Святой Доктор. Акт I. Нера

— А? — с удивлением выдал тот.

Взгляд Святого Доктора наткнулся на трещину на маске ПСПМ–03, и в его разуме зародилась одна занятная мысль. Он, для того чтобы свести на нет парализующую панику, воспользовался одним действенным способом, который всегда помогал ему без проблем разобраться с негативными эмоциями у своих «жертв». Ментальный палач называл его «приёмом умиротворения», требующим хотя бы прямого зрительного контакта или открытых дыхательных путей.

Святой Доктор направил существующие лишь в астральном мире длинные теневые руки с огромными когтями ко лбу ПСПМ–03. Одно касание вполне было способно рассеять тревогу, охладить ярость, утолить печаль или унять ненависть.

Маленькие плечи сами по себе расправились, подбородок высоко приподнялся, осанка выпрямилась, а сам ПСПМ–03 заговорил абсолютно уверенным, звонким голосом:

— Конечно, Святой Доктор! — от былого страха не осталось и следа.

— Вот и хорошо. ПЖПМ-03, не подскажите, где таможенные сарычи?

— Разумеется, глубокоуважаемый Святой Доктор, — сразу отозвалась женщина, чьи кончики пальцев соединились наподобие купола, — я даже могу провести вас…

Вдруг посреди океана остывших мыслей выскочила одна яркая, резко отличающаяся от других лёгким безумием. Святой Доктор всем нутром почувствовал позади себя ауру, отображающуюся в виде серой шумовой помехи. Невыносимая боль пронизывала меткой стрелой голову, лишив возможности здраво думать. Наконечник словно назло пробивался глубже, пытаясь добраться до ядра мозга. Чем ближе подступала эта аура, тем больше неприятные ощущения становились жгучими.

Святой Доктор резким рывком взмахнул тростью и уткнул её в некую поверхность. Он повернул своё птичье лицо и увидел девушку, к чьей шее уперся конец трости. Судя по трубочкам, исходящим из кислородного баллона, расположенного в рюкзаке сзади, и проходящими через ноздри, а также нехарактерной в этих краях одежде, она скорее всего была иностранкой. Также в руках находились листок бумаги и странный прямоугольный девайс. Догадки точно подтвердились – девушка оказалась не только туристкой, но и симплексом. По её выражению лица легко читался пересмешенный с недоумением испуг.

— Дистанция. — укоризненно выговорил Святой Доктор. — Пожалуйста, придерживайтесь её. Не люблю, когда об этом забывают.

— П-пхостите, пожалуйста, — с заметным акцентом оторопела та, отходя назад, стремясь слиться с толпой.

— Не волнуйтесь. — ментальный палач вновь прибегнул к приему умиротворения. — Говорят, что нынче сильно подорожал баллон. Поэтому лучше лишний раз не беспокоиться по пустякам, иначе запас кислорода быстрее иссякнет, прежде чем успеете купить себе временное спасение.

Иностранка вся покрылась румянцем, стыдливо отвернула взгляд от мужчины и скрылась за спинами людей-птиц.

— Немедленно разойдитесь, — послышался знакомый женский голос. Святой Доктор обернулся – МАР–04 с трудом вырвалась из толпы и при виде ментального палача воскликнула: — Святой Доктор!

— МАР–04, — строго обратился тот, — вы только что узнали о моём визите? Или намеренно выждали момент, когда я вас найду? Мне казалось, что сарычи должны быть первыми узнавать о появлении государственных лиц. Вдобавок прекрасно знаете, к чему чревато мое долгое пребывание в публичных местах. Ладно, сразу перейдём к делу. Вы задержали верующего?

— М-м… — неуверенно протянула сарыч, — Дело в том, что у нас пытался прорваться на перроны один подозреваемый, он в итоге оказался нелюдем–маньяком. Но мы вовремя поймали его.

— Где он?

— Несколько минут вперёд его увели в изолятор временного содержания. Я могу вас провести.

— Нет, не стоит. Я сам дойду до комнаты. А вы нужны людям здесь. Наверняка, они ещё не отошли от ужасного зрелища, которое им довелось узреть этим беззаботным утром.

