Багряная Ласточка

Правда, любой бы сказал, что угроза ей просто мерещится, ведь место это — пульсирующая точка притяжения на карте их маленького городка. Население Мошкавца не достигало и полсотни тысяч жителей, а вампиров среди них и того капля в море. Сколько точно, Ришель не знала, но Резервация вряд ли могла вместить в себя больше пяти-шести сотен ночных поселенцев. И не было ничего удивительного в том, что провинциальный городок выбрал одной из своих достопримечательностей столь яркое место.

— Ну всё, я пошёл, развлекайся тут.

— В смысле?

Они стояли в коридоре клуба, только-только миновав очередь и охрану. У Бошека это вышло играючи: к исходящим от него волнам уверенности хотелось если не прикоснуться, то схватить парочку и распихать по карманам. Ришель завидовала. Ришель успела замыслить взять у такого, как он, интервью для статьи и назвать как-нибудь, просто и лаконично: «Интервью с вампиром»?

— Ну… а ты думала, я буду с тобой всю ночь? — спустил он её с небес на землю.

— Почему нет? Чего сложного…

Наклонившись к ней, Бошек зашипел:

— Ты распугаешь мне всех девчонок! Разве это правильно — узнавать всё через меня? Хочешь стать журналисткой? Так иди и делай свои журналистские дела!

— Журналисты постоянно берут комментарии у знакомых! — возмутилась Ришель. — Скажи своим подругам, как есть: я твоя соседка этажом ниже.

— П-ф-ф, быть честным сработало ноль раз. Они к любой ревнуют так, что страшно становится. Пойдёшь со мной, готовься быть закиданной яйцами… — вздохнул друг. — Единственная, кого они боятся, это Марцелина.

Ришель крепко сжала одной ладонью другую: она правда хотела перестать цепляться за других, но это было так непросто. И всё-таки она должна. Должна пройти этот путь одна: написать статью, восстановиться в институте и отвоевать у чокнутого мира свою нормальность.

— Хорошо, Бошек. Ты, в общем-то, прав, так что иди по своим делам, и… ну это... спасибо, что провёл внутрь. Меня бы без тебя не пустили.

— В таком-то прикиде? Конечно нет, — обведя её взглядом, усмехнулся друг, но тут же уголки его губ опустились. Бошек коснулся её плеча. — Только… не заводи близкие знакомства, хорошо? Болтать болтай, но ни с кем никуда не ходи. И не пей ничего, что тебе могут всучить.

— А? Почему… то есть я и не собиралась, ты меня знаешь… но… почему?

— Ну… почему почему... все эти убийства. Надо как-нибудь поосторожнее, да?

Уходя, Бошек и не заметил, как она замерла. Вот зачем? Зачем, спрашивается, он ей об этом напомнил? Ришель и забыть забыла о тех убийствах! А теперь, стоя здесь в одиночестве и чувствуя, как по спине забегали мурашки, ей захотелось только одного — домой. Надо срочно отвлечься — да и вообще, не о чем тут переживать! Все эти «происшествия» касались только несанкционированных вампиров. Тех, кто скрывался от Департамента!

Стоило снегу сойти, как то тут, то там начали находить обгоревшие тела, а на тех — символы. Весь февраль Ришель изучала это дело в сети, и если предположения интернет-теоретиков верны, то в городе завёлся охотник на вампиров. Правда, Ришель соврала бы, скажи она, что всецело осуждала убийцу. Дикие вампиры опасны. Опасны любые, но эти — особенно. Они не носят браслет, и их невозможно найти, оттого и выродка, обратившего Ришель, ищут так долго. Так что, вероятно, смерти они заслужили. И всё же, как себя ни успокаивай, а убийца есть убийца — и одно его существование пугало до дрожи в коленях.

