Дело об ограблении сберкассы

- Сейчас, - Иван был рад сорваться с места и заняться каким-то делом. Выяснять отношения, заигрывать он не умел. По своей натуре был совсем не таким.

- Подбросить надо, - Иван пошурудил в топке и оглянулся, дров у печки не было.

- За домом, под навесом поленница, - пояснила Лена, защипывая верхний корж.

Иван принес охапку дров, сложил на металлический лист и, прежде чем добавить поленьев в топку, спросил, - сколько подбросить?

- Полешка два, не больше. Посмотри, в духовке уже горячо?

- В самый раз. - Иван открыл дверку духовки, оттуда пыхнуло жаром.

Лена хотела сама задвинуть противень с пирогом в духовку, но Иван и тут подоспел, - давай я.

И Лена уступила, улыбнувшись.

- Я сейчас. - Девушка скрылась за занавеской. - Ой, что ж ты мне не сказал?

- Ты о чем? - Иван опять неловко затоптался у двери из дома.

- Да я в муке вся!

- Смешная, - парень сказал это слово, пришедшее само, и в его понимании оно означало хорошая, даже красивая.

Лена никак не отреагировала на смешную, ничего не ответила. А Иван подумал, что сказал не то, не так, не обиделась бы.

Лена вышла из другой комнаты изменившейся. Теперь она точно была не смешная, а красивая. Платье было другое, и русые волосы прибраны по особому. Она не остановилась, не думала, произвела ли впечатление на Ивана.

- Пирог еще не скоро. Ты голодный, из Юзино?

- Родителей приехал проведать.

- На побывку значит. Раздевайся, чего стоишь? - Лена поставила на плиту чайник.

- Мне бы коня пристроить.

- Пойдем, покажу. - Девушка накинула телогрейку, теплый платок, сунула ноги в валенки и пошла вперед показать конюшню.

А Иван подумал: "Ну, где конь, стало быть там и хозяин."

Султана завели в пустую конюшню, расседлали, насыпали овса, положили сена. Конь тоже остался доволен, как и его хозяин.

- Пойдем, чайник наверное закипел. - Лена опять побежала вперед.

Иван зашел в дом за ней, достал из рюкзака тормозок с припасами и выложил на стол снедь, так и нетронутую за долгую дорогу. - Мама с собой дала.

- Заботливая она у тебя, - Лена вздохнула, подумав о своем.

Иван хотел спросить о матери девушки, но, подумав, не стал: "Не буду, зачем, сама скажет, если захочет." Лена упомянула только об отце, увезшем рыбу, а о матери почему-то промолчала.

За столом сидели молча, перекусили тем, что было у Ивана, и Лена добавила разносолов из ямы. Пили чай и смотрели друг на друга. Наверное вспоминали интернат, каждый свое. Это была прошлая жизнь, и ее обсуждать почему-то не хотелось. Ивану вдруг показалось, что вот он, муж, вернулся с работы, его встретила жена, кормит ужином. О чем думала Лена? Может быть тоже об этом же.

Получалось так, что они были давно знакомы, и знакомы не как школьники, а люди, уже прожившие часть своей жизни вместе. Когда и говорить бывает не надо. Понимаешь друг друга не просто с полуслова, а по одному взгляду, движению руки. Слова могут отойти на второй план. Главное, пусть и несказанное, на самом деле оказывается сказанным, а отношения переходят на казалось бы недосягаемую высоту, а может и глубину.

Дошла ли очередь в тот день и вечер до пирога, не знаю. Это было совсем неважно. И о чем говорили Иван и Лена, все же они должны были перебрасываться какими-то междометиями, тоже неизвестно. Давайте оставим их в покое, нехорошо заглядывать через задернутые занавески в чужую жизнь.

О важном поручении Иван тоже на время забыл. Задание Максимова вдруг отошло на второй план, а может и на более дальний.

В день, когда Иван уехал в Ражино, Сирый пошел на работу в свою артель. Как ни были надежны его ребята, а контроль за ними все равно требовался. Бывшие каторжане, хотя и бывшие, привыкли к постоянному вниманию Сирого. Они должны были чувствовать пригляд. Так были устроены порядки и менять их, или ослаблять ни в коей мере не представлялось возможным.

- Ну как тут? - Спросил Сирый Дятла.

