Стон земли

- Мы сначала оторопели, но тут поняли, что дело нешуточное, и - врассыпную. Так бегал за нами еще битый час, махая своей палкой! Еле отбились, - Тамари, слушая, улыбалась. Она знала эту историю.

-Хорошее время было, - добавил Умар, - а мулла потом, на уроках в медресе, очень внимательно к нам приглядывался.

- Ага! Умару-то что, сделает деревянное лицо и хмуро так смотрит на муллу, попробуй заподозрить, что он на шутки горазд. А вот на меня мулла аж до самой высылки своей задумчиво так всегда глядел.

Они помолчали, вспоминая Ибрахима-муллу, которого за религиозную деятельность отправили в лагеря еще в сороковом.

- Сейчас, вспоминая, мне стыдно становиться, - серьезно сказал Умар, - хорошо отлупить нас надо было тогда.

- Да ну, мы ж дети были. Да и сам мулла был молодой, ему ж лет 25 было тогда, не больше, - не согласился Туган.

***

- Ладно, пойдем, прогуляемся, - Туган вытер руки полотенцем и встал из-за стола, пропуская мимо ушей традиционные уговоры Умара посидеть еще. У двери Тамари подала ему его пальто и шапку. Туган поблагодарил Тамари за угощение: "Спасибо вам, да благословит вас Бог". "И тебя, - отвечала хозяйка, как принято, - заходи к нам еще".

Умар последовал за ним. Надев шинель, он бросил жене: «Присматривай за домом», и вышел за дверь.

На улице было свежо. Луна показалась из-за туч, заливая серебром окрестности. Снег засверкал. Друзья вдыхали ночной воздух полной грудью. Было тихо и свежо. Тишину иногда нарушали местные псы, наполняя округу отчаянным лаяньем.

- Хорошая у тебя хозяйка, - сказал Туган, подбирая с земли горсть снега, - такую сложно сегодня найти.

- Возможно.

- Пойдем на старое место, - сказал Туган, - там сегодня все ребята соберутся.

Под "Старым местом" он имел ввиду большой амбар в ближайшем колхозе. Колхоз назывался "Заря", и сторожем там работал их общий друг Махмуд. По вечерам они часто собирались там, вся молодежь их села. Точнее, вся спецпереселенческая молодежь.

Идти было недалеко. Туган что-то рассказывал, но Умар не слушал. Он думал о своем. Заметив его настроение, друг замолчал. По ночным улицам они быстро добрались до колхоза. Вход в сторожку был распахнут, Махмуд специально не запер его, он и остальные уже собрались в амбаре. Махмуд не боялся воров, сам он напоминал разбойника в свои двадцать пять, и не всякий осмелился бы забраться в место, которое охранял такой сторож. В прошлом году двое отчаянных ингушей попытались пробраться в колхоз, не зная, что его охраняет их соотечественник. Последним, что они увидели перед тем, как потерять сознание, была здоровенная фигура Махмуда, стремительно надвигающаяся на них. Он не стал их калечить, просто отправил в нокаут и положил за воротами, чтобы сами ушли, когда очнутся. Махмуд понимал, что только крайняя нужда заставила их пойти на воровство. Потом он оправдывался, что избил несостоявшихся воров не потому, что они хотели украсть, а потому, что - без его ведома, «сказали бы мне, я бы им сам вынес», - добавлял он. И друзья знали, что Махмуд в самом деле бы вынес.

Приятели не успели дойти до амбара, как услышали оттуда громкий смех. Туган подмигнул Умару.

Они вошли. Половину амбара занимали соломенные пачки, а остальную половину ребята с села. Конечно, здесь были только парни, девушек в такое время никто не выпускал на улицу. Парни сидели кто на скамейках, кто на стульях, на корточках, на тех же пачках, даже просто на земле. Все слушали, какую-то историю, которую травил Мусса - шутник, известный всей округе. В амбаре было полутемно, слабый свет давали только пара керосиновых ламп, которые держать здесь было строго запрещено.

Сначала их не заметили, но один из парней оглянулся. Он тут же встал: "О, какие люди!". Мусса замолчал.

- Мир вам! - поприветствовал их Умар.

- И вам! - тут же ответил хор голосов. Умара многие знали, он был не последним человеком среди них. Друзья стали здороваться со всеми. После обычных положенных в таком случае расспросов, они все снова уселись в круг, и очередной рассказчик начал новую байку.

