Багряная Ласточка

— Н-н-у раз понимаете, так сами знаете, что я не вру!

Ей было неясно, в чём её обвиняют: какая тут могла быть ложь? Ришель забралась сюда из желания сблизиться с высшими? Абсурд! Ришель терпеть не могла высших!

— Знаю. А ещё знаю, что ты наивна и глупа, раз подумала, что мы причиним девушкам страдания. Твоя мотивация не выдерживает критики.

— У всех разное понимание, что такое страдания, — не сдержалась она.

— Ну, своё ты нам озвучила: мы должны были выпить их досуха или, что, по-твоему, куда хуже… сделать чудовищами, коим ты сама и являешься.

Уголки губ аристократа поползли вверх, на лице проявилась надменная ухмылка. Ну конечно! Все они, вампиры, такие: себялюбивые идиоты. А этот, вероятно, самый большой идиот.

— Ну да! Да! Такое вряд ли могло случиться, — не успокаивалась Ришель. — Вы бы не стали рисковать вашим… бизнесом! И всё-таки посмотрите на меня! Я стою тут перед вами, как там сказал ваш друг: «Жалкое низшее создание»? Стою обращённая кем-то из таких, как вы… обращённая в чудовище, хотя такого не должно было случиться. Гемоники обещали мне! Обещали безопасность от вас. Но знаете… иногда случаются вещи, которые случаться не должны. Рядом с такими, как вы, никто не в безопасности, как бы отлично вы ни организовали свой… бизнес!

Слова эти слетели с языка горячо, искренне, от лишней эмоциональности стало неловко. Когда же она научится держать себя в руках? Точно не тогда, когда прошлое алыми мушками плясало перед глазами. Ришель сглотнула — во рту пересохло.

— В общем… я поняла, что моя помощь не нужна, и уже ухожу…

Флориан Сальве оставил на ней последний пристальный взгляд и повёл подбородком вбок, указывая охране, что девушка может идти. Пора было выбираться: ей отчаянно хотелось домой, в своё убежище, в свой защитный форт. Мысли о статье, о Кушель, о Гретель — всё это было уже неважно. Вампиры, люди, весь этот искривлённый мир — как он ей опротивел!

И только прохлада ночного воздуха, что коснулась щёк, немного да остудила праведную ярость. На улице было свежо и дышалось легче, дурно пахнущая толпа осталась позади. Гонимая желанием оказаться как можно дальше от этого презираемого Творцом места, Риш шагнула во тьму, позабыв об опасностях, что поджидали её там.

Стоило лишь немного отойти от клуба, оказаться окружённой уличной пустотой, как усыпанный звёздами небосвод обрушился всей своей мощью. Пространство вокруг схлопнулось до размеров телефонной кабины. К горлу подступила тошнота. Грудную клетку сжало тисками. Так случалось всегда, останься она на улице одна. Без Барлинга, без Бошека, без возможности вцепиться в край их одежды и вернуть себе почву под ногами. Сколько раз она надеялась, что это чувство просто исчезнет, и каждый раз оно находило её вновь.

Единственный выход — вернуться, спрятаться в оконном свете и гоготе окружающих. Остаться на ступеньках клуба, а затем, будто паразит, вцепиться в вампира, что держал путь в Резервацию.

«Нет. Так не пойдёт», — сжав ладони в кулаки, сказала себе Ришель. Она взрослая девушка — и сама способна добраться до дома. С ней всё будет хорошо!

Майский воздух благоухал распускающимися цветами, робкие звёзды украшали собой небосвод, свет фонарей охранял любого, кто попросит укрытия. И нечего было бояться — даже если и вздрагивали пальцы и потряхивало колени.