МАР–04 не отрывала безмятежный взор от Святого Доктора, холодно отвергшего её предложение. Ментальный палач торопливой, но бесшумной походкой шёл по свободной от людей дороге и устремился в сторону коридора, куда остальные два таможенника зашли и до сих пор не вернулись в зал. Сарыч опустила голову только тогда, когда Святой Доктор окончательно исчез с поля её зрения, а в голове проскочила мысль:

«Первый день своей работы я уже никогда не забуду».

Глава 1. Святой Доктор. Часть 3

О днозначно стоило поддаться соблазну выпить ещё один стакан виски перед уходом из дома. Голова в самый неподходящий момент разболелась до такой степени, что сейчас едва смогу реагировать на происходящее. Но это временные трудности. Нужно только немного передохнуть.

Святой Доктор остановился посреди пустого сквозного коридора, удивляющего своей поразительной теснотой — едва ли могли поместиться в один ряд три человека. Вдруг он ощутил, как ноги вероломно подкосились, и чуть не упал. Резким движением прислонился правым плечом к чернокаменной стене, тяжело облокотился на трость и обессиленно склонил голову вниз. Передышка подавляла мелкую дрожь в левой свободной руке, помогала разуму отрезвляться от понемногу отступающего мучительного ощущения, заодно и дала волю размышлениям.

Эти пять с лишним минут, проведенные в зале, причинили мне немало страданий. С каждым годом моё здоровье не крепнет, а стремительно ослабевает. Страшно представить, что меня ожидает в будущем. Если и так дальше продолжится, Парламент всерьёз подумает об отстранении меня от должности…

Облегчение предсказуемо наступило. Теперь головная боль казалась незначительным препятствием. Казалось, что уже можно было продолжить путь.

Однако Святой Доктор не хотел слишком быстро торопить события. Он повернулся спиной к стене, поставил рядом со собой трость и засунул руку во внутреннюю часть пальто, чтобы вытащить из неё призванное заглушить боль в неподходящий момент спасение. Воплощенное в форме металлической фляги, чей вид был изрядно потрепан жестоким военным временем.

Другой рукой ментальный палач взялся за клюв и приподнял его, раскрывая часть мраморного лица. Он выкрутил, словно гайку, пробку. Серые тонкие губы жадно обхватили узкое горлышко фляги. Янтарная жидкость обжигающей волной прокатилась по глотке, оставляя во рту стойкий неприятный запах перегара.

Конечно, оставалось совсем немного, но этого, как думал Святой Доктор, хватало на пару часов.

Маловероятно. Хотя бы потому что нелюдей-кукловодов осталось чертовски мало. Более того, вряд ли они стали бы так просто убрать профессионала своего дела с самым высоким УМС – S. Только за факт о наличии впечатляющей магии у гражданского, даже не говоря о нелюде, могут посадить на долгий срок за… Как там сычи называют? «За незаконное употребление Божьей магии, принадлежавшей Верхнему Гнезду»? Только не удивляйтесь, почему низшие маги, потенциальные служители государства, бегут в более свободную Мавру.

Святой Доктор скрыл лицо маской, опустив клюв, немного поправил её, оттолкнулся от стены и, вытянувшись, выдвинулся в путь. Посетившие его мысли ни на секунду не покидали, прочно засев в голове. Они кружились гудящими пчёлами, безмолвно ожидая развития, будто зрители в театре.

Может быть, на мне сказывается сильное переутомление работой? Может быть, действительно стоит прислушиваться к Геннадию и взять отпуск?

Нет.

Парламент не позволит. По крайней мере сейчас.

Массовая истерия у сарычей зародилась не на пустом месте. В стране уже какой месяц царит напряженная обстановка. Причина тому – Дети Кённисберга. Я-то думал, что Красный Год окончательно подавил их, словно надоевших тараканов, и теперь влачит жалкое существование в виде малоизвестной религиозной секты в Запрещенных Землях. Очевидно, после своего позора они вставляли палки, устраивая редкие погромы в крупнейших городах государств-сателлитов Неры. Однако это не сравнится с тем, что происходит в последнее время.

То среди работающих на аристократию нелюдей обнаруживаются ярые адепты Детей, готовые прибить хотя бы одного аристомага. То под видом гражданских нападают на сарычей. То готовят теракты в общественных местах.

