Консильерита. Книга 3

Тэ-хён вывернулся, рывком приложил Высокого к земле так, что тот ослаб и обмяк, и готов был добить его прямым в лицо.

— Стоять!

Коренастый уже стоял у края зарослей. Он грубо держал Лин-ну перед собой, намотав её волосы на кулак. Выхватив ствол из-за спины, он нацелил его на Тэ-хёна.

— Шагнёшь — определю обоих, — сиплым голосом рявкнул он.

Тэ-хён медленно отпустил Высокого и поднял руки, глядя в дуло автомата. Но консильери не собиралась быть живым щитом.

Несмотря на раненное плечо, она резко просела, одновременно ломаным движением вскинула обе руки вверх, фиксируя пальцы на руке бандита и прижимая его ладонь к своей голове, заставила сместить центр тяжести. Тэ-хён лишь мельком увидел, как она всем весом повисла на этой руке и крутанулась вокруг своей оси, напрочь ломая бандиту захват.

Раздался хруст вывернутого сустава преследователя. Не давая ему опомниться, Лин-на с разворота вбила ботинок в голень Сиплого.

Коренастый парень взвыл, его палец судорожно дёрнул спусковой крючок. Короткая автоматная очередь ушла в кусты, срезая сосновые ветки.

Этого Тэ-хёну хватило. Оставив Высокого, он разорвал дистанцию и коршуном бросился на Сиплого. Мужчины сцепились и покатились по склону. Тэ-хён перехватил автомат, выворачивая его из рук бандита, и с размаху впечатал коренастого бандита затылком в оголённый корень дерева. Тот обмяк, но Тэ-хён для верности коротко и жёстко добил его прикладом в основание черепа. Сиплый уронил голову на бок и затих.

Сзади метнулась тень.

Тэ-хён запоздало понял, что совсем забыл про тыл. Высокий уже навис над ним со спины, его нож неумолимо шёл по дуге прямо к горлу Тэ-хёна. Спецназовец успел лишь вскинуть руку для блока, зная, что не успевает…

Хруст. Глухой, резкий удар, словно раскололся спелый арбуз.

Лезвие ножа остановилось в паре сантиметров от шеи Тэ-хёна и упало. Глаза Высокого остекленели, на лоб хлынула тёмная струя. Он покачнулся и тяжело рухнул лицом в землю.

За его спиной, тяжело и хрипло дыша, стояла Лин-на. В её руках был зажат массивный, окровавленный кусок гранита. Весь комбинезон был в пыли и сосновых иголках, раненое плечо снова промокло красным, но взгляд зелёных глаз оставался ледяным и абсолютно трезвым. Она медленно разжала пальцы, и камень с глухим стуком упал возле тела.

Тэ-хён обмяк, позволив себе эту секундную передышку. Они только что были на волосок от смерти, но выжили. И он не мог сказать, что одолел врагов в одиночку — Лин-на оказалась полноценным напарником. Возможно, консильери и не умела принимать помощь, но сдаваться до последнего точно не собиралась, выискивая любую лазейку. И сейчас её упрямство спасло им обоим жизнь.

Перевалившись на бок, он скинул с себя тяжёлое тело бандита и поднялся на колени. В голове гудело, из разбитого носа на подбородок капала кровь. Тэ-хён заставил себя встать на ноги и положил ладонь на плечо Лин-ны — не то оберегая, не то держась за неё, как за последнюю опору.

— Надо уходить, — прохрипел он. — Скоро придут остальные.

Поддерживая друг друга, они двинулись вниз. Автоматная очередь в горах наверняка послужила сигналом для остальной группы преследователей, поэтому рисковать Тэ-хён не собирался.

Они сошли с натоптанной тропы и начали продираться сквозь дикие заросли, ежесекундно рискуя сорваться с крутого склона.

Когда они окольными путями вышли к заброшенной базе, худшие опасения подтвердились: у их машины уже крутились боевики. К «Киа» было не подобраться. Зато в стороне, под навесом, стоял мощный рамный джип, на котором приехали сами наёмники. Возле него дежурил всего один часовой.

