Порядок

— Эх, ну да!

— О-хо-хо! Вижу, попал в самую точку. Ты даже в лице переменился. В чём дело, парень? Неразделённая любовь?

— Да нет. Мы с Элен любим друг друга.

— Ну вот! Да и имя какое — Элен.

— Да, но… Вчера я собирался сделать ей предложение — и не решился. Родители уже обо всём условились. На её именинах должны объявить о помолвке. Всё готово, кроме меня.

— А что так?

— Я всё брежу путешествиями. А помолвка, таверна, хозяйство, Элен — всё это прочно свяжет меня с домом.

— Эх, парень. Знаешь, как говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Подумай, нужно ли тебе это.

— Конечно! Я здесь как не в своей тарелке.

— Ну, раз так, давай попробую тебе удружить. Только потом на меня не пеняй.

— А что?

— Для начала я поговорю с Элен. Узнаю, что к чему. Может, у вас не всё так плохо. И ты подумай на досуге, взвесь всё, поговори с ней. Вечером увидимся. Если не передумаешь, тогда и обсудим. Есть у меня одна идея.

— Ах, дядя, да я хоть сейчас! Хотя… Вы правы. Как я всё брошу? Да и путь страшит. А Элен? Она ведь мне дорога. Как я её оставлю? И отец не разрешит.

— Вот тогда и разберёмся. А пока…

В дверях таверны уже стоял Мефисто с багажом в обеих руках.

— А пока проводи нас в мой номер. Мефисто, подбери и себе комнату. Конечно, не на хозяйском этаже, но поближе ко мне.

— Я бы предпочёл остаться с вами, мой господин, — неожиданно произнёс Мефисто.

— Ну-ну! Давай не артачься, — назидательно выговорил Рой. — А то ещё люди невесть что подумают. Ну так как?

Алекс вскочил и попросил гостей следовать за ним. Поднявшись по лестнице на самый верх, он привёл их в комнату рядом со своей.

Здесь всё было приготовлено для особо почётных гостей. Рой осмотрел убранство и искренне поблагодарил хозяев.

Попросив у Алекса прощения и сославшись на усталость, Рой закрыл дверь за собой и подручным. Взбудораженный всем случившимся за утро и ещё не отошедший от вчерашних переживаний, Алекс собрался спуститься в зал. Но отец окликнул его из кабинета и попросил ненадолго зайти. Влетев в помещение, Алекс чуть не столкнулся с ним.

— Ну-ну! Смотри не расшибись.

— Прости, отец. Ты меня звал?

— Да, сынок. Будь поосторожнее с Роем.

— А что?

— Послушай. Я должен предостеречь тебя от опрометчивого шага, хотя выбор за тобой. Вижу, его истории взбудоражили твоё и без того беспокойное сердце. Я знаю, что ты стремишься уйти.

Алекс сразу же изменился в лице.

— Да-да, знаю. Всё у тебя на лбу написано, родной. Ты ещё не видел жизни, не знаешь, какими бывают люди. Опыт пойдёт на пользу, но принесёт и много печали. Без испытаний человек не станет собой. Я понимаю, тебе нужно пройти свой путь. И всё-таки любовь к тебе делает меня тревожным.

— Отец, отец… — Алекс обнял его и прильнул лицом к широкой груди. Рыдания сына ещё больше растрогали Гоба.

— Ладно-ладно. Иди занимайся своими делами. — Гоб отвернулся, пряча увлажнившиеся глаза.

— Спасибо, отец.

Алекс стремглав помчался вниз.

— Сынок! — окликнул его отец напоследок. — Запомни: путь вниз всегда легче, но ведёт на дно пропасти. Путь к звёздам труден, полон невзгод и опасностей, зато приводит к свету. Не поддавайся соблазну лёгкой дороги.

— Хорошо, отец, хорошо! — прокричал Алекс, не замедлив шага.

Работа быстро захватила его. Нужно было помогать в зале и на кухне, следить за порядком в номерах, выполнять отцовские поручения. В повседневной суете предостережения Гоба вскоре забылись.

День пролетел незаметно. Вечером одни постояльцы отправились в путь, другие разошлись по номерам или остались ужинать в таверне. Уставший Алекс вышел прогуляться.

За спиной раздался знакомый голос. Обернувшись, Алекс увидел Роя с Мефисто.