- Порывались двое за Ручкастого отомстить. - Дятел был в курсе все дел и настроений артельщиков.

- Мстить-то некому. - Сирый пожал плечами. - Косорукого нет. Где его теперь искать?

- Вот и хотели его поискать.

- Объяснил?

- А-то. Угомонились вроде.

- Ладно. - Сирый уже хотел пойти дальше.

- Постой. - Дятел остановил старшого. - Тут Вертухай обмолвился - Вроде Косорукий и не Косорукий вовсе, похож только.

- Сыч это, - прояснил ситуацию Сирый. - Не из наших краев.

- Что ему тут делать?

- По крупному работает. Ручкастому предлагал...

- Тогда понятно. Может и с Косоруким та же история?

- Может. Но думаю, больше он к нам не сунется.

- Логично, - согласился Дятел.

- Как на делянке?

- Лес начали валить. Трактор бы надо...

- Найду, - пообещал Сирый. - Пойду на делянку, посмотрю, как работают.

- Вторая бригада там, Вертухай.

Заодно и поспрашаю, почему он Косорукого не узнал, а сказал об этом только сейчас.

Выяснение отношений и первый допрос

Иван проснулся, когда за окном было еще темно, и не сразу понял, где он находится, спал крепко. События вчерашнего дня и вечера вспомнились не вдруг, а восставали из небытия постепенно, одно за другим. Иван улыбнулся, происшедшее с ним не могло не радовать.

Курсант осторожно встал с кровати, босые ноги почувствовали студеный пол, и сон окончательно прошел. В доме было холодно, надо было быстрее затопить печку. Иван пошуровал кочергой в топке, там еще мерцали искорки, а потом выгреб золу из поддувала. Дрова и наструганные лучинки были приготовлены с вечера, оставалось только положить их в печь.

Иван чиркнул спичкой. Маленький слабый огонек осветил темноту, перекинулся на самую тонкую лучинку и тут же окреп, а потом начал расти, отвоёвывая себе все большее пространство. Приятно пахнуло дымком, и попавшее еловое полено весело затрещало. Иван прикрыл дверку топки, оставив небольшую щель, и смотрел на пламя, отбрасывающее свет в комнату.

Скрипнули пружины кровати. Лена, накинувшая на себя шаль, примостилась рядом с Иваном на низенькой скамейке и тоже замерла, следя за пляшущими отблесками огня. Так они сидели долго. Иван открывал дверку и подбрасывал поленья в печь. Пора было заниматься обычными деревенскими делами, только ребятам не хотелось отрываться друг от друга и от огня, приковывающего их взгляды.

- Пора, - Лена прошептала первое слово в это утро, но не пошевелилась.

- Пора, - эхом отозвался Иван и тоже не сдвинулся с места.

Только когда еще слабый утренний свет проник через окна в дом, Иван и Лена с сожалением вздохнули и сладко потянулись. Действительно было пора. Иван не забывал о поручении Максимова, только отложил его до сегодняшнего дня.

- Ты к нам надолго? - Спросила за чаем Лена.

- Завтра надо ехать, - ответил Иван. Хотя ехать он должен был уже сегодня.

- Жаль... Мы еще увидимся? - Робко спросила Лена.

- Не хочу уезжать. - Иван помрачнел. - Не хочу расставаться.

Лена посмотрела на парня вопросительно, но ничего не сказала.

- Меня из школы ненадолго отпустили... Я учусь в школе милиции... Ты будешь меня ждать? - Иван выпалил все сразу.

- Буду, - ответила Лена просто, не раздумывая.

- Мне еще целый год учиться, - Иван то ли оправдывался, то ли сразу намекал на предстоящие трудности.

- Женщины всегда ждут своих... мужчин. И я буду ждать.

- Я приеду на каникулы летом! Буду тебе писать.

- Только укажи адрес, на который можно отвечать. Тебе ведь можно писать?

- Конечно можно... Тебя не смущает моя профессия?

- Нет.

- Я хочу вернуться работать в Юзьву. Поедешь со мной?

- Поеду.

- Как у нас все просто. Разве так бывает?

- Значит бывает.

Удивительно - в разговоре Ивана и Лены не было восторгов, громких эмоций, ненужных слов, но был душевный трепет, невидимый внешне и неслышимый со стороны. Этот душевный трепет стоил дорогого.

