Святой Доктор. Акт I. Нера

— Даже если он не был верующим, как вы объясните это? — ВЛА–56 указал на мешок.

— Ему мешок с останками их жертвы подкинули, чтобы отвлечь вас от настоящего террориста. Я-то думал – вас не просто провести.

— В смысле?

— Нелюдь украл внешность настоящего Ковала. Следовательно, он лицедей. Таким, как он, не характерно питаться плотью людей-птиц. Им больше интересны эмоции жертвы. Людоедство более свойственно другому виду, который теперь не тревожит сон нерейцев.

— Логично, — нехотя согласился сарыч.

— Различие нелюдей по видам – первое, что изучает доброволец в сарычи. Если он провалит испытание по тестам, то его признают негодным к службе на четыре года. Вы прекрасно понимаете, какой это позор для человека, желающего посвятить жизнь государству.

ВЛА–56 поднял глаза и вдруг всполошился – у шкафа не было Святого Доктора, словно тот испарился в воздухе. Как только он облегченно вздохнул, что-то резко стукнуло по столу. Опущенный взгляд столкнулся с белой ладонью, превращенной в кулак. Сарыч ощущал чужое, близкое присутствие сзади, из-за чего напряжение только нарастало.

— Я знаю, — полушепотом произнес Святой Доктор, прислонившись к уху сарыча, — Парламент вам позволяет исполнять ваши хотелки. При условии, если вы делаете свою работу безупречно. Как я вижу, вы ставите свои желания превыше государственного долга. И это, не говоря о том, что вы забыли главнейшее правило Парламента — он любит тишину. Вы устроили прилюдные пытки, вот только ради чего? Чтобы потешить собственное эго?

— К чему Вы клоните?

Ментальный палач ловким движением руки вынул фотографию из внутреннего кармана пальто и быстро подсунул сарычу.

— Эта фотография вам ничего не говорит?

ВЛА-56 взял её, и рука непроизвольно подрагивала. На него смотрело с непреодолимым ощущением дежавю светлое здание в мрачных тонах, обнесённое высоким дощатым забором с колючей проволокой по верху.

— Военная база 345 в окрестностях графства Де Фоюдрэ, — стараясь не выдать беспокойство, холодно ответил тот.

— Совершенно верно, ВЛА-56. Недавно эта база прекратила своё существование. Знаете почему? Рассказать?

— Не…

— Июль этого года. Скандал, связанный с лордом Гиацинтом Де Фоюдрэ, вскрыл словно наболевший абсцесс народное недовольство. Началось с безобидного протеста у ворот поместья Де Фоюдрэ и закончилось массовыми беспорядками, грабежами магазинов. Нестабильная ситуация на улицах вынудила людей сидеть по домам. Они предпочли переждать хаос, когда стены их обители дрожали от взрывов, а по ночам вместо расслабляющих звуков дождя слышали крики и выстрелы. А если кто-нибудь и рискнул выйти наружу, не попав в разгар вооружённой бойни и потерявшись среди заколоченных зданий, то их спустя время подхватывали сарычи военного подкрепления. Под предлогом помочь несчастным добраться до дома они их отвозили на базу 345, расположенную далёко за городом.

— Я знаю-знаю, не надо дальше…

— Взятые под крылом люди не могли даже представить, какой ад поджидает их в стенах базы. Привычный режим питания сменился на трёхразовые пытки разной степени изощренности и жестокости, уютные кровати – на холодный каменный пол в клетке с другими, любимая удобная одежда – на разорванные в клочья тряпки, не прикрывающие синяков, ссадин, гематом. Один сарыч-фотограф с искренним удовольствием снимал заключённых в момент пика боли. Второй расспрашивал, как их зовут, где живут, есть ли у них семья, близкие. Третий писал письмо о выкупе пленников их родственникам за солидную сумму. Если я не ошибаюсь, то за пятьдесят-сто тысяч орионов сарычи были готовы отдать одного пленного. Нашлись неравнодушные, заплатившие за освобождение родного человека из-под заключения. Вот только он часто погибал при странных обстоятельствах. Об этом сообщали сами сарычи, что ни разу не вызвало подозрений.

— Прекратите…

— Этому произволу пришёл конец, когда пропала Мэрилин Томпсон. Сарычи совершили роковую ошибку, забрав её на базу. Девушка происходила из аристократической семьи, которая была хорошо знакома с императором Сергием. Поэтому и обратилась к нему за помощью после пропажи дочери. Преданные Ему Величеству Дрозды за два дня сумели вычислить военную базу. Куда, по словам ценных сообщников, привозили подозрительно много людей. И одним ясным вечером, как обычно, вышел младший из сарычей вынести мусор. Он случайно заметил императора с дроздами. Тут же страх его охватил, и трусливо упал на колени, умоляя Его Величество о пощаде. На что тот только невозмутимо ответил: “Иди внутрь и запри на ключ дверь, государев предатель”. Сарычу ничего не оставалось, кроме как повиноваться его приказу.

