Серый полковник

Глава 12

Мы засиделись за ужином далеко за полночь. Вино постепенно сменилось крепким чаем, патефон успел проиграть несколько пластинок, а разговоры всё никак не заканчивались. Я рассказывал Елене Павловне о будущем, осторожно обходя те подробности, которые могли показаться ей совершенно невероятными, а она в ответ забавляла меня историями из светской жизни Петербурга. Особенно ей понравился мой рассказ о том, что когда-нибудь люди смогут разговаривать друг с другом на огромных расстояниях, не прибегая к помощи телефонисток. И вы хотите сказать, что можно будет увидеть человека, находящегося за тысячи вёрст? недоверчиво спросила она. Не только увидеть, сударыня. Можно будет ещё и сфотографировать его в самый неподходящий момент. Елена Павловна рассмеялась так звонко, что я невольно улыбнулся. Пожалуй, впервые с момента своего появления в этом мире я чувствовал себя не беглецом, не самозванцем в чужом мундире и не человеком, которому предстояло разгадать историческую загадку, а просто мужчиной, которому приятно общество умной и остроумной женщины. Когда мы наконец поднялись из-за стола, ночь уже вступила в свои права. Мы направились в спальню. Елена Павловна выглядела уставшей, но на её лице сохранялось какое-то необычное воодушевление. Оставшись со мной наедине, она вдруг обняла меня и прижалась щекой к моей груди. Павел… тихо произнесла она. Я ведь должна была бы вас бояться. И, наверное, боюсь. Но почему-то мне кажется, что вы появились здесь не случайно. Она подняла голову и поцеловала меня. Быть может, Господь послал вас, чтобы спасти меня, прошептала она. Чтобы дать мне возможность начать другую жизнь. Я осторожно высвободил руку и посмотрел ей в глаза. В её словах было столько надежды, что мне на мгновение стало не по себе. Ещё совсем недавно она была моей пленницей, не знала, что я собираюсь делать, и боялась за мужа. Теперь же, выслушав мои рассказы о будущем, она словно ухватилась за меня как за единственную соломинку посреди надвигающегося потопа. Но ведь я не ангел. И даже не герой. Я был обычным человеком, которому неожиданно подарили молодое тело и забросили в чужую эпоху. У меня не было ни готового плана спасения России, ни уверенности в завтрашнем дне. Я мог ошибаться, заблуждаться и, чего доброго, принести окружающим ещё больше бед, чем те, от которых пытался их уберечь. Елена Павловна, негромко сказал я, я не знаю, кто или что привело меня сюда. Но обещать вам спасение от всех несчастий я не могу. Я постараюсь помочь вам, насколько хватит моих сил. Только не делайте из меня спасителя. Мне и без того хватает неприятностей. Она грустно улыбнулась и снова обняла меня. В ту ночь мы долго сидели рядом, разговаривая вполголоса. Она рассказывала о своих страхах, о муже, о жизни, которую не хотела терять, а я слушал и время от времени отвечал на её вопросы. Постепенно разговоры стихли. Я устроился рядом с Еленой Павловной в постели, и обнял ее . Мы быстро разделись и предались утехам. Она была страстна и нежна. За окном спал Петроград. А я всё думал о том, что самое трудное в моём положении заключалось вовсе не в необходимости добыть документы, найти деньги или выжить среди вооружённых людей. Самое трудное не поверить в собственную исключительность. Не решить, что раз тебе известен будущий ход истории, то ты вправе распоряжаться чужими судьбами. Потому что история, как я начинал понимать, состояла не только из царей, революционеров и великих битв. Она состояла ещё и из таких вот ночей, когда один испуганный человек искал надежду в другом, а тот совершенно не знал, достоин ли её. Утром мы сделали это снова с особой страстью. Будто предчувствуя что это прощальный секс.