Эта экстремистская группировка за годы своего затишья успела набрать популярность в Запрещённых Землях. Скитающиеся по всем гетто кураторы под масками благодетелей искусно сеют в неокрепшие, уязвимые умы заразные идеи превосходства нелюдей. Внутри них пробуждается и разгорается удушливым огнём коллективная обида за многовековые страдания предков. И чтобы высвободиться от неприятного ощущения, необходимо выпустить наружу ненависть.

Помнится, недавно Сергий объявил Парламенту, что намерен смягчить сегрегацию нелюдей впервые за тридцать лет. Передумывает ли он в связи с текущей ситуацией? Или, наоборот, укрепится в своей позиции? Куда важнее для Верхнего Гнезда вопрос – не приведут ли трудные обстоятельства императора к повторению трагической судьбы своего отца?

К счастью для Святого Доктора, бесконечный коридор наконец-то закончился высокой железной дверью, около которой стоял СИБ–03 с сигаретой в руках. Сам он сдвинул маску на лоб, чтобы покурить. За искусственным вторым лицом таилась заросшая колючая щетина вкупе с испещрявшими щёки и подбородок глубокими рубцами. Сарыч раз за разом неспешно втягивал в себя и выпускал густой молочный дым.

Чувствую его тревогу насквозь. Догадываюсь, что именно стало причиной беспокойства. Впрочем, я не собираюсь тратить на него лишнее время.

Ментальный палач применил на СИБ–03 приём умиротворения – астральная рука ловким движением коснулась чужого виска, тем самым заставив того удивлённо вздохнуть от неожиданности и обернуться в его сторону.

— Свя… — потрескавшиеся губы быстро разомкнулись, чтобы поприветствовать прибывшего гостя.

— Возвращайся к своим обязанностям, — жёстко отрезал Святой Доктор.

— Так точно.

Сарыч сразу же бросил сигарету, затоптал её сапогом, надел маску и направился к залу, по пути слегка задев плечо мужчины.

Одной проблемой меньше.

Святой Доктор приблизился к закрытому входу и нажал на ручку. Едва он успел отворить дверь в изолятор, как тут же его неприветливо встретил протяжный вопль, нисколько не похожий на человеческий. Даже проскочила глупая по своей сути мысль о том, что за решёткой сидит, жалобно стонет какая-нибудь животина, вроде коровы или быка, которая загадочным образом угодила сюда.

Но эта глупая мысль была не более, чем обманчивым слуховым впечатлением.

Ментальный палач взглянул на сумеречную камеру, откуда глухо доносилось бессвязное мычание. Источником нечеловеческих звуков оказался заключённый, что забился в угол, словно не хотел, чтобы кто-то видел его.

И неспроста — слабый свет запыленной лампочки осветил удручающее тело. Оно буквально развалилось на глазах. С головы до ног некоторые конечности безмерно увеличились в размерах, из-за чего возникало чувство, будто заключенного поразила слоновая болезнь. Из одной распухшей руки торчала с венами локтевая кость. Другой, наоборот, иссохшей с трудом поддерживал челюсть, чья правая сторона отвисла. А единственный видимый глаз выкатился из глазницы и повис на зрительном нерве, как на нитке.

Святой Доктор инстинктивно отпрянул подальше от камеры. В голове ментального палача мигом поселился невыносимый шум помех зависшего телевизора, включенного на всю громкость. Нестабильная аура не до конца разделилась на белую и чёрную, оставляя за собой следы тела, которые безостановочно мелькали перед глазами и как-то хаотично двигались в конвульсиях.

Если физическое насилие рождает изуродованное тело, если психологическое рождает отравленный разум, то их союз рождает латетинта. Или, иначе говоря, искаженного. Участь хуже смерти. Каково это насильно подвергнуться долгим, чередующимся между собой телесным и ментальным пыткам и безвозвратно впасть в состояние глупого существа, чьё тело медленно разлагается?

Пограничники не причина его латетинтизма. А лишь катализатор.