Так они просидели пару часов. Время исчезло для них. Умару было радостно смотреть на эти живые, улыбающиеся лица. Вдыхать воздух, пропитанный соломенным духом. Удивительно, думал он, рассматривая смеющиеся, улыбающиеся лица товарищей: как живуч человек. Как он все превозмогает. У большинства этих парней отцы и матери не пережили последних лет. Они похоронили сестер и братьев. Жен. Детей. А все равно, живут, дышат, стремятся к чему-то. Разве это не странно?

Вон Арсамак сидит, сын Алхаста, тоже смеется общим шуткам. А всего пару лет назад трех малолетних сыновей похоронил. Умар думал, что Арсамак не оправится, но нет, живет, работает, еще двое детей народились к тому же.

Наконец, он стал прислушиваться к тому, что говорят.

Как и в любой мужской компании, здесь не обходилось без взаимных подколов и поддевок.

- А знаете что? - воскликнул Алмаст.

- Что? - обратились к нему лица.

- У меня такое предложение. Все мы знаем, что Мамету надо жениться, так?

- Так, так - раздались голоса, многие уже тихо посмеивались, поняв задумку Алмаста - большого выдумщика на разные шутки. Мамет был тихим, застенчивым парнем. Ему было уже двадцать шесть лет, а он до сих пор не женился, потому что был очень беден, даже по меркам переселенцев, лишившихся всякого имущества, и нерешителен. Он был слишком робок для парня из их среды. Выглядел Мамет непредставительно: всегда заношенные вещи, нещадно поеденная молью шапка, дырявые калоши, одним словом - сущий бедолага. Вот и сейчас, он сидел на корточках, позади круга, чтоб никому не мешать, хотя парни помладше его занимали более почетные места.

Умар с досадой взглянул на Алмаста, здорового, сытого парня из обеспеченной, по теперешним меркам, семьи. Отец Алмаста имел экономическое образование, их семья была из Буру - Владикавказа. Однако образование не спасло его от депортации вместе со всеми. В Казахстане же отец не растерялся, устроился бухгалтером в какую-то контору. Как ему это удалось, никто не знал, учитывая, особенно на первых порах, недоверие местного населения к ингушам. Но пару месяцев назад отец умер от туберкулеза и Алмаст стал старшим в роду.

Умару не нравились шутки над слабыми.

- Ну, так вот, я торжественно заявляю, - продолжал Алмаст, встав в середину круга для пущего эффекта, - что если Мамет сегодня занесет моей тетке Фаридат двухгодовалого барана и мешок муки, то я отдам за него свою двоюродную сестру - Хани, дочь Фаридат.

В толпе присвистнули, Хани была завидной невестой. Потом раздался оглушительный хохот. Все понимали, что Мамету никогда в жизни не удастся достать целого барана, да еще мешок муки в придачу. Это явно был не уровень Мамета.

- Ашша! Услышала бы Хани как этот павлин тут распинается, - прошептал Умару на ухо Туган, - прибила бы его.

Мамет сидел с понурым видом, ему было нечего сказать, он знал, что ему не раздобыть такого калыма.

- Вот сволочь, Алмаст, - выразил Махмуд их общее с Умаром и Туганом мнение. Добрый и наивный Мамет всем им нравился.

В общем гуле, Туган стоял задумавшись, сощурив свои кошачьи глаза. Мысли были разные: от засады на Алмаста, до…

- Что? - переспросил Туган.

Умар что-то повторил, приложив руку ко рту. На лице Тугана мгновенно блеснула хитрая улыбка.

- Эй, Алмаст, - сказал он с места, состроив серьезное лицо, все притихли, - ты что-то говорил насчет своей сестры?

- Ты не заболел? - несмотря на шутливый тон, Алмасту не понравилось выражение лица Тугана, - я сказал, что отдам Мамету Хани, если он даст запрошенный мной калым, не думаю, что это будет слишком сложно для такого джигита, - добавил он, ухмыляясь и, глядя по сторонам, ища поддержки - все опять засмеялись. Джигит еще больше сгорбился, пытаясь окончательно слиться со стенами амбара.

