Святой Доктор. Акт I. Нера

Люди, несмотря на свой не утихающий интерес, были вынуждены подчиниться – торопливо отошли на расстояние вытянутой руки сарыча. МАР–04 повернулась к своим коллегам и коротко сообщила:

— Пора бы заканчивать.

От ровного женского голоса ВЛА–56 вдруг оживился: равнодушно вынул из кармана фирменную салфетку и, как ни в чём не бывало, вытер ею маску, тщательно соскабливая кровь с поверхности.

— МАР–04, ты абсолютно права. — Очистив свое второе лицо, наконец заговорил сарыч. — Пора заканчивать с этим. — Затем он обратил взор на нелюдя, — Последняя попытка, чтобы ты мог признаться в содеянном.

Ответ от пленника не последовал – только невнятное бормотание.

— Раз не хочешь говорить, — ВЛА–56 отвернулся от подозреваемого, — то нам придётся перейти к радикальным мерам.

СИБ–03 воспринял фразу своего коллеги как очередной приказ. Он возобновил пытки – но теперь не стал миндальничать с нелюдем. Лжековал вновь был втянут в цикл насилия, который, как ему казалось, никогда не прекратится. С каждым разом новый удар ощущался больнее и беспощаднее, чем предыдущие. Подозреваемый в ужасе осознал, что кровь горячо бушевала по всему телу, а заодно и лицо запылало нездоровым диким зноем, способным заставить того тихо стонать от боли. Нелюдь уже не ощущал собственного носа, даже не помнил, от какого именно удара он сломался.

Пытаясь абстрагироваться от происходящего, чтобы как-то отвлечься от страданий, Лжековал переключил внимание на доносящийся сзади него посторонний шум, нарастающий с каждой секундой. Краем уха он прислушался к нему – восторг, выраженный в виде аплодисментов толпы в такт ударов сарыча, отдавался гулким эхом. Это ещё больше усугубило ситуацию.

Реальность в тот момент потеряла всякий смысл, превратившись в оплот сплошных мучений, к которым он успел привыкнуть за короткий срок. Разум стремительно скатывался в пучину безумия, утягивающую за собой последние осколки здравомыслия.

Он не мог понять, какой из немногих исходов казался наиболее пугающим: вдруг отключиться, обрушившись на стол, измазанный собственной кровью, или сразу умереть от остановки сердца на том же проклятом столе. Времени оставалось чертовски мало – необходимо было решить самому здесь и сейчас, что ему стоит сделать, чтобы освободиться от пыток. Пока за него не определят его же судьбу.

— Прекратите! — наконец вырвалось из Лжековала. Крик души на миг оглушил вокзал, сразу привлекши к себе внимание ВЛА–56.

Он повернулся к искалеченному мужчине, удивленно хмыкнул и жестом велел СИБ-03 прекратить пытки.

— Повтори, что сказал, — презрительно произнес ВЛА–56, сделав вид, что не расслышал.

— Прекратите… — бубнил тот, словно пребывая в полубреде. — Да, я нелюдь! Да… я сожрал сердце этого еб*нного Ковала… что…

— Чтобы попасть в Мавру. — не дождавшись, закончил за ним главный пограничник. — Ясно. Что ж, вы сами признались в содеянном, чему я, несомненно, рад. Теперь, СИБ-03, отведи его в камеру – я провожу.

— Будет выполнено.

Сарыч поднял и повернул к себе виновного. Лицо преобразилось до неузнаваемости – в чёрное разбитое нечто. Нелюдь без сопротивления протянул руки своему палачу, чтобы на них равнодушно надели наручники. ВЛА–56 шёл впереди коллеги, который придерживал еле волочившего ноги преступника. МАР–04 наблюдала, как они быстро скрылись в тёмном коридоре. Народ возликовал едва слышимыми облегченными вздохами и радостным шёпотом.

Какова мораль всей этой истории? Нера гниет. Алчный любитель антикварных вещей под личиной исполнения государственного долга внушил нелюдю, что он преступник, а всё ради того, чтобы украсть у него единственное, чем он дорожал.

Этот случай в очередной раз доказывает мне неоспоримый факт, давно ставший догмой для Неры. Каждого нелюдя, что пытается выбраться из этого ада, постигает подобная участь. Людей абсолютно не волнует, какого вида он был и с какой целью сюда пришёл. Главное – его принадлежность к нелюдям. А со всем остальным разберутся те самые сарычи, «доблестные» хранители правопорядка, ни разу не садисты и вымогатели, конечно.