— О, мой дорогой друг! — приветливо воскликнул Рой. — Какая приятная встреча!

— Дядя! Как я рад вас видеть. Доброго вечера, Мефисто.

Слуга ответил лёгким кивком.

— Как вы тут оказались?

— Так же, как и ты, — усмехнулся Рой. — Устроился в комнате и вышел прогуляться с моим верным спутником. Уютная у вас деревушка. Люди приветливые, доброжелательные. А домики какие аккуратные, с душой украшены. Рай!

— Мне тоже здесь нравится. Особенно на восходе или закате. Мы с Элен часто поднимались на тот пригорок. Оттуда видно, как всё меняется: резные ставни, белые и цветные фасады, черепичные и дерновые крыши. На солнце дома будто пряничные. Потом краски блекнут, всё погружается во тьму. А утром снова оживает.

— Как верно подметил твой ещё не замыленный взгляд, — неожиданно серьёзно произнёс Рой. — Тень придаёт свету форму. Посмотри, сколько оттенков! Яркий свет слепит, а в тени снова различаешь очертания. Казалось бы, тьма — а без неё и красоты света не увидеть.

— Право, не знаю, что сказать, — выговорил Алекс.

— Да и правда, что это я! — Рой опомнился и снова заулыбался. — Неважно.

— Так вот, я познакомился с вашими достопримечательностями. И должен признать: как бы ни были хороши окрестности и строения, прекраснее всего здесь женщины. Случай свёл меня с Элен.

Алекс уставился в землю, понуро опустив плечи.

— Ну-ну, ты чего, малец? Не стоит так расстраиваться. Хорошую девушку ты выбрал. Красивую, трудолюбивую… хотя и ветреную.

— Что?

— Да не бери в голову! Может, оно и к лучшему. Проще будет отправиться в путешествие.

— Элен? Ветреная? — растерялся Алекс. — Не может быть! Моя Элен?

— Ой, что ты! Не она первая, не она последняя. Неверность в женской крови. Будь Елена верна мужу, разве началась бы Троянская война? А о ветрености мадам Помпадур ходят легенды.

— Но, но!

— Да успокойся, Алекс! К чему такие переживания? Ты же сам не решился на помолвку, — продолжал Рой, хитро поглядывая на него. — Да и мне, скорее всего, показалось. Скоро сам всё увидишь.

— Алекс! — Священник прервал Роя. — Что ты тут делаешь? И почему на тебе лица нет?

— И кто это рядом с тобой? — спросил гробовщик, как всегда сопровождавший приятеля на прогулке.

Фигуры двух закадычных друзей вынырнули из темноты.

— Смотрю, тебя здесь развлекают, — произнёс Азазель, не удостоив Роя и Мефисто даже взглядом.

— Невежливо перебивать людей во время беседы, — угрюмо заметил Мефисто.

— Это кто тут люди? — вызывающе гаркнул Михаэль. — Да и тебя забыли спросить.

— Фу, как некультурно, — протянул Рой. — Друзья твои совсем не знают правил хорошего тона.

— Тебя забыли спросить, — процедил сквозь зубы Азазель.

— Может, и забыли, — надменно ответил Рой. — Я вообще-то здесь гость. Хозяин, то есть отец Алекса, любезно пригласил меня задержаться.

— Ну-ну, — молвил священник. — Смотри мне.

— Что за фамильярность! А ещё священнослужитель.

— Эй, дядя! — вмешался Азазель. — Не перегибай, а то быстро тебе и твоему другу местечко на кладбище найду.

Воздух словно накалился от их неприязни.

— Это вряд ли, — уныло произнёс Рой.

Повисшую паузу тут же прервал Алекс.

— По-моему, мы не с того начали, — попытался примирить их Алекс.

— Мы-то с того, — произнёс Михаэль.

— Тебе бы, парень, поосторожнее с этим дядей, — добавил Азазель.

— Хотя, если отец допустил его до тебя, значит, так тому и быть, — произнёс Михаэль, словно разом утратив интерес к разговору.

— Пошли, сами разберутся, — сказал гробовщик и потянул друга за локоть.

Они направились к таверне: коренастый, широкоплечий священник и высокий, худой гробовщик. Их голоса доносились всё глуше.

