Хой, Пираты! Тень и лёд! Книга первая

Дверь щёлкнула замком.

Спустя восемь дней.

Игла вошла в вену. Холодок пополз по руке, поднимаясь выше. Парусников взревел, начал звать маму. Кричать, что это не он, но яду плевать на всё, плевать. А новый палач стоял и улыбался. Палач казнил палача, что может быть приятнее.

***

— Вот как-то так, — Кантик выпил, смачивая горло.

— И какого демона ты мне всё это рассказал? — спросил я, подцепив вилкой квашеную капусту. Вкусно, зараза. Давно так не ел.

— Так это наш капитан. Ну, тот, Ваня Иванов.

— Ой, не гони, дружище. Был бы это он, так бы тебе и рассказал. Он же за подробное да на Лазурной в миг бы оказался рядом с тем самым Мишкой и неважно, где он. Нашли бы в раз.

— Так это и не он рассказал. А те, кто с ним тогда на планету летал. Тогда многие из его роты уволились и нарушили контракты, чтоб ему помочь.

Я замер с вилкой на весу. Историю про этот случай я слышал краем уха ещё на службе. Но чтобы так…

— Хорошо, даже если так, — я отставил тарелку. — А ты не думаешь, что за то, что язык распустил, тебя на лоскуты порежут? К слову, нам бы свалить отсюда. Похоже нас ищут, — добавил я когда прочитал сообщение от бармена из Гнилого Кракена.

— Тогда вставай. А что касаемо языка… Не-а, братуха, — Кантик ухмыльнулся. — Ты, как и я, знаешь, как рот держать на замке. Это раз. А два — мы с тобой в армии сколько зеленокожих покрошили. Ты меня из-под танка вытащил. Ты не крыса. Да и языком чесать не будешь.

Я промолчал. Поднялся.

— Не сдам, — сказал я наконец. — Только зачем ты мне её рассказал?

— Как я уже сказал, нам бойцы верные в команду нужны. А ты на мели и с долгами. Да и у меня перед тобой должок. Айда к нам.

Когда мы вышли в коридор и уединились, я наконец-то понял, куда меня зовут.

— В пираты?

— Но-но! Я бы попросил. Мы вольные искатели сокровищ.

— Вы пираты и воры. Выполняете грязную работу для корпораций и других не самых законопослушных личностей. Перевозите незаконные грузы. Короче пираты вы и есть пираты.

— Всё зависит от того, с какой стороны посмотреть. Для кого пираты, а для кого профессиональные перевозчики.

— С любой стороны так и есть, — усмехнулся я. — Но ты прав. Деньжата мне нужны. Зигер ждать не будет.

Мы свернули к лифту. Несмотря на выпитое, шли мы почти ровно. Поэтому прошедшие мимо сотрудники охраны станции не стали к нам придираться.

— Слышал тут от одного нашего старого знакомого… Знатно ты майору Гауссу в бубен прописал. Как тебя в тюрьме не сгноили, до сих пор не пойму.

Я скривился.

— Пока сидел и ждал трибунала, там вскрылось многое. Костюмы, что нам выдали перед боем, оказались бракованные. Да и ещё много другого. Я тогда полвзвода потерял. Это и спасло от трибунала, но из армии пнули. Пенсию, увы, не дали. Вместо неё — волчий билет.

— Сука он. Нужно было его убить. Чёт меня гложет… давай-ка ускоримся.

Мы вышли из лифта. Прошли коридорами, зашли в какой-то кабак и выскользнули через чёрный ход ровно в тот момент, когда в зал с воем ворвались бронированные служащие охраны.

Мне было очень интересно, что им от нас нужно, но выяснять я, конечно же, не пошёл. Не умеют они общаться и строить диалоги.

Когда мы подошли к двенадцатому доку, я остановился как вкопанный.