Тэ-хён снял его быстро и чисто — отработанным армейским приёмом, не дав издать ни звука. Лин-на, прижимая к себе раненую руку, скользнула на пассажирское сиденье. Ключей в замке зажигания, разумеется, не оказалось.

Сложившись в три погибели, Тэ-хён нырнул под рулевую колонку. Пара секунд, хруст пластика, короткий скрежет — он рванул жгут проводки и соединил нужные жилы напрямую. Вспыхнула искра, стартер чихнул, и мощный мотор глухо взревел.

Не дожидаясь, пока оставшиеся на базе бандиты поймут, что их перехитрили, Тэ-хён прыгнул в кресло, вдавил педаль газа в пол и с пробуксовкой вывернул на разбитую просёлочную дорогу.

Теперь ставку стоило делать только на скорость. Если бандиты отслеживали их по камерам, то могли засечь джип в любую секунду. Нужно было опередить время. Тэ-хён гнал по трассе, игнорируя правила, пока они не углубились в закоулки пригорода. Там, между серыми бетонными заборами промзоны, они бросили угнанную машину и пешком укрылись в лабиринте складских помещений.

Только здесь они получили минутную передышку. Лин-на омыла лицо Тэ-хёна водой из пластиковой бутылки, которую прихватила из бардачка джипа. С распухшим носом он выглядел жутковато, но серьёзных повреждений ни у него, ни у неё не было. Разве что рана на руке Лин-ны снова открылась и начала сочиться.

— Нам нужно держаться вместе. Теперь ты понимаешь? — спросил он, глядя ей в глаза.

Лин-на устало кивнула.

Позже она кое-как привела себя в порядок, спрятала раненую руку под его курткой, и поймала такси на окраине шоссе. Именно тогда Тэ-хён и назвал водителю адрес Хан-ны. Это было первое, что пришло ему в голову, и вариант казался беспроигрышным. Пригород Сеула, минимум дорожных камер, тихий частный сектор — идеальное место, чтобы затаиться.

В тот момент Тэ-хён даже не подумал, как этот визит воспримет сама Хан-на. Да и Лин-на тоже. Теперь жалеть поздно. Хан-на уж как-нибудь его простит, хотя он до конца жизни останется у неё в долгу.

А Лин-на… О том, что творилось в её голове, он и думать не хотел. Наверное, в очередной раз клеймила его бабником, у которого в каждом районе Сеула припрятано по бывшей подружке. Пусть думает что хочет. Главное — она под надёжным прикрытием.

* * *

Тэ-хён моргнул, возвращаясь в реальность. Воспоминания рассеялись под мерный гул автомобильного двигателя.

Он сидел на пассажирском сиденье старенького «Хёндэ», а за рулём, уверенно лавируя в утреннем сеульском потоке, сидела Хан-на. Она, как и обещала, подождала, пока он закончит тяжёлый разговор в гостиной, чтобы подбросить его до города.

Хан-на молча крутила руль. По её профилю Тэ-хён видел, что внутри у неё кипят вопросы, которые она из вежливости сдерживала при Лин-не. Наконец, когда они выехали на шоссе, она нарушила тишину:

— Во что ты ввязался, Тэ-хён? — её голос прозвучал тихо, но требовательно. — Эта женщина… От неё одни неприятности. У неё что, нет своей охраны?

Тэ-хён вздохнул, глядя на пролетающие за окном серые бетонные кварталы пригорода. Ему меньше всего хотелось втягивать Хан-ну в разборки конгломерата, но и лгать ей после того, как она пустила их в дом, было свинством.

— За ней охотятся бандиты Чакаля, — хмуро признал он, тронув пальцами распухшую переносицу. — Всё сложно, Хан-на. Её выставили из «Синджин», и теперь она осталась без защиты. Я не могу рассказать детали ради твоей же безопасности. Просто… присмотри за ней день-два. Она не доставит хлопот, ей нужно отлежаться.