Но отчего-то мир к Ришель был особо жесток. Стоило ей сделать шаг, как всё померкло. Она не закричала лишь потому, что не успела: ужас парализовал её. На голову Риш накинули мешок, тело обхватили крепкими руками, подняли и перекинули через плечо. С ней не могло произойти такое… снова! Почему именно с ней? Как глупо, как фантастически глупо, если предостережение Бошека оказалось пророческим и тот охотник на вампиров выбрал её своей следующей жертвой.

***

День тогда выдался дождливым — да что там, весь май в том году был какой-то неправильный. Поутру тучи окрасили небо в свинцово-серое, а к вечеру погрузили мир в туманную сырость. Риш еле-еле успела на последний автобус. Не успей она, пришлось бы торчать у подруги в общежитии. Так себе перспектива: студенты вечно хлопали дверьми, топали по коридорам, заваливались в чужие комнаты, ещё и туалет был общий! Ну уж нет, лучше на последнем автобусе, а вернуться в уют родительского очага, даже если в этом и были свои минусы: дорога от остановки до двора пролегала мимо парковой зоны. И хоть для Ришель это был её обычный путь, всё же в другие дни она возвращалась пораньше. Тогда ещё ходили люди, в лучах солнца шелестели кроны, пахло опавшими еловыми иголками, и о чём-то своём щебетали птицы. Но в сумерках сказка оборачивалась своей тёмной стороной, той самой, изначальной, где ещё было место ужасу. Успокаивала лишь трасса, по которой гоняли машины, и то, что по пути мог попасться вполне работающий фонарь.

«Ничего страшного тут нет — всё страшное в моей голове», — повторяла она себе снова и снова. Повторяла и всё равно шла быстро, напрямик по глубоким лужам, не обращая внимания на то, что кроссовки набрали воды.

Мошкавец — спокойный город. Тут особенно ничего не происходит. Ну, может, пару раз в год какие убийства да нападения, но это всё чаще мужья мстили жёнам, заподозрив в изменах. Ну и, быть может, пару раз пропадали молодые девушки. Только вот где они не пропадали? Молодые девушки всегда пользовались спросом у всяких уродов. Вряд ли с ней что-то случится, какая вообще вероятность? Меньше процента? Сотая доля?

Но ведь кому-то выпадает и эта сотая доля?

О вампирах она тогда не думала. Конечно, под Мошкавцом, как и под множеством маленьких городков, была своя Резервация. Стояла там уже семьдесят лет — одна из самых старых! Ришель знала о ней с детства. Знала и привыкла. Порой нет-нет, а услышишь разговор на кухне: мол, да, хотелось бы, конечно, не жить бок о бок с вампирами, но что поделать? Не убивать же этот странный, так похожий на нас, народец? Риш помнила буклеты, что раздавали в младших классах, а может, дело было в детском саду. Оранжевые, со смешными мультяшными вампирами, надпись на обложке гласила: «Берегись кровососа!». Содержимое мало интересовало детей, а вот слово «кровосос» приводило в сущий восторг:

«Ты кровосос! Нет, ты кровосос!» — помнились ей хохот и крики.

Став старше, Ришель и вовсе позабыла о «загробном» соседстве. Её и вампиров разделял комендантский час, да и принадлежали они ночи, а по ночам она крепко спала. Ещё и телевизор убеждал: бояться нечего, всех опасных переловили, а те, что живут в Резервации, не только нормальные, но и под строгим надзором. Ну а если кого не поймали, то обязательно словят, ведь вампиры беззащитны перед Департаментом и серебром. У Ришель даже был свой баллончик, гражданская версия, но эффективная: прыснешь вампиру в лицо, и тот мигом окаменел. Гемоники называли это очень гуманным. Департамент вообще был за гуманизм.

Так что как ни крути, а смысл ей вспоминать о вампирах? Да и до дома рукой подать — не больше пяти минут быстрым шагом. Но тьма окутывала всё так плотно и так мало в ней можно было разобрать, что, когда сбоку блеснуло нечто, это немедленно привлекло внимание. Сердце пропустило удар: среди елей пылали две алые точки, ровно на уровне человеческих глаз. Очень хотелось верить, что это сова или кошка, но Ришель не верила ни секунды. Молниеносно, будто пружина, которую отпустили, она рванула вперёд. Испуг перелился через край — выплеснулся вместе с разлетающимися каплями из луж.

