Последний выход из осады

Из-за плиты показалась голова Браса. Он толкал перед собой мальчика лет семи. Артём подхватил ребёнка под плечи. Тот был босой, губы посинели. Следом выбралась девочка постарше, сама, но на ступени её ноги подогнулись.

Брас вышел последним и сразу схватился за тормоз. Вода ударила сильнее. Клин сдвинулся.

— Наверх! — крикнул Артём.

Рабочие потащили детей и раненого. Артём выбил удерживающий клин длинным прутом, не подходя к щели. Стропа стравила дверь назад. Плита закрылась не полностью: в нижнем шве остался поток толщиной с руку, но основной напор прекратился.

Правая опора просела.

Верёвка вдоль трещины натянулась и тихо запела.

Илана ударила три раза.

Все замерли. Даже Брас, только что выбравшийся из воды, не тронул ближайший камень.

С арки посыпался песок. Один клин в раме вошёл глубже. Брус накренился, принял вес и остановился на широкой доске. Если бы его поставили прямо на ступень, он провалился бы в глину.

Артём ждал, считая удары сердца. Десять. Двадцать. Тридцать.

Трещина не раскрылась дальше.

Только тогда люди начали подниматься.

На верхней площадке Брас отказался идти к Меве, пока не проверил каменные грузики на своей цепочке. Каждый имел насечку. Он раскладывал их на земле и соотносил с узлами Иланы. Они спорили быстро и сердито, перебивая друг друга. Тая пыталась передавать Артёму смысл жестами.

Старая водная система расходилась от центральной чаши на двенадцать каналов. Не все вели за стену: часть наполняла цистерны, часть отводила дождевую воду со склонов. После того как башни начали менять улицы, каналы ломались в новых местах. Брас годами обходил доступные отрезки и отмечал их грузиками. Илана сохраняла подходы узлами. По отдельности обе карты были неполными. Вместе показывали путь воды и путь людей.

Брас взял двенадцать тонких нитей у медной бусины. Три отбросил сразу — обрушены. На двух завязал каменные грузики — затоплены. Ещё четыре упирались в участки, которых давно не существовало на официальной карте.

Три нити оставались свободными.

Одна шла к северной стене, где стояли склады Дорна. Другая — под мастерскими, откуда утром отвечали люди. Третья уходила на юго-запад, прямо под самым большим участком, предназначенным исчезнуть к закату.

Артём присел рядом и нарисовал на пыли городскую стену. Снаружи поставил точки осадного лагеря. Внутри — жителей. Провёл три линии каналов.

— Они выходят наружу?

Брас понял рисунок. Взял прутик и продолжил северную линию за стену. Потом перечеркнул её: решётка, камни или обвал. Вторую довёл до края и поставил вопросительный знак. Третью уверенно протянул дальше, к сухому оврагу, но разделил тремя поперечными чертами.

Три обрушения.

Илана коснулась последней линии, потом узлов матери и брата.

Её родные исчезли в той же стороне.

Вдалеке загудела центральная башня. По крышам прошла тень, хотя солнце ещё стояло над стеной. Пять участков, обведённых пером Дорна, готовились перестать быть улицами.

Тая вскрикнула и показала на верёвки.

Тёмная нить, протянутая от дверного крюка к разбитому корыту, медленно натянулась сама. Не потому, что кто-то тянул её за конец. Расстояние между домами менялось. Узел поворота пополз по камню. Светлая петля лестницы оказалась на ладонь ближе к стене.

Бумажная карта Дорна меняла город сверху. Верёвочная карта показывала это снизу — не приказом, а болью натянутых нитей.

Илана бросилась собирать узлы. Артём остановил её возле тёмной верёвки и приложил уголь к стене там, где она проходила сейчас. Если улица вернётся, им понадобится знать величину сдвига. Рабочий из башни забил рядом маленький железный костыль. Илана оставила на нём свободную петлю, способную скользить, не рваться.

Первый удар башни прокатился под ногами.

Дом слева сдвинулся на ширину ладони. Люди закричали. Рама под аркой заскрипела, но удержала плиту. Из шва снова брызнула вода.

Второй удар.

Глухая стена у разбитого корыта вытолкнула из себя старый дверной косяк. На мгновение в нём показался проход, полный серой пыли. Потом камень сомкнулся уже в другом месте.

