Чужой ринг

* * *

В Екатеринбург они приехали поездом десятого мая. Вещей у Палыча оказалось больше, чем у Андрея: тренер вёз лапы, эластичные ленты, собственное полотенце и старый чайник, который, по его словам, кипятил честнее гостиничных.

— Чем они нечестные? — спросил Андрей.

— Ничем. Просто мой.

Номер был обычный, с двумя кроватями и столом у окна. Коробов предлагал отдельные, но Палыч сказал, что им не надо. Андрея никто не спросил. Первой ночью тренер храпел так, что Андрей записал короткое видео тёмной комнаты и отправил Вике.

Она ответила: «У вас там трактор в номере?»

Он написал: «Подготовка к тяжёлой технике».

Вика прислала смеющийся смайлик, потом фотографию разобранной кофемашины с подписью: «У меня тоже чемпион».

Андрей лежал, глядя в экран. Ему хотелось позвонить и просто послушать, как она ходит по кухне. Но было поздно, а утром тренировка. Он положил телефон подальше от подушки и стал ждать, когда храп перестанет быть отдельным звуком.

На второй день к ним привезли партнёра из Тюмени. Его звали Илья, и он сразу спросил, что именно нужно делать. Не вежливо, не насторожённо — по делу. Андрей почувствовал себя на другой стороне привычного разговора.

— Давить, — сказал Палыч. — Но не без головы. Ему выходы нужны.

— Отвечать можно?

— Нужно.

Илья посмотрел на Андрея. Тот кивнул.

— Если я полезу куда не надо, бей.

Первые раунды не получились. Илья давил иначе, чем Юлдашев: начинал с корпуса и поднимался наверх, тогда как чемпион чаще сперва останавливал передней рукой. Андрей раздражался на это различие, словно партнёр обязан был целиком превратиться в человека из записи. В перерыве он начал объяснять, Палыч выслушал и сказал:

— У него свои руки. Ты с ними тоже разберись.

После следующего раунда Андрей понял, что ищет слишком удобную тренировку. Илья заставлял его менять выход, а не подтверждать то, что уже получилось дома. К концу работы они оба устали и оба были довольны. Андрей подал партнёру воду, спросил, надолго ли тот приехал. Илья ответил, что на неделю, потом ему самому готовиться.

— Оплату с тобой закрыли? — спросил Андрей.

— А ты начальник?

— Нет.

— Тогда не переживай. Закроют.

Андрей пожал плечами. Через день он всё-таки уточнил у Ольги. Та ответила, что всё по договорённости, и прислала подтверждение самому Илье. Потом спросила, нужно ли ещё что-нибудь.

Он едва не написал: «Не надо никому за меня обещать». Вместо этого попросил перенести съёмку на вечер после лёгкого дня.

* * *

С Глебом Роговым он столкнулся в коридоре зала. Выбывший претендент приехал к знакомому тренеру; рука у него свободно висела вдоль тела, и Андрей сначала подумал, что с плечом уже всё нормально. Потом Глеб попробовал достать телефон из заднего кармана другой рукой и неловко повернулся всем корпусом.

Они знали друг друга по вечерам, но друзьями не были. Рогов посмотрел на Андрея, кивнул.

— Ну что, занял?

— Получается так.

— Повезло тебе.

Андрей почувствовал укол обиды прежде, чем успел понять, на что обижается. Он двадцать лет вставал в стойку, провёл двадцать два профессиональных боя, проигрывал, возвращался, ездил на сборы, которые никто не снимал. Но место действительно освободилось из-за чужого плеча.

— Повезло, — согласился он.

Рогов хмыкнул.

— Хоть не рассказываешь, что судьба наградила.

— Как рука?

— Лечу. Лучше бы зуб сломал.

— Не выбирают.

— Я заметил.

Они постояли неловко. Андрей мог уйти, но вместо этого спросил, что Рогов видел в Юлдашеве после третьего раунда. Глеб посмотрел внимательнее. Разговор о чужой удаче кончился; начался разговор о боксе.

— Он вперёд идёт не всегда, — сказал Рогов. — Ты его пустишь и ждёшь, что дальше полезет, а он остановится. Ты тогда сам начинаешь. Ему это и надо.

— Видел.