Корабль был красив. Чёрт возьми, я в жизни не видел ничего красивее. «Ястреб» — перекрашенный в чёрно-матовый цвет боевой корвет с алыми полосами на крыльях. Форсированные двигатели, усиленная броня. За ним ухаживали с чистой любовью. Иначе никак не могу объяснить такого его состояния. Я их повидал немало, но это прям загляденье.

У трапа стоял мужчина. Лет пятьдесят, короткая модельная стрижка, седые волосы и такая же седая борода. По одной стати я понял: это капитан. Капитан Карн.

Я машинально выпрямился, и рука дёрнулась к виску.

— Старший лейтенант Демьян Свободный.

Мужчина усмехнулся.

— Расслабься, старлей. Ты уже не в армии. Чарльз Карн.

— Демьян Свободный, — ещё раз представился я.

Он кивнул, рассматривая меня с интересом.

— Тебе что-нибудь объяснили?

— Так точно.

— Кто мы, понял?

Я посмотрел на «Ястреба», вспомнил тикающий долг костоправу и решил не кривить душой.

— Пираты, что прикидываются вольными торговцами.

Капитан скривился.

— Ему не надо было ничего объяснять, сам допёр, — быстро влез Кантик. — Видать, слухи о нас ходят немаленькие.

— В таком случае слушай внимательно, Свободный, — Карн кивнул на корабль. — Прыжковое окно закрывается через четыре минуты. Трап поднимаю через две. Решай сейчас: гниёшь на станции или летишь с нами. Кантемир сказал, у тебя проблемы…

Мой наручный терминал пискнул. Дзинь. Пополнение счета: + 15 000 энергокоинов. Текущий баланс: 15 140.

Я уставился на цифры. Мой внутренний хомяк чуть не упал в обморок от счастья. Это не просто перекрывало долг Зигеру, этого хватало на нормальную жизнь! Относительно нормальную и недолгую, но всё же.

— Это помощь за твою службу, твою историю я знаю, — сухо произнёс Карн. — Ежели согласен, то тогда это аванс. А предашь — найду и шкуру спущу.

— Согласен.

— Тогда прошу на борт.

— Пошли, братуха, — Кантик подхватил мою сумку. — Переводи бабки своему доктору и бегом, пока трап не уехал. Он не шутит, бросит тебя здесь и всё, потом сам добирайся за свой счёт.

Я перевёл деньги Зигеру, сбросив камень с души. Как и сказал капитан, в назначенное время мы вылетели с промежуточной станции и совершили прыжок. После того, как разложил вещи, я уж было собрался выйти в кают-компанию, чтобы познакомиться с командой, как вдруг корабль тряхнуло так, что я едва не вылетел из койки.

Нас выкинуло из гипертоннеля.

Следом в динамиках раздался голос — наглый, с присвистом:

— Уважаемые приматы! Прошу сохранять спокойствие. Клан «Кровавые клыки» просит не дурить и открыть стыковочный отсек. Выворачиваем карманы и накрываем на стол.

Я выругался сквозь зубы.

— Это, мать твою, что за херня?! — крикнул я, выскакивая в коридор.

Навстречу мне нёсся полуголый Кантемир с зубной щёткой в зубах, плазменным ножом в руке и улыбкой до ушей.

— Это злые пираты, решили нас ограбить.

— Что делаем?

— То, что ты лучше всего умеешь! В общем, кто меньше убьёт коротышек, тот проставляется! — бросил он, скрываясь за поворотом.

— С ума сошёл? — крикнул я ему в спину, но рука уже сама нашарила тяжёлую монтировку, висевшую на стене.

Стыковочный шлюз клацнул. Затравка зашипела.

Первая фигурка в скафандре просунулась внутрь — коротышка с топором наперевес.

Я вздохнул.

— Ну, здравствуйте, гости дорогие, — прокричал я, с размаху вбивая монтировку в его визор. Вот это я понимаю, первый рабочий день.