Тёмная верёвка провисла.

Илана мгновенно переставила узел. Тая повторила новое расстояние на своей короткой копии.

Третий удар.

Со стороны юго-западного квартала поднялся гул обрушения. Следом пришли человеческие сигналы: три удара, пауза, три, ещё три. Слишком много точек сразу.

Писарь Дорна появился на верхней улице с шестью солдатами. Он размахивал пластиной, на которой теперь проступила казарма и исчезла колодезная лестница. Двенадцать работников должны были немедленно уйти к отмеченному месту.

Люди посмотрели на Артёма.

Он не имел права удерживать их приказом, которого они ему не давали. Показал на казарму, затем на дальние сигналы и раскрыл ладони: выбор.

Рабочий из башни снял с плеча молот. Артём ожидал, что тот пойдёт за писарем. Вместо этого мужчина ударил по железному костылю три раза.

Из юго-западного квартала ответили.

Рабочий поднял один конец бруса.

За ним встали семеро. Четверо ушли к казарме — там тоже могли быть живые. Никто не назвал их предателями.

Писарь попытался вырвать у Иланы верёвочную карту. Она отступила и подняла нож, не направляя лезвие на человека. Солдаты окружили её.

Тая уже унесла красную верёвку имён под одеждой. У Иланы оставались дороги.

Артём встал между ней и писарем. Показал бирку Дорна, разрешавшую брать материалы, потом медную бирку Эла. Писарь указал на пустое место своей пластины: колодца нет, следовательно, и работа здесь была кражей.

Брас, мокрый и дрожащий, шагнул к нему. Положил на официальную карту один каменный грузик. Потом второй. Третий. Пластина под ними потемнела, но не приняла метки.

Колодезник поднял спасённого мальчика. Поставил босые ноги ребёнка прямо на гладкое место карты.

Камень не изменился.

Зато писарь изменился. Он смотрел на мальчика и не мог произнести заготовленное обвинение.

Артём взял медную бирку Эла, подошёл к жиле, проходившей по стене дома, и постучал три раза. Металл ответил тонким звоном. Он повторил, добавил пять ударов — число участков, выбранных Дорном, — и снова три.

Не сообщение. Просьба слушать.

Через несколько мгновений жила нагрелась. Из неё пришёл слабый ответ Эла: один длинный, два коротких.

Связист услышал.

Писарь тоже услышал. Он свернул пластину и приказал солдатам уходить. Перед тем как подняться, показал Артёму на башню и провёл пальцем по горлу. Эл дорого заплатит, если Дорн решит, что он передаёт нижним дворам военные сигналы.

Илана дождалась, пока солдаты скроются, и только тогда опустила нож. Она взяла у Таи красную верёвку, проверила узлы Оры и Сейна, затем нашла новый узел Артёма.

Рядом с ним появился ещё один — двойной, свободный, не затянутый до конца.

Артём указал на него.

— Что значит?

Илана свела два пальца, потом развела. Дороги, которые могут идти вместе и могут разойтись, не ломая друг друга.

Это не было обещанием. Тем более не признанием. Скорее правом на выбор, которого Дорн не оставлял своим улицам.

Она коснулась старых узлов матери и брата. Показала на себя, затем на юго-запад. Идти нужно было сейчас. Если там открылся проход, через час карта могла закрыть его снова.

Артём посмотрел на раму под аркой. Она держала. Брас уже менял мокрые клинья на сухие и объяснял двум рабочим, как следить за просадкой. Спасённых несли к Меве. У лестницы оставались люди, способные продолжить без него.

Он провёл углём на стене три линии: северный канал, мастерские, юго-западный водосброс. Возле последнего поставил три поперечные черты.

Брас добавил к рисунку знак глаза и ударил себя по уху. В следующем ходе нужно было не только смотреть на камень. Колодец слышал перемену воды раньше, чем трескалась кладка.

Артём вернул щуп в петлю на поясе и взял два коротких бруса. Илана распределила оставшееся дерево между людьми, ничего не записывая. Каждую передачу отмечала узлом, чтобы позже знать, где искать материал и человека.

Они двинулись к юго-западному кварталу: Илана впереди, Артём следом, Тая между носильщиками. Верёвка в руках проводницы больше не повторяла прежнюю дорогу. После каждого поворота Илана щупала стены, считала шаги и перевязывала карту заново.