— Видеть мало. Я с ним когда давно работал, тоже всё видел. Потом домой приехал и на видео ещё раз увидел.

Андрей усмехнулся. Глеб указал здоровой рукой, как именно чемпион оставлял человеку право начать, а затем закрывал выход. Они передвинулись к стене, чтобы не мешать проходу. Палыч вышел из зала и некоторое время молча смотрел, как двое спортсменов показывают друг другу чужое движение.

— Советами не перекорми его, — сказал он наконец. — У меня там уже места мало.

Рогов опустил руку.

— Да я ему только плохое советую. Чтобы потом сам вышел.

Палыч хмыкнул. Андрей засмеялся первым, и неловкость наконец прошла.

Когда Рогов ушёл, тренер спросил:

— Что сказал?

Андрей повторил. Они проверили на лапах. Один раз совет помог, на следующий Андрей слишком старался дождаться чужой остановки и сам застыл.

— Всё. Хватит на сегодня, — сказал Палыч.

— Ещё один.

— Ты уже не боксируешь. Ты проверяешь, достоин ли.

Андрей снял перчатки и сел у стены. На полу возле его ноги лежал короткий кусок белой ленты. Он поддел её носком, потом нагнулся и выбросил в урну. Палыч тем временем складывал оборудование, не оглядываясь. Андрей был благодарен ему за то, что следующего предложения не последовало.

* * *

Коробов приехал вечером с двумя пакетами. В одном были фрукты, в другом — футболки для съёмок. На груди крупно написали фамилию Андрея. Он вытащил первую и растянул перед собой, чтобы посмотреть.

— Размер проверил? — спросил Палыч.

— Всё проверили, — ответил Коробов.

Андрей натянул футболку поверх своей майки. Она оказалась тесной в плечах. Андрей посмотрел на тренера, тот пожал плечами с таким удовольствием, будто сам выбирал размер.

— Завтра заменят, — сказал Коробов. — Ничего страшного.

Они поговорили о съёмке, билетах для семьи, времени встречи с журналистами. Палыч сидел на кровати, разрезал яблоко своим складным ножом и отказывался от камеры заранее. Коробов не настаивал. Он умел оставить человеку маленькую победу.

Когда тренер пошёл мыть руки, промоутер понизил голос:

— Как настроение?

— Рабочее.

— Хорошо. По нашему разговору ничего не изменилось?

Андрей снял новую футболку и сложил её. Получилось криво, фамилия ушла под рукав.

— Нет.

— Я тебе после победы отдельно помогу на старт. Не весь год ждать, пока раскрутим. Триста тысяч сразу. Сверх боевого. Это наши с тобой деньги, без Ольги. Понимаешь, за что.

Андрей поднял на него глаза. Коробов не отвёл взгляд.

— Понимаю.

— Тогда всё. Сейчас не забивай голову.

Из ванной донёсся шум воды. Андрей положил футболку обратно в пакет, придавил сверху ладонью. Ничего нового, по существу, не произошло: условие он уже принял. Но пока оно существовало впереди, можно было думать о нём как о неправильном слове. Теперь у слова появилась сумма.

Палыч вернулся, сел и спросил, кому последнее яблоко. Коробов отказался, Андрей тоже. Тренер убрал его в холодильник, где оно сразу заняло почти всю свободную полку.

После ухода промоутера они включили бой Юлдашева ещё раз. Палыч остановил запись в середине шестого раунда.

— Здесь будет самое неприятное, — сказал он. — Когда уже устал, а до конца далеко. У тебя на лице не должно быть просьбы.

— К нему?

— К кому угодно. Работать надо. Не нравится — всё равно работать.

Андрей смотрел на застывший экран. Юлдашев стоял боком, левая рука вытянута, соперник только начинал поворот. Он представил себя на чужом месте и вдруг отчётливо захотел туда попасть — не на афишу, не на сцену после, а именно в эту секунду между движениями, где ещё ничего не решено.

— Включай, — сказал он.

Глава 5. Чужие ожидания

На взвешивании Юлдашев протянул Андрею руку первым.

— Ну что, добрался?

— Добрался.

— Хорошо выглядишь.

