Хой, Пираты! Тень и лёд! Книга первая

Ирек Гильмутдинов

Хой, Пираты! Тень и лёд! Книга первая

Глава 1

Пролог

Планета Земля.

Мать-прародительница человеческой расы.

Энадцатый год… со дня выхода русских в космос.

Школа имени Юрия Гагарина. Москва. Семь утра, двадцать три минуты.

Туалет на третьем этаже.

Удар в живот, и Рома складывается пополам, а из глаз брызнули слёзы.

— Что же ты, Ромыч, такой несговорчивый, а? Тебе всего лишь надо ответить, когда училка спросит. Потянешь руку, получишь пять. Ты же у нас умник. — А чего сам не ответишь?

Удар, и мальчишка снова складывается пополам.

— Потому что у меня другие интересы, и времени учить историю не было. А если она влепит мне двояк, мой отец сделает мне бо-бо.

Тёма присел рядом с одноклассником и взял того за шею.

— Ты же не хочешь, чтоб он мне сделал больно?

Тот только замотал головой, так как воздуха говорить не было. А вдохнуть не получалось.

— Послушай, дружище, вот ты умный, я сильный. Все чем-то хороши. Во всём лучшим быть не получится, сломаешься. Поэтому давай договоримся так. Я займусь твоей подготовкой, а ты — моим образованием. Поможешь другу стать лучше?

Пострадавший встал и в недоумении глянул на своего мучителя.

— А чего сразу так нельзя было построить разговор?

— Может, и можно было бы, но разве ты проникся бы моей речью? Вижу по лицу, что нет. А так, видишь, ты — само внимание. Всё, погнали, урок через пятнадцать минут. И поправь форму, Светлана Николаевна не любит неряшливых.

Раздался звонок, начался первый урок.

Семиклассник сидел в первом ряду на первой парте. Он очень был зол на соседа, но его предложение попало точно в цель. У него самого не было отца, тот был десантником и погиб при исполнении, а воскресить не успели. Что-то там пошло не так. Вот он и решил поступить туда же, да только без физподготовки речи быть не могло о поступлении в военное училище.

— Итак, дети, поздравляю вас с началом нового учебного года. По старой традиции я всех семиклассников спрашиваю об одном и том же, а именно: благодаря кому человечество смогло не только выйти в космос, а ещё занять лидирующие позиции как в кораблестроении, оружии и многом другом.

Ученик покосился на Артёма, который, в свою очередь, постарался сделаться невидимым, и потянул руку.

— Никифоров, что ж, даже не сомневалась, что ты нам всё расскажешь, выходи к доске.

Ученик 7 «Ж» класса, Роман Игнатович Никифоров, сглотнул, одёрнул школьный пиджак и вышел к интерактивной доске. В классе повисла тишина. Он скосил глаза на последнюю парту — хулиган улыбался. Понятное дело, теперь его точно не вызовут, вот и сидит расслабившись. Троечник несчастный. Но он ему нужен. Денег на тренера у парня нет, а делать себя сильным, просто смотря уроки в голонете, он не хочет. Да и на голонет, если честно, у его семьи денег тоже нет. Секции же на Земле стоили космических денег, их семья жила здесь только благодаря тому, что отец получил посмертно такое право.

— Э-э… Всё началось очень давно. В тысяча девятьсот одиннадцатом году.

Докладчик переступил с ноги на ногу, собираясь с мыслями.

— Тогда люди ещё даже не знали, что космос обитаем. И что те, кого мы сейчас привычно, но неофициально называем гномами, эльфами, орками и прочими, существуют на самом деле. Только сами они себя так, конечно, не называют. — Никифоров, будь любезен, поясни одноклассникам, какие истинные имена встреченных нами рас, — мягко произнесла учительница. В её глазах читалась гордость за этого ученика. Он хоть и из бедной семьи, но зато гражданин Земли, а его отец — герой. — Да, конечно, Светлана Николаевна. Итак, эльфы — это Эйлофанийсцы. Тёмные эльфы, которых мы называем дроу, — Нокс-Дроуги. Воинственная раса зеленокожих, именуемая нами как орки, зовётся Вар-Готцы. Раса торгашей, что оплела собой всю галактику и кому верить никогда нельзя, а именно тролли, — Трогевры… А гномы называют себя Гриндвары. Это самые крупные расы, что доминируют в нашей галактике.

