Консильерита. Книга 3

Он просто хотел её увидеть.

И вот она сидела напротив в глубоком плетёном кресле, укрыв ноги пушистым пледом, и слегка покачивалась в такт собственному дыханию. Лин-на казалась воплощением созерцания и покоя — если бы не сложенные на животе руки.

Тонкие пальцы были судорожно сцеплены в замок, так крепко, что побелели суставы, а упрямые губы плотно поджаты. Лин-на смотрела мимо него, в черноту сада, и на её лбу читалась не то обида, не то глухое недовольство.

Тэ-хён молча протянул ей кружку с зелёным чаем и сел напротив, за деревянный столик.

Лин-на приняла напиток без единого слова, так и не удостоив его взглядом. Будто он уже успел в чём-то провиниться, но снисходить до объяснений великая консильери не стала.

Тэ-хён слишком хорошо знал это выражение лица. Оно часто появлялось у Ын-ми, когда та ждала, что он сам чудесным образом догадается о своих косяках. Самое ненавистное, удушающее состояние. Уж лучше бы врезала наотмашь или высказала всё прямо в лоб.

Грея пальцы о горячий бок миски с рамёном, Тэ-хён украдкой разглядывал Лин-ну. И вдруг поймал себя на мысли, что почти не узнаёт её. Что-то в её облике неуловимо и безвозвратно изменилось.

На ней была самая простая одежда — джинсы и свободная клетчатая рубашка, явно из гардероба Хан-ны. Волосы перехвачены на затылке в низкий, небрежный хвост. В полумраке веранды она казалась удивительно, непривычно домашней.

Избавившись от своей извечной брони из чёрного и кроваво-красного глянца, Лин-на преобразилась, и эта метаморфоза пугала Тэ-хёна сильнее её прежней ледяной властности. В чертах лица, обычно точёных и резких, проступила расслабленная, какая-то сонная мягкость. Линии плеч округлились, исчезла вечная струнная натянутость. Она даже сидела иначе.

Тэ-хён поймал себя на том, что неотрывно смотрит на её фигуру. Просторная хлопковая ткань рубашки скрадывала контуры, но под складками его память безошибочно угадывала плавные изгибы тела, которое ещё сутки назад полностью принадлежало ему.

В её жестах, в том, как она склоняла голову, как плавно покачивала ногой, появилось что-то медлительное, почти гипнотическое. И эта сквозившая во всём её облике уязвимость будила в нём целую бурю первобытных, эгоистичных инстинктов. Тэ-хёну отчаянно, до ломоты в суставах захотелось сорваться с места, сгрести эту хрупкую «домашнюю» Лин-ну в охапку, спрятать от всего мира и никогда больше не выпускать из рук.

Но вместо этого он лишь сильнее сжал пальцами картонный стакан с лапшой, заставляя себя оставаться на месте.

Он не заметил у неё никаких признаков алкогольного опьянения. Безудержное веселье, свидетелем которого он стал по приезде, оказалось всего лишь спектаклем. Лин-на просто подыгрывала подруге. Зелёная бутылка, которую она весь вечер держала в руке, теперь сиротливо стояла на деревянном настиле возле её кресла — раскупоренная, но почти полная.

Надо было сделать хоть что-то, чтобы разорвать это удушающее молчание. Тэ-хён кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Я привёз твои вещи, — он коротко кивнул в сторону тёмного угла веранды, где сиротливо замер покорёженный чемодан. — Но… прости. Ноутбука на квартире не было. Там кто-то знатно пошарил до меня. Забрали комп. И блокнот тоже.

Лин-на не вздрогнула и ругаться не стала. Она лишь медленно отхлебнула ароматный чай, глядя поверх чашки, и глубоко задумалась.

— Ноутбук им так просто не взломать, — негромко, после долгой паузы произнесла она. — Да там и нет ничего важного. А вот блокнот — это серьёзно…

Она опустила глаза, рассматривая кружку.