Отгоняя беспокойство, Риш нырнула в толпу. Плана у неё не было, но даже если б такой и имелся, он бы пулей вылетел из головы. На танцполе оглушительно гремела музыка; в эпилептическом сверкании стробоскопов изгибались искрящиеся неоном тела. Хаос вокруг был настолько бесформенным, что любая нить повествования, к которой Риш попыталась бы прикоснуться, завернулась бы путаным клубком. У Ришель закружилась голова, ей начало казаться, что зал вот-вот перевернётся и все танцующие повалятся с пола на потолок, при этом продолжая двигаться в такт басам. А басы... басы здесь были особенные... знакомый ритм прошил тело. Через стопы забрался в живот и выше, в грудную клетку.

Биение живого сердца.

Открытие это столь поразило, что Риш удивлённо огляделась. Сколько же здесь таких? Тех, кто пришёл за утерянной жизнью? Ответа не было. Но музыка не единственное, что могло заставить вампира почувствовать себя живым. Кровь. Кровь, что пульсировала под человеческой кожей. Окажись в этом месте голодный вампир, он бы вмиг превратил его в кровавую баню. Вот почему гемоники вбивали в сознание каждого новообращённого одно простое правило: «Бойся своего голода».

Вампира заключали в клетку, оставляя один на один с внутренним монстром, и длилось это, кажется, бесконечность. Уже на самом краю безумия, на терминаторе агонии и небытия, словно пытка, граничащая с издевательством, появлялась плоть, что скрывала вожделенный нектар. Он прорывался, проистекал чарующим ароматом, сводящим с ума желанием. Но было не вонзить клыки, не испить крови, не растерзать тело, сколько ни бейся о прутья серебра. Голод обжигал: один в один лилось в горло жидкое пламя, и каждый кусочек от пальца до пятки горел, горел, горел, не собираясь тлеть. Мышцы звенели. Сердце готово было взорваться, заляпав собой пол и потолок, и тогда, в шаге от смертельной конвульсии, вампиру давали есть. Не ту оранжевую упаковку псевдо, а кровь реальную, неотличимую от сладких консервированных ананасов с полки супермаркета.

Уже позднее Ришель узнала, что обращённые чаще другого ощущали вкус крови как нечто, что нравилось им при жизни. Хитрая ловушка мозга, задачка для нейробиологов.

Но сейчас танцующие не казались ей заветными ананасами. Испытывай она голод, её бы просто не выпустили из Резервации. Браслет не только отслеживал, где она, но и считывал пульс, по которому легко понять состояние владельца.

С трудом выбравшись из водоворота танцевального безумия, Риш ухватилась за барную стойку, так будто это был спасательный плот.

— Что будете заказывать? — обратился к ней бармен быстрее, чем она успела сесть. Улыбка у него была одновременно надменной и с долей ехидства. Такая, как у каждого второго вампира, будто они знают всё на свете. У Бошека точно такая же, и это порой жутко бесило.

— А да… мне… у вас есть псевдокровь?

Бармен, вовсе не переживая о комфорте клиентки, откровенно захохотал:

— А вы смешная! Мы что, похожи на пункт выдачи соц. пайков? Мне казалось, наше заведение классом повыше. В наличии вторая и третья положительные, и даже чуть-чуть четвёртой найдётся, — сказал он, прикладывая палец к губам, — если хорошо попросить. Но не спрашивайте про остальное: мы в Мошкавце, а не на благородном приёме.

Этого стоило ожидать: вампиры пренебрежительно относились к навязываемому Департаментом заменителю. И всё же они его пили, а куда денешься, когда пособия на натуральную не хватало.

— Тогда просто воды, — бросила она. Может, и странный выбор, но вполне обоснованный: от воды, в отличие от других человеческих напитков, не мутило, лишь быстрее хотелось есть.

Ришель вернула внимание к залу: отсюда тот был виден почти целиком. Сводчатые потолки, уходящие ввысь, балконы, запрятанные под арками. Какое-то воспоминание щекотнуло мозг — будто она уже тут бывала.