Хотя реакцию на мешок ВЛА–56 можно отчасти понять: недавно один террорист из Детей проник в Государственный Музей Неры и в знак протеста бросил гранату в лицо сарычу. Он, кажется, охранял зал с экспонатами, посвященными Гражданской войне. В итоге его ликвидировали, а бедняжка стал инвалидом на всю жизнь.

Тем не менее, это никак не оправдывает то, что ВЛА–56 устроил со своими дружками на глазах толпы.

Что касается того нелюдя, которому не посчастливилось испытать на себе тлетворную натуру Парламента… Он вызвал во мне противоречивые чувства. С одной стороны, он лишь хотел спокойной жизни. Но с другой, по собственной тупости, решился пройти через сарычей, вместо того чтобы найти более безопасный, пускай и нелегальный, способ пересечь границу.

За каждой не оглашенной правдой, утонувшей во лжи под силой насилия, следуют восстания угнетенных, которые рано или поздно перерастают в нечто большое и кровавое – в государственный переворот.

Это обязательно произойдёт.

Когда-нибудь.

Глава 1. Святой Доктор. Часть 2

Где-то вдалеке от суетливой толпы ожидала своего поезда небольшая семья. Супруги молча сидели на скамейке, следя за ситуацией. Их ребёнок, мальчик на вид пять-семь лет, игриво катал деревянную лошадку около закрытых лавок. Он носил коричневый костюм с брюками до колен, а на голове – серую кепку-восьмиклинку с приподнятым козырьком.

По первому впечатлению происходил один из очередных эпизодов обычной семьи, когда непредвиденные обстоятельства вынудили её членов расположиться в безлюдном углу зала и провести там долгие часы. До тех пор, пока заветная речь про возобновление рейсов не прозвучала из громкоговорителей. Но любой взгляд, случайно брошенный в их сторону, сперва цеплялся за птичьи маски на всех лицах семьи с янтарными линзами, затем за полноценные дымчатые с белыми пятнами крылья. А слух невольно улавливал странную речь в их редких разговорах, в которых обыкновенную теплоту вытесняла вынужденная отчужденность.

Например, когда женщина обращалась к мужу или же к сыну, то она вместо привычного «дорогой» и «сын» произносила «Третий Посол Мавры», или короче «ПМ-03», и «ПСПМ–03» – что означало «Первый Сын Третьего Посла Мавры», а себя называла «ПЖПМ–03» – «Первой Женой Третьего Посла Мавры».

Не знал, что здесь собрались представители элиты. Хотя слишком громко сказано, учитывая, какую низшую ступень занимает эта семья. Да, я с ней знаком. Отношусь к ней нейтрально: не симпатизирую, но не испытываю неприязнь. Рейдамнов, в принципе, как и всех остальных членов, не обладающих авторитетностью или хотя бы каплей влияния в элитной среде, редко куда приглашают, разве что на День Освобождения Мавры и Новый Год.

Поэтому неудивительно, почему народ не замечает их. Если бы на вокзале внезапно появились куда более известные личности, к примеру, аристомаги: граф Гиацинт де Фоюдрэ или принцесса Розали-Флора Инферно, то толпа бы поделилась на два лагеря. Одна половина наверняка сразу побежала бы к ним, наваливаясь друг на друга, и донимала бы вопросами про их личную жизнь. Другая же просто сторонилась бы как можно дальше от них, лишь наблюдая за происходящим.

Всё-таки у аристомагов иногда случаются приступы, из-за которых они могут стать опасными не только для окружающих, но и для себя. Как хорошо, что их здесь нет. Иначе мне пришлось бы вмешаться.

— Нам повезло, что сарычи вовремя задержали маньяка, ПМ–03, — обратилась к мужчине ПЖПМ–03. — Страшно даже представить, если бы его не остановили и не проверили. Спокойно бы находился среди ничего не подозревающих людей и незаметно зарезал бы кого-то в стенах вагона.