Хан-на резко перестроилась в левый ряд и коротко глянула на него своими глубокими глазами:

— Я присмотрю. Ради тебя. Но ты ведь понимаешь: если за ней придут, я не смогу им помешать? И ты… ты возвращаешься прямо к ним? Тэ-хён, это самоубийство.

— У меня есть план, — соврал он, хотя внутри была лишь глухая решимость идущего на амбразуру спецназовца. — Они не знают, что я причастен к побегу. Для них я просто уволенный телохранитель, который ошивается рядом. Высади меня у ближайшего метро. Два-три дня тишины — всё, о чём я прошу. За это время я найду способ вывезти её из страны. И всё закончится.

Хан-на покачала головой. Такое упрямство выходило за всякие разумные рамки. И всё же, сколько она его помнила, она ещё никогда не видела Тэ-хёна таким живым.

* * *

Едва оказавшись в Санбаламе, Тэ-хён ощутил ту особую нервозность, что наполняет дом накануне катастрофы. Поместье гудело, будто растревоженный улей. Воздух наэлектризовался до предела — достаточно было искры, чтобы всё взлетело на воздух. Слуги не ходили — метались мелкими перебежками. Госпожа Квон застыла посреди холла, раздавая бессмысленные поручения, тут же их отменяя и доводя горничных до слёз.

«Опять Тиффани чудит», — мелькнуло в мыслях. Но дочери Председателя нигде не было видно.

Тэ-хён рассчитывал расспросить обо всём Пан-сока и направился к каморке, которую тот упорно именовал своим кабинетом.

Стоило толкнуть дверь, как он словно попал в колл-центр. Пан-сок прижимал трубку плечом к уху и яростно барабанил по клавиатуре:

— …Да, выясни это немедленно. Мне нужны все сведения, какие добудешь… Никаких «к вечеру». Сегодня, как можно скорее!

— Что происходит? — спросил Тэ-хён, переступая порог.

Пан-сок оторвал взгляд от экрана, открыл было рот, но осёкся и уставился на друга. Его глаза округлились.

— Айгу… Чёрт, Тэ-хён, что с лицом? Тебя под самосвал бросило?

— Нарвался на пьяных отморозков у круглосуточного, — хмуро соврал Тэ-хён, слегка коснувшись пластыря на переносице. — Ерунда. Зацепили вскользь.

Пан-сок скептически прищурился, явно не поверив ни единому слову, но развивать тему не стал. Он отложил трубку в сторону.

— Где тебя носило?

— Меня не было всего сутки, — буркнул Тэ-хён, вспомнив, что ещё вчера в это же время стоял здесь и докладывал о делах «Кёнсон Логистик». — И это был выходной.

— Прости, — вздохнул Пан-сок, потирая виски. — Голова идёт кругом. Я тебе оборвал телефон, а ты трубку не берёшь. Тут такое творится…

Тэ-хён вспомнил про смартфон, который включил на пару минут только ради оплаты такси, и полез в карман куртки:

— Пришлось отключить, аккумулятор сдох. Так что стряслось? Опять Тиффани?

— Потом, всё потом! — Пан-сок отмахнулся и, не давая другу опуститься на стул, потянул его к двери. — Председатель требует тебя к себе. Немедленно.

— Прямо сейчас? В таком виде?

Пан-сок словно только теперь по-настоящему оценил его потрёпанный вид и грязную куртку. Он молча рванул створку шкафа и выудил оттуда запасной тёмный костюм.

— Быстро переодевайся. Нечего в таком виде по Санбаламу светиться. Потом всё расскажешь, сейчас каждая секунда на счету.

Пока Тэ-хён на армейской скорости втискивался в брюки друга и застёгивал чистую рубашку, Пан-сок измотанно мерил шагами каморку.

— Всплыли проблемы с той конторой, которую мы раскапывали, — «Кёнсон Логистик», — вполголоса объяснял Пан-сок. — Председатель рвёт и мечет.