«Нужно было бежать на трассу — под колёса», — раз за разом прокручивала она в голове события того злосчастного дня.

Но она побежала вперёд, и мир завертелся юлой. Силу рывка, что увлёк её в кювет и потащил словно куклу по мокрой траве, она не почувствовала, а вот то, как катилась с пригорка, ощущала всем телом. Она и понимала, что происходит что-то странное, и в то же время задавалась вопросом: как это её угораздило так споткнуться? Риш изо всех сил пыталась затормозить, остановить болезненное кувыркание, ухватиться за землю, но под пальцами оставалась лишь грязь. Когда она последний раз больно ударилась головой, перед глазами появились звёзды. Самые что ни на есть настоящие — выглянули из-за туч, стать свидетелями её последних минут. Падение остановилось — Ришель, не в силах вздохнуть, распласталась на влажной земле. Бесконечная чернота небесного свода грозила её раздавить.

Сбоку раздались шаги. Риш попыталась было повернуть голову, но не смогла, застонала от боли. Оно, кем бы оно ни было, приближалось, а, оказавшись достаточно близко, замерло. Послышался шорох одежды, и сразу за этим звёзды скрылись из виду. Оно склонилось над ней, но лица было не разобрать — мир звенел, двоился и расплывался. Ришель не могла сфокусировать взгляд, не могла увидеть картинку целиком. Только белёсые волосы, такие, будто впитали в себя весь лунный свет, такие, что могли принадлежать ангелу. Только вот ангелом оно не было — оно было чудовищем, бесконечно далёким от Творца.

***

Темнота отступила. Кто-то снял с её головы мешок. Кошмар, что возник перед глазами, растворился. Чудище пропало, сменившись иным лицом. Ришель ошарашенно моргнула — Флориан Сальве собственной персоной! Встретившись с ней взглядом, он выпрямился, вытащил ладони из карманов брюк и деловито принялся поправлять пуговицу манжеты. Пиджак его лежал на диване, стоявшем в углу, а само помещение походило на старую, заваленную хламом гримёрку.

Флориан Сальве точно не был охотником на вампиров, но это ни капли не успокаивало. Зачем он её схватил? Из-за той перепалки? Испугался, что она настучит в Департамент, или… Фантазия начала подкидывать совсем уж странные сценарии: может, он торгует вампирскими органами? Новости про такое соседствовали с новостями про убийства! Полумёртвые сердца, почки и печени покупались людьми на чёрном рынке, и всё для изощрённых экспериментов по достижению бессмертия! Кому, как не аристократу, быть в этом замешанным!

— Развяжите её, — приказал Флориан, не повышая голоса.

Тут Риш поняла: в комнате ещё двое — они-то её сюда и приволокли, тот самый крючковатый и ещё другой, полный, вдесятеро толще первого. Пухлые руки дёрнули её за шиворот, поднимая; крючковатый, орудуя складным ножом, срезал путы с её голеней. Ришель открыла было рот, чтобы наконец возмутиться, но Флориан Сальве жестом указал молчать.

— Нам с вами необходимо поговорить, — указал он на потёртый диван. — Садитесь.

Отчего-то обратился к ней уважительно — совсем не как в ложе. Это так озадачивало, что Риш тут же перехотелось кидаться с обвинениями. Она осторожно оглядела комнату, после чего села на самый краешек софы.

Флориан Сальве вновь повёл подбородком, отдавая приказ своим людям. Поняв его без слов, крючковатый и толстый скрылись за дверью.

— Скажу прямо, — уселся он на почтительном расстоянии. — Будет лучше, если вы выслушаете меня без лишних эмоций.