Ментальный палач перевёл взор на кабинет, типичный для сарычей, руководящих небольшими отделами. По сторонам вплотную к зелёным стенам стояли шкафы с переполненными документами полками. Исходящий из витража полуовальной формы утренний свет озарял портрет. Хотя его и портретом нельзя было назвать – он скорее напоминал церковную икону, висящую практически в каждом доме Корбурга.

На нём был изображен император Неры Сергий «Инферно» Огиеньский. В свои тридцать три года он выглядел отнюдь не стариком, но уже искалеченным смуглым мужчиной с видной сединой на распущенных каштановых волосах. Непривлекательность подчеркивалась глубоким ужасающим ожогом, покрывшим всю правую часть лица. На одной из скрещённых на груди рук слепились одной плотью указательный, средний и безымянный пальцы, а остальные две скрючились будто от длительного ношения тяжёлых предметов. Перья ложились бакенбардами по бокам висков. Сзади взметнулись крылья в спокойных тонах бурого цвета, нехарактерного для коренного нерейца.

Художник нарисовал императора в абсолютно чуждом его образе — облаченным в белую тогу, с золотым нимбом над опущенной головой и прикрытым единственным глазом. Этими декоративными деталями Сергий производил впечатление святого мученика, хотя сам он никогда не считал себя таким.

На прямоугольной табличке под картиной красовалась золотая надпись.

«Аристомаг ветви Благородного Огня»

Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал мне о том, что аристомаг способен руководить целым государством, то я бы как минимум усмехнулся ему в лицо. Теперь безумная мысль вдруг воплотилась в реальность. Видимо, такого рода вещам свойственно рано или поздно сбываться.

Сергий — один из трёх ныне живущих людей, у которых УМС – S. Несмотря на столь высокий уровень, управлять своей ветвью он так и не научился. Многочисленные ожоги — тому подтверждение. Зато император компенсировал свою слабость в магии способностью руководить государством. И вполне неплохо справляется, учитывая, что Парламент мог давным-давно свергнуть его, подстроив несчастный случай.

Ведь кто правит Нерой, тот и правит всем миром.

Неудивительно, что его лицо везде. Он не только император Неры, но и аристомаг, частичка души Игнотума. Зная характер Сергия, я бы предположил, что, будь его воля, он запретил бы вешать иконоподобные портреты. Сарычи видят в них оберег и верят, что изображение императора спасёт их от проблем на работе. Во всяком случае, меня это не останавливает.

Правда, чего действительно не было в каждом кабинете — тонкий красочный ковер в восточном стиле, явно приобретенный в антикварной лавке. К тому же он был совершенно неуместен для строгого рабочего помещения.

Впереди сидел, закинув ноги на стол и опрокинув спинку стула, ВЛА–56. Он любовался новым зеркалом – то приближал вещь к себе, то отдалял её, нежно проводил голыми короткими пальцами по бронзовой рамочке, вдоль и поперёк изучая каждый сантиметр. Сарыч даже не снял маску, чтобы увидеть своё прекрасное лицо, изрезанное старческими морщинами и обвисшее массивными щеками.

Коллекция пополнилась ещё одним раритетом. Интересно только, зеркальце для личных утех или для продажи в своём магазинчике антиквариатов? Скорее первое – с какой заботой и любовью он её разглядывает. Неодушевлённый предмет ближе живого человека. Тут же вспоминается одна легенда про юношу, который не отрывался от своего отражения из-за чего умер от голода и превратился в прекрасный цветок.

Однако Святой Доктор не был намерен и дальше наблюдать обезьянье любопытство таможенника. Поэтому он нарочито прочистил горло, как обычно делал, когда хотел привлечь чье-либо внимание.

— М? — озадаченно откликнулся сарыч.

ВЛА–56 отвлекся от зеркала. Случайный взгляд, брошенный на ментального палача, заставил его сразу же «пробудиться». В ускоренном темпе убрал ноги со стола, открыл ящик справа, положил туда зеркало, выпрямился и сложил руки, будто офицер.

— Святой Доктор, вы вовремя пришли! — елейным голосом поздоровался он, как ни в чём не бывало.

Тот в ответ только промолчал.

Волны над аурой, внутри которой свирепо боролись чёрная и белая стороны, поочерёдно временно одерживая верх друг над другом, изогнулись в острых линиях пульса. Лёгкий испуг и пришедший с ним стыд отражали внутреннее состояние ВЛА–56. Вот только не из-за публичных пыток под его предводительством, а из-за неподобающего поведения перед уважаемым самим императором Неры человеком.