Светлана Николаевна одобрительно кивнула, и мальчик немного расслабился, хотя живот после удара одноклассника всё ещё ныл.

— Так вот, один такой Гриндвар… то есть гном Радгамир, сын Бровира, попал во временную пространственную аномалию. Его корабль выкинуло в нашей Солнечной системе. Управление кораблём было утеряно, и он разбился на Земле. Вернуться он не мог — гипердвигатель сгорел, связи нет. А гномы относительно людей живут очень долго. И этот конкретный гном очень любил жизнь. К тому же он был выдающимся физиком и историком. Также он был исследователем далёкого космоса.

Роман снова покосился на последнюю парту. Тот чуть заметно кивнул: мол, давай, не тормози, складно стелешь. Так ещё и свой бицепс зачем-то показал. Странный он какой-то. Но сильный.

— Он понял, что рано или поздно человечество выйдет в космос и встретит его сородичей. И чтобы у людей не случился массовый культурный шок, да и не стали они на правах низшей расы, он решил нас подготовить. Он познакомился с одним английским профессором… Джоном Рональдом. И вместе они написали сказку. Про коротышку с большими ногами, который бегал с кольцом. Гном через эту книгу поделился с людьми образами всех рас, языком, обычаями, чтобы мы привыкли к ним, чтобы они стали частью нашей культуры. Но своё настоящее имя он просил не указывать. Боялся, что если мы когда-нибудь выйдем в космос, это навлечёт беду на его род в будущем.

Никифоров перевёл дыхание. Класс слушал затаив дыхание — историю в этой школе любили не все, но этот период всегда вызывал трепет. Слишком многое Радгамир изменил в их жизни. Ведь они уже знали, что такое низшие расы, и быть на их месте никто бы никогда не захотел.

— Но он не только сказки писал, — голос докладчика окреп. — Он начал втайне делиться технологиями. Аккуратно, по крупицам. Создавал подставные корпорации, нанимал гениальных земных инженеров. Именно благодаря ему человечество совершило невероятный скачок и так быстро превратилось в космическую цивилизацию! Мы перепрыгнули через века развития, получив микрочипы, новые сплавы и антигравитацию.

Он замолчал, опустив глаза в пол.

— Он жил среди нас больше четырёхсот лет. Всё это время он поддерживал свой организм ресурсами со старого разбитого корабля, который спрятал где-то в горах. А когда энергия и медикаменты в медотсеке окончательно иссякли… гном умер. Он до последнего хотел остаться тайной. Но его помощник-человек не сдержал слово. После смерти гнома он опубликовал мемуары великого Радгамира.

Ученик развёл руками, словно извиняясь за предательство того помощника.

— Так мир узнал правду. Узнал, кто стал главным виновником нашего космического прогрессорства. Теперь этому великому гному ставят памятники по всей Земле, на всех наших колонизированных планетах, по его дневникам пишут научные работы, снимают фильмы, сериалы. Делают игры. А мы строим линкоры и летаем к звёздам. У меня всё.

Светлана Николаевна, сидевшая за учительским столом, медленно опустила планшет. На её строгом лице, отвлёкшемся на некоторых учеников, что мешали слушать, появилась тёплая улыбка.

— Блестяще, Никифоров. Очень эмоционально, структурно и абсолютно точно по фактам. Садись, пять.

Роман выдохнул, на негнущихся ногах дошёл до своей парты и плюхнулся на стул. Его новоиспечённый «тренер» под столом незаметно показал ему большой палец.