— Там были все мои рабочие заметки. И планы Джиротти.

Тэ-хён остро взглянул на неё. Одно лишь упоминание этого итальянского имени мгновенно всколыхнуло в нём застарелую обиду, подозрения и давящую ревность. Он до сих пор так и не уяснил для себя, кем именно приходится Лин-не этот человек и что их связывало. Но то, что она так просто, без намёка на тайну, произнесла его имя вслух, заставило Тэ-хёна внутренне подобраться.

Это точно не было случайной оговоркой. Лин-на действительно была выбита из колеи серьёзностью промаха, раз позволила себе проявить перед ним слабость и так открыться.

— Всё настолько критично? — спросил он, искренне полагая, что речь идёт об обычной записной книжке с памятными пометками.

Лин-на хмуро кивнула.

— Там расписано всё, что мы с Джиротти готовили для реструктуризации «Синджин». Вся стратегия и план развития конгломерата на годы вперёд, — она устало потёрла пальцами переносицу. — Забудь. Всё самое важное там зашифровано. На коленке не разберёшься.

Но её упавший голос вовсе не соответствовал напускной легкомысленности слов. По лицу консильери продолжали бродить тени глубокого беспокойства. Она боялась.

— Если этот блокнот так важен для тебя, я его достану, — чётко, по-военному отчеканил Тэ-хён. — Мне кажется, я знаю похитителя. Это личный помощник Пон-джуна. Я его не раз видел в его доме.

Лин-на тут же оживилась, вскинула голову, отставила кружку и впервые за вечер посмотрела Тэ-хёну прямо в глаза.

— Вот как? Это в корне меняет дело. Пон-джуну ни за что не разгадать шифр. Я использовала систему Виженера с транслитерацией и русский вместо корейского. Пусть помучается, если так хочется, — она зло и коротко усмехнулась.

Тэ-хён промолчал, но мысленно с ней не согласился. Он не собирался легкомысленно относиться к тому, что угрожало безопасности Лин-ны. Тем более, когда за спиной сына Председателя маячила фигура Чо Тэ-сана. Этот лис точно найдёт способ заставить кого-нибудь взломать шифр. Но делиться своими планами с Лин-ной Тэ-хён не стал. Он просто молча подцепил палочками рамён.

Какое-то время они оба молчали. Тэ-хён сосредоточенно ел — не столько от голода, сколько потому, что не знал, чем занять собственные руки. Лин-на неподвижно смотрела в черноту за перилами террасы, её пальцы безотчётно теребили край клетчатой рубашки. Но мысль, зацепившая Тэ-хёна во время разговора, никак не отпускала.

— Ты настолько ему доверяешь? — наконец нарушил он тишину.

— Кому? — встрепенулась Лин-на, словно её вырвали из глубоких раздумий.

— Этому своему… итальянцу.

— Джиротти? — запросто переспросила она, возвращаясь взглядом на террасу. — Настолько, насколько вообще можно доверять человеку, который возвёл деньги и финансовые потоки в абсолютный культ. На самом деле, — её тон заметно изменился, стал более деловым, — Ренато из тех, кто в принципе не верит людям. Он верит исключительно цифрам. И оценивает любого человека с точки зрения суммы, которую нужно в него вложить, чтобы купить его лояльность или уничтожить. Если выхлоп не стоит затраченных средств, он просто игнорирует объект.

«Но тебя-то он ценит совершенно иначе», — угрюмо отметил про себя Тэ-хён и крепче сжал бамбуковые палочки над миской.

В памяти мгновенно всплыл тот проклятый ужин в ресторане. Тэ-хён слишком хорошо помнил, как этот европеец с чёрными, как антрацит, глазами смотрел на неё. Как искал любого повода невзначай коснуться её ладони, чтобы успокоить, когда эмоции взяли верх.