Глава 2

Ах как весело ворваться в городок

Монтировка вошла глубоко, пробив визор. Я пнул тело ногой, отшвыривая, — оно отлетело и рухнуло под ноги бежавшему следом коротышке. Тот споткнулся, пытаясь удержать равновесие, но не удержал и рухнул на пол. Я, конечно же, не стал ждать, пока он поднимется. Опустил трофейный топор — тот, что выронил пробитый монтировкой гном, — ему на затылок.

Хруст.

Потянулся к топору и… о, вовремя. В тот же миг что-то просвистело у самого уха и воткнулось в стену. Метательный топорик. По самое топорище. Я выдернул его, взвесил на ладони.

— Возвращаю! — крикнул я и метнул обратно в сторону стыковочного узла. — Не стоит разбрасываться своими вещами. И тем более мусорить на чужом корабле.

Коротышка, метнувший топорик, ловко ушёл в сторону. А вот его собрат, бежавший за ним, не успел. Топорик чётко вошёл в визор. Третий готов.

— Поэтому надо соблюдать дистанцию! — оскалившись, я выдернул топор.

Краем глаза глянул на Кантика. Тот отбивался ножом от двоих — топоры у них, у него только армейский нож. Ситуация, скажем так, асимметричная. Но он не зря служил в десанте. Отпрыгнул от размашистого удара, пропустил лезвие в сантиметре от груди, а потом резко подался вперёд, вгоняя плазменное лезвие в основание черепа. Нож легко пробил шлем. Будто его и не существовало.

— Один есть! — радостно заорал он.

Я показал три пальца, указывая на тела гномов. Он улыбнулся и чуть не угодил под топор. Я же покачал головой.

— Кантик, отвлекаться не стоит. Лучше смирись.

Что ж, а мне пора объяснить малышам, что без приглашения в гости ходить не следует.

Взял в руки двуручную секиру у последнего гнома, лезвие которой светилось слабым синим (этот инструмент покруче будет), откинул топор и ринулся в атаку.

Биться в узких коридорах — моё. Это входит в профессиональную подготовку любого военного, служащего в космосе. Тем более мы не только на планеты высаживались, но и на корабли, станции, астероидные базы. Нас посылали везде, где не понимали вежливых слов.

«Отдайте нам вашу нефть, пожалуйста. Нет? Ну что ж, тогда вот вам десант с автоматами. Посмотрите, какие они у нас классные, ловкие и отмороженные. А какая у них броня блестящая. Ну красивые же, да?».

«Ой, у вас такая замечательная планета. Мы здесь построим для Империи курорт, где смогут отдыхать сыны и дочери Империи. Пожалуйста, освободите планету. Нет? Ой, а давайте вы тогда это скажете им. Нашим уставшим от вечных боёв десантникам. Они скоро будут. Уже вот-вот. Спасибо, мы рады, что вы понимаете наше трудное положение».

Так мы и мотались. Нас так и прозвали — «вежливые десантники».

А уж гномы — одни из самых невежливых.

Из стыковочного узла, соединяющего наши корабли, мне навстречу вывалился ещё один — коренастый, в тяжёлой броне. Я замахнулся топором. Он подставил секиру, блокируя удар. Металл не звякнул, так как у него, как и у меня, плазменное лезвие. Раздался только противный звук: «Зиу-у-у».

Второй удар я нанёс с разворота и от всей души. Коротышка, гад такой, нет бы принять удар, отшатнулся, прижимаясь к переборке. Я рванул следом: удар ногой в корпус, затем блок. После прижал ногой к стене топорище его же секиры и вбил железное «яблочко» рукояти в шлем, легко пробивая щиток. Раз. Два. Всё как по учебнику.

Визор треснул, брызнуло стекло. Кровь. Тело обмякло.

Какие-то хлипкие у них скафандры. Боевой с ходу не пробьёшь. А эти сыплются, словно собраны из дерьма и палок. Следующей атакой я рубанул по шее. Голова вместе со шлемом отлетела в сторону.