Договор вступил в силу.

Глава первая

Галактика Млечный путь.

Где-то на краю галактической империи людей. Наше время.

Портовая забегаловка «У Гнилого Кракена» пахла прогорклым маслом, дешёвым спиртом, а обстановка была такая, что хотелось удавиться от нагнетающей безнадёги. Здесь собирались в основном те, кому не свезло в жизни, и они оказались на самом дне социального мира. Младшие инженеры с нижней палубы, а по факту — уборщики, старые грузчики, ставшие инвалидами и живущие на жалкие гроши, контрабандисты, севшие на мель. Или списанные со счетов военные, как я.

Сидя за столом, липким от грязи, я бережно сдувал пылинки со стакана. Внутри плескался настоящий земной яблочный сидр. Я спустил на него последние двадцать коинов. Моя единственная маленькая слабость и ритуал перед завтрашним днём. Завтра ровно в полдень истекал мой таймер. Если к 15:00 я не принесу местному теневому костоправу Зигеру десять тысяч коинов за починку армейских имплантов, его головорезы пустят меня на органы. Потому как деньге которые мне обещали выпалить при увольнение почему-то, так и не пришли.

Зажмурившись, поднёс стакан к губам, когда услышал знакомый голос.

— Здарова, дружище. Ты какими судьбами в жопе Кракена?

Я повернулся, увидев перед собой улыбающегося Кантемира Фарго. Мы с ним вместе прошли учебку, вместе служили в десанте, но он уволился раньше меня. Зачем, почему, я так и не смог выяснить. Так как в тот день находился на боевой задаче, а он меня почему-то не дождался. После было как-то не до того.

Только ответить ему приветствием я не успел. Какой-то здоровяк в промасленной куртке с размаху налетел на наш стол. То ли его толкнули то ли он хотел ударить Кантика, но тот увернулся.

Мой стакан отправился в путешествие, увы весьма короткое. Сидр растёкся по грязному полу. И не было несчастнее человека в этот момент во всей вселенной. Самое обидное реакции не хватило поймать, импланты ещё плохо работали с новым нейроинтерфейсом. Нужна была мысленная активация.

А дальше? А дальше всё. Планка у меня упала. Ненавижу, когда портят мои вещи, а за этот сидр я вообще был готов убить. Жёстко и без суда. Я ведь даже не попробовал его.

Приятелю здоровяка, решившему вонзить нож в спину Кантика, не повезло. Активировав имплант ускорения, я вскочил и схватил Кантемира за куртку, дёрнул на себя, уводя с линии атаки, а затем нанёс нападавшему железным ботинком прямой удар в живот. Тот согнулся. Будь это иначе, я бы расстроился.

— Дем, спина!

Рефлексы вкупе с имплантами десантника сработали быстрее мысли. Я развернулся, уходя вниз, — над самым затылком просвистел кулак с тяжёлым кастетом. Оружие старое, но действенное.

Краем глаза уловил движение слева — тот самый здоровяк, разливший мой сидр, бросился на нас. Но Кантик не спал. Он с размаху разбил чужую бутылку об голову крепыша с ножом, отправляя того в глубокий нокаут. Увы, это открыло его для удара. Козёл, разливший мне сидр, навалился на моего приятеля, сбивая его с ног.

Времени помогать другу прямо сейчас не было. Мужик с кастетом дёрнулся ко мне и второй раз ударил. Всё так же желая пробить мне голову, но я увернулся и уже мой кулак впечатался ему в нос.

А затем…Коротко. Грязно. В пах. Действенно кстати, как кастет.

Мужик согнулся, хватая ртом воздух. Я вцепился ему в волосы и со всей силы встретил лицо коленом. Хруст — это сломался нос. Тело обмякло, я отпустил его, и он рухнул лицом на грязный пол.

— Кант? — крикнул я, резко оборачиваясь.

