящим.

— Кофе? — спросил он.

— Да. Я пока в душ.

Когда я вышла, на кухне пахло кофе, а в прихожей был раскрыт рюкзак. На банкетке лежали чистая футболка и небольшой дорожный чехол. Пупсик достал из него зубную щётку.

— Подготовился?

— У меня же подушка здесь закреплена.

— Подушка диванная.

— Я не привередливый.

Произнёс он это с совершенно довольным лицом. Выспаться не успел, а нахальство уже проснулось. Пока он был в ванной, я достала хлеб, сыр и яйца. Хотела просто нарезать бутерброды, потом посмотрела на количество продуктов и взяла сковородку. Одним бутербродом этого кормить — только пачкать тарелку. Вернулся Пупсик в чистой футболке, с влажными волосами. Сел за стол и потянулся к хлебу.

— Ты сразу на занятия?

— Да.

— Далеко отсюда до института?

— Минут сорок.

— До метро подброшу.

— Давай.

Ни обсуждения, ни «тебе неудобно», ни попытки доказать, что он сам способен найти подземный транспорт. Договорились. Я поставила перед ним тарелку.

— Только ешь сейчас. Ждать, пока ты доешь, я не буду.

Он поднял на меня глаза, уже жуя. Вопрос снят. За завтраком мы разговаривали мало. Мне надо было проснуться, ему — съесть всё, что я поставила. Задачи друг другу не мешали. Я допила кофе и пошла собираться, а он отнёс тарелки в раковину. В прихожей Пупсик застегнул рюкзак. Перед тем как убрать щётку, переложил тетрадь и проверил боковой карман. Всё-таки студент. Пока сидит у меня на кухне, это как-то забывается. А потом собирает тетрадки на занятия, и сразу становится понятно, у кого сейчас будет учебный день, а у кого — Серёжа.

Из квартиры мы вышли вместе. Я заперла дверь, проверила ручку и заметила, что он ждёт у лифта, придерживая створку.

— Иду.

В машине он поставил рюкзак в ноги и пристегнулся. Я выехала со двора, пропустила пешехода и влилась в утреннее движение.

— Ты по утрам всегда такая молчаливая? — спросил он.

— Пользуйся. К девяти проходит.

Он усмехнулся и повернулся к окну. До метро доехали спокойно. Я остановилась, Пупсик взял рюкзак, потом наклонился ко мне и поцеловал.

— До вечера.

— До вечера.

Аккуратно закрыл дверь, поправил лямку и быстро пошёл к переходу. Я проводила его глазами и посмотрела на часы. Успевала с запасом. Надо же. Мужчина переночевал, позавтракал и уехал по своим делам. Ни одной проблемы, которую надо срочно решать мне. Даже подозрительно.

В офис я вошла без десяти девять. Оксана подняла голову от монитора, поздоровалась и сразу протянула распечатку.

— Тут по доставке уточнили. Я тебе в почту продублировала.

Я взяла лист. Всё. Утро закончилось. Пока компьютер загружался, проверила сообщения: по Fonte Aqua подтвердили получение договора, Сергей из Tikkurila прислал уточнение к пробной партии. Я внесла его в расчёт и переслала Илье проверить наличие.

В девять двадцать заглянул Серёжа.

— С результатом, — сообщил он с порога.

— Заходи.

— В понедельник встреча в одиннадцать. Контакт складского дал, список обещал сегодня прислать.

— Что от нас хочет к встрече?

Он положил передо мной свои записи. Мы прошлись по ним, отметили, чего не хватает для расчёта, и договорились вернуться к предложению после ответа клиента. Серёжа ушёл к себе и сразу начал писать письмо. Ноль у него на экране пока никуда не делся. Но теперь у этого ноля были понедельник, одиннадцать утра и конкретный человек, который его ждал. С этим уже можно работать.

До обеда Володя Хайникен наконец подтвердил сентябрьскую закупку: на двадцать два процента больше прошлогодней, как и грозился. Заодно сообщил, что экскурсию на склад ждёт с нетерпением и уже присмотрел себе каску. Я ответила, что каску выдадут на месте, а нетерпение пусть прибережёт для жены. Отключился он довольный.