— Согласен, ПЖПМ–03. Парламент всегда заботится о нашей безопасности. По правде говоря, за всю дипломатическую жизнь я побывал практически во всех странах, и только Нера – самая развитая и безопасная во всем Мундусе. А всё благодаря блестящей послевоенной политике императора Бруно Инферно государство за три года полностью восстановилась и смогла вернуться на мировую арену. Как хорошо, что нынешний правитель Сергий продолжает дело своего отца. Не то, что у меня на Родине – император Мавры Петир Златоуст, кроме чувства стыда, ничего не вызывает. Хотя его сын внушает доверие.

— Ты про С…

— Не произноси его имя! — разгорячился ПМ–03. Руки предательски затряслись, и чтобы унять дрожь, зажал левую руку правой. Он пристально взглянул на супругу и произнёс тихим голосом: — Никогда не говори его имя вслух, если не хочешь навлечь бедствие на нас.

— Тебе стоит свести на нет лишнюю эмоциональность, ПМ–03. Ведь знаешь, нелюди прекрасно разбираются в психологии и смогут манипулировать тобой, зная, как ты дорожишь нами. Нет необходимости беспокоиться, если нас защитит Парламент. К тому же его имя нельзя произносить только дома.

Подбежал к ним мальчик с лошадкой.

— Пап, мам! — звонко обратился он.

— И ты туда же, что и ПМ–03, — безразлично отреагировала ПЖПМ–03, мотнув голову в сторону своего сына.

Радость ребёнка мгновенно испаряется, на смену ей приходит непонимание ситуации.

— Что-то не так?

— Сколько я раз тебе повторяла, ПСПМ–03. Если не хочешь подвергать нас опасности со стороны нелюдей, то будь в обществе максимально незаметным и тихим, заодно и относись равнодушно ко всему, что тебя окружает. Свои эмоции и впечатления оставь для дома. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да, ПЖПМ–03. А ещё долго ждать поезда?

— Пока не знаю, ПСПМ–03, — ответил ПМ–03. — Лучше займись чем-нибудь. Главное — держи в голове слова ПЖПМ–03.

— Хорошо, — промолвил ребёнок, возвращаясь к игре с деревянной лошадкой.

ПСПМ–03 взял верёвку, прикреплённую ко рту лошадки, и помчался к толпе. Мальчик погрузился в собственные грёзы, представляя перед собой чистое поле, где он радостно бежал навстречу закатному солнцу. Рядом с ним скакала настоящая лошадь с роскошной, переливающейся благородным серебром гривой.

Если он когда-нибудь сумеет завести лошадь, то обязательно назовёт Пенни. Как его игрушку. О значении имени ПСПМ–03 совсем не знал – он долго не мог придумать, как же назвать подаренную ему игрушечную лошадку. Однажды мальчик, как обычно, смиренно слушал разговор родителей, посредине которого проскочило это загадочное слово, мгновенно запавшее в детскую душу. С тех пор игрушка стала носить имя Пенни.

По правде говоря, ПСПМ–03 уже видел в действительности лошадей – диомед, нелюдей-лошадей, обитающих в заснеженной глуши Мавры. Они отличались от обычных симплексных не только непривычным окрасом, – полностью чёрным, как беспросветный мрак – но и чудовищной прожорливостью к мясу, особенно людей-птиц.

Несмотря на свою увлечённость фантазией, ПСПМ–03 аккуратно обходил встречных прохожих и принадлежащие им вещи – чемоданы различных форм и размеров.

Алан Рейдман. Как любой в его возрасте, радуется простым мелочам вроде катания игрушечной лошадки или долгому разглядыванию животных в симплексных книгах. И мечтает когда-нибудь узреть вживую настоящую лошадь, которая не захочет съесть его, или хотя бы какое-либо другое животное. Конечно, его желание обязательно исполнится. Только один вопрос: детское желание не улетучится ли со временем?

Мальчик, услышав чужой голос в голове, споткнулся о кожаный чемодан и упал, а его лошадка покатилась дальше. Он ощутил, как заныло колено от жгучей, нестерпимой боли и как лицо внутри маски заливалось горькими слезами. Чтобы успокоиться, ПСПМ–03 инстинктивно потирал рану. Ребёнку захотелось крикнуть от бессилия, позвать кого-то на помощь.

«Будь в обществе максимально незаметным и тихим», — строгие материнские слова сразу остро впились в памяти.