— Что именно с ней? Начали официальное расследование?

— Да хрен его знает! — отвечал Пан-сок, пока они быстрыми шагами отмеряли переходы резиденции. — Только старик поднял на уши вообще все службы. Требует найти её.

Он задержался перед Древом и повернулся к другу.

— Тэ-хён, ты понимаешь, если твои сведения оказались липой, нас с тобой живьём съедят.

У Тэ-хёна внутри всё похолодело, но лицо осталось каменным.

— С чего такие подозрения? Думаешь, я всё выдумал?

Но Пан-сок уже шагнул в глубину полутёмного коридора, и остановившись перед массивной дверью из тёмного дерева — точь-в-точь как в первый день Тэ-хёна в этом доме — одёрнул пиджак, выпрямился струной и чётко отчеканил:

— Господин Председатель, консультант по безопасности Кан прибыл.

Ответа изнутри не последовало, но Пан-сок уже отодвинул створку, пропуская друга вперёд.

— А ты не войдёшь? — не оборачиваясь, шёпотом бросил Тэ-хён через плечо.

— Потом зайди ко мне, — едва слышно выдохнул Пан-сок, не поднимая глаз.

Тэ-хён сделал глубокий вдох, усмиряя взлетевший пульс, и шагнул в полумрак кабинета по-военному чётко.

Всё было как обычно: дорогой ковёр глушил шаги, кисейные шторы смягчали дневной свет, чайный столик стоял на своём месте, будто приглашая к отдыху. И всё же Тэ-хён сразу почувствовал, что интерьер стал мёртвым. Чего-то критически не хватало.

Он вспомнил свой первый визит сюда. Тогда на столике красовался сервиз на двоих, а из носика фарфорового чайника ещё вился едва заметный пар. Тогда Тэ-хён не придал этому значения. Теперь он знал наверняка: за бамбуковой ширмой сидела женщина. И тонкий восточный аромат, уловленный им сквозь терпкий запах дорогих сигар, принадлежал ей.

Сколько он здесь служил, Лин-на всегда присутствовала в этом кабинете, оставаясь его неотъемлемой частью и влияя на любые ключевые решения. Вот и в тот день она слушала из своего укрытия, взвешивала каждое слово, оценивала нового телохранителя. Личная советница Председателя. Старик Чжин во всём полагался на её мнение. Не она ли тогда отговаривала его брать Тэ-хёна на службу?

Но сейчас её здесь не было. Ни в комнате, ни за ширмой, ни вообще в Санбаламе. Без неё пространство казалось выпотрошенным.

Председатель и секретарь Чон склонились над массивным столом, напоминая полководцев перед обречённым сражением. С портрета на стене на них взирал суровый офицер в форме японской императорской армии — безмолвный свидетель тайн прошлого. Только вместо карты мужчины изучали бумаги: ворох отчётов, банковские выписки и пометки размашистыми красными чернилами.

Тэ-хён остановился в центре комнаты и негромко кашлянул, обозначая своё присутствие.

Председатель Чжин медленно поднял голову. Тяжёлый взгляд из-под стёкол очков так и пылал яростью.

— Явился? — глухо процедил старик. — Как это, по-твоему, понимать, Кан?

Небрежным, но резким жестом он ткнул пальцем в экран лежащего на столе планшета.

Тэ-хён не мог разглядеть дисплей с такого расстояния. Секретарь Чон молча обошёл стол, взял устройство и развернул экраном к нему. Пришлось сделать несколько шагов вперёд.

На стекле светился официальный документ. Сначала Тэ-хён не понял, куда смотреть. Но стоило вчитаться в сухие строчки, как сердце тяжело ухнуло куда-то вниз.

Официальный ответ из прокуратуры гласил: фирма «Кёнсон Логистик» никогда не фигурировала в материалах дела о хищении военного имущества. Ниже шла свежая выписка из электронного реестра юридических лиц KBRIS. Согласно электронной базе данных, компании с таким названием в Южной Корее в принципе никогда не существовало.