Чтобы как-то умилостивить гостя, сарыч наклонил голову набок и направил лицо чуть влево от мужчины, будто хотел кого-то увидеть рядом с ним.

— Что-то я не вижу вашего напарника. Где он?

— Занят в Запрещённой Земле, — сухо сказал Святой Доктор, устремив взор на камеру. — Лучше скажите, кто сидит там?

— В изоляторе? Маньяк. Притом очень кровожадный. — В качестве доказательства своих слов ВЛА–56, не поднимаясь с места, отодвинулся с режущим слух скрипом, нагнулся под столом. Сарыч, видимо, открыл мини-холодильник, вытащил из него окровавленный мешок Лжековала и демонстративно показал ментальному палачу.

— Вижу, — убедился тот.

— Во время проверки этот гражданин пытался прорваться на перроны, — продолжил ВЛА–56. — Но благодаря мне трагедия в поезде была предотвращена. Кстати, вы сможете его допросить.

— ВЛА–56, да? — Святой Доктор бегло прочёл имя сарыча на табличке на столе. — Так вот. Напомните, в чем заключалась ваша задача? Задержать верующего, а не серийную убийцу. Это не одно и то же.

— А что, если он и есть тот верующий, которого вы ищете?

— Может быть. Однако стоит помнить, что адепты Детей Кённисберга достаточно умны, чтобы не попадаться на глаза сарычам. Нельзя их недооценивать. Всё же их обучают, в первую очередь, сливаться с толпой. — Ментальный палач двинулся к изолятору.— В любом случае, нужно удостовериться.

Длинные тощие ноги остановились на границе между ковром и деревянным паркетом, на близком расстоянии от решётки. За спиной чужая аура более-менее успокоилась. Обрамляющие её фигуру волны преобразились в одну бесстрастную прямолинейную линию, по которой изредка неуловимо пробегался мелкий извилистый импульс, а внутренность приобрела нейтрально-серый цвет. Аура шумно встала с места, поспешно последовала за Святым Доктором и застыла ближе к входной двери.

Состояние заключённого почти не изменилось – не ухудшилось, но и не улучшилось. Правда, лицо кое-где начало стекать тягучими субстанциями, похожими на растаявшее под прямым лучом знойного солнца мороженное. Они неторопливо скользили вниз, в некоторых местах сдирая кожу живьём, обнажая темно-стальные мышцы.

Увидев перед собой ментального палача, Лжековал испустил животный вой. Он на четвереньках, на разливающихся на ходу руках и ногах, приполз к решёткам. Хотя и заключённый в конце упал, из-за чего ударился головой о пол, на удивление молниеносно поднялся на локтях и еле вытянул свою костлявую руку к мужчине. Будто хотел схватиться за его плащ, приволочь к себе возможного спасителя.

Святой Доктор ничуть не дрогнул при виде искажённого. Да, внешность больных этим недугом чаще всего ужасает, а то и приводит в ступор неподготовленных людей. Поэтому невольно кажется, что лишь одного касания хватает, чтобы мгновенно заразиться. На самом деле, искаженные по своей природе не способны причинять боль другим.

На всякое явление или вещь есть свои исключения.

Трость по велению ментального палача поднялась, медленно прошла через решетку. Её кончик достиг расплавленного лба и ожидаемо испачкался нечто вязким, по цвету похожим на кровавый гной.

На что Лжековал разинул пасть, из которой доносились вопли, стремительно переходящие в распевные жалобные мычания.

Святой Доктор, полностью погрузившись в дело, сосредоточился на неизвестном потоке, протянувшемся из головы заключённого. Слышал, как сопутствующие друг другу эмоции переплетались в единый виток страдания.

Как ярость вынуждает дрожать хрупкие кости рук. Как ненависть душит горло и затуманивает разум. Как отчаяние поселилось в деградирующем сознании. Как смирение понемногу одерживает верх над агрессивными чувствами.