Как прилежный сын, привыкший угождать родителям во всём, ПСПМ–03 тут же сдержал себя. Он повернулся на спину, чтобы осмотреть рану – небольшая багровая ссадина поселилась на левом колене. Боль понемногу отступала, чему ПСПМ–03 мысленно обрадовался.

«М-да, — подумал ребёнок даже с каким-то разочарованием, — у меня-то травмы и посерьёзнее были».

— С тобой все в порядке? — ласково поинтересовалась пожилая женщина, сидевшая на скамейке напротив ПСПМ–03.

— Да-да! Со мной всё хорошо, панисисс! — протараторил тот, довольно быстро поднявшись на ноги и удалившись от людного места. — Я в полном порядке!

К счастью для ПСПМ–03, лошадка остановилась у колонны, совсем неподалёку от него. Он медленно и осторожно приближался к игрушке, стараясь не привлекать лишнее внимание. Над тревожным разумом нависло навязчивое чувство, словно темнота, овладевшая помещением за колонной, скрывала кого-то, от чьей невидимой мальчику ауры исходила опасность. Она одновременно притягивала и разжигала детское желание уйти от этого места как можно скорее.

Но мысли о лошадке брали над ребёнком сильнее, чем забота о собственной безопасности.

Как только ПСПМ–03 притянул руку к игрушке – что-то твёрдое и холодное вдруг грубо уткнулось в грудь, слегка придавливая её. Внезапный ужас парализовал все тело, лишив всякой возможности пошевелиться. Способный лишь двигать испуганными глазами, мальчик поднимал взгляд снизу вверх, медленно и боязливо. Первое, что он увидел, — изящную трость тёмного дерева с бронзовым набалдашником держала мраморная рука. Состояние ребёнка ещё больше усугубилось, когда на миг зловеще засияли жёлтые круглые стекла во мраке. Из его объятий выходил птичий клюв, чей наконечник золотился на свету.

— Не приближайся. — Раздался предупреждающий голос, от которого повеяло суровым холодом.

Паника, охватившая ПСПМ–03, туго застыла комом в горле. Однако мальчик не давал ей вырваться вопреки обещанию матери. Он, чувствуя опасность, бросился в сторону толпы, забыв напрочь о своей игрушечной лошадке. Люди в это время спокойно беседовали между собой, не замечая, как перепуганный ребёнок мимо них бежал в неизвестном направлении. Найти родителей в этом плотном скоплении как можно быстрее — единственная мысль, что крепко оплетала взволнованную голову.

Паника с каждой секундой всё больше упрочила своё господство над разумом. ПСПМ–03 после бесплодных поисков остановился, обвёл растерянными глазами окружающих. Нигде не было видно знакомых с детства родных масок. Только неизвестные лица, на них явно читалось безразличие к происходящему.

Паника окончательно освободилась из оков самоконтроля мальчика — она выразилась в пронзительном вскрике, мигом обволакивая весь зал ожидания.

Часть народа отвлекалась от разговоров, окинув вопросительным взглядом источник звука – в отчаянии присевшего на корточки ПСПМ–03. Одни подошли к нему на небольшом расстоянии и деликатно расспрашивали его о случившемся, пытаясь помочь, а другие предпочли оставаться в стороне, издалека наблюдая за происходящим.

Мальчик как будто замкнулся в себе. Игнорировал всё, что его окружало: и людские голоса, и вытянутые навстречу к нему руки. Казалось, ничто не было способно вытащить его из глухого футляра, в котором он сам закрылся.

Крышка в конце концов отпёрлась прозвучавшими привычными слуху шагами. Материнскими неторопливыми и отцовскими робкими. Мысленно обрадовавшись приходу родителей, ПСПМ–03 оживился и поднял взор на них.

— ПЖПМ–03! ПМ–03! — счастливо проронил он.

— Вот ты где. — Как всегда сдержанно проговорила ПЖПМ–03. — Опять ослушался меня. Сколько я раз твердила тебе о необходимости быть тихим в публичном месте? Из-за твоей неуклюжести пострадала маска – к счастью, она слегка треснулась. Ещё и в придачу умудрился где-то удариться.

— Я м-могу… — заикаясь, пролепетал тот, стараясь внятно объяснить ситуацию. Ему в страхе померещилось, что в очередной раз разозлить и так разочарованную в нём мать куда больше раздирало душу, чем тот незнакомец с тростью.

— Будь добр, говори быстрее — не затягивай моё ожидание.