Тэ-хён ещё тогда решил для себя, что этот лощёный итальянец ему не соперник. Слишком старый, слишком апатичный, привыкший воевать только чужими руками. Он ведь даже не сумел защитить Лин-ну от мальчишки-самокатчика! Но стоило ей произнести его имя здесь, на полутёмной террасе, и в душе Тэ-хёна с новой силой всколыхнулась прежняя, злая неуверенность.

Лин-на ведь не была обычной женщиной. Её невозможно было покорить широкими плечами, спецназовской выправкой или сильными руками. Она ценила в мужчинах совсем другое — масштаб ума, расчёт и гениальность.

Мучительно было осознавать, что в её вселенной существует кто-то богатый, недосягаемо умный и способный решать её проблемы на глобальном уровне. По сравнению с этим финансовым гением Тэ-хён чувствовал себя нищим солдафоном, простым «силовым инструментом», которого нанимают для грязной работы.

— Я для него выгодная инвестиция, — продолжила тем временем Лин-на, не замечая, как глубоко вонзаются её слова в его самолюбие. — И в то же время — забавный артефакт. Знаешь, это как с волшебником. Ренато занимается своей финансовой магией… На самом деле я сама не всегда понимаю, откуда у него берутся такие колоссальные ресурсы. Деньги просто материализуются в его руках. Он манипулирует потоками, как чистой энергией, вообще не замечая людей вокруг. Но у каждого могущественного мага должен быть питомец — непонятный зверёк, которого терпят, позволяют творить глупости и потакают любым прихотям просто потому, что так веселее. Порой мне кажется, он смотрит на меня как на эксперимент: «Что из этого выйдет, если я помогу ей ещё немного?».

— Это всё равно не объясняет, почему ты ему так веришь, — Тэ-хён упрямо вернул её к сути вопроса. — Ты уверена, что он не манипулирует тобой? Что не пытается через тебя подобраться к тайным фондам «Синджин», чтобы потом ободрать Председателя как липку?

Лин-на скосила глаза в сторону, словно под навесом террасы были записаны готовые ответы, и ненадолго задумалась.

— Уверена. Ренато умеет играть по-честному. Он не подлец. Грязные игры — это для врагов. А что касается тех, кто для него ничего не значит… Джиротти слишком умён, чтобы тратить силы на пустые игры. Ему это скучно. Зачем красть деньги, он и так их сделает.

— Но я слышал, что у Председателя с ним вышли какие-то крупные разногласия. Что-то они не поделили в теории мировых финансовых отношений.

— А, это… — Лин-на неожиданно мягко улыбнулась. — Пустяки. Ничего не значащий спор на страницах аналитических вестников. Ренато просто было забавно злить консервативное бизнес-сообщество, подбрасывая провокационные статьи. Не знаю, почему Председатель зацепился за них и воспринял как личное оскорбление своего многолетнего опыта.

Тэ-хён взглянул на Лин-ну и тут же резко отвёл взгляд, опасаясь, что внезапно вспыхнувшее воспоминание лишит его остатков самоконтроля. Лин-на тепло улыбалась, думая об итальянце, а Тэ-хён неотрывно смотрел на её губы. В его голове против воли бродили совсем иные, шальные мысли и желания. Он ещё слишком живо помнил, как эти же губы, влажные и горячие, целовали его в темноте монастыря.

Едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя с головой, он потянулся к столу, схватил недопитую Хан-ной бутылку соджу и сделал быстрый, жадный глоток прямо из горлышка. Дешёвый алкоголь огненной волной прокатился по пищеводу, но так и не смог заглушить этот внутренний ожог. Наоборот, спирт словно поджёг скопившуюся внутри обиду. Тэ-хён с нажимом опустил бутылку обратно на стол и едва заметно вздохнул, чувствуя, как глубоко в груди ворочается тяжёлый, холодный ком ревности. Горячее соджу его не взяло.

Сглотнув горькую слюну, он глухо произнёс:

— Похоже, ты очень хорошо знаешь этого человека.