Тэ-хён хрипло, коротко усмехнулся. Звук получился жутким.

— Этого не может быть… — выдохнул он, чувствуя, как к горлу подступает ледяная ярость. — Значит, если верить бумагам, хищений на военных складах не было? И «Кёнсон Логистик» никогда не существовала? Выходит, господин Председатель, я почти четыре года в тюрьме строгого режима просто так просидел? За компанию?

— Ты мне скажи, Кан, — Председатель Чжин впился в него взглядом. — Именно ты принёс мне эти сведения. Опираясь на них, я бросил тень на репутацию уважаемого человека — брата моей жены. А теперь передо мной официальные государственные бланки. Как ты это объяснишь?

— Это фальшивка! — Тэ-хён вскинул голову, напрочь позабыв о субординации. — Документы в архивах подменили! У Канджона везде свои люди!

— Переписать данные в защищённом цифровом реестре министерства?! — Председатель хрипло фыркнул с горькой, злой иронией.

Тэ-хён онемел, понимая, насколько безумно для гражданского человека звучат его слова. Но он-то знал изнанку этого мира.

— Только на основании вашего рапорта Председатель назначил внеплановый аудит и поднял на ноги весь финансовый отдел конгломерата, — ледяным тоном вмешался секретарь Чон. — А теперь выясняется, что нам скормили дезинформацию? Из-за вашей «ошибки» господин Председатель едва не спровоцировал открытую войну внутри семьи Чжин.

— Но информация верна! — жёстче отчеканил Тэ-хён, заставляя себя успокоить дыхание. — Преступление было, и следы вели именно туда. У меня сохранились дубликаты накладных, скрытые банковские переводы… Если позволите, я принесу их прямо сейчас. Это всё спланированная акция, чтобы скрыть следы. Это дело рук…

Он едва не выплюнул имя Чо Тэ-сана, но вовремя прикусил язык. Бездоказательные обвинения в адрес шефа безопасности сейчас окончательно похоронили бы его самого.

— Я всё выясню, — твёрдо, глядя прямо в глаза старику, произнёс Тэ-хён. — Информация верна. Я вас не обманывал, господин Председатель.

— Как бы то ни было, — глухо проворчал Председатель, — внеочередное заседание совета директоров уже назначено. Отменить его я не могу. Если твои сведения окажутся пустышкой, Кан потребует сатисфакции. Он вчинит иск за клевету, акции конгломерата рухнут, инвесторы устроят панику. И на Совете Канджону хватит голосов карманных директоров, чтобы предложить мне «временно» сложить полномочия… Разумеется, ради блага компании.

Старик тяжело провёл ладонью по лицу.

— Как же мне не хватает Лин-ны… Где её черти носят?!

Тэ-хён сделал шаг вперёд. Внутри всё горело от желания выложить карты на стол: рассказать про двойную игру Чо Тэ-сана, про банду Чакаля, про подмену цифровых баз и то, что Лин-на жива, в безопасности и готова драться. Но Председатель Чжин уже не смотрел на него. Его потухший взгляд упёрся в груду бумаг.

— А с другой стороны… — пробормотал старик скорее себе под нос, чем собеседникам. — Если бы не её тайные махинации, «Синджин» сейчас не грозила бы проверка прокуратуры. И Пон-джун так не вовремя подставился…

Секретарь Чон бросил на Тэ-хёна косой, настороженный взгляд и негромко кашлянул:

— Господин Председатель. Мы не одни.

Чжин До-джун устало махнул рукой, приказывая консультанту по безопасности убираться.

Тэ-хён вышел в пустой коридор, прислонился спиной к прохладной деревянной панели и глубоко, судорожно вдохнул. Пульс стучал в висках. Пазл в голове наконец-то сложился, и от этой картины веяло могильным холодом.

Канджон и Чо Тэ-сан вели тотальную войну на уничтожение. Они не просто заметали следы — они вывернули ситуацию наизнанку, сделав Лин-ну виновницей всех бед «Синджин». И теперь от того, сумеет ли Тэ-хён убедить Председателя в реальном существовании «Кёнсон Логистик», зависела не только её жизнь, но и судьба всей империи Чжин.