— Какая вы бессердечная женщина! — вдруг сердито вскрикнула девушка из толпы. — Публично отчитывать ребёнка при всех – нечеловечно! Чудовищно! При этом вы абсолютно спокойно реагируете на свежий синяк!

— Я знаю, как мне лучше воспитывать, — жёстко парировала ПЖПМ–03, — а советов я не просила. Сразу видно, что у вас никогда не было детей.

Сквозь спор ПСПМ–03 уловил знакомый скрип неподалёку. Он резко обернулся. Приятное, но в то же время пугающее удивление охватило разум. Из-за ног пассажиров выкатилась его же игрушечная лошадка, будто сама по себе неспешно покатилась к нему — и остановилась на полпути.

— Пенни! — радостно закричал мальчик, без всяких раздумий порывисто тронулся с места, чтобы метнуться к лошадке. Едва взяв игрушку в руки, он сразу прижал её к себе так сильно, словно обнимал единственного настоящего друга.

ПЖПМ–03, прервав разговор со своим оппонентом, отреагировала на поведение сына, недоумевающе уставившись на него. Происходящее с ПСПМ–03 ей представлялось как одно большое недоразумение, в котором она вхолостую пыталась разобраться. Спонтанные порывы ребёнка озадачили, даже сказать, неподдельно злили женщину своей необъяснимостью и чрезмерной эмоциональностью — вещами, которые она искренне презирала.

При взгляде на счастливого и расслабленного от игрушки своего сына внутри жены посла вспыхнуло неудержимое желание наброситься на него, словно одичавший зверь. Накричать на весь голос, что есть мочь, сломать любимую игрушку…

Репутация как стеклянная статуэтка. Можно долго и кропотливо создавать идеальную форму, придавая ей уточенные черты, но одно неверное движение без труда способно разбить всю самодельную напускную безупречность.

Стоило этим словам вонзиться тяжёлым мечом в воспалённую голову — сразу же ПЖПМ-03 укротила свой неистовый гнев, сведя на нет безумные идеи и уступив место здравой рассудительности.

«Что с моим сыном? Почему он ведёт себя странным образом? Откуда взялась его игрушка, когда её не было рядом с ним?»

Волнующие вопросы роились, подобно мельтешившим мухам, едва терпимое жужжание которых изрядно осточертело женщине. Чтобы заглушить неприятные слуховые ощущения, было необходимо отыскать единый ответ в лице человека, что мог бы точно и ясно рассказать, что на самом деле происходит с её ребёнком.

ПЖПМ–03 немедля обвела беглым взглядом толпу, даже не подумав подойти к ПСПМ–03 — тот одним видом возвратил бы её к прежнему состоянию. Досада настигла до сознания моментально. Она, не углядев в растерянном массовом молчании ничего ценного, вслух поинтересовалась, с трудом скрывая в тоне неприкрытое возмущение:

— Кто-нибудь может объяснить, что происходит?

Отклик не заставил себя долго ждать. Неподалёку разнёсся властный стук тростью по твердой поверхности, что пробудил присутствующих тотчас обратить свои взоры на ведущую к служебному входу арку. Её составляли две беломраморные колонны, к одной из которых прислонился спиной таинственный мужчина, чьё лицо было осенено тенью.

Фонарный свет немного разогнал темноту, раскрыв часть деталей внешности незнакомца. Длинные тонкие пальцы, натянутые в белые перчатки, сомкнулись под основанием набалдашника, воплощённого в виде песочных часов с распластанными крыльями. Любопытные взгляды скользнули дальше вниз – и, не доходя до прямых тёмных брюк и остроносых туфель, сразу зацепились за чёрный жилет. Его покрывали искусно вышитые золотой нитью лозы нарциссов – отличительная черта членов молодой династии Агиосинских.

ПСПМ–03 словно подвергся воздействию непритворного народного интереса к загадочной персоне. Беспрекословно повинуясь стадному чувству, он беззвучно встал, подошёл быстрыми шагами к своей неподвижной матери, высунул голову вперёд…

И узнал его.

Паника вновь очнулась, спешно пробежав по позвоночнику прямо к мозгу. Острыми когтями вцепились леденящие душу недавние воспоминания о незнакомце, оставившие удручающее впечатление. Настолько удручающее, что оцепенение страха сразу проникло в мышцы тела и целиком овладело ими.