Народ был, а друга нет. Что, мать его, за магия такая?

Взгляд метнулся чуть поодаль к упавшим столам. Кантик лежал на боку, придавленный тушей здоровяка. Тот успел его оседлать и теперь методично, как мельница, лупил по корпусу и лицу. Я рванул туда, схватил урода за шиворот и мощным рывком отшвырнул в сторону. Не давая ублюдку опомниться, разбежался и с маху влетел ногой ему в рёбра. Хотел в голову, но подумал убью.

Раздался всем такой знакомый хруст. Напомню, ботинки-то у меня военные. Десант, мать его так, херню не носит.

Мужик закашлялся, скрючился на полу и через секунду затих. Не умер, вырубился от боли.

Я быстро присел, приложил свой наручный терминал к браслету вырубленного. Дзинь. Встроенный хакерский модуль, выигранный в карты ещё в студенческие годы, сработал как надо: на мой счёт упало 140 коинов. Мелочь, а приятно. Компенсация за испорченный напиток. Который самое обидное был последним в этой как сказал Кантик Жопе Кракена.

Наступила тишина.

Только тяжёлое дыхание да потрескивание люминесцентных ламп. Народ за столом смотрел на нас не донеся бокал с пивом д ртов. Он и понятно. Мало идиотов кто посмеет творить такое на станции.

Я протянул руку Кантику. Он с трудом поднялся, держась за бок, но усмехался — той самой мальчишеской улыбкой, которую я помнил ещё по учебке и которую он не растерял даже несмотря на всё через что мы прошли. Он бросил взгляд на свой хронометр. Нахмурился, а после снова улыбнулся.

— Ну, привет, брат Дем, — выдохнул он.

— Здравствуй, Кантемир. — Я хлопнул его по плечу. — Ты как? Цел?

— Ребра, кажется, целы. А вот твоя методика ведения боя… — он кивнул на корчащегося мужика с разбитым носом. — Удар в пах? Не стыдно?

— Стыдно, — честно признался я и пнул осколки своего стакана. — Но эффективно.

— Местная охрана порядка будет здесь ровно через три с половиной минуты. Так что предлагаю поговорить и пожрать в другом месте.

Я согласно кивнул, на прощание бросил взгляд на грязную лужу яблочного сидра.

Козлы.

Через полчаса мы сидели в заведении ярусом ниже. Стол ломился от еды и выпивки. Платил не я.

— За встречу, — сказал Кантик.

— За встречу, — ответил я, искренне радуясь этой самой встрече. Он правильный солдат, честный отважный, не трус, так что я был очень рад его видеть.

Чокнулись. Горло обожгло спиртом. Причём хорошо пошла. Не дешёвое пойло.

— Слушай, — Фарго понизил голос, отрезая себе кусок мяса. — Как так вышло, что старлей, да к тому же элитный десантник, таскает с чужих браслетов всякую мелочь?

— Жизнь боль и страдание. А если честно, то пострадал за справедливость.

— Выгнали всё-таки?

— Ага.

— Ты сейчас на что живёшь?

— Отвечу философски: живу мечтами, так как денег нет. Да и мечты пока бесплатные. Но жить мне не долго.

— Как я понимаю у тебя долги?

— С чего такой вывод? —прищурился я.

— Потому как нам платили явно не так плохо, как ты сейчас выглядишь.

— Есть такое. Но вот денег что-то я не сберёг. А вот Зигеру, если ты такого знаешь… — Кантик понимающе кивнул, мол, в курсе, кто такой, — …завтра к пятнадцати ноль-ноль вынь да положь десять тысяч коинов. Иначе разберут на запчасти.

— Хреново друг. Сумма немаленькая. Что думаешь делать?

— Честно?

— Конечно.

— Да без понятия. Как-то всё не задалось, поэтому пока буду есть и пить за твой счёт, а там посмотрим.