Все понимали, что «отдать» девушку за Мамета у Алмаста не было никаких полномочий, но они также знали, что даже подобное шуточное сватовство посчитали бы серьезной «заявкой» со стороны сватающегося. Тем более, если этот сватающийся уже замечен в симпатиях к этой девушке. От того, шутка Алмаста казалась многим еще более подлой.

- А ты отвечаешь за слова? - как бы, между прочим, поинтересовался Туган, разглядывая ногти на руке.

- Что за вопрос! Конечно, отвечаю. Все слышали же, только калым должен быть у нас сегодня же, - Алмаст нахмурился, ему был подозрителен невинный вид Тугана, известного своего выходками, но слова сказаны, обратно не возьмешь. С другой стороны, чего ему опасаться? Ведь для Мамета поставленное условие было и правда невыполнимым.

- Хорошо! - сказал Туган, казалось, ответы Алмаста его вполне удовлетворили.

Через пару минут все уже забыли о словах Алмаста. Ахмад, приятель Алмаста, начал рассказывать, как он с друзьями убегал от коменданта, причем каждый раз, когда парень копировал возгласы коменданта, коверкая костромское произношение советского работника, все падали от смеха, держась за животы. Один Умар спокойно наблюдал общее веселье, он думал о чем-то своем. На лице Умара застыло невозмутимое выражение.

Тугана рядом не было. Никто не заметил, как он чуть ранее тихо выбрался из амбара. Через некоторое время, весело подмигнув Умару, друг вернулся.

- Кхм, кхм, - когда очередной рассказчик закончил говорить, Туган прочистил горло, - так, что там насчет твой сестры?

- Я что-то не понял, я тебе, что ли, ее обещал? - отозвался Алмаст, раздраженно морща лицо.

- А причем тут я? - Туган простодушно глядел на Алмаста, - мы ж о Мамете говорим, сегодня же он женится на твоей сестре, если ты держишь слово, конечно.

- Что! Сколько раз повторять, я слово держу, пусть достанет калым, и сегодня же пойдем ее сватать!

- Ну положим, сватать – это громко сказано, - вмешался Арсамак, тоже дальний родственник Хани.

Умар посмотрел на него и покачал головой: «не порть нам шутку».

- А чего там доставать-то, - продолжал Туган, пожимая плечами, смотря, как-то сквозь Алмаста, как будто его собеседник был прозрачным, - все уже есть.

- Мамет, заноси калым, - подал голос Умар.

- Что? – растерялся Мамет. Туган показал ему глазами на выход.

- Давай, давай, - произнес Умар, похлопывая парня по плечу, - ну же, заноси «калым».

Мамет на негнущихся ногах вышел из амбара, через мгновенье он вернулся таща одной рукой за рог барана, а другой – мешок муки. Мамет улыбался, он хотел что-то сказать, но, увидев лица приятелей, запнулся. Все молча смотрели на Мамета, кто-то с удивлением, а кто-то даже с восхищением. Алмаст стоял с открытым ртом, на том самом месте, где не более пяти минут назад распинался о своем обещании. Зрелище пораженного Алмаста вызывало у Умара особенное удовлетворение, впрочем, тщательно скрываемое за серьезной миной. А вот Туган не мог удержаться от смеха, когда произносил:

- Ну, вот и калым!

- Не может быть! Это нечестно! Это вы ему помогли! - Алмаст в гневе посмотрел на Тугана. Грудь его вздымалась, он понял, что его провели.

- Мы, не мы, разницы нет, - тихо произнес Умар, - ты обещал сестру за калым? Обещал. Вот калым, а как он и откуда - не твое дело. Правильно я говорю? - обратился он к остальным.

- Правильно! - раздались голоса.

- Верно Умар говорит, - прогудел Махмуд, - а ты, ежели не хозяин своим словам, помалкивай, - грозно посмотрел он на Алмаста.

- А как же он может так сестру отдать? – зашептал на ухо Тугану Иса – его сосед.

- Да никак, ясное дело, но раз уж сказал, что может, пусть теперь думает.

- Н-но, это же не честно, мы так не договаривались, - побледневший Алмаст растерянно посмотрел по сторонам, ища поддержки, которую, конечно, не встретил. Всем было интересно, как Алмаст, любивший немного преувеличивать, как вежливо отозвался о нем когда-то Умар, будет выкручиваться из создавшегося положения.

- Все! Пошли свататься! - воскликнул Туган, вскочив с места.