На одной развилке официальный указатель вел налево. Илана выбрала глухой двор справа. Там между двумя домами висела бельевая верёвка. На ней старуха завязала пять узлов — по числу жильцов, ушедших утром за водой. Илана добавила их к своей карте.

Через два дома мальчик передал ей обрывок шнура с единственной бусиной. За этой бусиной стояла семья, имени которой Артём ещё не знал. Ещё дальше раненый солдат протянул ремешок от шлема: его товарищи остались у закрывшейся караульной ниши.

Карта росла не потому, что один человек знал весь город. Каждый отдавал ей маленький участок памяти.

У последнего спуска тёмная нить внезапно закончилась. Впереди лежала площадь, которой утром не было. Из земли торчали верхушки древних колонн. Между ними клубилась пыль, а в самом центре медленно оседала крыша большого дома.

Оттуда пришли три удара.

Илана ответила и замерла.

После обычной паузы из-под крыши раздались два коротких и один длинный — семейный знак, который Артём уже слышал у колодца.

Пальцы Иланы нашли узел матери.

— Ора? — спросил он.

Она не ответила. Приложила верёвку к губам, затем затянула узел так, что тот стал меньше и твёрже.

Из-под оседающей крыши снова постучали. На этот раз рядом с семейным знаком прозвучал другой — ровный, мерный, похожий на работу картографа, который отсчитывает расстояние.

Сейн.

Илана сделала шаг на площадь.

Артём поймал её за плечо. Между ними по камню бежала трещина. Край площади уже просел, а под пылью слышалась вода из юго-западного канала.

Он указал на трещину, затем на брусья. Сначала путь. Потом люди.

Илана закрыла глаза всего на один вдох. Когда открыла, в них осталось не меньше страха, но снова появилась проводница.

Она обошла опасный край, закрепила верёвку на первой колонне и бросила конец Артёму. Тая повторила узел на своей копии. Рабочие уложили широкую доску поперёк трещины.

Над городом догорал башенный сигнал. На официальной карте этой площади, возможно, уже не существовало. На верёвках Иланы она только что появилась.

Артём опустил щуп на камень.

Под крышей отвечали двое людей, которых город велел забыть. Под ними двигалась вода, способная однажды вывести тысячи за стену.

Теперь эти две задачи лежали в одном месте.

Глава 6. Колодец слышит раньше

Брас Тен не смотрел на крышу.

Пока остальные следили, как с неё сыплется известковая крошка, колодезник опустился на колени у трещины и прижал к камню один из грузиков со своей цепочки. Плоский серый круг задрожал. Брас передвинул его на ладонь, потом ещё на ладонь и резко вскинул голову.

Он крикнул людям отойти от середины площади.

Артём услышал внизу низкий рокот. Не удар и не скрежет кладки — перекат воды в закрытом ходе. На поверхности ещё ничего не менялось, но Брас уже тащил раненого носильщика к колоннам. Илана подхватила Таю. Рабочие подняли доску, уложенную через трещину.

Через несколько мгновений камень там, где они стояли, просел. Не рухнул, а медленно ушёл вниз на ширину ладони. Из шва выдохнуло пыль. Следом показалась вода.

Если бы люди ждали треска крыши, они оказались бы в середине провала.

Брас постучал себя по уху и указал вниз.

Колодец слышал раньше.

Артём присел рядом. В его работе звук тоже предупреждал до видимого разрушения: песок шуршал в пустоте, арматура коротко звенела под нагрузкой, бетон отвечал иначе там, где за ним оставался воздух. Но Брас слушал не камень. Он знал воду как живую систему. Поток первым находил новую щель, менял голос в сужении и переносил в колодец весть об обвале.

Под оседающей крышей снова прозвучал знак Оры и Сейна. Теперь Артём различил, что удар шёл не из-под самого дома. Звук приходил по каменной трубе и усиливался пустотой под площадью.

Илана поняла это одновременно с ним. Надежда на её лице не исчезла, но стала осторожнее.

— Не здесь, — сказал Артём.

Она повторила по-местному, будто закрепляла факт для себя. Не здесь — не значит мертвы.