— А если предложат работу? — он придвинулся ближе. — Нелегальную, но с нормальным кораблём, отличной командой и одним очень справедливым, как и ты, кстати, но суровым капитаном, который ищет инженера с твоими навыками. Скажем надо, не только гайки крутить, но и головы. Уж в этом ты у нас мастак.

Я усмехнулся, но внутри что-то щёлкнуло. Неужели это шанс, о котором я просил? Боги существуют? Ха бред.

— Кто таков?

Он так смачно жевал, что я не выдержал: придвинув тарелку поближе, отрезал кусок и себе.

— Капитана зовут Чарльз Карн, — ответил Фарго, видя, что я не отмахиваюсь от самой идей поработать. — Бывший полковник разведки. Он берёт только тех… Тех, кто прошёл через военную машину империи. Тех, кого кинула сама жизнь, но при этом они заслуживают второй шанс. И это, кстати, относится не только к людям, но и к другим расам. Главное правило — никаких трусов, крыс, мразей и вообще недостойных. Как и ксенофобства.

— Понятно. — Я поднял кружку. — Расскажи о нём. Так, в двух словах.

— А чего не рассказать, расскажу. Вот только в двух словах не выйдет. В общем слушай.

***

История Капитана Карна

Парень лежал на жёсткой металлической кушетке. Белый потолок, белые стены, белый свет. Откуда-то слева несло лекарствами, а от стерильной чистоты болело в глазах. Руки и ноги зафиксированы ремнями. Рядом стоял автомат с блестящей иглой.

Он смотрел в потолок и почему-то вспоминал не девушек, не Ваню, не сына его. Вспоминал Лазурную. Солнце. Пальмы. Бриз. Как тогда, два года назад, он вышел из здания, насвистывая, и подставил лицо тёплым лучам. Перед тем как…

Многим ранее

Лазурная встречала Михаила так же, как и всегда — ослепительной улыбкой солнца, расплавленного в небесной синеве. Лёгкий бриз, пропахший солью и йодом, лениво перебирал пальмовые листья за окном, а волны с тихим шипением лизали песок. Идиллия. Курортная открытка, сочащаяся беззаботностью.

«Чтоб я так жил. Стоп. Так я тут и живу. То есть служу», — пронеслось у него в голове, и он весело усмехнулся.

Михаил Валерьевич Парусников, тридцати одного года от роду, инженер по образованию и палач по воле судьбы, как раз собирался нырнуть в эту самую беззаботность с головой.

Вообще-то путь его сюда вышел тем ещё змеиным клубком. Рос он в семье благополучной, школу окончил без трояков, институт — со взятками и красной коркой. Выходил из альма-матер с гордо поднятым подбородком и гордым словом «инженер» на устах. Думал, жизнь удалась. Ага. Размечтался.

Настала пора отдать долг Родине. И вот тут всё пошло наперекосяк. Его личный план, по которому у него большой дом, счёт в банке и девочки в кровати, оказался никому не нужной бумажкой.

Во-первых, когда подходил к концу его пятилетний срок, грянула война. Коротышки, эти юркие засранцы, вдруг решили, что звёздная система, на которую люди давно зуб точили, принадлежит им. Захватили. А следом за ними, словно шакалы на запах падали, подтянулись зеленокожие отморозки. И, конечно же, ушастые, раса, мнящая себя высшей и древнейшей, тоже влезла в конфликт.

Во-вторых, срок ему нарезали автоматически. Когда он спросил у секретарши в окошке, на сколько именно, она буркнула: «До окончания военных действий».

Парень он не промах, башка у него хорошо варит. Быстро смекнул: на передовой ему делать нечего. Сунул взятку куда следует (прощай, новенький ховербайк «Хрустик»). Так он и очутился на Лазурной.

Планета-курорт. Жизнь — малина. Была малина.

Само собой, сюда его перевели не за красивые глаза. Тот, кто взял с него взятку, на деле цинично его подставил. Забрал деньги и спихнул молодого инженера на должность, от которой отказывались абсолютно все. На должность, которая незаметно отравила ему душу.