Андрей не понял, правда ли это, и ответил тем же. Марат улыбнулся уголком рта. Вблизи он был ниже, чем казался на экране, и шире в плечах. На переносице у него виднелся тонкий старый рубец, которого Андрей не замечал в трансляциях. Рубец делал лицо не страшнее, а обыкновеннее: с таким человеком можно было стоять в очереди и обсуждать, почему опять не работает второй терминал.

Потом их позвали к весам.

Андрей прошёл этот день без приключений. Перед взвешиванием его осмотрел врач; затем оставалось дождаться своей очереди. Подготовка шла в его привычной категории, и срочно спасать цифру не пришлось. Он сделал то, что просили официальные лица, дождался фиксации веса, отошёл. Палыч сразу протянул ему одежду. Камеры переместились к Марату.

На общей фотографии они стояли напротив друг друга. Андрей поднял кулаки и посмотрел в глаза сопернику. Тот ответил спокойно, почти скучающе. В этом спокойствии Андрей почувствовал силу, которую невозможно было изучить по записи: Юлдашеву не требовалось воображать себя на этом месте. Он уже много раз здесь стоял.

— Поближе, — попросил фотограф.

Они придвинулись. Андрей услышал, как Марат тихо выдохнул через нос.

— У тебя тренер злой, — сказал чемпион, не меняя выражения лица.

— Почему?

— Смотрит, как будто я ему денег должен.

Андрей едва удержался от смеха.

— Он всем так смотрит.

— Тогда ладно.

Фотограф попросил ещё один кадр. Они снова сделали серьёзные лица.

После официальной части журналист с небольшим микрофоном остановил Андрея возле выхода. Спросил про позднюю замену, возраст, готовность к десяти раундам. Андрей отвечал то, что уже говорил: готовился к выступлению, опыта хватает, команда знает свою работу. Потом журналист спросил, что эта возможность значит лично для него.

Простой вопрос оказался труднее всех предыдущих. Андрей посмотрел на микрофон, на красную точку записи, на молодое лицо человека, которому нужен был короткий ответ.

— Я долго работал рядом с такими боями, — сказал он. — Хочу сам.

Журналист подождал продолжения. Андрей не добавил ничего. Тот поблагодарил и ушёл к другому спортсмену.

Палыч догнал Андрея в коридоре.

— Хорошо сказал.

— Нормально?

— Коротко. Можно домой.

* * *

Вика приехала вечером. В гостиничном коридоре она сначала прошла мимо Андрея, потому что смотрела на номера дверей. Он сказал ей вслед: «Женщина, вы кого ищете?» Она остановилась и обернулась с таким выражением, что он пожалел о тоне.

— Я полчаса парковку ищу, — сказала она. — Не начинай.

Он взял её сумку. Вика протянула ключ от машины и попросила проверить, можно ли там стоять до завтра. Андрей посмотрел на Палыча, выглянувшего из номера. Тренер молча забрал ключ и ушёл вниз.

— Он умеет? — тихо спросила Вика.

— Ему шестьдесят один, а не сто сорок.

— Я про нашу сигнализацию.

Из лифта донёсся знакомый громкий писк брелока. Они посмотрели друг на друга и засмеялись.

Вика привезла чистую рубашку, книгу, которую Андрей не просил, и небольшую коробку печенья для тренера. Ему самому — ничего особенного: всё, что он мог сейчас есть, было на месте. Она сказала, что хотела привезти подарок, но ничего не придумала.

— Только талисмана нам не хватало, — добавила она и передала ему рубашку.

Они вышли ненадолго пройтись. Палыч сказал вернуться без прогулочного подвига и сам остался в номере с книгой Вики, которую взял проверить. Через пять минут написал, что там убийство уже на третьей странице и дальше читать пока страшно. Вика велела не загибать уголки.

Андрей шёл рядом с женой, стараясь не разбирать завтрашний бой. Они говорили о мастерской, о том, что Анжела нашла другое помещение, более дорогое, но без необходимости сразу переделывать всё. Вика не просила денег. Андрей несколько раз подводил разговор к этому сам, а она возвращалась к вентиляции и договору аренды.

— Ты боишься рассчитывать на меня? — спросил он наконец.

Вика остановилась у витрины, где стояли слишком нарядные мужские ботинки.