Брас снял с цепочки три грузика разной формы. Круглый положил у северного края площади, треугольный — у трещины, длинный — возле дома. Затем плеснул воду из фляги в каждую точку. На севере лужица осталась круглой. У трещины быстро вытянулась ниткой. Возле дома исчезла между плитами.

Он повёл их к колоннам. За первой обнаружился спуск, прикрытый плоским камнем. Брас не стал поднимать крышку. Приложил к ней грузик, подождал и показал два пальца. Внизу было два потока или два уровня.

Артём опустил щуп в узкую щель. Ближний шум шёл справа налево. Дальний — наоборот. Между ними время от времени возникал мерный стук.

Сейн отвечал через систему каналов. Он мог находиться в сотнях метров.

Илана размотала светлую верёвку лестниц. Брас добавил к ней грузик и повёл нить на юго-запад. Они не могли идти прямо по поверхности: башенная перестройка поставила на старом пути дом. Зато вода сохранила направление под ним.

Артём оставил у оседающей крыши четверых рабочих. Им предстояло поставить рамы по краям, не входя в середину, и каждые несколько минут слушать трещину. Тая хотела остаться сигнальщицей, но Илана дала ей другую задачу: передавать верёвочную карту в нижний двор. Девочка спорила до тех пор, пока Брас не вложил ей в ладонь копию треугольного грузика. Теперь она несла не поручение взрослого, а первый знак карты воды.

К водосбросу пошли Артём, Илана, Брас и трое рабочих. С ними двинулся спасённый у колодца подмастерье по имени Кест — тот, у кого ноги оставались целы. Он нёс моток толстого шнура и короткую кирку.

Брас задавал путь не по улицам. Через каждые двадцать или тридцать шагов искал место, где древняя кладка выходила на поверхность: водосточный камень, круглое отверстие, бронзовую полосу. Прижимал грузик, прислушивался и выбирал поворот. Иногда маршрут совпадал с узлами Иланы. Иногда вода уходила под стену, и проводница находила обход для людей.

Так две карты разговаривали друг с другом.

На площади красильщиков они остановились. Все желоба были сухими, но Брас поднял ладонь. Артём ещё ничего не слышал. Колодезник положил круглый грузик на край каменного чана. Через несколько вдохов металл внутри стены тихо задребезжал.

— Эва, — сказал Брас. Вода.

Он показал вверх, хотя поток шёл под ними.

Артём понял: уровень поднимается.

Они отошли к арке. Из сухого желоба внезапно хлынула мутная струя. Она принесла щепки, обрывок ткани и горсть белых семян. Поток длился меньше минуты и снова исчез.

Брас поймал одну щепку. На ней была свежая синяя краска.

Илана указала на дальний квартал. Там находилась мастерская её брата-картографа. Сигнал и мусор шли одной дорогой. Сейн, вероятно, открыл затвор выше по каналу, чтобы передать знак.

Белые семена Илана завернула в ткань. Артём не спросил, что они значат. По тому, как она прижала свёрток к узлу Оры, понял: мать тоже оставила след.

У западной стены путь воды раздвоился. Брас снял два грузика и дал один Артёму. Каменный круг был холодным и тяжёлым. Колодезник показал, как держать его ребром между пальцами, не прижимая ладонью: рука заглушала слабую дрожь.

Артём попробовал на первой плите. Ничего. На второй почувствовал едва заметное щекотание. На третьей грузик пульсировал часто и мелко.

Он отметил место углём.

Брас одобрительно хмыкнул, но перечеркнул метку. Перенёс грузик на стену и дал почувствовать длинную дрожь. Мелкая пульсация означала воду в узкой трещине. Длинная — свободный ход. Искать нужно было не самый громкий звук, а тот, который оставлял людям пространство.

Это напоминало поиск человека в завале. Самый сильный стук не всегда приходил по прямой. Звук мог бежать по балке, трубе, арматуре. Нужно было строить несколько направлений и проверять их с разных точек.

Артём поставил три угольные отметки. Илана связала их короткой петлёй. Брас положил грузики. Все три линии сошлись у низкого дома, пристроенного к городской стене.

Внутри жила семья гончара. Хозяин не хотел пускать людей в подвал: там хранились последние мешки глины и две бочки воды. Илана показала узлы соседей, которых они спасли у колодца. Брас выложил на пороге цепочку каналов. Гончар всё равно покачал головой.