— Нет, ты представляешь, какой гусь! — возмущался Михаэль. — И что он себе думает? Возомнил о себе бог весть что!

— Да ладно тебе, — успокаивал его Азазель. — Бог с ним. Ты же всё понимаешь: раз отец допустил, значит, так надо. Человеку нужно пройти свой путь, иначе он не станет человеком.

— Да нет! Выделывается. И перед кем? Передо мной! В своё время…

— Да, знаю, знаю, — вторил Азазель.

— Нет, ты послушай! Вспомни: сам Светозарный не устоял перед моей мощью. И пал.

— То был его путь, его удел. Случившееся было дозволено. Мы многого не знаем. А если уж мы не знаем, что говорить об остальных?

— Ну, в общем, да. Что-то меня подловила гордыня.

— За это и здесь.

— Это да.

Они скрылись во тьме. Ещё немного — и голоса умолкли. Рой снова обратился к Алексу, словно ничего не произошло.

— Не заморачивайся, парень. Просто недопонимание. Видно, ребята не в настроении.

— Но я никогда не видел их такими.

— Не в духе, вот и наговорили чёрт знает чего.

На лице Роя появилась лукавая улыбка.

— Ах да! Мы говорили об Элен.

При имени любимой Алекс снова встревожился.

— Я ещё раз встречусь с ней и всё узнаю, — продолжил Рой всё так же сладко. — Думаю, мне удалось найти к ней подход.

— Не знаю, стоит ли. Я задел её чувства.

— Да брось. Ты мужчина, тебе и решать, как и с кем себя вести. Пусть другие под тебя подстраиваются.

— Но мне отец говорил другое.

— Я не говорю, что он неправ. Но посмотри: ты хочешь путешествовать, а они, думая лишь о себе, навешали на тебя обязательств. За домом следи, хозяйство веди, о родителях думай. Тут ещё баба эта появилась, указывает, что тебе делать. А сама! Все живут, как хотят. А где место Алексу и его желаниям?

— Ну да.

— Вот я о чём. Так и будешь всю жизнь думать о других — и что?

— А как же другие? Отец говорит: возлюби ближнего и врага своего, как самого себя.

— Вот и полюби себя. Думай о себе. А захочешь — поделишься с ближним. Да и то…

— Ну!

— Ну! Поживи для себя.

— Ты прав, дядя. Спасибо. Но как же Элен, дом, хозяйство?

— О, есть у меня для тебя выход. Но об этом потом. Пойдём домой, надо отдохнуть. Мне ещё кое-какие дела уладить. Мефисто, приготовь горячую ванну к моему возвращению.

Слуга прибавил шагу, обогнал их и бесшумно растворился в темноте. До таверны Рой и Алекс добрались не спеша. Гость всё поглядывал на просветлевшее лицо юноши. Наконец он зевнул, сослался на усталость и ушёл к себе.

У Алекса кружилась голова. Ему мерещились затерянные в джунглях и горах города, за чьими стенами хранились несметные сокровища. Добравшись до спальни, он заснул с мыслями о богатстве, пирах и роскошной жизни.

Следующие два дня прошли за работой. Алекс занимался хозяйством, но обещание иной, беспечной жизни не выходило из головы.

Выполняя очередное отцовское поручение, он увидел на улице Элен с Роем. Они неспешно прогуливались и мило беседовали. Ревность вспыхнула с такой силой, что Алекс едва не бросился к ним. Но, спохватившись, поспешил домой.

Он подкараулил Роя у его комнаты. Ожидание казалось бесконечным и только распаляло злость. Едва гость появился, Алекс втолкнул его в дверь.

Обвинения посыпались одно за другим. Рой слушал спокойно, даже с некоторым удовольствием. Это обезоружило Алекса. Выговорившись, он замолчал и обессиленно уставился на гостя.

— Успокойся, — сказал тот. — Объясни, что случилось.

— Я видел, — задыхаясь от волнения, произнёс Алекс. — Я видел…

— Что?

— Вы были вместе! Ты и Элен.

— И что?

— Она так мило беседовала с тобой! Так смотрела, так улыбалась! Даже позволяла прикасаться к себе.

— Успокойся, парень. Дыши глубже. Возьми себя в руки.

— Почему? Как она могла?