Риш аккуратно кивнула, почти успокоившись, но тут заметила циферблат настенных часов. Шесть утра!

— Автобус пропустила… — растерянно пролепетала она.

В голове возник образ «ночлежки», но тут же пропал: ночлежка слишком далеко. Флориан Сальве нахмурился — кажется, его раздражали ответы не по делу.

— Это подождёт, — бросил он.

— Конечно подождёт, — простонала она. — Он ведь уже уехал!

Застрять здесь ощущалось обиднее, чем стать жертвой торговцев органами, ведь так выходило, что домой она попадёт лишь завтра! Не стоило и носа высовывать из комнаты! Вся эта идея со статьёй и институтом — полная чушь! Не стоило и пытаться! Она ничтожество, ей на роду написано всю жизнь провести взаперти.

— Ваше имя, Ришель Мартлет, верно?

— Да это я, — недобро зыркнула она на аристократа. Если подумать, нечего пенять на себя, это ведь он — причина всего плохого сегодня. — И я хочу, чтобы вы запомнили на будущее! Ради простого разговора людей похищать нельзя!

— Вы предполагаете ситуацию, в которой бы смиренно дождались меня после моей учтивой просьбы о приватной беседе?

Да не в жизнь! С чего ей говорить с надменным выскочкой, высшим вампиром? Риш закинула ногу на ногу и скорчила мину.

— Это уже неважно. Чего вам надо?

— Моё имя — Флориан Сальве. Смею надеяться, вы слышали обо мне. Я младший сын клана Сальве. Владелец этого заведения. И у меня к вам деловое предложение.

— Деловое?

С кем он её перепутал? Никаких дел Ришель не вела.

— Пожалуй… начну издалека. Кажется, вы из тех, кто всё может понять превратно. Тема довольно деликатная.

— Деликатная? — вновь, как попугай, переспросила Риш.

— Как вы, возможно, знаете, парой месяцев ранее был принят некий… указ.

— Да, знаю, о разгоне аристократии.

— Нет, мадам Мартлет, о «разгоне» речи не идёт. Лишь о расселении.

— Хорошо, — пожала она плечами, впрочем, не соглашаясь. Аристократ без поместья и клана под боком — никакой не аристократ, а просто не в меру богатый и заносчивый кровопийца.

Бледное лицо юноши на секунду окрасилось пренебрежением.

— Это не главное. Главное то, что об указе вы осведомлены и указ этот вынуждает меня покинуть родной дом, отводя честь остаться жить в этих краях одним лишь моим родителям.

— Так значит, правда… — пробормотала Риш себе под нос.

— Правда что?

— Ваши мать и отец будут жить у нас в Резервации? Прямо там?

— Естественно. Как и любые другие санкционированные вампиры. Члены кланов Бинска, Прашкец, Моренди и Куроули, а также все, кого направят к нам из других частей страны. Все они станут вашими соседями.

— О-о-о…

Что бы там ни говорили по телевизору, а в то, что указ будет исполнен, Ришель не верила. Это же аристократы! Старое дворянство со связями в правительстве. Сначала они крутили царями и императорами, теперь — министрами и чиновниками. Война и учреждение Департамента пошатнули их власть, но не уничтожили её. Так что, конечно, это казалось нереальным.

— Будущее моих родителей не предмет нашего с вами разговора. Куда важнее то, что в городе должен остаться я.

На долю секунды стремление Флориана показалось ей даже милым. Неужели он так привязан к семье? Ей это было хорошо знакомо. Её саму хотели отправить в другую Резервацию, подальше от дома. Такое случалось с теми, чей «психологический профиль» гемоники сочли нестабильным. Но мама все глаза выплакала в кабинетах УРК, умоляя разрешить дочери остаться.