— Да это же…

На стойку гулко опустился стакан.

— Бывший дом культуры, — подсказал бармен.

Ришель вновь взглянула на мужчину: он говорил уверенно, но что-то было не так. Её воспоминание вовсе иное: тепло материнской руки, красный ковёр под ногами, ряды сидений, ступенька, слишком высокая для детских ног, и потолок, этот же высокий потолок. Для неё он был ещё выше, когда она была ребёнком. Но картины на нём всё те же — порхающие птицы.

— Нет… тут был кинотеатр…

И вновь на лице бармена заиграла улыбка, в этот раз задумчивая, даже ностальгическая.

— О, вы правы. Память у вас лучше, чем у меня. Тот десяток лет, что здесь был кинотеатр, я и вовсе позабыл.

Эти слова её не удивили, Барлинг тоже вечно что-то забывал. Очень выборочно, и иногда казалось, специально. И всё же, когда долго живёшь, кажется нормальным что-то да позабыть?

— С того времени здесь много что переделали, но некоторые вещи остались неизменны. Колонны, витражи, мозаика под потолком. Господин Сальве утверждает, что высота сводов и особенности их архитектурного исполнения придают залу исключительные акустические свойства.

Ришель потянулась за телефоном — это стоило записать для статьи.

— Вам, кажется, нравится тут работать? — осторожно спросила она. Слово за слово — и наберётся целый материал. Подумав об этом, Риш ощутила настоящий подъём. Она справится! Сама! Без чьей-либо помощи!

Бармен же, раздобыв где-то тряпку, начал протирать стаканы. Ехидная улыбка не сходила с лица.

— Сами знаете, выбора у нас немного. Между ночным такси, кассой супермаркета и баром я выберу бар. К тому же, господин Сальве хорошо платит. Так что да, работа мне нравится.

— То есть господин… Сальве, он хороший начальник?

— Насколько могу судить, он неплохой бизнесмен.

— А люди… люди вас не донимают? Не оскорбляют? Не пугаются вас?

— С чего бы им это делать? Они здесь ради необычных знакомств, мало кто с предрассудками. Да и знают, что такие, как мы с вами, точно не опаснее психопата с ножом.

Слова мужчины больно резанули слух.

— Д-д-да… т-т-тут не только на вампира напороться можно. И всё же… если это человек, то ты просто умрёшь, а если вампир… то и чего похуже…

— Вам так не по нраву ваша новая жизнь? — прочёл он её как открытую книгу.

— Я не просила о ней! — рассердилась она быстрее, чем успела хоть что-то предпринять. — Нравится или нет? Что за вопрос такой? У меня был какой-то выбор?

Мужчина пару секунд смотрел на неё очень внимательно, всё так же потирая стакан, а затем вновь залился смехом:

— Всё не так трагично, всегда можно дождаться восхода солнца и шагнуть в его нежные объятия. Я слышал, это бесплатно, не надо даже стоять в очереди в УРК.

Ришель насупилась. Как и большинство вампиров, этот — надменный грубиян. Нужно отшутиться, придумать в ответ достойную колкость.

— Бенни! — раздался какой-то визг. Глаза бармена скользнули влево. К стойке прильнули две совсем юные девицы. Одна из них и выкрикнула имя. Рассмотрев ту получше, Ришель поморщилась: изо рта девушки выглядывали клыки, только вот не настоящие, а пластиковые. — Плесни мне, как обычно, первую положительную, а моей подруге… м-м-м… томатный сок.