— Послушай. Просто успокойся. Я ведь говорил тебе, что поговорю с ней.

— Ты не понимаешь! Это был не просто разговор. Я знаю, как она держится с посторонними. А тут…

— Понимаю, тебя задело её поведение. Но я же говорил: она ветрена.

— Не может быть. Я её знаю.

— Нам всем кажется, что мы знаем других людей, а потом оказывается, что мы не знаем даже себя.

— Но!

— Получилось так: пытаясь тебе помочь, я пару раз зашёл к ней на работу. Да-да, не смотри так, а выслушай. Она проявила ко мне живой интерес. Я понял её натуру и решил вывести на чистую воду.

— Но!

— Она сама стала со мной заигрывать. Я увидел, в какую трясину завлекла тебя эта плутовка, и нарочно пригласил её прогуляться. Чтобы ты и твои друзья всё увидели своими глазами.

— Как она могла!

— Ооо!

— Ты открыл мне глаза! Как я заблуждался!

— Что поделаешь? Не ты первый, не ты последний. Хорошо, сейчас узнал. А сколько их у неё было!

— Что ты сказал?

— Во-первых, отпусти меня. Во-вторых, успокойся. Я понимаю твоё негодование, но это не повод срываться на мне.

— Всё кончено! Меня здесь больше ничего не держит! Говори, что надо делать. Видеть её не могу.

— Ты подумал?

— Я всё решил.

Рой предложил ему сесть. Чтобы немного остудить пыл юноши, он начал издалека:

— Когда-то в странствиях меня посвятили в тайну древнего могущественного ритуала. Он позволяет двоим поменяться телами. Нужны только добрая воля и артефакт. Я вижу, в какое положение тебя поставили, и готов из сострадания отдать тебе своё тело. Только из любви к тебе и благодарности твоим родителям. Ты уедешь, сменишь обстановку, насладишься достатком. А я за тебя обо всём позабочусь. Да так, что комар носа не подточит. И не благодари.

Он отцепил от лацкана медальон в виде старинной серебряной монеты и снял перчатку с правой руки. На ладони виднелось клеймо, точно повторявшее рисунок монеты. Рой положил её на отпечаток и протянул руку.

— Ты должен искренне захотеть занять моё место и пожать мне руку.

Алекс не раздумывал. Едва он сжал ладонь Роя, всё померкло. Когда зрение вернулось, напротив стоял он сам — вернее, человек в его теле. Тот довольно улыбался и прятал в карман пиджака серебряную монету, снятую с чужой ладони.

— Ну вот и всё, — прозвучал собственный голос Алекса. Но слышать его со стороны было непривычно.

— Послушай, — спокойно продолжил его двойник.

— Ты потрясён. Во-первых, ты никогда не видел себя со стороны, потому и не узнаёшь. Во-вторых, теперь смотришь на мир моими глазами, к этому нужно привыкнуть. И, в-третьих, чтобы всё не испортить, тебе лучше немедленно отправиться в путь. Мефисто в курсе. Он проводит тебя до моего имения. Там под его присмотром и с помощью слуг ты окончательно придёшь в себя. Не говори ничего. Так надо.

В комнате появился Мефисто и сообщил, что всё готово к отъезду. Он взял Алекса под локоть и повёл вниз. Теперь юноше предстояло откликаться на имя Роя.

Новый Рой спускался к выходу словно в тумане. Его торопили, не давая опомниться. Он даже не заметил Элен, которая в глубине зала смущённо беседовала с Гобом.

— Пожалуйста, передайте Алексу, что я его жду, — встревоженно говорила она. — Не знаю почему, но мне так тревожно.

— Конечно, конечно, — успокаивал её Гоб.

— Я просто хочу его видеть.

— Я понимаю, дитя.

Мефисто усадил нового Роя в экипаж, запряжённый лошадьми. Лишь когда за окном поплыли дома, тот понял, что уезжает бог весть куда, ни с кем не простившись.

У входа в таверну стоял прежний Рой — теперь Алекс. Он смотрел вслед карете, пока Элен не окликнула его. Тогда обернулся к девушке.

— Послушай! Тут произошло кое-что, что не дает мне покоя.

— Что же тебя потревожило, моя милая? — спросил Алекс.

— Твой знакомый. Помнишь? Рой.

— А, ну да!

— Он попросил меня тебя разыграть.