Глава 13

К утру мы с Еленой Павловной успели привести квартиру в порядок и приготовиться к возвращению полковника. Я сменил мундир, проверил пистолет и ещё раз просмотрел карту, нарисованную хозяйкой. Предстоял разговор, от которого, возможно, зависело не только моё дальнейшее пребывание в этой квартире. Иван Матвеевич появился около девяти часов. В замке повернулся ключ, входная дверь открылась, и в прихожей послышались тяжёлые шаги. Елена Павловна поспешила навстречу мужу. Ванечка, наконец-то! Она обняла его, помогла снять шинель и, не давая ему задать первые вопросы, повела в гостиную. Познакомься. Это Павел Николаевич. Он человек из будущего. Полковник посмотрел на жену, затем на меня. На его лице отразилось лёгкое недоумение. Вот как? произнёс он с усмешкой. И давно к нам стали приезжать из будущего? Не так давно, ответил я. Но дорога оказалась довольно необычной. Удивительно! полковник рассмеялся и опустился в кресло. И что же нас ждёт в этом самом будущем? Всеобщая сытость, отсутствие войн и бесплатные железнодорожные билеты? Сытость будет не у всех, войны никуда не исчезнут, а железнодорожные билеты придётся оплачивать. Тогда не вижу особенных преимуществ перед настоящим. Преимущества есть, Иван Матвеевич. Просто распределены они неравномерно. Полковник хмыкнул. Похоже, он решил, что перед ним либо оригинальный шутник, либо человек, которого жена подобрала из жалости. Я сел напротив него, устроился поудобнее и только тогда заметил, куда направлен его взгляд. На моих погонах. Он прищурился, подался вперёд и внимательно осмотрел их. Весёлое выражение постепенно исчезло с его лица. Позвольте, Павел Николаевич… произнёс он уже совсем другим тоном. Это что же у вас за погоны не по уставу? Полковничьи. Я вижу, что полковничьи! Я спрашиваю, на каком основании вы их носите? На основании ряда обстоятельств, которые вряд ли вас обрадуют. Такого устава я не знаю! Не сомневаюсь. Иван Матвеевич нахмурился. Для кадрового офицера подобное нарушение было не просто странностью. Чин означал выслугу, назначение, ответственность, положение в армейской иерархии. А тут перед ним сидел незнакомец, одетый с нарушением формы, вооружённый и вдобавок утверждавший, что прибыл из будущего. Елена Павловна предусмотрительно уселась на подлокотник его кресла и обняла мужа за плечи. Ванечка, прошу тебя, не сердись. Павел Николаевич ещё многое должен нам объяснить. Но сначала выслушай его. Леночка, дорогая, я и так слушаю! Только хотелось бы понять, почему в моей гостиной сидит неизвестно кто в чужом мундире и рассказывает сказки. Потому что сказки, дорогой, иногда оказываются правдой. Она произнесла это так спокойно, что полковник невольно повернул к ней голову. Судя по всему, Елена Павловна умела добиваться от супруга внимания даже тогда, когда он совершенно не собирался её слушать. Я воспользовался паузой. Иван Матвеевич, предлагаю отложить вопрос о моих погонах. У нас с вами есть дела поважнее. Вы хотите знать, что ждёт Россию? Я расскажу, что помню. Полковник скрестил руки на груди. Извольте. Я собрался с мыслями. Историю можно было пересказывать бесконечно, но мне требовалось назвать главное события ближайших дней. Не войны далёкого будущего, не судьбы государств через десятилетия, а то, что скоро должно было произойти за стенами этого дома. Первое марта, начал я, будет издан приказ № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Он касается гарнизона и порядка подчинения военнослужащих. В войсковых частях появятся солдатские комитеты, а власть командиров начнёт стремительно слабеть. Иван Матвеевич подался вперёд. Солдатские комитеты? В действующей армии? Именно. Это же разрушит дисциплину! Да, ответил я. По крайней мере, нанесёт ей серьёзный удар. А без дисциплины армия превращается в вооружённое скопление людей, которые не обязательно собираются выполнять приказы. Полковник хотел возразить, но я продолжил: Второго марта Николай Второй отречётся от престола. Первоначально вопрос о престолонаследии будет решён в пользу великого князя Михаила Александровича. Но уже третьего марта Михаил откажется принять власть до решения Учредительного собрания. Начнётся период Временного правительства. В комнате стало тихо. За окном шумела улица, по мостовой стучали колёса экипажа, где-то неподалёку кричал разносчик. Самые обыкновенные звуки, сопровождавшие повседневную жизнь столицы. И всё же в этой комнате мои слова будто изменили само течение времени. Иван Матвеевич медленно покачал головой. Нет. Отречение государя ещё можно допустить. Положение действительно тяжёлое. Но Россия не может остаться без власти. Будет сформировано правительство, созовут представителей народа, установят конституционный порядок. Посмотрите на Францию! Республика способна существовать вполне успешно. Способна, согласился я. При определённых условиях. Но наличие правительства ещё не означает наличия власти. А наличие парламента не гарантирует порядка. Вы говорите так, будто уже