Желающих занять это место не нашлось среди местных гарнизонов. Совсем. А должность — палач. Да-да, военный палач. Звучит так, что мороз по коже дерёт. На деле… не так страшно. Наверное. Он так думал, когда летел на межзвёздном корабле.

На Лазурной закон — строг, нарушать нельзя. Генерал ты или богатейший воротила Империи — соблюдаешь. Это родовое гнездо их всеми любимого императора Томаса Гривальди Первого. Умён, жесток, но мужик свойский. Для своих, конечно.

Именно поэтому законы тут драконовские. Чуть что — крайняя мера. И знаете, преступников среди местных нет. Вообще ни одного за последние лет двадцать. Но не всё так гладко в раю. Ввиду чего без работы он не сидел.

А так как он был военным, то и казнил Парусников только военных. На штатских отдельный специалист имеется. Поначалу его это выворачивало, а теперь… теперь, спустя какое-то время, даже начало нравиться. Сам удивлялся. Смотреть им в глаза. А потом нажать кнопку и смотреть, как гаснет жизнь в глазах.

Вот и сегодня он уже предвкушал, как растянется на горячем песочке. НО…

Часы показывали два, на работе шаром покати, а его внутренний бес скучал.

— Миха, погоди, — голос Кайла застал его у самой двери.

Палач замер. Развернулся, нацепив дежурную улыбочку.

— Слушаю, господин начальник. Чего случилось?

Кайл дёрнул щекой.

— Клиент у тебя образовался, — буркнул он.

В этот момент в дверях показалась девушка, и Парусников галантно посторонился.

— Какой клиент, Кайл? Толком объясни. А то я эти твои шутки не очень понимаю.

Начальник тяжело вздохнул.

— Макса Карна помнишь? Младшего лейтенанта. Два месяца назад парня в баре избил. Апелляцию ему завернули. Завтра в восемнадцать ноль-ноль исполнить. Документы у тебя на столе.

Он задумчиво поскрёб пальцем подбородок.

— Слушай, начальник… А может, сегодня его того, а? — Палач выразительно чиркнул пальцем по горлу.

— Понимаешь, у меня с Анжелой на завтра свиданка. Полгода обивал пороги. Не хотелось бы откладывать. Такой шанс…

Кайл устало потёр переносицу.

— Ну… Ладно, будь по-твоему. Иди. Только сделай всё по протоколу.

Парусников аж подпрыгнул на месте от радости. Припустил обратно в здание, насвистывая весёлый мотивчик. Как же всё хорошо складывается. Выполнить своё маленькое тёмное удовольствие и ещё успеть к красивой девушке.

Спустя два года после казни Максима Карна.Бар «Сладкий краб»

Заведение гудело, как растревоженный улей. Михаил сидел, мутным взглядом пялясь в полупустой бокал. По соседству расположился незнакомец — холёный мужчина в костюме, стоившем как годовое жалованье палача. Уж он-то в одежде разбирался как никто другой.

Час назад его кинули, точнее — кинула. Девушка прислала: «Прости, милый, не сегодня». И тут сосед подсел поближе.

— Скучаешь, командир? Давай со мной. Я угощаю. Иван, можно просто Ваня, — мужик добродушно улыбнулся.

— Менеджер из одной крупной корпорации. Отдыхаю. Так сказать, от семейных забот.

Парусников хотел отказаться, но тут к ним подплыли две девицы. Яркие, с хищными улыбками. Профессия читалась сразу. «Ваня этот… Хм, да обычный турист при деньгах, — решил он.

— В принципе, это никак не мешает ему быть нормальным мужиком».

Пили долго. До хрипоты. Бывший инженер помнил только вспышки: как Ваня заказывал очередную бутылку, как зашептал:

— Слышь, друг… Нам бы местечко… без камер. Сам понимаешь, должность у меня высокая. А повеселиться охота. Всем скопом. Бывало, у тебя такое, а, проказник?