Вряд ли в этом мире, что под солнцем, что под луной, нашлось бы что-то бессмысленнее игр людей в вампиров. Они называли себя «вамп» и появились ещё до рождения Ришель. В её школьные годы над участниками субкультуры принято было смеяться, но сегодня эта мода переживала ренессанс. Чёрная с красным одежда, рюши, оборки, корсеты, кресты, черепа, скелеты, гробы, искусственные зубы, депрессивная музыка, ночные гулянки и пакетики псевдокрови — всё это пугало взволнованное старшее поколение до тряски в коленях. «Спасите детей!» — в один голос кричали матери и уполномоченные лица. На государственных каналах, в газетах, в блогах, журналах стояла настоящая истерия. И хоть Ришель было всего двадцать один, она была на стороне обеспокоенной общественности. Вампиры опасны, это не шутки. Не стиль жизни, который можно снять и надеть. Это не красивая картинка про любовь человеческой дурочки и бледнолицего красавца. Стремление подражать чудищам ни к чему хорошему привести не могло.

Раздумывая об этом, Риш никак не могла оторвать взгляда от горящих алым карнавальных дьявольских рожек, что украшали голову визгливой девчонки. Она выглядела вызывающе: хохотала, размахивала руками, отпускала шутки. Рядом с ней легко было ощутить себя настоящей старухой.

— Эй, ты тут одна? — неожиданно обратилась к ней «дьяволица». — Не освободишь место? Кушель некуда сесть.

И правда, все места подле бара давно заняты; пустовало только одно — рядом с Ришель. Риш перевела взгляд на вторую девчушку — «Кушель». Невзрачный хвост каштановых волос, пухлое детское личико, строгий свитер и маленький плетёный чокер на шее — она была антиподом подруги. Как её угораздило здесь оказаться? Хотя… и у неё изо рта торчали дурацкие пластиковые зубы. Пытаясь объяснить себе происходящее, Ришель предположила: Кушель девочка из хорошей семьи, но без ума от дурацких любовных романов о томных вампирах.

Риш молча слезла со стула. Конфликтовать не хотелось. Особенно с дурочками из вамп.

— Спасибо, подруга! Садись, Кушель, отсюда будет просто суперский вид!

Кажется… вампки (или вампушки, как предпочитали некоторые) пялились на один из балконов? Ложу, как принято это называть. В её детстве там были самые дорогие места кинотеатра, и она жуть как хотела туда попасть, только вот мама ни в жизнь не купила бы бессмысленно дорогой билет.

— Гретель, — обратилась Кушель к подруге, — а он точно сегодня там… ну… Флориан?

Вот она, суть девушек вамп: сходить с ума по вампирским парням. В особенности высшим и непременно прекрасным. Одна проблема — светское общество их к себе и на миллиметр не подпускало. Вся девичья любовь доставалась кому-то вроде Бошека.

— Конечно! Сегодня четверг, он всегда здесь по четвергам!

Ришель прижалась к бару — так, чтобы в неё перестали врезаться чужие локти.

— О Гретель! Я так волнуюсь! — поднесла ладони к горящим щекам Кушель.

— Если ты сейчас так волнуешься, то что с тобой дальше будет? Бахнешься в обморок? О-о-о, а что, если Флориан тебя подхватит? — хихикала Гретель, изображая потерю чувств.

Кушель покраснела так сильно, что стала походить на одну из цветных ламп, висящих под потолком.

— Т-т-ты уверена… уверена… что нам стоит?

— Струсила?! Хочешь быть такой, как про тебя говорят, унылой заучкой?

— Н-н-нет… просто… это… ну… — затряслась от волнения девочка.

— Кушель, мы же это обсуждали! Будет весело! Тот высший сам вызвался нас провести, а ты же знаешь… он мне так нравится… хочешь, чтобы он думал, будто я трепло какое??? — эмоционально тараторила «демоница». — К тому же… пути назад нет, ты уже потратила деньги, которые стащила. Не хочешь увидеть Флориана? Не хочешь…

Тут взгляд Гретель упал на слишком уж внимательную Ришель, и она замолчала, резко отвернувшись.

— Хочу… конечно хочу… просто я очень… Флориан, он такой… я его так…

Музыка неожиданно затихла; стробоскопы замерли. По залу прокатилась волна то ли восторга, то ли пьяного удивления. Плотные бархатные шторы, что скрывали ложу, разъехались в разные стороны.