- Что, сейчас? Уже поздно! - Алмаст все пытался оттянуть неприятное для него дело. Кто бы мог подумать, - пришло ему в голову, - что его безобидная шутка обернется против него.

- Сейчас, сейчас - Туган ласково похлопал его по плечу. Все парни вскочили со своих мест, многие радостно переглядывались: ожидалась хорошенькая потеха. Шуточное сватовство, - давно они такого не видели! Алмасту ничего не оставалось, как поддаться настроениям толпы.

Они все вместе двинулись к дому тетки Алмаста, что жила через пару улиц. Умар, Туган и Мамет шли впереди веселой процессии.

- Спасибо вам, - Мамет энергично пожал руку Тугану.

- Ему спасибо, -Туган кивнул в сторону Умара, - его придумка.

- Только не улыбайся так широко, - сухо заметил Умар, - а то подумают, что это мы серьезно свататься пришли.

- И жаль, что нет, - хотел ответит Мамет, но лишь промолчав, попытавшись стереть улыбку с лица.

- А это прилично? - Мамет с беспокойством посмотрел на друзей, в это время они и толпа за ними уже приближались к дому Хани.

- Немного веселья никому не помешает, - с достоинством произнес Умар. «Хотел бы я быть всегда таким же уверенным в себе», - подумал Мамет, озирая фигуру друга. Туган похлопал Мамета по плечу, мол, не бойся.

Они остановились перед небольшими деревянными воротами, за которыми ютилась маленькая времянка, подобная той, в которой жил Умар.

Алмаст открыл им калитку, и они вчетвером вошли. Остальные предпочли остаться на улице, негоже было такой толпой заваливаться в чужой двор. Впрочем, ограда не защищала слух друзей от издевательских и подбадривающих возгласов, обращенных в сторону Мамеда, оставшегося снаружи вместе с калымом.

Алмаст постучал в окно. Никто не отозвался.

- Может, пойдем? - с надеждой спросил он, поглядывая на Умара.

- Стучи, стучи, - невозмутимо произнес Умар.

Злобно сверкнув глазами, Алмаст постучал сильней.

- Кто там? - услышали они голос тети Фаридат. В окне появился огонек керосиновой лампы. Умар знал Фаридат. Это была худая, пятидесятилетняя женщина. Муж ее, как и многие другие, умер сразу после депортации, ему тогда было уже больше шестидесяти. Умар никогда не видел, чтобы она чему-то радовалась с тех пор. Женщина всегда выглядела усталой и печальной, что в общем-то не пристало ингушке. В этом плане Арсамак был для Умара даже образцом. Уже позже, анализируя свои поступки, Умар вдруг осознал, что одной из причин, побудивших его поступить так тогда с Алмастом, было не только желание наказать того за чрезмерную самоуверенность, но так же желание развеселить всех этих людей, и даже Фаридат, которую он знал.

- Это я, Алмаст, - крикнул парень, - тут люди пришли, свататься к Хани.

- Что? - услышали они из окна, - Как это свататься? В такое время суток?

- Ну, - смущенно ответил Алмаст, - сама посмотри.

Фаридат вышла во двор, и тут увидела странную компанию. Вместо привычных старцев, ну или хотя бы зрелых мужчин, перед ее порогом стояли лишь несколько молодых парней. Все они, кроме племянника ее мужа, весело улыбались. Женщина тут же поняла, в чем дело.

- Ну ладно, - произнесла она серьезно после обязательных взаимных приветствий, укутавшись в теплый платок, - а кто жених-то?

- Жених хорош, - тут же взял слово Туган, - отличный парень, золотые руки, с таким Хани никогда не пропадет! Парень, что надо, я вам говорю, дяци5[5].

- Да прям уж, - сказала она подбоченясь, -ну давайте, проходите в дом, негоже тут стоять на пороге, там и расскажите, что да как.

- Нет, спасибо, - покачал головой Умар, - нас еще ребята ждут, да и вопрос наш не такой уж глубокий, чтобы его долго решать.

- Да конечно не глубокий, - ответила Фаридат, - вам-то все легко, а мне дочь отдавать!

И улыбнулась. Алмаст вздохнул с облегчением. Кажется жена дяди прониклась настроением его приятелей. Он очень боялся, что их не правильно поймут.

- Так кто жених-то? - повторила она свой вопрос, - а ну покажите-приведите его сюда, посмотрю я на этого смельчака!