— Это синдром Маленького принца, — лицо Лин-ны вдруг изменилось, словно она припомнила что-то из прошлого. Что-то тяжёлое, до сих пор тяготившее её душу. — Мы в ответе за тех, кого приручили. Я, в какой-то мере, причастна к его спасению. Но в то же время я его использовала. Для таких людей, как Ренато, это мучительно. Он привык отвечать злом на зло, а добром — на добро. И то, что добра в его жизни было ничтожно мало, делает эту позицию ещё более принципиальной. Так что тут ещё вопрос, кто кем манипулирует.

Она понизила голос почти до шёпота, и в глубине её зелёных глаз отразилась затаённая грусть. Для Тэ-хёна стало настоящим открытием, что эта железная, расчётливая консильери способна испытывать подлинные муки совести из-за того, что когда-то помогла человеку не бескорыстно. И теперь ей попросту совестно принимать ответную преданность.

Он мало что понял из хитросплетений прошлого между этими двумя, но подспудно чувствовал: всё куда сложнее, чем она пытается изобразить.

— Он смог бы тебя защитить? Там, в Европе? — глухо спросил он.

Лин-на задумалась лишь на мгновение.

— Думаю, да. Деньги для него не проблема, и он совершенно не боится их тратить. Это ведь Ренато нанял для меня хакера Джей-Джея и Джину. Пожалуй, если разложить карты, он единственный человек, которого всерьёз озаботила моя безопасность здесь, в Корее. Он нанял бы для меня целую армию, если бы телохранителей можно было просто носить в кармане, — Лин-на горько фыркнула.

Вряд ли она хотела его намеренно уязвить. Скорее, в пылу расчётов просто упустила из виду тот факт, что Тэ-хён и был её единственным настоящим телохранителем. Но слова всё равно ударили жестоко, наотмашь.

Тэ-хён тяжело сглотнул. На мгновение в груди полыхнула душная обида, но он заставил её замолчать, безжалостно задвинув собственное эго на самый задний план. Сейчас было не до гордости. Здесь, в Сеуле, он один против целой своры хищников её не убережёт. Рано или поздно её достанут. И если этот проклятый Джиротти действительно способен укрыть её в сытой, безопасной Европе, Тэ-хён был готов лично сопроводить её на самолёт. Ревность не стоила её жизни.

В его душе родилась холодная решимость. Тэ-хён поднял взгляд и посмотрел на неё в упор — твёрдо, без тени прежней неуверенности.

— Тогда уезжай, — выпалил он. — Возвращайся в Европу, в Милан. Ты сможешь руководить процессами и оттуда, через сеть. А я буду твоими глазами и ногами здесь, на земле.

Лин-на уставилась на него с таким ошеломлённым видом, словно пыталась понять, с чего это вдруг её верный пёс решил от неё избавиться.

— Здесь ты в смертельной опасности, — жёстко, перебивая её мысли, продолжил Тэ-хён. — Тебя ищут ищейки Чо Тэ-сана. Председатель затаил на тебя злобу. Ким Чу-хо вот-вот выпустят под залог. Для тебя больше нет безопасного места в Сеуле, а я… я не всесилен, Лин-на. Я не смогу закрыть тебя от всех врагов разом. Возвращайся домой. И пусть этот твой Джиротти позаботится о тебе там, чтобы длинные руки Чакаля не дотянулись до тебя в Италии.

— Ну нет, — Лин-на мгновенно вскипела, явно уязвлённая его безапелляционным, приказным тоном. — Я не могу всё бросить, не доведя дело до конца. Председатель…

— Пока ты ищешь способ, как уберечь его власть, Чакаль и Чо Тэ-сан ищут тебя, чтобы уничтожить! — жёстко отрезал Тэ-хён. — «Синджин» никуда не денется, даже если у руля встанет Канджон. Это всего лишь бизнес, Лин-на. Просто заводы, офисы и логистические компании. Обычным работягам, которые там вкалывают, плевать, кто сидит в кресле председателя. Ещё один толстосум, ещё один олигарх на их головы. Им важно вовремя получать зарплату, растить детей и откладывать на старость. А на то, чья подпись стоит на чеках, им плевать с высокой колокольни. Ну, сменит Чжин До-джуна другой — Канджон или Пон-джун. Какая разница? Сам Председатель от этого на паперть не пойдёт. Он останется при своих миллиардах и дворцах. Разве твоя жизнь стоит этой крысиной возни?