Палач, плохо соображая, махнул рукой, мол, есть у него квартира. Затем он помнил только мелькнувший перед глазами счёт. Сумма дикая. Внизу были последние цифры его карточки. Но он не придал этому значения, поскольку в этот момент получил горячий поцелуй от блондинки…

Резкая пощёчина вырвала его из небытия.

Парусников дёрнулся, попытался встать, но всё это произошло только в голове. Само же тело, словно чужое, не желало подчиняться. Он с трудом разлепил веки. И замер.

Квартира… Уютная, чистая, то есть некогда чистая. И она точно его, люстру он эту сам покупал, да и фото его с академии вон висит на стене. Теперь же она вся была забрызгана красным. Кое-как он смог оторвать голову и осмотреть себя. В его левой руке зажат тесак, в другой — нож с кухни. Его нож. А на полу лежали они. Вчерашние девицы.

— Что же ты, Мишка-шалунишка, девочек не пожалел, — раздался знакомый голос. Ваня сидел в кресле напротив, делая глотки из кружки с дымящимся кофе. Его любимой кружки. — Не захотели они твои грязные мечты исполнять. А ты так с ними… Ая-яй. Нехорошо. Что люди скажут?

Хозяин квартиры выдавил сиплый хрип:

— Это… не я…

— А кто ж тебе поверит? — Ваня склонил голову. — Вот ты. Вот тела. Тут и расследования не будет, Миша. Ты убийца, и по местным законам тебе грозит смерть.

— Кто вы? Зачем вы подставили меня?

Мужчина усмехнулся.

— Слушай сюда, палач, — последнее слово он произнёс, не скрывая отвращения. — Два года назад ты казнил моего сына.

Парень часто заморгал.

— Раз казнил… значит, приговор был. Я тут ни при чём. Моё дело маленькое.

— Был, не спорю. Только есть одно «но». Первое: ты сделал это на сутки раньше. Второе: в тот же день, когда ты так рьяно бежал исполнить свой долг, прибыл мой курьер с бумагами. Факты нашлись, Миша. Факты, которые дело моего пацана переворачивали с ног на голову. А ты уже вены ему наполнил дерьмом.

Он сглотнул.

— Я-то откуда мог знать?

— А тебя, садиста хренова, никто и не просил торопиться! — глаза Ивана налились кровью, но он тут же задышал, беря себя в руки. — Мразь ты, конечно, редкостная. Раньше времени исполнять! Да к тому же я выяснил… а впрочем, неважно. Так что казнят тебя быстро. И никто не спросит, что, как и почему тут произошло.

— Не выйдет! Все видели, как мы вместе выходили!

— Вообще-то, ты выходил с ними один. А я — через чёрный ход. Лекарство, что я тебе вколол, природное, найти его в тебе не выйдет. Тем более бармен клянётся, что ты был зол из-за того, что тебя кинули. Ругался, говорил, что все бабы достойны смерти за такое кидалово.

Мужчина поднялся. Убрал стакан, предварительно стерев пальчики.

— Да как вы можете? — Парусников смотрел на тела. — Они же… они невинные!

Иванов, что уже дошёл до входной двери, резко обернулся. Лицо его стало жёстким.

— Невинные? Они такие же мрази, как и ты. Мой сын, тот, кого ты убил… он военным полицейским был. И парня того из клуба узнал. Тот ублюдок с этими суками работал. Они одинокую молодёжь вычисляли. А потом — секс-рабов из них делали. А когда товарный вид портился, на органы пускали. Макс мой и вступился. Девчонку отбить хотел. А вы, судьи, решили: военный, нажрался, всех бьёт. Не ты один виновен, Миша. Все, кому надо, уже получили. Запомни: каждому своё. Ты последний. Прощай. Счастливо сдохнуть. Удачи желать не буду.