— Ваша мама может попросить за вас, — дала Ришель непрошенный совет и тут же осеклась. Слёзы матери тогда не помогли. Помогли деньги, которые родители выручили, продав дачу под Нижними Мошкавцами. А у клана Сальве вряд ли были проблемы с деньгами.

Флориан только покривил лицом.

— Это невозможно. Указ был принят, чтобы мягко и безболезненно уничтожить клановую систему, — проговорил он и тут же добавил: — И нет, он не лишает нас знатного статуса. Что же до вашего совета, я уже пробовал найти пути, как избежать этого, и все они ведут сюда, к нашему с вами разговору.

— Но тогда… чего вы хотите?

— Как я и сказал ранее, моё предложение сугубо деловое. Чтобы остаться здесь, мне необходима регистрация в Резервации.

— Э-э-э… простите, господин Сальве, возможно, вы меня с кем-то путаете? Я не имею никакого отношения к выдаче регистраций.

— Не путаю. Имеете. Уж поверьте. Есть несколько способов получить такой документ, и единственный доступный мне — брак с кем-то, кто уже им владеет.

Ришель скосила глаза к выбеленному потолку. Из угла к лампочке, что висела по центру, тянулась паутина. Потомственный дворянин намеревался жениться не на аристократке? На дворе, может, уже и двенадцатый век, но это всё ещё большая редкость.

— Да, кажется, если выходишь замуж за кого-то из другой Резервации, то можно к нему переехать… — попыталась она вспомнить хоть что-то по теме беседы. — Но при чём здесь я?

— То, что вы не понимаете, ожидаемо. Оттого я вас и выбрал.

— Выбрали? — нахмурилась она.

— Да. Для заключения с вами фиктивного брака.

В голове завыла пустота. Смысл сказанного доходил медленно. Едва понимание пришло, Ришель засмеялась.

— Ах-ха-ха-ха, глупость какая!

— Не спешите говорить нет. Брак — предмет сделки. Выгоду получим мы оба. Я с превеликим удовольствием выслушаю ваши требования.

— Никаких требований, — продолжала нервно улыбаться Ришель. — Я не хочу замуж. Ни фиктивно, ни по-настоящему, никак.

Флориан и сам улыбнулся, снисходительно, понимающе, готовый торговаться.

— Подумайте. Подумайте о том, чего хотите. А если вам недостаёт воображения, так я вам помогу: вы станете частью знатного рода. Высшим вампиром вас это не сделает, но отношение к древнему клану вы иметь будете. Вы также получите доступ к финансам и ресурсам дома Сальве. Все материальные блага, какие пожелаете, для вас и вашей семьи. У вас же есть сестра, верно? Её дальнейшее образование может быть оплачено нами. Лучшие институты страны. Я уже не говорю о доступе к свежей еде отборного качества. Этот клуб — превосходные кормовые угодья.

— Кормовые… у…угодья? — повторила Риш с отвращением. Ей вспомнилось румяное лицо девчушки по имени Кушель. Её наивный влюблённый взгляд. Вот он, принц из сказок, сидит здесь с ухмылкой, размышляя о таких, как она, как о скоте.

— Уточню, что от вас мне нужен лишь штамп в документах. Союз этот не предполагает быть вечным. Жилищный кодекс Департамента утверждает, что «вампир, сменивший место проживания в связи с заключением брака, имеет право на отдельное жилое помещение в Резервации супруга в случае развода по истечении четырнадцати лет совместного проживания». И я вас заверяю, у меня нет ни малейшего желания тянуть до конца. Я не перестану искать способы остаться в городе. Будущее туманно, но ничего в нём не вечно. Кроме нас с вами, конечно же.

Слушая его сухую, наполненную бюрократическими словечками речь, Ришель поняла: дело не в любви к родителям. Флориан Сальве держался за что-то другое или за кого-то другого.

— Почему вам так важно остаться?

— Не хочу оставлять успешный бизнес, а что, вас это удивляет? — развёл он руками.