- Ты, прости, мне нужно с вашим фельдшером встретиться. - Иван не знал, как лучше подступиться к своему заданию, поэтому сказал прямо, как есть.

- Для этого сюда приехал? - Так же прямо спросила Лена.

- Иначе я бы к тебе не попал. - Иван чувствовал себя виноватым.

- Значит это судьба свела нас вместе. - Лена была мудрой девушкой и не спрашивала о большем.

- Я тоже так думаю.

- Ты надолго к Марусе?

- Постараюсь побыстрей.

Иван встал из-за стола, развязал свой рюкзак и достал из него портфель. Конечно идти с портфелем по деревне не следовало. Поэтому курсант достал картонную папку с документами, одел полушубок и спрятал папку под него.

- Вот так, привыкай. Это моя работа.

- К обеду жду, щей наварю. - Лена посмотрела вслед Ивану и улыбнулась. Ей было хорошо. Ждать любимого человека тоже бывает приятно.

А Иван полетел по деревенской улице как на крыльях. На душе у него было легко и радостно. Двор у амбулатории пустовал, поэтому курсант сразу зашел внутрь и прошел в кабинет к Марусе.

- Молодой человек, веник у входа для кого стоит? - Маруся сидела за столом и что-то писала. - Смотрите, снега натащили!

- Извините. - Иван вышел на улицу, обмел веником ноги и вернулся в кабинет.

- Не нашенский? - Спросила Маруся.

- Из Юзино.

- Что-то не видела я тебя там.

- Иван, сын Насты, - назвался курсант.

- Знаю, только у нее маленький мальчонка был, Иваном звали.

- Так мальчонка вырос уже.

- На что жалуешься? - Снизошла строгая Маруся.

- Ни на что не жалуюсь. - Иван пожал плечами. - Привет просили передать.

- Кто просил?

- Максимов, - смело ответил Иван и для пущей важности показал Марусе свое курсантское удостоверение.

- Так бы сразу и сказал, - Маруся тут же сменила тон. - Что за привет Максимов просил передать?

- С постояльцем твоим, Николаем, приказал мне поговорить.

- И про постояльца знаешь?

- Знаю. Вопросы у Максимова есть к нему.

- Вопросы? - Маруся похоже тянула время, только непонятно почему.

- Проводи, времени у меня нет! - Иван обнаружил в своем голосе командные нотки.

- Ну раз так, пошли. - Маруся тут же притихла.

Колян, он же ручкастый, уже мог потихоньку вставать и дойти по стеночке до ведра, которое Маруся поставила ему в дальнем углу в сенях. Справляя нужду, конечно морщился, но главное мог это сделать сам. Уж очень Коляна раздражала собственная немощность, к тому же он очень стеснялся Маруси, сам не зная почему.

Когда Маруся и Иван зашли в дом, Колян уже полулежал, полусидел на кровати и крутил в руках, снятые со стены часы.

- Вот, поправить решил ходики. - Колян виновато посмотрел на хозяйку.

- Опять шастал! - Не на шутку разозлилась Маруся. - Говорю же тебе, рано еще, лежи. Откроется рана, не буду тебя лечить, в больницу повезу. И не помогут тебе никакие защитники. - Хозяйка оглянулась на Ивана. - Вот, до тебя человек приехал из самой области. А ты режим не соблюдаешь. Ладно, говорите, а я пока шприц поставлю кипятиться.

- Опять?! - Возмутился Колян. - Боюсь я этих уколов.

- Ничего, если жить хочешь, потерпишь. Начальник, приструни тут его, а то не слушается. Чуть оклемался, осмелел. Иш ты! Смотри у меня! - Маруся говорила строго, но выходило у нее не по-настоящему. В голосе звучали совсем другие нотки. Похоже это заметил и Иван.

- Не поймали еще... этого? - Спросил Колян у Ивана.

- Пока нет. Ты не думай, поймаем. Сам Максимов твоим делом занимается! Меня послал тебя поспрашать.

- Максимов?! - Удивился Колян. - Братва о нем хорошо отзывается, авторитетный начальник.

- Вот, смотри. - Иван достал из-за пазухи свою папочку и показал раненому две фотографии, Косорукого и Сыча. - Кто тебя ранил?