* * *

Когда Тэ-хён, погружённый в свои мысли, толкнул массивную дверь, краем глаза он успел уловить смазанное движение. Внутренний холл Санбалама, как обычно, тонул в полумраке, а раскидистые ветви старого дерева, перевитые плющом, создавали глубокие тени.

У противоположной стены скользнул к служебному выходу беззвучный силуэт в тёмном костюме. Мужчина двигался слишком быстро и нервно для обычной прислуги. Тэ-хён мгновенно узнал эту манеру держать плечи и чуть сутулиться.

— Гиль-у! — негромко, но отчётливо окликнул он.

Силуэт не замедлил шаг. Не обернулся. Просто растаял в повороте коридора, ведущего к комнатам персонала.

«Странно, — зафиксировал Тэ-хён, анализируя дистанцию. — Он стоял всего в десяти шагах и не мог не услышать. Сознательно избегает встречи? Или я всё-таки обознался?»

— Что-то ты зачастил к Председателю, Кан, — раздался слева едкий, сочащийся желчью голос. — Уж не в личные ли конфиденты к старику записался?

Кан-гук. Он стоял у колонны, подпирая плечом изрезанный трещинами ствол. Руки в карманах брюк, взгляд — тяжёлый, как гранитное надгробие. От его прежней ленивой насмешливости не осталось и следа.

Тэ-хён окинул парня оценивающим взглядом. Раз разбить лицо у круглосуточного магазина в Сеуле можно за пару минут, то и скрывать побои в Санбаламе глупо — Кан-гук наверняка уже всё заметил, но счёл ниже своего достоинства задавать вопросы.

— Ты не видел здесь Гиль-у или Джин-ёна? Мне показалось, кто-то из них только что вышел отсюда.

Кан-гук злорадно фыркнул и оттолкнулся от колонны. Движения парня сделались тяжеловесными, словно он тащил на плечах неподъёмный груз чужой вины.

— Какое мне дело до него. С тех пор как госпожу Лин-ну вышвырнули из Санбалама, мы почти не пересекаемся. Парень пошёл на повышение, теперь он — младший дворецкий. Куда нам, дворовым псам, до него. Зазнался парень.

Тэ-хёна эта новость искренне удивила. Гиль-у — и вдруг дворецкий? С чего такой невероятный скачок для водителя? Но не это сейчас беспокоило его больше всего. В глухом голосе бывшего напарника отчётливо дрожала ярость, густо перемешанная с обидой за преданную хозяйку.

— Что-то случилось? — осторожно прощупал почву Тэ-хён.

— А ты как думаешь? — Кан-гук сделал шаг вперёд, и воздух между ними словно сгустился. — После того как ты заделался личной ищейкой, в этом доме всё пошло к чертям. Уж не ты ли подсунул Председателю те «доказательства», из-за которых госпожу Лин-ну выставили вон?

— Дружище, ты с ума сошёл? — Тэ-хён почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. — Я никогда…

— Никогда не шпионил за ней? Не строчил доносы? Не сливал Чо Тэ-сану каждый её шаг?

Тэ-хён на секунду прикрыл глаза. Объяснять что-то сейчас было бесполезно. Кан-гук видел лишь то, что лежало на поверхности: напарника, ставшего иудой. А настоящая правда — та, где шеф безопасности ведёт игру против Председателя, а Лин-на чудом выжила в лесу — оказалась слишком сложной для парня, чья верность измерялась простыми категориями: «свой» или «чужой».

— Я не могу сейчас ничего объяснить, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Но когда-нибудь ты узнаешь, как всё было на самом деле.

— Нечего мне узнавать, — процедил Кан-гук. — Я тех, кому служу, за бабки не сдаю. А ты…

Он рванул руку из кармана, сгрёб лацканы нового пиджака Тэ-хёна в кулак и резко притянул к себе. Из его рта пахнуло горьким кофе и концентрированной злостью.