Тогда Артём попросил кружку. Налил в неё воды из одной бочки и поставил на пол. Поверхность оставалась спокойной. Перенёс на три шага ближе к задней стене — по воде пошли круги.

Под домом двигался большой поток.

Гончар первым открыл люк.

Подвал был низким, с полками вдоль стен. На дальней кладке сохранился тот же знак чаши с двенадцатью струями. Перед ним стояли мешки глины. Их перенесли наверх. За мешками обнаружилась древняя бронзовая дверь, перекошенная и замурованная поздним кирпичом.

Брас приложил длинный грузик. Ответ пришёл сразу — ровный шум большого хода.

Юго-западный водосброс.

Кирпич разбирали вручную. Артём не позволил бить киркой возле перемычки. Кест ворчал, но после первых двух рядов показалась трещина, уходившая в потолок. Её закрепили короткой рамой из хозяйских досок. Гончар сам отдал полку под основание, когда понял, что его дом стоит на пустоте.

Дверь открывалась наружу, в подвал. За ней давил поток, поэтому сначала просверлили щель старым буравом гончара. Вода не хлынула. Из отверстия потянуло воздухом.

Канал оказался не заполнен. Вода шла по нижнему ложу, а над ней оставался проход.

Они привязали дверь шнуром, отвели людей с линии и сдвинули бронзовую задвижку. Створка открылась на четверть, упёрлась в осевший пол. Артём просунул щуп, проверил ближайшие плиты. Брас бросил внутрь деревянную стружку. Её понесло вправо.

Сигнал Сейна пришёл слева.

Значит, звук двигался против воды по верхней полости.

Брас полез первым. Артём удержал его и показал на мокрую одежду после колодца. Колодезник показал на свою цепочку: без него они не различат ветви. Илана встала между ними, сняла с Браса тяжёлую накидку и обвязала его страховочным шнуром. Спор закончился.

Артём пошёл вторым, Илана третьей. Кест остался у двери и держал связь ударами.

Водосброс был шире, чем ожидал Артём: два человека могли идти рядом, пригнув головы. По центру тянулся желоб с быстрой водой, по бокам — узкие сухие дорожки. Стены состояли из тёмных блоков без раствора. Через равные промежутки стояли бронзовые кольца и знаки двенадцати струй.

Воздух шёл им навстречу. Где-то впереди был выход.

Брас считал кольца и касался каждого грузиком. На седьмом остановился. Попросил тишину.

Вода журчала ровно. С потолка падали капли. Ничего опасного.

Колодезник отступил на шаг и потянул Артёма за рукав.

Только тогда Артём заметил: капли падали не вертикально. Их сносило к тонкой щели в стене. За кладкой возникло разрежение, словно большая пустота втягивала воздух.

Брас стукнул по блоку. Звук ушёл слишком далеко.

Первое разрушение находилось не в самом канале. Рядом с ним обвалился подземный зал, и наружная стена водосброса теперь держала его свод. Если открыть или разобрать этот участок, зал сложится в ход.

Артём поставил угольный крест, но Илана удержала его руку. Обычная метка могла исчезнуть с новой перестройкой. Она обвязала седьмое кольцо особым узлом — три петли, одна внутри другой — и повторила его на своей карте.

Обход нашли сверху. Низкая служебная ниша шла над опасным отрезком. Брас протиснулся в неё, страховка натянулась. Через несколько минут он ударил с другой стороны. Артём и Илана прошли следом, не касаясь правой стены.

За первым разрушением канал спускался. Вода становилась глубже, но воздух оставался свежим. На одном из колец висел обрывок синей ткани — такой же, как щепка у красильщиков. Илана сняла его и приложила к семенам.

След семьи вёл дальше.

Они прошли ещё около сотни шагов, когда Брас снова остановился. На этот раз предупреждение услышал Артём: впереди вода шумела громче, но звук не приближался. Он отражался от преграды.

Второе разрушение перегородило водосброс кучей камня и спрессованной земли. Поток уходил под неё, верхняя часть была сухой. Между плитами виднелись корни.

Илана посмотрела вверх. Над ними находился один из садов нижнего яруса. Если начать разбор снизу, земля и деревья провалятся в канал.

Артём достал щуп и проверил завал по сетке. Слева он уходил глубоко. Справа на уровне плеча обнаружилась пустота, но слишком узкая. В центре один камень отвечал звонко — плита лежала на двух точках и держала массу сверху.