— Я боюсь рассчитывать на ещё не случившееся, — сказала она. — На тебя я рассчитываю. Например, что после боя ты всё равно дома будешь, как бы он ни закончился.

— Это маленькая ставка.

— Для кого как.

Он взял её за руку. Они постояли возле ботинок, которые никому из них не были нужны. Вика повернула к нему голову.

— Хочешь, я скажу, что ты обязательно выиграешь?

— Нет.

— А я хочу сказать. Очень. Только меня потом саму от этого трясёт.

— Меня тоже.

Она сжала его пальцы. Дальше они пошли молча, и Андрею стало легче от того, что не требовалось обещать ей завтра.

В гостинице Вика показала на телефоне смешную запись из мастерской: Анжела пыталась продиктовать клиенту номер заказа, а за её спиной старый пылесос самопроизвольно сдвигался по столу от работающего мотора. Вика объяснила, что они проверяли прибор на стенде и никто не оставлял его без присмотра, но видео всё равно выглядело так, будто техника собирается уйти. Андрей смеялся громче, чем запись заслуживала. Ему нравилось, что жена принесла сюда мир, в котором можно было разбираться с чем-то помимо его головы и рук.

Позже она ушла в свой номер. Перед сном Андрей долго смотрел на закрытую дверь, а потом открыл телефон и нашёл фотографию афиши. Завтра она перестанет обещать. Будет просто напоминать, что произошло.

* * *

Утро двадцать четвёртого мая началось с чужого будильника. Палыч проснулся, выключил звук и тут же заснул снова. Андрей лежал, слушая тишину, и постепенно начинал злиться. Он хотел спать до своего времени. Теперь сон ушёл, оставив неприятную лёгкость в животе.

— Ты зачем ставил? — спросил он.

Палыч открыл один глаз.

— Забыл снять.

— Ты всегда так.

— Врёшь. Вчера не было.

Андрей отвернулся к стене. Через минуту тренер встал, стараясь не шуметь. Это старание было громче обычных движений: он уронил ложку, задел ногой сумку и слишком медленно закрывал дверь ванной. Андрей засмеялся в подушку. Палыч вернулся, посмотрел на него и тоже улыбнулся.

День тянулся. Обычные действия — поесть, выйти на короткую прогулку, вернуться, полежать — казались чужим расписанием, в котором кто-то забыл главное. Андрей знал, что именно сейчас нужно беречь силы, и всё равно несколько раз вставал проверить сумку. Капа была на месте, документы тоже, обувь лежала там, где он оставил. Проверка ничего не меняла.

Вика написала, что уже обедает и вечером придёт вовремя. Он ответил: «Не садись прямо у ринга, там шумно». Она прислала фотографию билета: место было уже назначено.

«Тогда садись там», — написал он.

«Спасибо за разрешение».

Он положил телефон и закрыл глаза. Перед ним сразу появился Юлдашев, не целиком, а отдельным движением плеча. Андрей попытался заменить его другим изображением: кухней, дорогой, лицом жены. Ничего не помогло. В конце концов он разрешил себе думать о первом раунде, но только о первом. Остальное тело должно было сделать потом.

* * *

В раздевалке пахло мазью, влажной тканью и чьим-то дешёвым дезодорантом. Для главного боя им отвели отдельную комнату, но звуки соседей всё равно проходили через стену: хлопки ладоней по лапам, кашель, чей-то слишком громкий смех. Андрей сидел на скамейке и смотрел, как Палыч раскладывает вещи.

В их углу работал ещё Сергей — катмен, которого привлёк организатор. До этого они встретились один раз, обсудили привычки Андрея и то, что важно знать о коже над правой бровью, где старое рассечение давно зажило. Сергей говорил мало, всё делал неторопливо и не пытался понравиться. Это успокаивало.

Официальные проверки шли своим порядком. Пришёл врач, потом представитель судейской бригады. Андрей отвечал, показывал, ждал. Когда бинтование закончили и проверили, он посмотрел на руки: белые, плотные, пока ещё лёгкие. Сергей помог надеть перчатки, закрепил их. Палыч проверил, удобно ли, спросил то же самое второй раз.

— Удобно, — сказал Андрей.

— Хорошо.