— Что?

— Мы были в ссоре, а он говорил, что ревность оживит твои чувства. Зря я поддалась на уговоры.

— Милая, не тревожься. Он уже уехал, а я ничуть не в обиде.

Экипаж с новым Роем скрылся в темноте.

Глава 3 Новый Рой

Карета неслась по грунтовой дороге, оставляя за собой шлейф пыли. За окошком боковой дверцы сменялись луга, пашни и озёра, окружённые бамбуковыми зарослями. Между полями вились речушки, перелески постепенно уступали место сосновому бору. Ещё недавно ничего этого не было в жизни Роя. Закрывшаяся за ним дверца словно отделила прошлое от будущего.

Он никак не мог осмыслить случившееся. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу. Сквозь ржание лошадей, стук копыт и скрип рессор донёсся голос Мефисто.

— Господин Рой! — несколько раз повторил слуга, всё громче привлекая его внимание.

Не сразу поняв, что обращаются к нему, Рой собрался с духом и ответил срывающимся голосом:

— Да?

— Не сочтите за дерзость, но я советовал бы вам немного прийти в себя. В экипаже есть отличное спиртное.

Оцепенение давило на грудь и мешало говорить. Не дождавшись ответа, Мефисто продолжил:

— Справа от вас секция со спиртным. Коллекция там вполне приличная. Советую карфагенское вино из запасов Ганнибала: у винограда, что рос в тех местах, был особенный вкус. Или вам сейчас больше подойдёт крепкий грог? Есть и коньяк, который вы приобрели ещё у Карла Великого, — будоражит кровь и освежает разум. А может, сладкий, тягучий ликёр? Лучшие мастера столицы приготовили его вам в дар.

— Благодарю, — с трудом выговорил Рой.

— Моя работа — заботиться о вас. И ещё советую сигару: шкатулка там же. Заморский табак вместе с напитком облегчит ваше состояние.

Рой с детства привык доверять людям. Чужое разрешение сняло последние сомнения: теперь о последствиях словно бы отвечал Мефисто. Он с облегчением переложил на слугу эту заботу и принялся осматривать салон.

Роскошь окружала его повсюду. За небольшой дверцей нашлась ниша с напитками. Выбор был так велик, что Рой растерялся. В конце концов он взял самую нарядную бутылку.

Кофейно-сливочная сладость ликёра привела его в восторг. Прежде он только слышал о таком от путешественников и давно мечтал попробовать. Мечта сбылась.

От выпитого, дыма и пережитого кружилась голова. Чужое тело всё ещё мешало. Рой разглядывал тонкие пальцы, нежную кожу и ухоженные ногти. В руках не было привычной силы, позволявшей легко ворочать тяжести. Даже дорогая ткань костюма казалась непривычной.

Алкоголь притупил неловкость. Тревога постепенно уступала место бодрости.

— Ну как вам напитки, господин? — послышался сухой голос Мефисто.

— Чудесно, мой милый Мефисто, — воодушевленно и радостно ответил Рой.

— Приятно слышать, господин. Надеюсь, табак тоже пришёлся по вкусу?

— О! Вполне! Благодарю! Я в полном восторге. Вы очень любезны, драгоценный Мефисто.

— Рад, что вам нравится. Хотел бы предложить небольшую остановку в одном из лучших отелей этой страны.

— Почему бы и нет!

— Правда, придётся сделать небольшой крюк.

— Конечно! Я полностью доверюсь вам.

— Как вам угодно, мой господин.

Мефисто умолк. Рой снова посмотрел в окно. Вместо лугов и полей теперь тянулись густые леса. Они покрывали склоны гор, в лощинах шумели реки. С дороги, взбиравшейся всё выше, открывались необъятные просторы.

За стволами вековых сосен темнела чаща. Оттуда веяло сыростью и свежестью. Неведомая опасность не пугала Роя — она только подстёгивала воображение.

Он опустошил ликёр и перешёл к терпкому сладковатому вину. Затем попробовал коньяк. Разгорячённый выпивкой и сигарами, Рой начал напевать. С каждым бокалом будущее становилось всё прекраснее.

Он видел себя на горных вершинах, за которыми скрывались богатые города; посреди моря, бросающего вызов урагану; в пустынях, поглощающих зазевавшихся путников. На концах вражеских шпаг таилась смерть, но воображение неизменно дарило ему победу.