знаете, что всё закончится скверно. Я именно это и говорю. Полковник поднялся с кресла и прошёлся по комнате. Нет, я не могу принять ваше предсказание за истину. Даже если государь отречётся, страна не исчезнет. У нас есть армия, чиновничество, офицерский корпус. Есть люди, которые понимают необходимость порядка. А есть вооружённые солдаты, которые больше не уверены, что обязаны подчиняться своим офицерам. Есть люди, уставшие от войны. Есть крестьяне, требующие землю, и рабочие, требующие хлеба. Есть политические силы, которые прекрасно понимают, что ослабленная власть это возможность захватить инициативу. Я сделал короткую паузу. А потом начнётся борьба за саму Россию. Гражданская война, распад привычных связей, разруха. В конце концов власть захватят большевики, выступающие от имени рабочих и крестьян. И страна уже никогда не станет прежней. Большевики… Полковник произнёс это слово так, словно оно оставило неприятный привкус. Небольшая партия радикалов? Вы полагаете, они способны управлять огромной империей? Я полагаю, что нельзя оценивать политическую силу только по её численности сегодня. Иногда достаточно решительности, организации и готовности действовать в тот момент, когда остальные спорят. Иван Матвеевич повернулся ко мне. И что же вы предлагаете? Предотвратить отречение государя? Разогнать Совет? Арестовать всех революционеров? Я пока ничего не предлагаю. Я хочу понять, возможно ли вообще изменить ход событий, не породив ещё большую катастрофу. Прекрасно, сухо произнёс он. Человек из будущего, который не знает, что делать в настоящем. Иван Матвеевич, если бы вы знали будущее, вы тоже обнаружили бы, что оно не так удобно, как вам кажется. Елена Павловна всё это время молчала. Теперь она мягко похлопала мужа по плечу. Ванечка. Что, Леночка? Давай посмотрим на жизнь реально. Он нахмурился, но не перебил. Это уже не обычный бунт. Это революция. Ты сам мне рассказывал, что в городе войска отказываются выполнять приказы, что начальство не знает, кому доверять, что на улицах распоряжаются люди с оружием. Разве ты не видишь, что всё изменилось? Вижу, неохотно ответил он. Но я всё ещё надеюсь, что нам удастся сохранить порядок. Учредительное собрание, республика, законное правительство… Дорогой, произнесла она с нажимом, допустим, ты прав. Допустим, Россия действительно сумеет избежать всего того, о чём говорит Павел Николаевич. Тогда мы ничего не потеряем, если заранее позаботимся о себе и уедем на некоторое время за границу. Полковник посмотрел на жену с таким выражением, будто она только что предложила ему бросить полк посреди сражения. Ты хочешь, чтобы я оставил службу? Я хочу, чтобы ты остался жив. Эти слова прозвучали без всякой театральности. Елена Павловна больше не улыбалась и не пыталась шутить. Она просто смотрела на мужа, и в её взгляде было то упрямое спокойствие, которое иногда оказывается сильнее самых убедительных доводов. Если предсказания Павла Николаевича сбудутся в ближайшие два дня, продолжила она, мы уедем. Да да , ты достаточно послужил государству. Ты, я и всё, что сумеем взять с собой. Найдём место за границей, купим дом или поместье, начнём другую жизнь. А если он ошибается, всегда сможем вернуться. Леночка, это не так просто… Разумеется, не просто. Но остаться здесь тоже может оказаться непросто. Полковник беспомощно посмотрел на неё, потом на меня. Я не вмешивался. Это было семейное решение, и последнее, что мне требовалось, превращать его в спор между двумя мужчинами. К тому же я слишком хорошо знал, как легко чужие советы выглядят разумными, пока не приходится расплачиваться за их последствия самому. Наконец Иван Матвеевич тяжело вздохнул. Хорошо. Если в ближайшие два дня произойдёт то, о чём вы говорите, мы всерьёз обсудим отъезд. Не обсудим, дорогой, поправила Елена Павловна. Мы уедем. Он посмотрел на неё, хотел что-то сказать, но в конце концов махнул рукой. Хорошо. Уедем. Она удовлетворённо кивнула и на мгновение прижалась к его плечу. Я же откинулся на спинку кресла. Два дня. Всего два дня, чтобы доказать полковнику, что я не сумасшедший, а затем решить, что делать дальше. Убедить его уехать было лишь частью задачи. Самому мне предстояло определиться, зачем я вообще оказался в феврале семнадцатого года. Я знал, чем закончится старая Россия. Знал, что Николай Второй отречётся, что появится Временное правительство и что большевики в конце концов возьмут власть. Но знание истории ещё не означало, что я обязан покорно смотреть, как она повторяется. Возможно, я сумею повлиять на события. Возможно, лишь погублю себя и тех, кто поверит моим словам. А возможно, самое разумное решение действительно заключалось в том, чтобы уехать вместе с Еленой Павловной и Иваном Матвеевичем, пока дороги ещё открыты. Я посмотрел на полковника. Он уже снова погрузился в размышления, машинально теребя край мундира. Что ж, решение о будущем пока можно было отложить. Сначала следовало пережить ближайшие сорок восемь часов.