— Дамы, господа, и вновь дамы… — разлетелся под сводами бывшего кинотеатра сладкий мужской голос.

Ровно до этой секунды Ришель знать не знала, как выглядит Флориан Сальве. Да что там, час назад она даже не знала, что он существует. Но это точно был он: облачённый во всё чёрное, он возвышался над залом, мерцая мертвенно-бледной кожей. Лица было не разобрать, но Риш готова была поклясться: на нём сияла улыбка — ехидная, надменная и очаровательная.

— Я рад приветствовать вас сегодня здесь, в царстве ночи, под высокой луной, — приподнял он бокал, доверху наполненный кровью. — Святые отцы и матери будут убеждать вас, что свет делает вещи чище, но это ложь. Свет просто делает их видимыми. Тьма куда честнее. Тьма делает вещи искренними. Тьма оголяет ваши потаённые желания. И если уж вам повезло быть избранным этой тьмой, не смейте её отвергать, ведь тьма мстительная… и коварна.

Посетители благодарно загудели, будто верующие, встретившие пророка. Но «пророк» оказался краток. Стоило залу чуть успокоиться, он кивнул собравшимся и скрылся в глубине балкона. Танцпол вновь заполнили гулкие басы, и люди предались второму акту безумной вакханалии. Ришель скосила взгляд на девушек — в глазах тех сиял восторг.

— Гретель… — осторожно заговорила Кушель, — а вдруг его невеста там?

— Бланка? — Гретель пожала плечами, будто ей всё равно. — Даже если там, что с того? Сама знаешь, ему плевать, его мать заставляет жениться.

— Да, так говорят, но ведь…

— Ведь что? Думаешь, она захочет выдрать тебе волосы, когда поймёт, что ты припёрлась увести её парня? — вновь засмеялась девчушка.

— Что ты, нет!

Кушель зарделась, но глаза её горели робкой надеждой. Вот дура! Правда, что ли, навоображала, будто вампир-аристократ влюбится в неловкую простушку, покуда его невеста окажется гадкой, подобранной деспотичной матерью помехой на пути к их долго и счастливо? Ну что за наивный сюжет! Ришель захотелось схватить Кушель за грудки и встряхнуть, словно нашкодившего щенка.

— Ну всё, пошли, — спрыгнула с высокого стула Гретель. — Он сказал прийти, как Флориан произнесёт речь.

Только провожая этих колоссальных идиоток взглядом, Ришель вдруг поняла, что от раздражения на них у неё дёргалась нога. Тело требовало кинуться за ними. Остановить. Отчитать! Но в то же время… да кто она такая, чтобы лезть в это? Два этих чувства боролись меж собой, пока гнев не одержал верх. Он вообще чаще всего другого брал верх. Ришель сорвалась с места, ринувшись за светом алых дьявольских рожек.

Нагнать глупышек оказалось непросто. Людей было как сельдей в бочке. Огибая тёмные фигуры, перешагивая носки ботинок и пролезая под вытянутыми руками, только перед входом в ложу Риш наконец увидела небольшой пустой пятачок, огороженный охраной.

Гретель стояла рядом с одним из громил и о чём-то с тем говорила. Кушель же, всё такая же неуверенная, мялась позади. Подгоняемая волной раздражения, Риш направилась прямо к ней; схватив девочку за запястье, она заговорила:

— Кушель, верно? Мы только что у бара виделись. Я подслушала, о чём вы говорили, и хочу сказать: не ходи туда! Тебе это не нужно, поверь мне на слово, я знаю, о чём говорю!

Девчушка явно испугалась. А кто бы не испугался? К тебе в темноте подлетает незнакомка, хватает и говорит странности. Округлив глаза, Кушель попыталась вырваться, хорошо хоть не завизжала во весь голос.

