Водяной

Я просидел так час. Может, два. Катя пришла поздно. Она заглянула в ванную, увидела меня на полу.

— Вадим? Ты чего здесь?

— Ничего, — сказал я. — Живот болит.

Она присела рядом. Потрогала мой лоб.

— Ты весь холодный. Что случилось?

— Рыбу ел.

— Какую рыбу?

— Много. Я купил много рыбы.

Она посмотрела на меня. Потом на кухню. Потом снова на меня. Я видел, как её лицо меняется. Сначала — ничего. Просто усталость после рабочего дня. Потом — недоумение. Потом — что-то другое. Что-то, что она пыталась скрыть. Она стояла в дверях ванной и смотрела на меня, на мои руки, на моё лицо.

Я видел, как она пытается осмыслить то, что увидела. Как её мозг отказывается принимать это. Она смотрела на стол, на пол, на раковину, на меня — и не могла сложить это в одну картину. Это не укладывалось. Не сходилось. Она знала меня. Знала, как я ем. Знала, что я никогда не оставляю после себя беспорядок. Знала, что я аккуратный. Педантичный. Что я мою руки. Что я убираю за собой. А тут — это.

— Ты... — начала она и замолчала. — Ты всё это съел?

— Да.

— Зачем?

Я не ответил. Я не знал. Я правда не знал, зачем купил столько рыбы. И почему съел всё.

Катя помогла мне встать. Я был тяжёлый, неповоротливый, и она едва удержала меня, когда я пошатнулся. Она взяла меня под руку и повела в спальню. Я шёл медленно, переставляя ноги, как старик. Живот болел при каждом шаге. Меня мутило. Она довела меня до кровати, и я сел. Точнее, упал. Она приподняла мои ноги, уложила их на кровать, потом взяла подушку и подоткнула мне под голову. Я лежал и смотрел в потолок. Комната плыла.

Она села рядом.

— Тебе надо в больницу, — сказала она.

— Нет, — возразил я.

— Вадим.

— Нет.

— Ты объелся. У тебя может быть... я не знаю. Заворот кишок. Отравление. Что угодно. Тебя надо посмотреть.

— Не надо.

— Я вызову скорую.

Она потянулась к телефону. Я схватил её за руку. Резко. Сильнее, чем хотел. Она вздрогнула.

— Не надо, — сказал я. — Пожалуйста. Я не могу взять больничный… не сейчас.

Она посмотрела на меня. Долго. Я видел, что она боится. Не меня — за меня. Она не понимала, что происходит, и это пугало её больше всего. Она хотела помочь, но не знала как. Я отпустил её руку. Она убрала телефон.

— Хорошо, — сказала она. — Но если тебе станет хуже, я вызову. Даже не спрашивай.

Я кивнул. Она укрыла меня одеялом. Подоткнула края — как будто я был маленьким. Я закрыл глаза. Она посидела ещё минуту, держа меня за руку. Потом встала.

— Я уберу на кухне, — сказала она. — И вернусь.

Я слышал, как она ходит по кухне. Как собирает кости в пакет. Как моет стол. Как открывает окно, чтобы проветрить. Как выливает масло из сковороды. Как выкидывает пустые банки. Как вытирает пол. Я лежал и слушал, пока не погрузился в спасительный сон.

Глава 9