- Ай, нет, тетя, как же мы приведем будущего зятя, - ему же не положено с вами видеться, но поверьте, плохого человека мы бы вам не посоветовали, - проникновенно заговорил Туган.

- Жених хорош, мы отвечаем - добавил Умар, - соглашайтесь!

Фаридат в наигранном изумлении посмотрела на него:

- Как же я соглашусь, если не знаю, кто жених? Как можно продать товар, не зная сколько тебе предлагают? - она посмотрела на Алмаста, который серьезно кивал ее словам, а потом спохватившись, сплюнул на земле, впрочем, тихо.

- Разумный вопрос, - хмыкнул Умар, - ну, скажи ей.

- Я скажу так, - начал Туган, - если бы он родился в Кабарде, то был бы там кабардинским князем, если бы он родился в Осетии, то был бы там осетинским князем, а если родился в Грузии, то был бы грузинским князем.

- Но мы ингуши, - ввернулся Фаридат, - и у нас нет князей!

- Именно, воклянцур! – поднял палец Туган, - и только поэтому он не князь! А в остальном, ну настоящий эзди6[6]!

Алмаст скривился.

- Да кто же этот ингушский аьл? – воскликнула Фаридат.

- Это Малгий Мамет, - произнес Умар.

- Иппали7[7]! – искренне удивилась Фаридат- этого еще только не хватало!Вы что с ума сошли? – тут она взяла себя в руки, все-таки выдающаяся нищета жениха, видевшаяся ей через призму разговоров племянника мужа, упоминавшего о парне не раз, была болезненным ударом по самолюбию женщины.

Умар недовольно посмотрел на нее, еще чуть-чуть, и шутка будет испорчена. Мамет, который все слышал за оградой, совсем стушевался, ему хотелось тихо исчезнуть из их двора, он уже пожалел, что оказался здесь.

- Нет, вы только посмотрите на них! – засмеялась Фаридат, пересилив себя, - какого жениха нашли!

- Какого? – осведомился Туган.

- Очень…очень достойного.

- Туган, заведи барана, - сказал Умар, затягивать забаву не было смысла.

Туган выскочил за ворота, и не успела Фаридат моргнуть, как он стоял перед ней, держа за рога жирного барана.

- Ой, - только и произнесла Фаридат. Туган усмехнулся.

- Парень хороший, хоть и не очень богатый, - тем временем держал речь Умар, - но это же ерунда, только глупые люди ищут богатое место. Главное, что б человек был хороший, - вежливо говорил он.

Фаридат молчала, собираясь с мыслями. В их бедные времена, когда люди месяцами не видели мяса, такое богатство было очень трудно достать. И она никак не могла понять, откуда его взял Мамет, нищий сын нищих родителей.

- Вот именно! – наконец, вымолвила она, - что нам какой-то баран, нам лишь бы человек хороший был. Нас богатствами не купишь. – сказав это, Фаридат незаметно вздохнула.

Хани была старшей дочерью Фаридат, кроме нее у женщины росли еще четверо дочурок. Хани давно было пора замуж, но жених все не появлялся. И это несмотря на то, что Хани была очень миловидной девушкой.

- В общем, нет, хотя спасибо за такое лестное предложение.

- Хорошо. Туган, занеси, - Умар снова кивнул в сторону ворот.

Туган снова выскочил и через секунду вернулся с мешком в руках.

- Что это? - подозрительно спросила Фаридат.

- Мука, - ответил Умар, невозмутимо разглядывая что-то на рукаве своей шинели.

- Уж не ограбили ли вы кого-то? - строго посмотрела на них Фаридат, пытаясь скрыть свое волнение.

- Нет, что вы тетя, я ж говорю, жених наш без пяти минут князь, что ему какие-то бараны да мешки, - важно ответил Туган.

- Да уж, - ухмыльнулся Алмаст.

- Ну что ж, хорошо, мы подумаем, - ответила женщина, улыбаясь, - подумаем, хотя скорее всего наш ответ будет «нет».

- Ну вы не торопитесь, взвесьте все.

Ребята развернулись и двинулись к выходу со двора.

- Стойте! – уже серьезно воскликнула Фаридат, - а это все? Заберите!

- А это вам, - махнул рукой Умар и они покинули двор.

Как-то так потом все сложилось, что через год Хани вышла замуж именно за Мамета, но Умар узнал об этом только через много лет.