Нет, точно китайские. Я слышал, они часто у наших азиатов закупаются. Ведь только наши умудряются делать дёшево, много, и при этом на всю галактику доставка. Да уж, красавцы. Однако не думал, что те им продают вот такое вот дерьмо. Впрочем, гномы своей прижимистостью известны на всю вселенную. В вопросах жадности они, так сказать, не мелочатся — демонстрируют её всем и повсюду с истинным размахом.

Коротышки, которые ещё оставались в стыковочном узле и сейчас оттуда выглядывали, замерли. Переглянулись. А потом ломанулись обратно, на свой корабль, толкая друг друга. Нет уж, вы так легко от меня не отделаетесь. Раз пришли в гости и нагадили, то и мы зайдём к вам и ответим тем же.

Я отбросил топор и двумя руками перехватил секиру поудобнее. Шагнул в шлюз. Пробежав по стыковочному рукаву, я ворвался на корабль пиратов. Кантик же сказал, что мы хорошие, вот. Значит, мы хорошие, а они — злые пираты.

Очутившись у врага, замер на секунду. Поражённый.

Потолки здесь были метра три, а то и три с половиной. Коридоры широкие — два с половиной метра. Есть где разгуляться. На «Ястребе», чтоб вы понимали, потолки всего два тридцать, а ширина коридора — полтора. Мне с моими метр девяносто очень некомфортно. Конечно, так не на всех судах, но в основном — да.

Наши при строительстве больше всего уделяют места щитам и оружию. А команда? Выживет — и пусть радуется.

«Да уж», — покачал я головой, пребывая в изумлении. Похоже, у них реально комплексы из-за роста. Компенсируют потолками? Тоже выход. А у этих так и вовсе беда. Три с половиной метра? Капец же.

Но вернёмся к нашим гостям непрошеным.

Я им улыбнулся. Хищно, с намёком. Пираты-коротышки, что жались у стен, эту улыбку увидели и явно захотели оказаться где-нибудь в другом месте.

— Гаси гномов! — Кантик влетел следом и сразу бросился на того, кто пытался зайти мне сбоку, двигаясь вдоль стеночки. Аккуратненько, чтоб я его не заметил. Гад такой.

Я же атаковал двоих, прижавшихся к переборке с двуручными топорами. Они одновременно со мной активировали лезвия — те вспыхнули синим. Ан нет, у одного — розовым? Он нормальный вообще? Это же немужской цвет.

Теперь, если такое лезвие достанет, никакая броня не спасёт. Ну, кроме военной. Но я в шортах и футболке, так что мне хватит и обычного удара.

Сделал ложный выпад в сторону голубого. Если что, я про топор. Тот дёрнулся, закрываясь. Я крутанул секиру и рубанул правого. Коренастый гном в рыжем скафандре успел подставить своё лезвие — лязгнуло, искры в стороны. Но ногу, прилетевшую в голову, он не увидел. Ботинки армейские — тапочки-то на «Ястребе» мне так и не выдали, а могли бы. Хотя, может, ещё и выдадут.

Гном отлетел к стене, я развернулся, используя инерцию, и с ноги всадил в грудь его напарнику. Тот осел, приложился затылком о переборку. Я шагнул вперёд и обрушил секиру на голову. Пятый.

Тот, первый, которого я отбросил ногой, уже вскочил. Топора у него не было — он своё оружие в меня бросил, пока я возился с его напарником.

— Крыса ты, а не гном! Кто ж в спину бьёт?

Я ушёл в сторону от метательного топорика, лезвие чиркнуло по стене, высекая сноп искр. Гном достал пистолет.

— Дебил, убери ствол! — заорал я. — Мы же все умрём!

Он перевёл взгляд с меня на распластанного собрата с раскроенной головой, потом снова на меня. Усмехнулся.

— Плевать. Пусть лучше сдохнут все.

— Ой, дурак…

Он выстрелил. Я даже не думал — тело среагировало само. Развернул секиру широким лезвием навстречу, подставляя под линию выстрела. Лазерный снаряд ударил в сияющую синим плоскость, рикошетом ушёл в сторону и угодил гному прямо в лоб.