Чем скорее близилась развязка этой истории, тем ближе к спине ВЛА–56 подкрадывалась тревога. Глядеть на фотографию становилось тяжелее, как и спокойно слушать рассказ, чьё повествование Святой Доктор растягивал как можно дольше, смакуя чуть ли не каждую деталь шокирующего дела. Каким образом неведомой силе удавалось подавлять самодовольную натуру сарыча, не давая ему сопротивляться ментальному палачу, не мог и объяснить сам мужчина. Не мог и разобраться, что больше послужило этому: гипнотизирующее воздействие речи Святого Доктора или сковывающий тело страх. ВЛА–56 сидел на месте, вынужденный дослушивать до конца.

— Подскажите, пожалуйста, панистер Адамски, что делает император Сергий с теми, кто посягает на порядок и угрожает существованию государства?

Брошенный с ходу вопрос окончательно добавил топливо в едва удерживаемое разгоряченное жуткой историей воображение ВЛА–56. На фотографии, в которую он пристально всматривался, всплывали леденящие душу детали не озвученного ответа.

Некогда светлые стены военной базы покрылись угольной чернотой от пожара внутри. Голодный огонь моментально разъедал кожу кричащих в агонии людей, с отчаянием цепляющихся за решётки. Клубы плотного, непроглядного дыма охватили здание, выползали из окон с разбитыми стёклами ввысь на ночное небо. Если кому-то удавалось выбраться из объятий огня, то сразу же падал замертво из-за удушающего дыма, поселившегося в его лёгких.

ВЛА–56, для которого иллюзия стала болезненной реальностью, словно перенял изображённые людские страдания. Он схватился за грудь, низко склонившись над столом. Слышен был его затяжной кашель, стремительно протекающий в сдавленное хрипение, которое в любой момент могло стать предсмертным.

От неприятного зрелища хотелось отвернуться, лишь бы не продолжать смотреть на эту проклятую фотографию. К несчастью для мужчины, когда он попытался задрать подбородок, посторонняя рука резко надавила на шею и больно удерживала её, лишив сарыча выбора.

ВЛА–56 с завязанными руками на миг сильно жмурился, как будто маленький ребёнок, услышавший краем уха лязг ремня жестокого родителя.

Глаза раскрылись – след от фотографии простыл. Приподнялись – и Святой Доктор уже стоял перед ним, птичья голова была повёрнута кверху, клюв направлен в сторону, словно что-то увидел или услышал.

— Он уже здесь.

— Кто? — озадаченно спросил сарыч.

— Моя жертва.

Святой Доктор поспешно удалился от сарыча, собираясь покинуть кабинет. Дойдя до двери, он напоследок обратился к ВЛА–56:

— Я желаю лишь напомнить вам. Парламент беспощадно карает тех, кто злоупотребляет данной вам властью. Поэтому… — мужчина отворил дверь и зашёл внутрь коридора. — Если вы действительно цените свою привилегированность и не хотите оказаться на их месте, то советую тщательно проверять каждого пассажира и держать ситуацию под контролем. Не заставляйте Парламент сомневаться в вашей компетентности.

Громкий хлопок отдался неприятным звоном в голове Вроцлава Адамски. Остался наедине с путающимися мыслями и до сих пор не покидающим тело трепетом.

Взгляд случайно метнулся к портрету Сергия. Грозно распахнулся карий с оттенками алого цвета глаз императора, и полыхнул в нём яркий огонь, воскресивший в памяти ту картину. Вроцлав в приступе паники схватился за голову, ёрзая на стуле, прильнул к столу и закрылся руками. Дрожащими губами он беспорядочно повторял:

— Пощадите, пожалуйста, пощадите…

Глава 1. Святой Доктор. Часть 4

Святой Доктор пришёл на пустующие перроны Багрового вокзала. Он остановился посредине платформы и окинул бесстрастным взглядом внушительные настенные часы, чей вид оставлял желать лучшего. В блёкло-цветном циферблате зияли широкие отверстия, в которых нельзя было хоть что-то разглядеть из-за полупрозрачных занавесок. Ржавые цифры кое-где свисали, казалось, что они вот-вот упадут на землю. Стрелки давно не ходили, остановившись на пятнадцати часов, сорока шести минут и десяти секунд. В целом, некогда величественный символ главного вокзала Корбурга превратился в тусклую развалину.