— Это он меня напугал… — единственное, что вырвалось из губ мальчика. То ли из-за слишком тихого голоса, то ли из-за чрезмерной вовлеченности в разглядывание наружности незнакомца во мгле никто его не услышал.

Не прошло и полминуты – таинственный человек всё-таки решился показаться толпе, оттолкнувшись от стены. Как только он полностью выбрался из объятий тьмы, люди с изумлением ахнули, распознав в нём известную личность, которую встретить средь бела дня было сравнимо с приходом дождливой погоды в Корбурге.

Десница Божественной Герцогини — Первой приближенной императора Неры. Парламентский ментальный палач, из чьих уст любое слово мгновенно перевоплощалось в мощное орудие, заставляющее его жертвам поддаваться внушению. Врачеватель душ, способный смягчить страдания аристомагов от изнуряющего их разум психоза. Народный герой Мавры, о котором местные жители слагали баллады и легенды.

Святой Доктор.

Первое, что бросалось в глаза — необычный наряд, похожий на облик чумного доктора, пришедшего из захваченного инаковой напастью Мавры времен Гражданской войны. Правда, этот облик видоизменили в угоду современности. Голову, плотно обтянутую тёмной тканью, прикрывала фетровая шляпа. Маска, от клюва которой отходили подобные человеческим венам золотые линии, давно приросла к лицу до такой степени, что никто уже не помнил, как он на самом деле выглядел без неё. Роскошное пальто до лодыжек было расстегнуто, и виднелись белая рубашка и тот самый красивый жилет. Болезненная худоба в сочетании с невероятно высоким ростом сильно выделялась на фоне толпы, дополняя мрачный образ ментального палача.

Вокзал, что до этого ограничивался лишь временными потрясениями, едва не разлетелся от оживленного ропота оживлённых перешептываний.

— Святой Доктор собственной персоной…

— Это вправду он?

— Не могу поверить глазами…

— Императорская проститутка приперлась сюда для очередной промывки мозгов невинному нелюдю?

— Какого Игнотума ты позволяешь себе оскорблять ветерана Гражданской войны?

— Заткнитесь там все! Дайте насладиться моментом в тишине.

Все они без исключения касались внезапного визита Святого Доктора. Народ был скован искренним удивлением вовсе не потому, что Святой Доктор принадлежал к Верхнему Гнезду. Ведь большинство хорошо знали – такая личность, как он, предпочитала лишний раз не появляться в публичных местах, особенно в тех, где толпилось слишком много людей.

Тем не менее, Святой Доктор бегло осмотрел зал и, прежде чем сделать шаг, зычно произнес:

— Попрошу вас, дамы и господа, держаться от меня на расстоянии двух метров. — Потом, когда голоса утихли, он невозмутимо добавил. — Если не хотите увидеть, как взрывается моя голова.

То ли от страха, то ли от глубокого приятного тембра голоса люди послушно повиновались ему – быстро отодвинулись назад, расширив ментальному палачу дорогу, ведущую точно к семье ПМ–03.

Перед Святым Доктором раскинулась привычная для него картина. Зал наводняли непроглядной пеленой тёмные ауры, хоть и местами они приобретали чёткие человеческие черты в районе лица или тела. На разум ожидаемо нахлынули сильным прибоем чужие мысли, переполненные бурными противоречивыми эмоциями. Ноющая боль, как всегда, подкрадывалась с затылка и накатывалась на оба полушария, принуждая ментального палача тихо стиснуть зубы. Слух ласкали изумленные возгласы восхищения с неподдельной радостью и напрягала неприкрытая злость с гневным осуждением. Даже среди них проскочило ненавистическое по своей сути слово:

Инакофоб!

Человек, который негативно относится к нелюдям и поддерживает политику императора Сергия их сегрегации в Нере.

— Святой Доктор, для меня большая честь встретить вас! — вдруг заговорил ПМ-03, успевший подойти к ментальному палачу и учтиво поклониться ему, чем чуть не застал врасплох того.

— Взаимно, — сдержанно ответил Святой Доктор.

— Простите за поведение ПСПМ–03. Он просто не привык так часто находиться в публичных местах и…

— Ничего страшного. К тому же я сам виноват в том, что напугал его. — Святой Доктор бросил взгляд на остолбеневшего мальчика. — Примите мои извинения, ПСПМ–03.