— Карма, гном, — выдохнул я. — Она такая.

Я опустил оружие, прислушиваясь к себе. Сердце колотилось где-то в горле. Если бы он стрелял в голову, а не в грудь, я бы не успел. Даже с моей реакцией. А реакция у нас, у десантников, нечеловеческая.

Поясню для тех, кто не в курсе. Рождаемся мы, как все, от папы с мамой. Но прежде чем допустить до службы, подписываем контракт, и любимое отечество обкалывает нас такой дрянью, что тело становится быстрее, сильнее, выносливее. Вставляют стандартные импланты, которые имеют разную градацию. В итоге реакция — в десятки раз. Иммунитет — хоть грязь жри.

А когда получаешь повышение и продолжаешь выходить в поле, тебя кладут на стол. Меняют скелет на металл, вживляют боевые импланты, встраивают под кожу аптечки, боевые коктейли — чтоб из подыхающего тела выжать последние соки. Нейроинтерфейсы для скафандров, экзоскелетов, умного оружия вживляют прямо в голову. Государство не любит терять активы. Особенно те, в которые вложило немало лет и коинов.

Вот и получается, что я до сих пор жив. И даже не очень ранен.

Из коридора, что вёл к нам, донёсся шум — там кто-то ещё топтался, не решаясь лезть. Я перехватил секиру, шагнул вперёд, но на плечо легла тяжёлая рука.

— Погоди. — Кантик дышал часто, но улыбался. — Дай я разберусь. А то ты всех моих гномов перебил.

Я оглянулся на коридор, заваленный телами в скафандрах.

— Твоих? — хмыкнул я. — Ой, ладно. Валяй. Только быстро. А то жрать хочется, да помыться. И тапочки мне нужны, тапочки.

Вдруг с противоположной стороны, куда убежал Кантик, мелькнула чья-то фигура. Это ещё кто такой у нас? Судя по скафандру, что явно был лучше, чем у других, можно предположить, что это капитан. А куда это он собрался? Почему не помогает отбиваться?

— Дружище, погодь, пообщаемся!

Я бросился за сбежавшим. Не потому, что хотел увеличить счёт. Ведь если он доберётся до систем подрыва или запустит самоуничтожение корабля, нам конец. А уж гномы на такое способны. Они ещё те смертнички. Лишь бы к богу своему сбежать да медовуху с ним пить. Это ж не самоубийство. Он подрывает себя, чтоб забрать с собой как можно больше врагов. Ну-ну.

Пока бежал, прокручивал в голове: на что они рассчитывали? Пара десятков коротышек в хлипких скафандрах с топорами против двух бывших десантников. Их атака захлебнулась за пару минут. Может, у них была другая информация? Я же не знаю, что им наобещали наниматели. Их явно наняли для атаки на нас. Нет, будь это настоящие воины, то нас уже давно бы порубили на куски. Те хоть и маленькие, но боевитые. Я с ними не раз сталкивался. И, честно признаюсь, не всегда выходил победителем. А эти… Эти точно не воины. Они больше на работяг похожи. Что-то тут не так. Вопрос: что?

Ладно, не о том думаю.

Коридор упёрся в развилку. Налево, направо и вниз. Вниз!

Грузовой отсек там, спасательные капсулы — туда и ломанулся, если хочет не только нас взорвать, но и смыться. Такое у них не возбраняется.

Я скатился по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Внизу была всего одна дверь. Я вдарил по кнопке аварийного открытия — створки с шипением разъехались.

Гном в чёрном скафандре уже стоял у истребителя в грузовом отсеке, таща какой-то контейнер. Охренеть. Зачем ему на корабле истребитель? Да ещё такой навороченный. Я видел эту модель в голосети. Он очень дорогой. У меня тогда от одного вида кровь закипела, но, когда увидел цену, всё тут же отрубило. Всё равно. Хочу себе такой.

— Свалить решил? — спросил я, стараясь отвлечь гнома. Вдруг он всё же хочет нас взорвать? А мне жить хочется. Вот прям очень-очень.