Лин-на сидела как пришибленная, оглушённая напором его слов.

— Ты не понимаешь… — почти робко попыталась возразить она.

— Да всё я прекрасно понимаю! — Тэ-хён перебил её, не давая выставить привычный щит. — Ты не привыкла бросать дело на полпути. Но оцени риски, ты же умная женщина, чёрт тебя дери! Выше головы не прыгнешь. Оставь этих пауков в банке, пусть жрут друг друга.

Он внезапно поднялся со стула, сделал два быстрых шага, сокращая разделявшее их расстояние, и опустился на корточки прямо перед её креслом. Не давая ей опомниться, Тэ-хён накрыл её тонкие пальцы своими израненными, шершавыми ладонями, сплошь заклеенными пластырями.

— Лин, — позвал он её уже совсем другим — просящим, тёплым тоном. — Давай бросим всё это к чёрту и просто уедем. Ты ведь неравнодушна ко мне, я знаю. И ты мне нужна. Давай уедем в третью страну, далеко и от Кореи, и от твоего Милана. Будем просто жить. Вместе. Начнём всё сначала.

Тэ-хён замер, ловя каждое изменение на её лице. Он сидел так близко, что чувствовал тонкий аромат её чистой кожи, и видел, как дрогнули её ресницы. На одну короткую, сумасшедшую секунду ему показалось, что он пробил её ледяной щит. В глубине её расширившихся зрачков, отражавших тусклый свет террасы, Тэ-хён считал то, что она так тщательно скрывала от всего мира.

Она хотела этого. Ей самой отчаянно, до крика хотелось бросить всё к чёртовой матери, сорвать этот опостылевший костюм консильери, забыть про месть, долг и просто позволить себе быть счастливой. Рядом с ним. Быть женщиной, которую защищают, а не мишенью в чужой игре.

Но вспышка погасла так же быстро, как родилась. В её зелёных глазах блеснули искренние слёзы. И в тот момент, когда Тэ-хён готов был услышать заветное «да», её губы дрогнули:

— Я не могу, Тэ-хён.

Это было произнесено с такой глубокой, звенящей болью и отчаянием, что Тэ-хён невольно задохнулся, словно ему перекрыли кислород. Лин-на уже потянула руки на себя, медленно, но настойчиво выбираясь из его горячего захвата.

Он глухо застонал и разжал пальцы, позволяя ей уйти. Ну что за невыносимая упрямица! А Пан-сок ещё всерьёз рассчитывал, что ему удастся уговорить её покинуть страну… Да она же никого не хочет слышать! Вбила себе в голову этот проклятый долг перед чужой семьёй и идёт напролом, даже если приходится ступать по собственному сердцу.

— Раз так, — Тэ-хён резко поднялся на ноги, сверху вниз глядя на неё, — я просто куплю билет и силой доставлю тебя в аэропорт. Не хочешь уезжать со мной — я не настаиваю, перетопчусь. Но о твоей безопасности я позаботиться обязан.

— Ты не сделаешь этого, — тихо, с мучительной тревогой в голосе произнесла она. — Если ты хоть каплю уважаешь меня и моё решение… ты не сделаешь этого, Тэ-хён, — повторила она уже твёрже, заставляя себя смотреть ему прямо в лицо.

Тэ-хён медленно склонил голову, признавая поражение. Он и сам прекрасно знал, что не пойдёт против её воли. Будь на месте Лин-ны любая другая женщина, он бы включил мужское право силы — скрутил бы, закинул на плечо и увёз, спасая глупую девчонку от смерти. Но перед ним сидела Лин-на. И дело было вовсе не в том, что она когда-то являлась его высокопоставленной начальницей. Тэ-хён просто понимал: сломав её волю один раз, он навсегда потеряет её доверие. И её саму.