Колян сначала морщась привстал, Иван подхватил его, помог подняться. Раненый повернул фотографии к свету и начал внимательно рассматривать.

- Темно ведь в бараке было. - Колян переводил взгляд с одной фотографии на другую. - Ты как это, под протокол?

- Нет. Я же сыскарь, - Иван уже определелил свою будущую деятельность в милиции, - не следователь.

- Боюсь ошибиться, но вот этот был. - Колян протянул фотографию Сыча.

- Понятно, - обрадовался Иван. Показания отца и потерпевшего совпадали.

- А кто он такой? - Спросил Колян.

- Сыч, залетный, не из наших мест. Что за дело он предлагал?

- Раз я сразу отказался, он и говорить ничего не стал.

- Сам-то как думаешь?

- Ну, моя специальность... - Колян замялся, - известная, по сейфам мастер. А сейфы где имеются? Вот и прикидывай.

- Взять что хотят?

- Бабки. Про это он сказал и сказал, что в раз и много. Кодла для такого дела ему нужна.

- Что за нож у него?

- А, - Колян состроил нехорошо гримасу, - нож знатный. Сам не ожидал, что он им так... Я же его за ручку держал, пером в его сторону...

- Перехватил?

- Ну, да. - Я спросил, - Жужича нож? Он сказал, - да, там на ручке знак особый, Жужича. Ну я... в общем лоханулся.

- Не переживай, найдем гада. А что за Жужич?

- Мастер по пикам.

- Вроде не нашли мы такого...

- Из новых... его мало кто знает. И ножи его только у авторитетов, для понту, их в делах не светят.

- А у Сыча тогда эта пика как взялась?

- Не ко мне вопрос, начальник.

- Ну, наговорились?! - В комнату вошла Маруся с наполненным шприцем в одной руке и ваткой в другой. - Подставляй мягкое место.

- Давай помогу, - предложил Иван Коляну.

- Сам, - ответил тот и кряхтя начал поворачиваться на живот.

- Ладно, спасибо. - Иван начал собираться. - Ты пока не подрывай отсюда, понял!

- Я ему подорву! - Ответила Маруся. - Так Коля?

- Так, так, - согласился Ручкастый, которому видимо скоро придется проститься со своей воровской кличкой.

А Иван заспешил обратно к Лене. У них еще был сегодняшний день и целая ночь, зимняя и поэтому длинная.

Разоблачение предателя

Сирый дошел до делянки, где рубили лес на баню, быстро. Туда вела хорошо протоптанная тропинка, артельщики работали на делянке каждый день. Сваленного леса на баню уже хватало, поэтому артельщики остановились и сидели у костра.

- Здорово, ребята! - Поздоровался Сирый. - Как дела?

- Не знаем, валить дальше или нет, - от костра поднялся Вертухай. Костян говорит, на баню хватит. Так, Костян?

- Так. - Отозвался небольшой, сухонький мужичонка с бородой, строитель и плотник в одном лице.

- На большую баню хватит? - Поинтересовался Сирый. - Вся бригада за раз помыться сможет?

- Как не сможет, конечно сможет, начальник. - Подтвердил Костян. - Не баня, а банно-прачечный комбинат получится - парная, мойка с прачечной и предбанник, на две печи.

- План у тебя с собой? - Спросил Сирый.

- В бараке, зачем сюда брать. - Ответил Костян. - Лес еще остался, что делать будем?

- У нас кухня, времянка. На новую и столовую хватит?

- Ну ты даешь, начальник! - Костян надвинул шапку на лоб почесал затылок. - Тут прикинуть надо. До твоих зарубок лес еще есть.

- Вот ты и прикинь. Для себя же строим.

- Это я понимаю. Трактор будет?

- Тут же трелевочник надо, где я тебе его возьму. Рубите баню здесь, потом переносим по бревну, недалеко.

- Еще не легче, - Костян понурился. - Как, братаны?

- Правильно начальник сказал, - раздалось от костра, - для себя строим.

- Сделаем, - подхватили остальные.

- Вот видишь, Костян, какая братва у нас. А ты сомневаешься. Вертухай, пойдем, перетереть надо. - И Сирый направился к дереву с зарубкой, у которого несколько дней назад к нему подошел Сыч.

- Что скажешь, бригадир? - Сирый потрогал зарубку и обернулся к Вертухаю.