Он обернулся, но руки не остановил.

— Сначала напали, а теперь бежать! Кто же так поступает? А как же контрибуция?

Я шёл к нему, а сам глядел по сторонам. Вдруг он тут не один. С них станется устроить засаду.

— Как насчёт отойти от этого красавца и пообщаться?

— Пошёл в жопу, лысая обезьяна!

Он выхватил лазерный пистолет и дал очередь. Я сиганул за ближайший ящик — благо их здесь было навалом. Гномы народ аккуратный, всё у них по полочкам убрано, закреплено, подписано. Так что ящики стояли ровными рядами, и я мог перебегать от одного к другому, не опасаясь, что на меня что-то рухнет.

Стрелял он метко. Даже с моей скоростью зацепил плечо. Лазер прожёг кожу, я скривился, но встроенная в торс аптечка уже запустила регенерацию. Боль уходила, сменяясь жжением. Надо бы не забыть пополнить.

— Сдохни, обезьяна! — прокричал гном, задраивая шлем.

Грузовая аппарель истребителя с лязгом опустилась. Гном закинул контейнер внутрь, затем сам запрыгнул в кабину, и створки отсека начали закрываться.

Я рванул к нему, отчётливо понимая: если он пойдёт на взлёт, то откроет внешние шлюзы ангара, и мне конец. Оказаться в открытом космосе без скафандра — не лучший выбор для времяпрепровождения: я гарантированно замёрзну насмерть за пару минут. Никакие аптечки не помогут. Разве что помучаюсь немного дольше.

Он уже плюхнулся в кресло пилота, когда я подскочил к истребителю. Багажный отсек закрывался — створки медленно ползли навстречу друг другу. Я не думал. С маху всадил секиру в щель. Лезвие встало поперёк, створки клацнули, заклинив.

Гном дёрнулся, глянул на монитор, потом на меня через стекло кабины. В его глазах я увидел бешенство и… что-то ещё. Страх? Не за себя. Тогда за кого? Или за что?

Помахал ему и ехидно улыбнулся. Давно уже понял, что улыбка раздражает куда больше оскала.

Значит, контейнер ценнее, чем его шкура. Ценнее команды. Ценнее целого корабля. Тот самый контейнер, который он так отчаянно забросил в небольшой трюм, прежде чем скрыть за бронированными створками истребителя.

Активировав лезвие секиры, я повернул оружие и выдернул его, а затем нанёс несколько точных ударов, ломая запорный механизм. После руками с усилием раздвинул створки.

Я потянулся к ящику, ухватился за ручку, пытаясь вытянуть его наружу. Гном заорал что-то неразборчивое и врубил маршевые двигатели на полную мощность прямо внутри закрытого ангара. Плазменная струя ударила в переборку, разметая всё вокруг. Меня отшвырнуло прочь вместе со схваченным контейнером.

Как я не сгорел заживо — ума не приложу. Спасла физика: меня отбросило не самим огнём, а чудовищной ударной волной сжатого воздуха, ударившей на долю секунды раньше плазмы. Да и контейнер удачно прикрыл торс.

Я со всей дури впечатался затылком в стальную опору. В глазах потемнело, но сознание удержал — импланты взбодрили ударной дозой адреналина.

Ящик, который я успел схватить, так и остался в руках. Небольшой, белый, с красными полосами и эмблемой. Знакомая маркировка. Где-то я её уже видел.

Гном был зол. Очень зол. Истребитель выстрелил, протаранив внешние створки шлюза. Трюм мгновенно разгерметизировало. Воздух с рёвом устремился в пробоину, увлекая меня за собой. Я попытался зацепиться за что-нибудь, но вокруг были только сорванные с креплений ящики. Один из них ударил меня в бок, и я понял, что лечу в открытый космос.

— Ну что, Свободный, — прохрипел я, чувствуя, как остатки воздуха с силой вырываются из лёгких. — Вот и всё. Как говорил командир в учебке: твоя песенка спета.