Глава 14

Иван Матвеевич отобедал вместе с нами, после чего поднялся из-за стола, надел китель и принялся собираться в штаб. Я дождался, пока он застегнёт портупею, и остановил его у двери. Иван Матвеевич, постойте. Нам понадобится охрана. Полковник обернулся. Какая ещё охрана? В городе начнутся беспорядки. Если всё пойдёт так, как я предполагаю, к вечеру положение станет гораздо хуже. Было бы неплохо, если бы вы прислали сюда десять солдат. Только желательно без офицера. Без офицера? переспросил он, вскинув брови. Да вы понимаете, что говорите? Солдаты без командира… Понимаю. Мне нужны люди, способные выполнять простые распоряжения и не привлекающие излишнего внимания. А офицеров, боюсь, сегодня начнут убивать. Иван Матвеевич побагровел. Павел Николаевич, вы, кажется, забываетесь! Я не собираюсь участвовать в ваших фантазиях и… Ваня! остановила его Елена Павловна. Она подошла к мужу и положила ладонь ему на плечо. Иван, ты ведь не бросишь жену на растерзание толпы? Полковник растерянно посмотрел на неё, потом на меня. Кажется, он только сейчас вспомнил, что в его собственном доме происходит нечто совершенно невероятное. Ещё час назад он считал меня подозрительным незнакомцем, сегодня ему сообщали о грядущем падении монархии, а теперь требовали прислать солдат без командира. И всё это под одобрительным взглядом собственной супруги. Леночка, но ведь есть порядок! Есть устав! Нельзя просто так взять и… Дорогой, произнесла она с такой ласковой угрозой, что я невольно проникся к ней уважением, ты сам говорил, что в городе творится нечто ужасное. Так почему ты не хочешь принять меры для нашей безопасности? Полковник открыл рот, затем закрыл его. Мне даже стало его немного жаль. И ещё одно, добавил я. Мне потребуется полная форма полковника. Мундир, брюки, шинель, папаха. Всё по уставу и в хорошем состоянии. Да вы с ума сошли! вырвалось у Ивана Матвеевича. Как я могу отдать вам свою форму? Вы хоть понимаете, что это нарушение… Елена Павловна медленно повернула к нему голову. Полковник умолк. Благодарю, сказал я. И последнее. Что ещё?! почти вскрикнул он, окончательно теряя терпение. Две крытые повозки. Желательно с крепкими лошадьми и надёжными гражданскими кучерами. Иван Матвеевич несколько секунд смотрел на меня с выражением человека, который уже не уверен, что перед ним действительно существует какая-то разумная логика. Повозки… Форма… Солдаты… Вы, любезный, собираетесь армию создать? Нет. Всего лишь обеспечить себе и вам возможность благополучно покинуть город. Но я… Иван, негромко напомнила Елена Павловна. Полковник посмотрел на жену, тяжело вздохнул и махнул рукой. Хорошо! Я всё выясню в штабе. Но предупреждаю: если ваши предсказания окажутся очередной нелепостью… Тогда вы сможете лично высказать мне всё, что обо мне думаете. Будьте уверены, выскажу! С этими словами он распахнул дверь и вышел, хлопнув ею чуть громче, чем требовалось. Мы с Еленой Павловной переглянулись. Она улыбнулась. Всё будет в порядке, заговорщически произнесла она. Надеюсь, сударыня. Хотя ваш супруг, кажется, придерживается несколько иной точки зрения. Он хороший человек. Просто слишком привык к тому, что мир обязан подчиняться уставу. Боюсь, скоро миру станет совершенно безразлично, что написано в уставе. Елена Павловна помрачнела, но лишь на мгновение. Затем она посмотрела на меня с любопытством.