За подвигами следовали награды, пиры и беззаветная любовь красавиц. Толпы прославляли его имя. Могущественные люди просили о помощи. Сокровища сыпались как из рога изобилия, обещая жизнь без нужды и отказов.

— Господин! — Голос Мефисто доносился словно издалека. Повторяясь всё настойчивее, он наконец вырвал Роя из грёз.

— Господин Рой.

— Да, — хрипло ответил Рой.

— Мы приближаемся к отелю.

— Хорошо, — ответил Рой уже увереннее.

За окном замелькали постройки. Экипаж замедлил ход и остановился у входа с колоннадой и резными дверями, окованными бронзой. Огромное здание с множеством пристроек поразило Роя. Высыпавшие навстречу слуги окружили карету: одни разбирали багаж, другие помогали Мефисто, третьи распахнули дверцу перед гостем и проводили его в номер.

Апартаменты оказались роскошными. Рой огляделся и принял тёплую ванну. Только в такие минуты Мефисто оставлял его одного. Едва Рой закончил омовение, слуга появился вновь: встречи ожидал старый знакомый, господин Чрево. Отказываться было незачем. Следуя совету Мефисто, Рой к назначенному часу спустился в ресторан, где его радостно встретил необычайно толстый господин.

— Милейший господин Рой! — пропел тот тонким, слащавым голосом.

Мефисто заранее объяснил Рою, как держаться на встрече. Выпитое тоже помогло: язык развязался, скованность исчезла, и Рой уже уверился в собственной значимости.

— Рад вас видеть, милейший, — солгал он.

— Чем обязан?

— Ну, как же!? Неужели вы меня не узнали?

— Конечно, узнал, — снова солгал Рой.

Мефисто знал правду об обмене и посоветовал ему не выдавать себя. Но одна ложь потянула другую. Прежде Рой старался не обманывать; теперь слуга оправдывал обман добрыми намерениями, а Рой уже и сам находил новые причины. Голос совести становился всё тише.

— Ну, слава богу! Надеюсь, ваша светлость тоже рады меня видеть? — пропел Чрево.

— Конечно, — спокойно ответил Рой, стараясь держаться в принятом тоне.

Любезность, которую к нему проявлял собеседник, пленяла Роя.

— Как же я рад, мой дорогой друг! Если бы вы знали, как я скучал! Как восхвалял ваши таланты перед людьми, которые рядом с вами — сущие посредственности! А вы, наверное, спрашивали: где мой любезный Чрево? Где утешение моей души и радость сердца?

Рой расплылся в улыбке. Лесть тронула его до глубины души. Мефисто советовал держаться с незнакомцем сдержанно и учтиво, не переходя к любезностям. Рой уже забыл об этом.

— Конечно, я рад вас видеть! Да как не радоваться встрече с таким любезным человеком?

Не вспомнились ему и наставления отца: не принимать всё за чистую монету, особенно когда кто-то чересчур ласково ищет твоего расположения. Чрево мягко стелил, а Рой наслаждался каждой похвалой.

— Нет, вы даже представить не можете, как я рад! А если представите, всё равно ошибётесь. То есть, — поспешил поправиться Чрево, — это будет лишь сотая доля моих чувств. Я очень, очень рад вас видеть!

Прежде Рой не получал столько внимания. Теперь любезности, лесть и ласка не оставляли ему времени опомниться.

— Признаться, до нашей встречи я и не думал, что кто-то так меня любит, — ответил он и сам принялся льстить собеседнику.

— Конечно! Не сомневайтесь. Вспоминайте своего любезного Чрево всякий раз, как засомневаетесь. Кто любит вас так, как я? Да никто! Ни родители, ни возлюбленная. Только ваш Чрево.

— Чем же я могу быть вам полезен, мой очаровательный Чрево?

— Зачем обижаете меня разговором о полезности? Узнав, что мы остановились в одном отеле, я подумал: «Чрево, чем ты можешь услужить господину Рою?» Ничего не придумал и решил спросить прямо. Чем ничтожный Чрево может быть вам полезен, господин Рой?

— Вы меня смутили! Даже не знаю, что сказать.

— О, предоставьте эту возможность мне.

— Будьте любезны.