Коробов заглянул минут за сорок до выхода. На нём был костюм, который делал его старше. Он пожал Андрею руку в перчатке, пожелал спокойно работать и спросил Палыча, всё ли есть. Тренер ответил, что теперь уже всё.

Промоутер не задержался. Когда дверь закрылась, Андрей почувствовал неожиданную злость: человек, купивший кусок его будущего, просто вышел заниматься другими делами. Мог бы хотя бы волноваться сильнее. Мысль была такой нелепой, что Андрей усмехнулся сам себе.

— Что? — спросил Палыч.

— Ничего.

— Тогда вставай.

Они начали разминку. Первые удары получились пустыми, без привычной отдачи. Андрей почувствовал лёгкий испуг, добавил усилие, и Палыч сразу опустил лапы.

— Не проверяй силу. Она на месте.

Он поднял их снова. Андрей сделал мягче, вошёл в движение, услышал ровный хлопок. Ноги понемногу перестали быть отдельными от корпуса. После нескольких серий ему захотелось продолжать, и тренер остановил именно на этом желании.

— Хватит. Оставь.

За дверью кто-то пробежал. Донёсся голос ведущего, потом музыка. До их выхода ещё оставался один бой, но Андрей уже чувствовал зал через стену, как ощущают поезд до того, как он появляется из-за поворота.

Палыч сел напротив.

— Первый не дари, — сказал он. — И не кради. Посмотри, что он принесёт.

— Ты сам понял?

— Понял. Ты поймёшь — вообще хорошо будет.

Андрей засмеялся. Тренер тоже, коротко, потом снова стал серьёзным. Он смотрел на ученика долго, открыто, и Андрей отвёл глаза первым.

Когда их позвали, он поднялся без усилия. Все часы ожидания остались на скамейке вместе с полотенцем. В коридоре шёл кто-то из предыдущего боя: мокрый, с опущенными руками, в сопровождении тренера. Андрей уступил дорогу. Тот кивнул, не поднимая головы.

За чёрной занавеской было слышно собственное имя. Андрей сделал шаг и оказался в свете.

Глава 6. Своими руками

Музыку он выбрал сам и теперь почти не слышал. Слышал шаги Палыча за спиной и собственные подошвы на дорожке. По обе стороны стояли люди, некоторые тянули руки, кто-то снимал прямо перед его лицом. Андрей посмотрел поверх телефонов и увидел ринг — ровный белый квадрат под светом, который делал всё вокруг темнее.

По ступеням он поднялся осторожно. Не хотелось споткнуться до начала. Палыч придержал канаты, Андрей прошёл между ними и только тогда посмотрел в зал.

Вику он нашёл не сразу. Она сидела во втором ряду, чуть сбоку, в синей рубашке, которую он любил. Рядом с ней был свободный стул. Андрей поднял перчатку; Вика ответила ладонью и тут же села глубже, будто испугалась, что теперь все посмотрят на неё. Он улыбнулся.

Потом вышел Юлдашев.

Чемпион не торопился. Прошёл к своему углу, повернулся, поднял руки. Зал отозвался громче. Андрей почувствовал это телом, как прохладный воздух из открытой двери. Столько лет он смотрел на чужой выход с места, которое находилось ниже канатов. Теперь стоял внутри и всё равно оставался менее ожидаемым человеком.

Ведущий называл достижения, рекорды, города. Когда прозвучало «из Челябинска», кто-то крикнул фамилию Андрея протяжно, на весь зал. Он не понял, знакомый ли это голос, но захотелось немедленно ответить.

Рефери позвал их в середину. Андрей слушал инструкции, глядя на пуговицу у воротника судьи. Капа уже лежала во рту, и язык всё время проверял её край. Юлдашев стоял напротив, спокойный, сухой, ещё не похожий на человека из середины десятого раунда. Они коснулись перчатками и разошлись.

Палыч сказал что-то последнее. Андрей увидел движение его губ, кивнул, хотя не расслышал. Тренер заметил и повторил громче:

— Не торопись за ним.

Андрей кивнул снова. На этот раз по делу.

Гонг прозвучал не так, как на тренировке. Ни громче, ни торжественнее — просто рядом с ним сразу возник человек, который имел право ударить всерьёз.