Я никогда не понимал традицию нерейцев не отреставрировать обветшалые достопримечательности до тех пор, пока они не разрушатся до конца.

Посторонний шорох по другую сторону перрона привлёк внимание Святого Доктора, заставил его рывком укрыться за закрытыми киосками. Ментальный палач, чтобы не выдать своё присутствие и заострить внимание на эмоциональном состоянии своей жертвы, прикрыл глаза, мысленно переместившись рядом с чужой аурой. Преимущественно чёрный окрас явно указывал на расшатанную годами психику, а белые кандалы сковывали руки, ослепляли тяжёлой металлической повязкой. Такие детали были характерны для людей с низкой самооценкой и страдающих от тревожного расстройства.

Сразу видно верующего: такие, как он, находятся на нижней ступени иерархии Детей Кённисберга. Их используют как пушечное мясо. Может быть, кто-то из них выживает и в дальнейшем станет майлесом, а может быть, погибнет в первом же задании. Судьба большинства часто сводится ко второму.

Без сомнения, аура принадлежала тому самому адепту Детей Кённисберга, который, по словам информатора в Запрещённой Земле, прибыл сюда для того, чтобы заложить газовую бомбу внутри помещения за часами. Он то и дело беспокойно оглядывался по сторонам, осторожными шагами направлялся к цели, тяжело волоча за собой чемодан. Святой Доктор как будто стал тенью своей жертвы – он, почти не отрываясь от стены, синхронно передвигался вместе с ним. Выстроенные в один ряд киоски облегчили ему работу.

Верующий дошёл до приставной лестницы, ведущей к приоткрытому окну, и вскинул подбородок, видимо, чтобы оценить высоту. Удостоверившись, что других путей наверх нет, он с досадой произнес юношеским голосом:

— Ну, разумеется.

Вскарабкивался верующий по лестнице, одной рукой держал чемодан, а другой – с трудом взбирался вверх. Но на полпути одна из ступенек прямо под ногой с громким хрустом треснулась. На миг Святой Доктор вынул свою птичью голову из укрытия. Юноша чуть не сорвался, успел ухватиться за соседнюю ступеньку, свисая над полом. Было видно издалека, что чемодан оттягивал его вниз. Верующий закинул тяжёлый груз в окно, благо до конца осталось совсем немного. Он добрался до чемодана скорым шагом и, убедившись, что за ним нет следа, скрылся за витриной.

Правда, зачем-то вернулся, схватил за концы лестницу, потянул к себе и утащил её в закулисье, тем самым отрезал прямой путь.

Ментальный палач тут же вышел из тени.

Глупо дальше бежать за ним, словно собачка. К тому же есть риск попасться ему на глаза, чего мне не надо. Нужно найти укромное место, о котором он не сможет с ходу догадаться.

Святой Доктор осмотрелся вокруг в поисках обходного пути к своей жертве. Зрительная память мгновенно выдала ответ. Во время разговора с ВЛА-56, на столе лежала карта вокзала, где в правом углу расположилась мини-схема помещения за часами. Там был начерчен чёрный ход бывшего кабинета управляющего Багровым вокзалом. Помнилось, это находилось с правой стороны стеклянного лепесткового основания небесно-голубого цвета под часами.

Подойдя близко к предположительному чёрному ходу, ментальный палач увидел слившуюся со стеной запертую дверь. Он машинально вынул из кармана универсальную отмычку, вставил в скважину замка. Как только прислонился к дверному полотну, то оно со скрипом приоткрылось, чем неподдельно удивило его.

Странно, разве кто-то оставляет чёрный ход незакрытым?

Святой Доктор до конца раскрыл дверь и обнаружил перед собой в потёмках узкую комнату, где единственное, что помещалось, был подъемник с ржавой рукояткой.

Надеюсь, гремящий звук не привлечёт его внимание.

Ментальный палач встал на платформу, взяв двумя руками за рукоятку, начал крутить её против часовой стрелки. Подъемник с грохотом тронулся и медленно поднимался наверх, каждый раз сопровождаемый режущим слух лязгом. Слаборазвитые мышцы сразу дали о себе знать — боль настолько сильно вонзилась в плечах, что мужчина чуть не отпустил руки. Тем не менее, он твердо держался, молча справляясь с временной проблемой. Это продолжалось до тех пор, пока рукоять не заела. Бесцветный свет отразился в золотых линзах ментального палача.