— Я всё видел своими глазами. Так что хорош строить невинную овечку.

— Да что ты мог видеть?! — сорвался Тэ-хён. Он попытался перехватить его запястье, но хватка Кан-гука оказалась железной.

Бывший напарник безрадостно усмехнулся — как человек, который для себя уже вынес приговор.

— Я знал, что Чо Тэ-сан мастер покупать дешёвых простачков. Но не думал, что ты из их числа, Кан. Разглядел бы тебя сразу — прибил бы ещё в первый день.

Он резко толкнул Тэ-хёна в грудь, разжимая пальцы. Тот покачнулся. Неясный, удушающий стыд обжёг лёгкие, а кровь в раздробленной переносице запульсировала с новой силой.

Кан-гук развернулся и пошёл прочь к служебному выходу — ссутулившись, засунув руки обратно в карманы брюк, тяжёлой, размашистой походкой. Но через пару метров внезапно притормозил и обернулся. Взгляд его карих глаз был острым, как бритва.

— Код 2239? — негромко бросил он, небрежно салютуя двумя пальцами от виска.

Сердце Тэ-хёна пропустило удар, а затем ухнуло в бездну.

«2239».

Его личный идентификатор в зашифрованной сети Чо Тэ-сана. Тот самый цифровой хвост, под которым он отправлял первые, вынужденные рапорты, пока наотрез не отказался от слежки за Лин-ной. Код, который по всем законам секретности должны были знать только двое: он сам и шеф безопасности.

И тут Тэ-хён вспомнил.

Когда его уволили, он сам попросил Кан-гука отнести рабочий смартфон техникам — аппарат откровенно глючил, зависал и перегревался. Напарник тогда взял трубку без лишних вопросов. А вот айтишники из службы безопасности конгломерата… Они могли вскрыть зашифрованные логи. Или сам Кан-гук — случайно или намеренно — успел подсмотреть то, что не предназначалось для чужих глаз.

«Чёрт, — подумал Тэ-хён, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Он уверен, что это я её продал».

Но оправдываться он не умел, да и не видел смысла. Слова не возвращают доверие, когда против тебя играют факты.

Кан-гук уже скрылся за поворотом, а Тэ-хён так и остался стоять посреди пустого холла — один среди молчаливого величия увитого плющом Древа и кедровых колонн, которые веками слушали чужие тайны, но никогда их не выдавали.

В голове стоял тяжёлый гул. Слишком много вопросов навалилось одновременно. Складывалось стойкое ощущение, что он отсутствовал в Санбаламе не пару суток, а как минимум на месяц выпал из жизни резиденции. И теперь получал все удары разом.

«Исчезновение» фирмы «Кёнсон Логистик» — это как раз укладывалось в логику Канджона. Но как Чо Тэ-сан так стремительно узнал о причине назначенного Председателем аудита? Кто на самом деле шпионил у дверей кабинета — Гиль-у или Джин-ён? Если это был Гиль-у, почему проигнорировал оклик? И с какой стати Кан-гук караулил его именно здесь, словно точно знал время, когда Тэ-хён выйдет от Председателя? Откуда всплыл этот проклятый шифр? Неужели Чо Тэ-сан в своё время пытался завербовать и Кан-гука тоже?

«Что-то я совсем мнительным стал», — попытался одёрнуть себя Тэ-хён. Но инстинкт телохранителя, отточенный годами войн и спецопераций, не давал расслабиться: слишком много совпадений на один квадратный метр. А это уже не случайность. Это спланированная тактическая осада.

Он бросил последний, сканирующий взгляд в сторону тёмного служебного коридора, куда ушёл подозрительный силуэт, и развернулся в направлении каморки Пан-сока. Шаги консультанта по безопасности были по-военному чёткими, но в сознании пульсировал один и тот же вопрос: сколько ещё ушей в Санбаламе прямо сейчас работают на Чо Тэ-сана?