- Насчет леса? Так я думаю...

- Насчет Сыча! - Перебил Сирый, вопрос был как в поддых.

- А что насчет Сыча? - Вертухай побледнел.

- Узнал ты его, падла, а Дятлу не сказал. Так? - Сирый говорил вроде спокойно, только за этим спокойствием таилось страшное.

- Да, я... - Вертухай вроде как хотел оправдываться, но тут же понял, что это бесполезно. Сирый смотрел на него ледяным взглядом, от которого пробирало холодом до пяток. И падать на колени, и просить прощения было бесполезно. Неписаный закон братвы был строг и по-своему справедлив.

- По каким делам Сыча знаешь?

- На пересылке в Лебеде вместе были.

- Что ему в наших краях надо?

- Не знаю...

- Врешь, гад! - Сирый говорил тихо, сквозь зубы. - Пшел отсюда, падаль!

- Вещи...

- Как ты братве в глаза смотришь? Не боишься? У Ручкастого кореши остались. До утра не доживешь. Чтобы в деревне тебя больше не видел! - Сирый пошел к костру и обернулся. Вертухая уже не было.

- Костян, за бригадира будешь, понял? - Скомандовал Сирый.

- Понял, начальник. - Ответил Костян и посмотрел на бригаду. Люди одобрительно загудели. - Мы и сами тебе хотели про Вертухая сказать. А ты молодец, нас опередил.

- Все, кончай перекур! - Сирый был строг. - Костян, вечером про кухню расскажешь, что думаешь.

- Придумаю, - Костян встал и поднял топор. - А ну, братва, хватить сидеть. Слышали, что начальник сказал?

Люди тоже начали вставать и пошли работать, остались довольны решением Сирого.

А Сирый не направился сразу в деревню, а еще раз подошел к елке со своей зарубкой. От дерева начиналась не то узкая просека, не то длинная проплешина, выходящая дальше на водораздел. По этой просеке и вышел Сыч, его следы Сирый приметил сегодня. И вот по Следам Сыча теперь ушел и Вертухай.

- Дятел! - Сирый зашел на кухню, где во всю парило и пахло едой. - Обед есть?

- Пять минут, начальник, - отозвался повар. - Суп будешь?

- Что у тебя сегодня?

- Щи, наваристые получились. Подождешь?

- Подожду. Дятел где?

- Найдем, ты садись пока. - Повар подобострастно придвинул табурет. - Гришка! - Серго окликнул истопника и своего помощника. - Дятла найди, пахан ждет!

- Садись? - Сирый нахмурил брови, но так, для вида.

- Виноват, начальник! - Тут же поправился повар. - Присаживайся.

- То-то. - Сирый примостился за стол. - И сколько раз говорил, не называй меня паханом.

- Так я, по привычке.

Сирый махнул рукой, мол бестолку тебе говорить.

Между тем повар, пока щи доваривались, положил в миску квашеной капусты, добавил подсолнечного масла, нарезал хлеба.

- Луку добавь, - попросил Сирый.

- Сейчас, сейчас, - повар достал луковицу, почистил и мелко нарезал. - Побольше?

- Побольше, - попросил Сирый. - Как дела, Дятел? - Спросил Сирый смотрящего за хозяйством, вошедшего с улицы. Без сюрпризов?

- Без, - ответил Дятел, - работаем, строимся. Под баню площадку подготовили.

- Баню прямо на делянке срубим, бревна так придется перетаскать.

- Перенесем, не проблема.

- Обедать будешь?

- Не откажусь. - Дятел сел напротив Сирого.

- Лес еще остается, как думаешь?

- Кухню надо новую, - Дятел оглядел прокопченную времянку.

- Вот и я о том же... Серго! - Сирый позвал повара. - Нужна новая кухня?

- Конечно нужна, начальник! - Обрадовался повар. - Я тут...

- Вот! - Перебил Сирый. - Костян с бригадой вернется, вместе и подумайте. Тебе здесь хошеварить.

- Костян? - Спросил Дятел.

- Выгнал Вертухая! Всю артель подставил.

- Правильно сделал, - поддержал Дятел.

- В лагерь не пускать, понял?

- Как не понять! - Дятел даже обрадовался. - Недаром кличка у него была Вертухай. Поделом.

- Барахло его прошмонайте.