Странно, но страха не было. Умереть в космосе, в бою — это куда достойнее, чем в кровати, окружённым роднёй, которая уже мысленно делит твоё наследство. Не у всех, конечно, так, но моя такая. С другой стороны, наследства я и не оставил. Сумка с барахлом на «Ястребе» да пара кредитов на счету, который, наверное, уже заморозили.

Стоп. У меня же там аванс! Твою налево. Вот они обрадуются.

Встроенная аптечка работала на пределе, вгоняя в кровь стимуляторы, пытаясь обмануть рецепторы и удержать давление. В открытом космосе главная беда не холод — в вакууме тепло отдаётся медленно, — а отсутствие кислорода и нулевое давление. Я знал, что химии хватит секунд на пятнадцать, не более. Потом сознание погаснет.

Если уж помирать, то хотя бы знать, за что. Превозмогая себя — да плюс стимуляторы позволили сфокусировать зрение, — я отщёлкнул крышку ящика. Внутри лежал прозрачный контейнер. Небольшой, размером с банку газировки. Он явно был противоударным, а вот внутри плескалась густая розовая жидкость. Обычно в таких хранили нестабильную органику или что-то крайне опасное. Моё образование инженера включало курс по химии, так что маркировки я читать умел.

Хуже мне уж точно не будет.

Слабеющими пальцами я нажал на замок. Крышка откинулась. Любая нормальная жидкость в вакууме мгновенно бы вскипела, но эта, переливаясь, словно живая, метнулась наружу. Мы соприкоснулись — и мир взорвался болью.

Субстанция впиталась в кожу мгновенно, обжигая руку от запястья до локтя. Я хотел закричать, даже рот открыл, но это невозможно сделать в открытом космосе — воздух давно покинул лёгкие. Под кожей расползался серебристый узор, пульсирующий в такт сердцу. И это был именно узор, правильный, геометрический, а не вздутые вены от какой-то заразы.

И вдруг удушье отступило. Сознание прояснилось. Я снова чувствовал своё тело — замерзающее, но живое. Что это за дрянь?!

Но меня отвлекли.

Со стороны «Ястреба» ударил гравитационный луч, окутав меня целиком. Система захвата резко потащила меня к кораблю. Краем глаза я ещё успел заметить, как из корабля гномов вылетел Кантик в спасательном скафандре — хм, это где же он успел его надыбать?

А затем внезапная ясность, вернувшая меня к жизни, начала медленно отступать, сменяясь странной, обволакивающей эйфорией. Моё сознание вновь уплывало. Не знаю, что это была за химия, но действовала она безотказно. Я закрыл глаза и позволил себе провалиться в спасительную темноту. В голове крутилась последняя вялая мысль: что это за жидкость такая и чего она со мной сделала?

Да и плевать. Мне так хорошо, пусть делает что хочет. Да и ответить, что, как и почему, я бы не смог, так как сознание окончательно отключилось.

Открыл глаза, и первое, что увидел, — лицо прекрасной девушки. Её бездонные голубые глаза — один, кстати, на четверть карий — смотрели изучающе. Русые волосы собраны на затылке и заколоты обычным жёлтым карандашом. Белый халат не скрывал идеальную фигуру — сразу видно, что человек занимается спортом не ради селфи.

— Очнулся? Хорошо. Сообщу капитану.

Она отошла к столу, а я поймал себя на том, что улыбаюсь. Голос заворожил. Тут же всплыли слова Кантика перед тем, как мы покинули док: «Руки не распускай, она тебе их на раз сломает». Кое-как взяв себя в руки, я сосредоточился на ощущениях.

Чувствовал себя прекрасно. Будто хорошо поел и выспался в мягкой постели. Странно. Такого быть не должно. Интересно, сколько я провисел в космосе? Без последствий такое купание в вакууме явно не могло пройти. Я, конечно, крут и всё такое, но увы. Импланты у меня не элитные, да и тело, прямо скажем, старенькой модели.