А зачем вам две повозки? Мы что, собираемся забрать с собой всю мебель? Я рассмеялся. Нет, голубушка. Оставьте мебель большевикам, будущим комиссарам или кому там ещё достанется эта квартира. Нам она не понадобится. Тогда для чего? Я подошёл к окну, убедился, что на улице всё спокойно, и повернулся к ней. Я намерен обеспечить вам с Иваном Матвеевичем безбедную жизнь во Франции. Чтобы вы могли купить приличное поместье, нанять прислугу и до старости вспоминать Россию за чашкой хорошего кофе, а не подсчитывать последние франки на кусок хлеба. Елена Павловна широко улыбнулась. Павел Николаевич, вы, оказывается, настоящий рыцарь! Не преувеличивайте. Я всего лишь стараюсь не оставлять незаконченных дел. Она подошла ко мне, обняла и поцеловала в щёку. А всё-таки ангел, прошептала она. Я усмехнулся, хотя внутри осталось неприятное чувство. Ангелы, насколько я помнил, обычно не таскали за поясом пистолет, не присваивали чужие погоны и не планировали эвакуацию из города накануне революции. Но спорить с Еленой Павловной я не стал. Впереди было ещё слишком много дел. И если я собирался действительно изменить чью-то судьбу, следовало начинать с самого простого: обеспечить людям возможность пережить ближайшие несколько дней. А затем… Затем предстояло решить, что делать с историей, которая, похоже, ещё не подозревала о моём существовании. К вечеру к нам в дверь позвонили. Я открыл дверь. Здравия желаю штабс капитан . Велено доставить в ваше распоряжение отделение солдат . Я вышел во двор , там стояло десять рослых солдат. Все свободны ротмистр сказал я. И он ушел. Я завел солдат в комнату приготовленную на первом этаже и Глаша накормила их.

Глава 15

Чуть позже во двор въехали две крытые повозки. Вместе с ними доставили и мою новую форму полковника. Я осмотрел мундир, шинель, папаху и сапоги. Всё оказалось приличным, хотя и не совсем по моей фигуре. Ну что ж, господа, обратился я к солдатам, теперь посмотрим, насколько полезным может оказаться военный мундир в руках человека, который знает, что произойдёт завтра. Солдаты переглянулись, но промолчали. Для них я был полковником, которого прислали с каким-то особым поручением. А в нынешней обстановке лишних вопросов старались не задавать. Облачившись в форму, я вышел во двор. В зеркале прихожей на меня смотрел незнакомый офицер с молодым лицом и полковничьими погонами. Я машинально поправил воротник. Вот теперь другое дело. Мундир сидел почти как родной, а главное внушал окружающим определённое уважение. В наше время это называлось бы форменной одеждой, а в семнадцатом году погоны ещё могли заменить человеку половину документов. Я усадил солдат в повозки, сам занял место рядом с кучером, и мы выехали в вечерний город. Петроград к этому времени уже мало походил на столицу огромной империи. На перекрёстках толпились люди, в переулках горели костры, а вооружённые солдаты перемещались по улицам небольшими группами. Некоторые выглядели растерянными, другие, наоборот, были слишком возбуждены происходящим. Повсюду чувствовалось, что прежние запреты больше не действуют, а новые правила ещё никто не успел придумать. Проезжая мимо одного из военных гарнизонов, мы заметили толпу возле складов. Двери были распахнуты настежь, солдаты выносили ящики, мешки и оружие. Несколько человек уже пытались перетаскивать имущество на телеги, а возле входа шла настоящая свалка. Я велел кучеру остановиться. Господин полковник, может, не стоит? осторожно спросил один из солдат. Именно поэтому и стоит, ответил я. Если вооружение разойдётся по городу без всякого учёта, завтра у нас будут неприятности посерьёзнее сегодняшних. Разумеется, я понимал, что звучит это несколько лицемерно. Но революция вообще плохо сочеталась с безупречной нравственностью. Впрочем, оправдывать собственные поступки историческими обстоятельствами я тоже не собирался. У складов удалось воспользоваться ещё сохранявшейся привычкой солдат подчиняться людям в старших чинах. Я представился офицером, действующим по распоряжению командования, и потребовал выделить нам вооружение для охраны транспорта и имущества. После короткой перебранки нам удалось получить несколько станковых пулемётов «Максим», ручные пулеметы, ящики с патронами и гранаты. Ящики погрузили в повозки, а оружие разместили так, чтобы оно не бросалось в глаза каждому встречному. Когда мы отъехали, я