К дому у Савёловского я приехала без пяти семь, прямо из офиса: костюм, очки. Во дворе влезла обратно в туфли: с продавцами я разговариваю на каблуках. Пупсик уже стоял у подъезда, руки в карманах, и разглядывал арку, через которую я только что протиснулась, сложив зеркала. Очки он видел второй раз и на этот раз промолчал. Риелтор появилась ровно в семь: женщина лет пятидесяти по имени Лариса Витальевна, быстрая, громкая, с бахилами наготове.

— Молодые люди, надеваем и проходим! Вы для себя смотрите или под сдачу?

— Для себя, — ответила я.

— Чудесно! Для молодой семьи вариант идеальный. Вторая комната — готовая детская!

Я посмотрела на него. Он на меня, и по лицу было видно, что поправлять Пупсик не станет: ему интересно, сколько продержусь я. Я тоже не стала. Объяснять постороннему человеку, кем мне приходится метр девяносто в бахилах, было дольше, чем осмотреть квартиру. Кроме того, семейным показывают подробнее. Считается, что муж полезет смотреть трубы.

Начали с кухни. Лариса Витальевна распахивала шкафчики, как фокусник, и на третьем обернулась ко мне.

— Вы с ипотекой или материнский капитал?

— С ипотекой.

— А первый взнос какой?

— Сорок процентов.

Она перевела взгляд на Пупсика. С уважением и снизу вверх: по-другому на него не посмотришь. Он выдержал и это, только уши слегка порозовели. Возразить не мог: вопросы риелтору задаю я. Трубы Пупсик смотреть не полез. В большой комнате было душно, и он открыл окно. Правило про руки он нарушил сразу, но я решила, что окно считается глазами. В окно вошла электричка: с гудком, со стуком и, по ощущениям, с пассажирами. Савёловский вокзал лежал внизу как на ладони.

— Стеклопакеты всё решают! — крикнула Лариса Витальевна и потянулась закрыть.

Не закрылось. Ручка провернулась вхолостую. Он нажал на створку плечом, повернул ручку ещё раз и молча показал мне: держится на честном слове. Потом пошёл дальше. В спальне у стены стоял шкаф, придвинутый к самому углу. Чтобы заглянуть за шкаф, мне понадобилась бы табуретка. Пупсику хватило роста.

— Вась, подойди.

Я подошла. Он отодвинулся и показал, куда смотреть: в щель между шкафом и стеной, снизу вверх. Под потолком обои отошли, и угол был серый, с разводами.

— Там раньше аквариум стоял, — быстро сообщила Лариса Витальевна.

— Под потолком? — уточнила я.

— Ну… рыбки же испаряют.

Рыбки, блядь, испаряют. Я каждый день слушаю, почему клиент не может заплатить вовремя, и такого не слышала даже от логистов. Пупсик отвернулся к окну. Плечи у него вздрагивали. Я осталась стоять с серьёзным лицом, потому что кто-то из нас двоих должен был вести себя как взрослый, а я на каблуках и в очках подходила на эту роль больше. Я достала телефон и попыталась сфотографировать угол. На экране получались шкаф, кусок потолка и много ничего.

— Дай, — потребовал Пупсик.

Я протянула телефон. Он поднял его над шкафом, сделал снимок, посмотрел, потом снял ещё раз со вспышкой.

— Вот.

Теперь было видно всё: отошедшие обои, разводы и край стены за шкафом. Я увеличила фотографию.

— Хорошо, что заметил.

Он улыбнулся сразу, даже не попробовал сделать вид, что ничего особенного не произошло. Понравилось человеку, что его похвалили. Ну и правильно. Заработал. Лариса Витальевна тем временем рассказывала, что обои всё равно обычно меняют под себя.

— А причину разводов уже устранили? — спросила я.

— Я уточню у собственников.

— Уточните.