— А! Чего? Вы кто такая??? Отпустите меня! Отстаньте!

— Да ты послушай! — не ослабляла хватку Ришель. — Я знаю, что выгляжу и звучу как сумасшедшая. Но я просто хочу помочь.

— П-п-омочь?

— Там в ложе — высшие вампиры. И я понимаю, они кажутся тебе… особенными, но они не принцы из сказок, всё не так, как в кино. Они тебе жизнь испортят…

— Да отстаньте вы от меня! — снова дёрнулась Кушель.

— Ты же знаешь, что они могут с тобой сделать? Конечно знаешь! Но в этом нет ничего хорошего! Тебе придётся бросить учёбу… школу… ты ведь школьница, да? — По испуганному взгляду девочки Риш поняла: попала в точку. Кушель и Гретель были несовершеннолетними. — Тебя заставят расстаться с семьёй…

Взгляд девчушки забегал из стороны в сторону, и Ришель на миг показалось, что она вот-вот ей доверится, быть может, даже поблагодарит и убежит прочь. Но вместо этого Кушель с новой силой дёрнула рукав кофты и наконец высвободилась. В её глазах читался вызов.

— Вы меня не разубедите! Больше всего на свете я хочу быть вампиром!

Ришель отступила, пошатываясь. В голове на миг образовалась пустота — такая, какая бывает, когда ощущаешь себя круглой дурой. Пытаться убедить в чём-то ребёнка — ну что за тупая идея? Легче луну с неба достать! Нужно действовать иначе: теперь, когда Риш убедилась, что перед ней подростки, один звонок в СКГ — и всё решено. Не пройдёт и десяти минут, как гемоники будут здесь.

Отведя взгляд от Кушель, Риш полезла в карман за телефоном, но тут же чуть его не выронила. Чужие ладони подтолкнули её в спину, требуя, чтобы она шла вперёд.

— Эй! — возмутилась Ришель. Не хватало ещё, чтобы её лапали.

Но за сопротивлением последовал новый сильный тычок.

— Не стой столбом, проходи! — гаркнула ей в ухо лысая голова одного из охранников.

Её вместе с двумя малолетними идиотами заталкивали внутрь вампирской ложи, запрятанной за бархатной шторой. Странным образом мечта детства — побывать на балконе кинотеатра — сбывалась в реальном времени, только вот ощутить момент она не смогла. Из темноты появилась высокая скрюченная фигура: молодой парень, сгорбленный, словно странная запятая. Он направлялся в их сторону, и взгляд его падал точно на Ришель.

— Шикарный сегодня улов, Фло. Кажется, и тебе что-то перепадёт, ты ведь без ума от рыжих.

Глава 3. Страх рыночной площади

В ложе царил полумрак. Только линии алого неона позволяли различать очертания фигур и предметов. В центре комнаты, что заканчивалась тяжёлыми шторами, на полукруглых диванах болтали и смеялись высшие. Прятались они и по углам, ища большего уединения.

Ситуация вырисовывалась дурацкой: охранник, верно, спутал Ришель с девчонками вамп. И пока разум её блуждал, размышляя, что делать, а глаза цеплялись за детали обстановки (которые могли пригодиться для статьи), из темноты явились юноши с бледными лицами. Неподготовленному уму их лукавые улыбки могли показаться притягательными, ведь очаровывать жертву — в природе вампира. Но Ришель и сама создание ночи, её не обмануть коварной маской.

Когда же юноши протянули Гретель и Кушель изящные ладони, Риш поняла: её первейшая обязанность — звонок в следственный комитет. Кто-то должен донести, что тут кусают детей! Нарушают закон лишь потому, что свежая кровь нравится больше, чем та, что из пакета! Но для начала нужно было выбраться.