- Сделаем. - Дятел тут же вышел и отдал команду.

- Похоже капуста кисловатая, - заметил Сирый и спросил Дятла, когда тот вернулся. - Тебе как?

- Мне нормально, - отозвался смотрящий.

- Серго! - Сирый позвал повара. - Песка в капусту добавлял?

- Сахара? - Удивился Серго.

- А у вас что, не добавляют?

- Нет. В следующий раз добавлю. - Пообещал повар.

- Ты лучше и так, и так сделай, - посоветовал Дятел. - Мало ли. - И посмотрел на Сирого.

- Правильно, - согласился Сирый.

В щах стояла ложка, были они наваристыми, с телятиной и пахли вкусно. Правда были очень горячими, пришлось их сначала остудить, помешивая ложкой. Зато потом, как говорится, у двух едоков за ушами трещало. А Серго стоял в сторонке и улыбался, радовался. Любил кормить людей, особенно когда приготовленная еда удавалась и нравилась.

С кухни Сирый и Дятел вышли сытыми, подобревшими и рады бы были где-нибудь прикорнуть, отвлечься от каждодневных забот. Но и в этот раз не получилось. Их уже ждал человек с объемистым вещмешком Вертухая.

Вот, нашел. - Доверенный отдал мешок Дятлу, а Сирому протянул конверт. - Распечатан был, письмо там.

Чемодан в камере хранения

Почту в Юзино привозили. Конечно не было в ее доставке никакой регулярности, причин для этого хватало - то дорогу переметет, то грязь непролазная, машина застрянет, или сломается, а то и почтальонша не поедет. Что ей везти одно или два письма, ничего страшного, поднакопится побольше, отвезет. Иногда почту вообще отправляли с оказией, ездила по деревням автолавка. Только и с автолавкой могли случиться те же самые неприятности.

Артельщики, так их называли местные жители, писали письма, если было кому писать. Ждали конечно ответов, только редко получали весточки. Не очень их ждали после освобождения, или вообще не ждали.

На конверте, пришедшем Вертухаю, обратного адреса не было, но круглые штампы почтовых отделяй имелись, правда не очень четкие. При желании все равно можно было определить из какого города пришло письмо. Само письмо было коротким, написано корявыми печатными буквами. Можно было подумать, что писал первоклассник.

Сведи Сыча с Ручкастым. Чемодан в камере хранения на ж/д вокзале. Квитанцию отдай Сычу.

- Вот ведь как! - Сирый не на шутку разозлился, рассматривая письмо у себя дома. - И квитанция здесь.

- Ну ладно, с Ручкастым Вертухай Сыча свел. Почему квитанцию ему не отдал? - Не понимал Иван.

- Да, потому что Ручкастый от дела отказался, и Сыч сбежал. Отдавать некому было! - Сирый стукнул рукой по письму. - Тут как раз все просто.

- Значит Сыч не знал, что ему надо чемодан забрать? - Предположил Иван.

- От пахана ихнего письмо, - ответил Сирый, - больше не от кого. И в чемодане скорее всего вещи для обоих были, может и деньги.

- И наверняка записка, что дальше делать! - Иван соображал быстро. - Может чемодан так там и лежит?

- Может, - согласился Сирый, - Максимову надо срочно звонить, номер квитанции сказать. Как бы поздно не было!

- Так ведь телефон только в Ражино! - Иван чуть не подпрыгнул на месте, подумав о Лене.

- Интерес у тебя появился в Ражино? - Сирый ухмыльнулся.

- А хотя бы! Что нельзя?

- Тебе виднее. Я-то больше о деле думаю, а не о...

- Оте-е-е-ц! - Тут же послышался предупреждающий оклик Насты.

- Да понимаю я все! - Ответил Сирый. - Что я, деревянный? Собирайся, Вань, едем! - И пошел запрягать.

- Я готов! - Ваня, как на пружинах, вскочил из-за стола.

- Куда вы на ночь глядя?! - Всполошилась Наста. - До утра подождите.

- Утром надо уже Максимову звонить. - Ваня торопливо укладывал в рюкзак свои вещи.

- Так ты что, сынок, уже и не вернешься? - Наста отложила в сторону рубашку мужа, которую штопала.

- Не знаю, мам, как Максимов скажет.

- Оно конечно, - Наста расстроилась, - мало погостил-то как.