***

- Отлично, садясар, преотлично! - Туган довольный шагал рядом с Умаром. Они шли домой. Все с восхищением поглядывали на друзей. Это ж надо так обставить Алмаста. Махмуд одобрительно похлопал их по плечам, прежде чем расстаться. Алмаст же вяло попрощался с ними и отправился к себе.

- Неплохо позабавились, - сказал он напоследок, все еще пытаясь сохранить лицо.

- Теперь-то этот щеголь точно будет следить за языком, - произнес Туган чуть погодя, он радостно потирал ладони, - нет, ну как мы его!

- Да, да, - устало отвечал Умар.

- Ну ты даешь! Не пожалел целого барана!

- Пусть будет саг18[8].

- Да ты, я вижу, утомился. Ладно, ступай домой, - они пожали друг другу руки, и Туган, насвистывая, отправился в свою сторону.

Дома Умара ждал горячий ужин. Тамари не считала себя такой уж хорошей поварихой, но сегодня она постаралась. Как только муж зашел домой, она подхватила его одежду, повесила на вешалку, при этом, успевая что-то рассказывать Умару. Тот не слушал.

Помыв руки, Умар сел за стол. Перед ним, в пиале дымился бирх - густая смесь, которая обычно состоит из бульона, картошки, петрушки, моркови и других приправ и овощей. Но в здесь, в Казахстане, женщины делали бирх из чего придется. Впрочем, получалось неплохо. Бирх, по меткому выражению одного казаха, - это двигатель ингушей. На тарелке также лежали большие, как и положено, куски мяса. Умар, произнес короткую молитву, опустил кончик мизинца в соль, потом лизнул его. Все, трапезу можно было начинать. Взяв в руки лепешку, он разорвал ее на три части. Лепешка была горячая, ничто в мире не пахнет так прекрасно, как свежевыпеченный хлеб, - подумал он. Душистый аромат лепешки забивал ноздри. Он обмакнул ее в бирх и стал не спеша есть.

Тамари все не умолкала, рассказывая о соседях, и о том, что происходило в селе в последнее время. Не мало времени она уделила и мальчику, рассказывая Умару, как многому малыш научился, пока папа отсутствовал.

- Принеси мне его, - сказал Умар, - Тамари опрометью кинулась за ребенком, ей давно хотелось, чтобы отец понянчился с мальчиком.

Следующие две недели были вполне безоблачными для Умара. Он проводил время с сыном, ходил в гости к родственникам и друзьям. А в один из погожих зимних дней он даже получил вести от младших братьев, проживавших в соседней области у дальних родственников. Они передавали, что у них все хорошо. Ахмед и Руслан и раньше сообщали ему о себе, но довольно редко, поэтому любая весть от них была для Умара особенно ценной.

- Они сами тебе это сказали? – спросил Умар у чеченца, который и передал ему эти новости.

- Да, конечно, - ответил на чеченском высокий голубоглазый блондин, помешивая ложкой чай на кухне у Умара. Они сидели уже давно, но Умар расспрашивал во всех подробностях, он очень скучал по братьям, - славные ребята, - добавил чеченец, - Учатся в нашей школе. Хотя…недавно их оттуда чуть не исключили…, - усмехнулся он.

- Это почему? плохо учатся? – нахмурил брови Умар.

- Нет, имам Шамиль виноват, - проговорил гость со смешком.

Увидев удивление в глазах собеседника, Висха, продолжил.

- Боюсь все переврать, но вроде было так. Мне рассказала соседка, она работает библиотекарем в этой школе. Там у них есть одна бунтовщица, Фасиман зовут.

- Ингушское имя, - вставил Умар.

- Так вот, когда пришло распоряжение вырвать из учебника истории имама Шамиля, она отказалась. А потом ее поддержали твои братья.

Умар спокойно кивнул, стараясь не выдать гордости, что его охватила за ребят.

- А за братьями весь класс, представляешь. И началось все с одной девочки.

- Не знаешь ее фамилии? – спросил Умар.

- Знаю, - сказал Висха, - Гагиева. Я специально поинтересовался.

- Молодец девочка. Мой отец как-то сказал, что в смутные времена у женщин нередко смелости бывает больше, чем у иного мужчины. Хорошо хоть эти лентяи смогли заступиться. Так их не выгнали?