— Эй, вы кого притащили? Жалкое низшее создание? — раздалось раньше, чем она успела и шагу ступить. — По рыжей отбой, Фло, — продолжил тот же неприятного вида крючковатый, поморщившись. — И как я сразу не заметил? Низушка. Твои услуги не нужны, можешь не надеяться залезть какому-нибудь лоху в койку.

— Что…

— Не ломай комедию, дорогуша. Будто от вас есть ещё какая польза?

Ришель прикрыла глаза и выдохнула. Главное тут — не взорваться. Затеять склоку с высшим — самоубийство. Нужно уходить. Тихо и спокойно.

— Да что ты такое несёшь! Я вообще тут случайно оказалась! — не сдержалась она.

— Вы смотрите, у низушки есть гордость. Но это-то и неудивительно: чем мельче клоп, тем больше он воняет, — склонил голову набок парень, став совсем уж неестественно изломанным.

— Я просто хотела не дать тем девочкам попасть в ваши лапы.

— Аха-ха, у нас здесь святая мадам добродетель! Не устали спускаться с вершин вашего морального богатства? — содрогнулся он в хохоте, обняв своё худое тело.

— Если хоть с одной из них что-то случится, — заговорила Риш таким тоном, будто угроза её могла иметь вес, — если хоть одну из них вы превратите в чудовище… я сдам вас Департаменту! Я вас всех, мать вашу, сдам! Я тебя в лицо запомнила и твоего хозяина тоже!

Кривой вмиг нахмурился.

— В кого превратим? В… чудовище? Типа обратим? А ты кто, охотница на вампиров? Ой… кажется, нет, кажется, ты жалкая низушка, кровососка, живущая в тени таких, как мы. Включи-ка свою тупую голову и подумай: мы что, отсталые, так подставляться? Обратим… каких-то… человеческих девок… и прошляпим свой бизнес? Ага… щас! А ну пошла отсюда! — выкрикнул он ей в лицо.

Риш поджала губы — вылитое дитя, что отчитывали по делу. Этот кретин прав. Убивать или обращать кого-то в подобном месте — не риск, безумие. Ей стоило заткнуться ещё в начале разговора. Отгоняя новую волну раздражения, в этот раз на себя, Ришель было попятилась, собравшись уйти, как тут, словно множество призрачных рук, вцепились в её предплечья, заставив кроссовки безвольно заскользить по полу.

— Какого…

Неведомая сила потащила её назад, к центру ложи. Не успела она толком осознать произошедшее, как уже повалилась на пол перед одним из столов — так резко её отпустили. Спешно вскочив, Риш откинула волосы с лица. Светящиеся алым глаза потухли. На круглом диване сидел незнакомец. Рот его скривился, будто увиденное показалось ему поистине омерзительным. Он отвернулся. Впрочем, тут же совладав с собой, вернул к ней взгляд, на этот раз полный безразличия.

— Задержись, — услышала она. Это не мог быть никто иной, как Флориан Сальве. Одна его нога была закинута на другую, носок лакированной туфли вальяжно покачивался. Внешне аристократ остался таким же, каким виделся ей из зала: чёрный костюм из тяжёлого бархата, сшитый точно по фигуре; тёмные волосы, лежавшие безупречно; облик, затерявшийся где-то на границе между утончённым аристократом и цепким бизнесменом.

— Что… вы… себе позволяете! — обрела дар речи Ришель, одновременно с этим не понимая, почему обратилась на «вы». Быть может, всё из-за этого странного трепета, что разливался по телу? Раньше она только слышала о реакции низших вампиров на старшую кровь, теперь, возможно, ощутила это сама.

— Эти твои слова про защиту человеческих девушек — правда?

— Стала бы я о таком врать! — попыталась она придать голосу дерзкой уверенности.

— Хочу, чтобы ты знала: я понимаю, когда мне лгут, — вновь сверкнули алым глаза.

«Пытается запугать», — подумалось ей. Всем известно, что высшие могут читать мысли. Только вот Барлинг говорил, что эта их способность сильно преувеличена.