* * *

Марат начал с передней руки. Не ударил сразу, а обозначил расстояние, заставил Андрея показать, где тот будет стоять. Андрей чуть сместился вправо и увидел, как чемпион идёт следом, не перекрещивая ног, спокойно сокращая пространство.

Первый прямой пришёл в перчатку. Второй прошёл ниже и коснулся груди. Ничего тяжёлого, но оба сделали то, что требовалось Юлдашеву: Андрей отступил и потерял удобное начало.

Он ответил левой. Попал в защиту, попробовал добавить правую, но Марат уже ушёл на полшага. Пустое движение вытянуло Андрея вперёд. Чемпион вернул его на место коротким попаданием в корпус.

Боль была обычной. От этого почему-то стало легче. Андрей до последнего ожидал, что на таком уровне всё будет устроено иначе — быстрее, тяжелее, недоступнее. Юлдашев был очень хорош, но оставался человеком, который сначала переносит вес и только потом оказывается рядом.

Андрей перестал отступать по прямой. Дважды вышел в сторону, один раз встретил левой и не продолжил, хотя хотелось. Марат посмотрел на него внимательнее. До конца раунда Андрей пропустил ещё два ясных удара и вернул один. Гонг застал их на расстоянии, где оба могли начинать.

В углу Сергей вошёл внутрь с табуретом. Палыч остался на помосте за канатами, наклонился к Андрею и сразу спросил:

— Видишь его?

Андрей кивнул, пока Сергей освобождал рот от капы.

— Вижу. Передняя длиннее, чем кажется.

— Не убегай от неё всем собой. Чуть голову, чуть ногу. А то ты ему полринга даришь.

Андрей сделал глоток воды. Сергей вытер лицо, быстро посмотрел на кожу над бровью. Всё было спокойно.

— Не спеши возвращать первый, — сказал Палыч. — Он уже кончился.

* * *

Во втором раунде Андрей оставил Юлдашеву меньше места. Сам начинал короткой левой, не для тяжёлого попадания, а чтобы чемпиону пришлось решать раньше. Марат дважды ответил одинаково: сдвинул переднюю перчатку, шагнул внутрь. На третий раз Андрей не продолжил правой, как ожидалось, а уступил немного и встретил снова левой.

Попал чисто.

Юлдашев качнул головой, не показывая, что почувствовал. Андрей едва не пошёл за этим движением всем телом. Удержался, увидел правую чемпиона и ушёл от неё в сторону, как они делали на лапах. Не красиво, не широко — просто оказался там, где удара уже не было.

Из угла донёсся голос Палыча. Слов Андрей не разобрал, но интонация была знакомой: получилось, дальше.

Он добавил по корпусу после следующего сближения. Марат ответил, и Андрей принял на локоть, почувствовав, как сила прошла до плеча. Близко было тесно и неприятно; никто не стоял неподвижно, чтобы дать закончить удобную серию. Когда рефери развёл их после короткого клинча, Андрей сделал шаг назад и обнаружил, что дышит спокойнее, чем в первом.

В этом раунде у него было больше ясной работы. Он чувствовал её по чужим остановкам, по необходимости Юлдашева перестраиваться. Не по крикам из зала: там кричали и после ударов в перчатки.

В углу Палыч не похвалил. Сказал только:

— Теперь он придёт ближе. Не удивляйся.

* * *

Юлдашев пришёл.

Не с первого движения, а после того, как дважды позволил Андрею начать. На третьем сам шагнул в промежуток и ударил в корпус. Андрей опустил правую перчатку, закрывая бок, и следующий левый удар Марата прошёл поверх защиты, по правой стороне лица. Андрей почувствовал острый жар над бровью.

Он видел Марата, видел перчатки, всё оставалось на месте. Только к виску потекло тёплое, слишком быстрое для пота.

Юлдашев заметил. Его передняя рука стала настойчивее. Андрей убрал голову, ответил, но поспешил с выходом и оказался у канатов. Сзади пружинило чужое ограничение: дальше нельзя было просто отступить.

Он закрылся, переждал короткую серию, поймал момент для поворота. Марат встретил его плечом, не дал уйти сразу. Пришлось остаться и работать вблизи. Андрей ответил по корпусу, услышал чужой выдох, но Юлдашев не отпустил. Ещё один удар пришёл в защиту, второй скользнул возле повреждённой брови.