— Хорошо, — глухо бросил он, окончательно избавляясь от морока и упорно не глядя на неё. — Тогда давай покончим с этим как можно быстрее, пока твои враги не опомнились. Что конкретно тебе нужно? Достать компромат из кабинета Чакаля? Я достану. Что у нас сегодня? Вторник? На четверг назначен Совет директоров, так что времени в обрез. Значит, сегодня же ночью я пойду туда и переверну там всё вверх дном. Тебе хватит суток, чтобы обработать данные к четвергу?

— Подожди, что ты сказал? — Лин-на качнулась в кресле и резко подалась вперёд, сбросив плед. — Собрание в четверг? Но разве аудит финансового отдела его не отменил?

Тэ-хён замер и посмотрел на неё с высоты своего роста. Точно. Она же сидит здесь взаперти и ничего не знает о последних новостях.

— С аудитом ничего не вышло, — хмуро ответил он. — Канджон и Чо Тэ-сан каким-то непостижимым образом умудрились зачистить официальные реестры и полностью стереть ту фирму, о которой я говорил. «Кёнсон Логистик» больше не существует. Теперь Председатель уверен, что я просто хотел его подставить. Даже когда я принёс ему архивные документы от адвоката, он слушать не пожелал. Опустил руки. Он уже мёртвый лев, Лин-на. Он сам отказался от борьбы.

Но Лин-на его словно не слышала. Её глаза лихорадочно блестели, её знаменитый «процессор» уже на полную мощность перебирал десятки вариантов, просчитывая ходы.

— А Тиффани? — спросила она внезапно, вскинув на него острый взгляд. — Она всё ещё в поместье Санбалам?

— Да, — угрюмо ответил Тэ-хён, искренне не понимая, как её в такой момент может волновать эта взбалмошная, капризная женщина. — Ходит по дому как привидение. Даже не орёт на прислугу, как прежде.

Лин-на нервно застучала тонкими пальцами по деревянным подлокотникам кресла.

— Так, так, так… Устрой мне встречу с ней. Срочно.

— Что?! — Тэ-хён опешил. — Зачем тебе это? Хочешь нарваться на очередную порцию её истерик и оскорблений?

— Нет. Это всё пустое, — отмахнулась Лин-на с жаром. — Она не станет истерить. Тиффани сейчас сама в ловушке, понимаешь? Просто организуй нам встречу. Любым способом.

— Да как я, по-твоему, это сделаю? — Тэ-хён не выдержал и зло съязвил: — Это же великая и ужасная Тиффани! Что я должен сделать? Подойти к ней в коридоре и заявить: «Госпожа личный советник вашего отца, та самая стерва, что сидит у вас в печёнках, очень просит вас об аудиенции»? Так, что ли?

— Именно! — Лин-на с готовностью подхватила его иронию, её лицо горело азартом борьбы. — Именно так и скажи! Если понадобится — умоляй, льсти, подыгрывай её раздутому самолюбию, делай что угодно! Но главное, передай ей дословно: «Госпожа Лин-на знает, как решить вашу главную проблему».

Тэ-хён непонимающе уставился на Лин-ну. Но она смотрела на него совершенно ясными, сфокусированным взглядом. Она явно знала нечто большее, и сейчас у неё буквально чесались руки, чтобы немедленно броситься в бой.

— Я дам тебе контакты Джины, — лихорадочно рассуждала Лин-на, кусая губы. — Она поможет тебе организовать встречу с Тиффани так, чтобы никто из людей Чо Тэ-сана не заподозрил неладное. Это нужно сделать до четверга. Кровь из носу. Это сейчас даже важнее, чем компромат из кабинета Чакаля. Ты понял меня, Тэ-хён?