— Не трогать, — сказал Артём.

Брас уже завязывал второй знак на кольце.

Из-за завала пришёл слабый удар.

Илана ответила семейным знаком. Несколько мгновений было тихо. Затем Сейн передал длинную последовательность. Брас считал интервалы, Илана — группы. Она раскладывала верёвку прямо на сухой дорожке: два узла, пауза, пять, один широкий.

Сообщение было картой.

Сейн находился не сразу за завалом. Он описывал путь дальше: после второго обрушения канал цел, затем разделяется; левая ветвь затоплена, правая выводит к старому внешнему сборнику. Ора с ним. Вместе с ними ещё люди. Вернуться они не могут — улица над первым участком закрылась, а третий обвал отделяет их от выхода наружу.

Илана прижала ладонь к стене. Ответила медленно, повторяя каждый знак: живы, услышали, идём.

С той стороны пришли три удара.

Артём не понимал местной счётной системы, но видел главное: семья Иланы не лежала под крышей площади. Они двигались по другой стороне водосброса и оставляли сигналы через вертикальные колодцы. Освободить их сейчас можно было только разобрав опасный сад снизу — почти наверняка обрушив дома над ним.

Нужен был другой вход.

Брас показал наверх и начертил лопатой круг. Колодец сада. Если найти его на поверхности, завал можно укрепить сверху, снять землю слоями и открыть боковую нишу.

Илана отметила место узлом. Теперь ей приходилось выбирать: продолжить к третьему разрушению или вернуться и искать колодец над семьёй.

Артём показал на поток. Пока вода проходила под завалом, у людей с той стороны оставался воздух и путь выше уровня желоба. Третье разрушение определяло, есть ли вообще выход из города. Но если башни снова сдвинут сад, второй завал мог уплотниться.

Он нарисовал два отряда. Брас продолжает разведку с ним. Илана возвращается, поднимает людей к саду и начинает укрепление сверху. Она резко отказалась. Не хотела уходить от семейного сигнала снова.

Брас сказал ей несколько тихих слов. Положил свой самый старый грузик рядом с узлом Оры. Артём не понял речь, но понял жест: вода донесёт звук, а люди должны донести помощь.

Илана согласилась не сразу. Она передала Артёму конец красной верёвки, на котором были узлы Оры и Сейна. Не всю карту — только тонкий отрезок. Если связь пропадёт, он должен назвать их, а не превратить в число.

Потом ушла к двери вместе с Кестом и одним рабочим.

Артём и Брас продолжили вдвоём. За вторым завалом не было прохода для человека, поэтому они поднялись в вентиляционную нишу. Она вывела к узкому колодцу. По нему пришлось ползти, цепляясь коленями за насечки. Внизу шумела вода, сверху иногда проходила дрожь башен.

За завалом они спустились обратно в основной ход. Здесь на стенах появились светлые пятна. Воздух пах сухой травой и дымом осадных костров.

Внешняя сторона стены была близко.

Брас улыбнулся впервые с момента спасения. Положил грузик на пол и дождался длинной ровной дрожи. Канал впереди был свободен.

Через пятьдесят шагов улыбка исчезла.

Третье разрушение выглядело не как случайный обвал. Поперёк водосброса стояла новая каменная кладка. Блоки были меньше древних, раствор ещё не до конца высох. В середине торчали наконечники железных прутьев.

Канал заложили люди снаружи.

Артём коснулся раствора. Несколько дней, не больше. Осаждающие знали о водосбросе и перекрыли его после начала осады.

За стеной слышались голоса.

Брас потянул его назад, но Артём уже увидел узкую щель под потолком. В неё проникал свет. Он поднял щуп и осторожно коснулся крайнего блока.

Снаружи мгновенно ответили ударом по металлу.

Не тройным знаком. Частой дробью тревоги.

Они побежали.

За спиной послышался скрежет. Из отверстий в новой стене пошла вода — кто-то снаружи открыл заслонку. Поток быстро наполнял желоб, поднимаясь к дорожкам.

Брас крикнул и указал на кольца. Они цеплялись страховкой за каждое второе, чтобы вода не сбила с ног. На первом спуске поток уже доходил до колен. Артём пропустил колодезника вперёд, сам держал шнур.