Никто не застрахован от латетинтизма. Ни люди-птицы, ни нелюди. Отличие в том, что люди-птицы более склоны к искажению, но смогут впоследствии вылечиться и вернуть себе прежний облик. Тогда как нелюди намного психически устойчивы к проявлениям латетинтизма. Однако стоит им однажды превратиться в искажённого – с большей вероятностью они останутся в таком состоянии навсегда. Хорошо, если их тело продолжит слушаться сигналов разума. В худшем случае – повторят судьбу Лжековала.

Его не спасти. Он достиг терминальной стадии искаженности. Вижу последние осмысленные мысли, пропитанные сплошь эмоциями. Скоро их вытеснят первобытные инстинкты. От бывалого рассудка не останется и следа. Будет думать и действовать как животное.

Толку от него нет и никогда не было. Этот нелюдь не являлся ни сторонником секты Кённисберга, ни одиноким маньяком. Простым обывателем Запрещённой Земли из графства Айзении, у которого была наивная мечта начать всё с чистого листа.

— ВЛА—56, — вдруг обратился Святой Доктор к сарычу, не осмелившись и ближе подойти к камере, — вы стали бы есть заведомо испорченное блюдо?

— Нет, конечно. С чего такой вопрос?

— Благодаря вашим усилиям, поток его мыслей разорвался, и мне трудно пробираться, чтобы разобраться в них. Проникнуть в разум живого трупа подобно намеренному заражению бубонной чумой. Но некоторые мысли мне ясны.

— Какие? — поинтересовался сарыч, подойдя предельно близко к собеседнику.

— Я не вижу в нём опасного маньяка, — ментальный палач хлестко выдернул трость и бесцеремонно приставил к шее ВЛА–56, будто лезвие ножа уличного грабителя, — А лишь сломленного человека, которого избили до полусмерти ради раритетного зеркала. Не так ли, Вроцлав Адамски?

Как только кончик грубо коснулся до белоснежного воротника, сарыч поражено поднял руки вверх, будто собирался сдаваться. Некогда являвшаяся частью кожи размякшая плоть прилипла к чистой ткани и красно-коричневыми комочками стекала по шее, оставляя за собой неприятный грязный след.

ВЛА–56, не до конца осознавая происходящее, глупо уставился на лицо Святого Доктора. Из-за маски, которая теперь необъяснимо вселяла страх в душу только одним видом, невозможно было углядеть ни эмоции. В чужих линзах напротив он видел себя с испачканной шеей в жёлтом отражении. Отчего жёлчное чувство оторопи моментально усилилось вместе с сердцебиением.

— Откуда…

— Я нелюдь-кукловод, — перебил Святой Доктор. — Любые мысли, что зарождаются в головах, выдают правду в самом чистом виде. Ваши не исключение.

Ментальный палач с тростью сдвинулся с места и направился вперёд, заставив схваченного сарыча вслепую попятиться к столу. Он кивком головы указал на свободный стул. ВЛА–56, не имея иного выбора, молча подчинился безмолвному приказу: поспешно присел на своё место, задвинув стул ближе к столу и обречённо опустил голову над некой схемой на зелёном сукне.

Святой Доктор, в противовес состоянию ВЛА–56, лениво привалился спиной к книжному шкафу, расслабленно сложил руки и переместил взгляд на сарыча.

— Император велел мне немного понаблюдать за вашей деятельностью, — начал он, — чтобы доказать вашу некомпетентность или, наоборот, опровергнуть её. Он сомневается в вашей верности государству.

— Получается, адепт Детей был всего лишь выдумкой для того, чтобы меня проверить? — вполголоса спросил сарыч.

— Удивляюсь вашему скудоумию, — попросту игнорируя вопрос, продолжил его собеседник, — вы же могли подговорить МАР–04 незаметно украсть у нелюдя этот раритет, ведь у неё ловкие руки. Вы до этого не додумались. К огорчению.

— Мы задержали подозреваемого, когда он пытался прорваться через перроны. Мы были обязаны проверить его, как и всех тех, кто находился на вокзале. Магометр выдал в нём нелюдя с неплохим УМС. Известно же, какими способами эти ублюдки поднимают себе уровень.

— Насилием. В Запрещенных Землях приходится и не такое вытворять ради собственного выживания. Убей или будь убит – главный постулат там.