— Да понял я, понял, — Тэ-хён устало отмахнулся, про себя подумав, что Лин-на в своём стремлении спасти чужой бизнес становится одержимой.

Но этот яростный азарт на её лице был странно заразительным. Он физически чувствовал, как внутри неё всё полыхает огнём. Она напоминала первоклассную охотничью собаку, которая внезапно взяла свежий след и теперь не могла думать ни о чём другом, кроме как загнать зверя в капкан.

— Может, ты всё-таки объяснишь, что именно задумала?

— Потом, всё потом… — горячилась она, отмахиваясь от его расспросов. — Мне бы ноутбук, — сокрушённо выдохнула консильери, уперевшись лбом в сцепленные замком пальцы, — или хотя бы телефон. Мне жизненно необходимо связаться с Джиротти…

Тэ-хён насторожённо промолчал, пытаясь прикинуть, какие очередные глобальные планы зреют в её «компьютерной» голове. Упоминание итальянца снова царапнуло изнутри, но он заставил себя сдержаться.

— Время на исходе. Пора действовать, а я заперта в этой глуши… Господи, как же всё не вовремя. Я совершенно не готова, — Лин-на едва ли не впервые за всё время проявила искреннюю досаду.

Поколебавшись мгновение — стоит ли вообще потакать её безумным порывам, — Тэ-хён молча залез в карман брюк, достал оттуда небольшую картонную коробочку и протянул ей.

— Вот. Прикупил по дороге, когда уходил от «хвоста».

Лин-на опустила взгляд на его ладонь и коротко ахнула.

— Тэ-хён! Какой же ты молодец! Телефон — это именно то, что мне сейчас нужно!

— Там самый минимум функций, — тут же попытался оправдаться он, внезапно сильно смутившись от её горячей похвалы. — Обычная дешёвая «раскладушка» без интернета. Купил на чужое имя, чисто для экстренной связи.

— Ничего, этого более чем достаточно, — Лин-на бережно, словно высшую награду, приняла из его рук дешёвый пластиковый аппарат. Её пальцы на секунду коснулись его кожи, обдав теплом. — Мне нужно отправить всего одно сообщение Джей-Джею. А старые добрые СМС-сообщения ещё никто не отменял. Он знает шаг моей кодовой таблицы. Получит обычный цифровой мусор, а у себя на сервере расшифрует за секунду. И поможет мне связаться с Нато.

Лин-на уже возилась с коробкой, окончательно перестав обращать внимание на Тэ-хёна.

— Если я смогу завтра убедить Тиффани сделать как я прошу, — говорила она, увлечённо распаковывая раскладушку, — у нас всё может получиться. Я поставлю этого зарвавшегося Канджона на место. А потом уже можно будет и Чакалем заняться.

Тэ-хёну было искренне непонятно, как можно так просто, между делом, говорить о противостоянии со смертельно опасным криминальным авторитетом. Она рассуждала об интригах против финансового директора и атаках на банду Чакаля с таким видом, словно обсуждала план воскресного шопинга.

— Эх… — с какой-то затаённой, чисто бойцовской радостью воскликнула она, сжав аппарат в ладонях. — Если в четверг всё удастся, мы значительно ослабим позиции врагов. Я думала, что всё ещё не готова. Но времени ждать больше нет. Это как перед сложным экзаменом — перед смертью всё равно не надышишься.

Она внезапно подняла голову и посмотрела на Тэ-хёна. Её зелёные глаза в этот миг светились ярче, чем праздничная гирлянда под крышей террасы.

— Поможешь мне, Тэ-хён-а? На тебя теперь одна надежда.

Лин-на мягко улыбнулась, но в самой глубине её зрачков на секунду промелькнула тщательно скрываемая тревога. Тэ-хён замер. Он понял, что просто физически не сможет предать или обмануть её доверие. И хотя всё его профессиональное чутьё отчаянно противилось этой безумной авантюре, отказать ей в помощи он был не в силах.