— Слушайте… господин Сальве… вы богатый, у вас большое имя. Разве вы не можете начать всё в другом месте? Там, куда вас отправят, вы и там можете открыть клуб… там люди такие же, как здесь, и вампиры… и город, и Резервация, всё такое же… ну, может, погода и природа другие…

Флориан неприязненно прищурился: она лезла не в своё дело.

— Благодарю за очередной совет, но нет, я останусь владельцем именно этого клуба, и никакого иного.

— Хорошо. Другая идея. Найдите вампирку, которая будет согласна. Любая будет согласна.

— Вы правы даже больше, чем себе представляете. Любая будет согласна. Именно поэтому я разговариваю с той, которая нет. Мне не нужна подруга сердца, мне нужен деловой партнёр.

— Из меня деловой партнёр, господин Сальве, такой же ужасный, как и фиктивная жена, — проговорила она, начиная распаляться. — Деньги ваши мне не интересны, а кровь и подавно. Мне от вас ничего не нужно, а даже если бы и было…

Тут Флориан наклонился вперёд. Движение это показалось опасным, если не хищным. Ришель осеклась. Страх, что он внушал, был не в лице и не во взгляде — она ощутила его всем телом: в вибрациях воздуха, у себя в голове, в собственной крови, требующей подчиняться.

— С каждым можно договориться, любого можно купить. Загляните в своё сердце, задайте себе вопрос: «Чего я хочу, чего желаю?» Я уверен, Ришель, я смогу исполнить любое ваше желание.

Риш инстинктивно отползла, стукнувшись о спинку дивана. Ей хотелось отвернуться, но не получалось. В тёмных глазах была власть.

«Чего я хочу, чего желаю?» — звенело в её голове.

Она знала ответ: вернуть свою человечность. Обернуть время вспять. Но только это было невозможно. Не бывало такого, чтобы вампир стал человеком. Но было и другое желание — тёмное и потаённое. Если бы только она могла найти того ублюдка, что её обратил, найти и…

— Да я просто хочу спокойно жить в Резервации, а не придумывать себе лишние проблемы! — рявкнула она, отгоняя от себя все прочие мысли.

Лицо Флориана просияло азартом. Давление прекратилось, будто оно было больше не нужно.

— Вы хотите найти его, верно?

— Кого? — пробормотала Риш, делая вид, что не знает. Коснувшись лба, она поправила волосы. Хотелось сбежать, как и всегда, стоило разговору коснуться того монстра.

— Вашего создателя…

Ришель резко вернула взгляд к Флориану.

— Не называйте его так!

Юноша только пожал плечами.

— Как хотите, ваши личные трагедии меня не занимают. Я лишь прочёл ваше дело и сделал верные выводы. И всё же позвольте сказать: Департамент не сможет его найти, они его даже не ищут, я же смогу…

— Правда… сможете? — не удержавшись, переспросила она.

— Не буду лгать, не за день и не за два, это может занять годы. Но если он всё ещё ходит под луной, то я его непременно найду.

Риш одёрнула себя: она будет дурой, если клюнет. Этот аристократишка… С чего бы ему говорить правду? С чего бы сдержать обещание? Если того ублюдка не могут найти гемоники, то как… Хотя… конечно, всем известно, что только высшие знают всё о других высших. И всё же… если она с ним свяжется… если согласится на эту чушь с браком, то ей придётся врать и очень много, даже близким… а это… сплошная морока!

Сцепив руки, она вжала большой палец в ладонь. Каждый день её мучили сны, сны, чьи сюжеты забывались к закату, сны, что бродили под ресницами в ожидании нового дня. Её тело ныло. В голове звенело. Во рту было сухо. И так каждый день. Она не могла и шагу ступить, не будь кого рядом, за спиной таилось чудовище, что желало её растерзать. Она была жалкой, бесполезной паразиткой. Тенью прошлой себя.