оглянулся на склад. Там всё ещё толпились люди. Хорошего мало, пробормотал я. Но в моём распоряжении теперь имелась вооружённая охрана, и это меняло положение. Пришлось возвращаться домой. Вся добыча дня была выгружена в подсобном помещении дворницкой, под присмотром солдат. Я распорядился укрыть оружие и боеприпасы, после чего велел приготовить людям горячий чай. Каждому выдали по стакану водки исключительно для согрева и поднятия духа, как я объявил. Судя по лицам солдат, подобное толкование их вполне устраивало. Мы установили по одному максиму на крышах повозок для устрашения. Я уже собирался обсудить с ними порядок дальнейшей службы, когда во двор вышла Елена Павловна. На ней была тёплая шаль, а поверх платья пальто. Она внимательно оглядела повозки, задержала взгляд на пулеметах и, наконец, посмотрела на меня. Павел Николаевич, я хочу поехать с вами. Куда именно, сударыня? Туда, куда вы собираетесь. Вы ведь не намерены оставить меня дома одну, пока по городу ходят вооружённые толпы? Я хотел было возразить, но вовремя передумал. Спорить с Еленой Павловной было занятием совершенно бесперспективным. И мне нужен был проводник. Хорошо. Только держитесь рядом со мной и никуда не отходите без предупреждения. Она довольно улыбнулась. Вот видите, как легко со мной договориться. Я лишь вздохнул. Через несколько минут наш маленький отряд вновь выехал на улицы Петрограда. На сей раз я двигался увереннее. Полковничья форма, несколько вооружённых солдат и пулемёты на повозках производили впечатление. В нынешнем городе демонстрация силы иногда заменяла и документы, и рекомендации, и объяснения. Мы заехали в несколько антикварных лавок и ювелирных магазинов. Владелец одного из них сначала пытался выяснить, по какому праву я интересуюсь его товаром, но, увидев сопровождавших меня солдат, быстро сменил тон. Разговор пошёл значительно легче. Я забирал ценные вещи, причём старался выбирать то, что можно было без труда увезти с собой и обменять за границей. Картины, мебель и прочие крупные предметы были бесполезны. Мне нужны были компактные ценности, не привлекающие слишком много внимания. Елена Павловна наблюдала за моими действиями с нескрываемым любопытством. Вы, оказывается, умеете вести дела, заметила она, когда мы вышли из очередной лавки. В любой эпохе, сударыня, полезно уметь считать деньги. А я-то думала, что военные умеют только отдавать приказы. Это распространённое заблуждение. Некоторые из нас способны ещё и читать. Она весело рассмеялась. Последним пунктом стал банк. К моему удивлению, там нас приняли вполне благожелательно. Несколько служащих ещё оставались на местах, двери были заперты, а внутри сохранялся относительный порядок. Увидев мой мундир и сопровождавших меня солдат, управляющий поспешил навстречу. Я объяснил, что намерен вывести ценности из хранилища в целях безопасности и выдал им расписки.. Разговор вышел куда спокойнее, чем я ожидал. Впрочем, банк был заинтересован в том, чтобы не допустить паники среди вкладчиков, а человек в полковничьей форме с вооружённым сопровождением выглядел достаточно убедительно. Пока служащие занимались бумагами, я подошёл к окну и посмотрел на улицу. На крышах наших крытых повозок были закреплены станковые пулемёты «Максим». Они выглядели внушительно, и это производило нужное впечатление на случайных наблюдателей. Несколько раз к повозкам приближались буйные солдаты, явно желавшие выяснить, что именно перевозится под брезентом. Но, заметив вооружённый конвой, они предпочитали держаться на расстоянии. Елена Павловна тоже посмотрела в окно. У вас получается целая маленькая армия, заметила она. Пока что лишь охрана, сударыня. А завтра? Завтра, как обычно, будет новый день и новые неприятности. Я закончил дела в банке, поблагодарил управляющего и направился к выходу. На улице уже сгущались сумерки. Вдалеке слышались крики, глухие удары и редкие выстрелы. Петроград всё глубже погружался в беспорядок, и оставаться в нём становилось опаснее с каждым часом. Я помог Елене Павловне подняться в повозку и уселся рядом. Домой? спросил кучер. Я посмотрел на улицу, затем на часы. Домой. Сегодня мы сделали достаточно. И всё же по дороге я не мог избавиться от неприятного ощущения, что события начинают развиваться быстрее, чем я рассчитывал. История не собиралась ждать, пока я закончу свои приготовления.