Незаметно с силой сжались челюсти. Ей бы только взглянуть на него! Он ведь просто какой-то ублюдок, не страшнее серийных маньяков, про которых она читала в сети. Обычный безумец! Проклятие спадёт, стоит ей убедиться, узнать, что у него есть имя и тело. Увидеть, что он не сгусток пугающей тени, не армия зубов и когтей, и нет у него тысячи глаз и конечностей в три метра длиной.

— Тогда… тогда… вы правы, я хочу его найти, — метнула она взгляд к Флориану.

— Ваши условия мне ясны, — в голосе его зазвучал победный энтузиазм. — В иных обстоятельствах я бы предложил вам бумажный договор, но между нами присутствует элемент нарушения закона, а значит, договор — это улика. И всё же без него никак. Не подумали же вы, что я предлагаю вам поверить мне на слово? Заключим договор на крови, — деловито проговорил Флориан и тут же, уже готовый, поднялся с места.

— На крови? — вскочила она следом. Она не то что такого не делала, даже о таком не слышала!

Юноша обернулся к ней, приподнимая бровь.

— Не знаете, что это? Ах, ну конечно. Гемоники с большим усердием уничтожают любые упоминания опасных практик. Я объясню: здесь всё очень просто. Я выпью вашей крови, вы моей, произнесём слова и будем друг другу обязаны. Не волнуйтесь, крови нужно всего каплю.

— Подождите… постойте, что если… ну… нарушить эту… клятву?

— Нарушивший будет служить тому, с кем заключил договор. Фактически — станет ему рабом.

Ришель хмуро всмотрелась в спину Флориана. Тот, гремя всяким хламом, искал нечто в покосившемся комоде. Чего ей точно не хотелось, так это становиться рабыней аристократа.

— Я… просто должна… выйти за вас? А что, если не получится? — Ей нужно знать всё, каждую деталь, прежде чем она решится.

Флориан выудил с полок столовый нож и принялся с крайней педантичностью протирать его платком.

— Что… что, если Департамент что-то заподозрит, если что-то пойдёт не так, если кто-то узнает… а если мы оба передумаем… кто кому станет рабом?

Ответом ей был скрип ткани, скользящей по глади ножа. Только покончив с этим своим делом, Флориан соизволил раскрыть рот. Он развернулся на каблуках и подошёл к Ришель совсем близко, так, что стало ясно: он всего-то на полголовы выше неё. Правда, она и сама была немаленького роста.

— Вам надлежит стать мне женой и оставаться ею до тех пор, пока я не отыщу иного выхода. Если же обстоятельства окажутся непреодолимыми, я самолично освобожу вас от этого обязательства.

Ей, может, и хотелось получить стопроцентную гарантию, что слова его правдивы, но, кажется, это было попросту невозможно. «Будь что будет», — подумала Риш.

— И что мы будем сейчас делать?

— Я разрежу вам подушечку пальца и выпью вашей крови, — он коснулся её ладони, притягивая ту к себе. — Озвучу свои требования, затем вы дадите согласие и проделаете всё то же самое с моей кровью. Готовы?

— Э-э-э… наверное.

Посчитав это за уверенное «да», Флориан ухватил её покрепче и без предупреждения сделал надрез. Сталь легко скользнула по пальцу, нарисовав ниточку, усыпанную алыми бусинами. Боли не было — болевой порог у вампиров куда выше человеческого. Всё так же не выпуская её руки, он потянул ту выше, к своему лицу. Сердце Ришель, и без того бьющееся медленно, совсем замерло. Впервые за этот странный разговор в ней возникло смущение. До этой минуты Флориан Сальве казался ей обезличенным и бесполым. Картонной фигурой жеманного аристократа. Но возникшая интимность наделила его образ чувственностью. Навесила на него ярлык мужчины, губы которого хоть и на долю секунды, но обхватили верхнюю фалангу её пальца.