Туманная воровка

Охранники поднялись, приветствуя своего короля. Их клинки выделялись золотыми рукоятями с камнями из черного оникса – знаки внутреннего двора Наттхавэна.

Между нами и кланами альверов наблюдались разительные отличия. Если бы не суматоха, вызванная битвой, и не оцепенение, порожденное аффинностью, которая затмевала мои мысли, я бы это еще тогда заметила.

Альверы выглядели как смертные с причудливыми округлыми ушами. Они не распускали шелковистые и длинные волосы по плечам, подобно эльфийским воинам. Вместо этого в их прическах красовались грубые узлы и косы, а у некоторых из них жесткие бороды прикрывали подбородки.

За столом расположились мужчины и женщины, одетые в меха и кожу, туники без особых отличительных знаков и обутые в крепкие изношенные сапоги.

Неужели это были стражники? Судя по всему, они постарались выглядеть соответствующе, но больше походили на наемных убийц.

Однако ни один из чужеземных убийц-охранников не внушал мне столько ужаса, как пронизывающие взгляды, следившие, нет, скорее, запоминавшие каждое мое движение.

Король и королева альверов и два принца.

Под моим клинком едва не пал один из их сыновей, и теперь мне предстояло поклясться в любви другому близнецу.

Морская королева сплела пальцы, выдавая тем самым нервозность, а может быть, Ливия испытывала такое же удушье от напряжения, как и я.

– Король Элдирард, Скади, – она указала подбородком в мою сторону, – позвольте представить вам дом Эрикссонов.

– Мы знакомы, Ливи, – перебил ее Принц кошмара. Сильная челюсть, каштановые волосы, наполовину уложенные набок, совсем не соответствовали его личине беспробудного пьяницы. – Но полагаю, она должна познакомиться со своими будущими родственниками.

Я напустила на лицо черствое безразличие и, словно повинуясь простому инстинкту, обратила внимание на короля и королеву.

Король оказался привлекательным мужчиной, но его челюсть пульсировала от неприкрытой ярости. Волосы были темные, как земля после дождя, а глаза поражали сочетанием золота и изумруда, – казалось, сквозь радужку просочилась расплавленная руда, что придало им истинный оттенок.

Королева выглядела бледной, с россыпью веснушек на носу и волосами, похожими на пламя. Она окинула меня оценивающим взглядом, и между ее бровей пролегла борозда беспокойства.

С такой девушкой, как я, вступающей в ее дом, разумно проявить опасения.

– Давайте уже покончим с этим, – прозвучал низкий и грубый голос короля альверов. Прямолинейный и не скрывавший отвращения.

Вне всякого сомнения, они не одобрили объединения их драгоценного сына с таким родом, как мой. И я была склонна с ними согласиться.

Королева опустила ладонь на руку мужа.

– Да будет вам известно, что решение было принято не нами, и мы категорически против.

Дедушка насмешливо хмыкнул.

– Альянсы испокон веков приносили мир и власть. Совместными усилиями мы добьемся этого. Скадиния согласилась принять свое бремя, и я полагал, что ваш сын возложил на себя это бремя по тем же причинам.

Бремя. Вот что получала каждая невеста, давшая взамен свои брачные обеты.

– Мой сын ведет себя как осел. – Король альверов бросил укоризненный взор на принца.

Я с трудом подавила внезапное желание расхохотаться. Эту вспышку гнева едва ли можно расценивать как королевское поведение, но при этом она была совершенно искренней. Может быть, этот король был не столько зол на меня и мою эльфийскую кровь, сколько рассержен на сына за то, что тот вообще спровоцировал этот союз.

Стражник провел меня к моему месту, напротив принца. Боги, как же он мне осточертел. Но что еще хуже, среди всех мужчин, которых я когда-либо видела, он был одним из самых очаровательных.

По завершении сегодняшнего вечера он станет настоящим героем. Его будут превозносить как смелого и отважного принца, уберегшего чудовище от рук общего врага.

Я давно понимала, что моя жизнь предназначена для такого союза, где не нашлось бы места истинной любви, задолго до того, как фейри восстали против нас. Единственное условие, которое могло бы уберечь от Ариона, – это вынудить меня воспользоваться аффинностью ради жестокости, сделав мое сердце бесчувственным.

Следовало избавиться от своей темноты, чтобы свершился союз с принцем Льосальфара.

Но в предстоящем альянсе с альверами мне никто не предоставил выбора.

Усевшись рядом со мной, дедушка побарабанил пальцами, устремив сосредоточенный взор на короля.

– Ваши сомнения вызваны действиями моей внучки в отношении одного из ваших сыновей во время осады?

Я опустила подбородок, предвкушая их приступ гнева.

В беседу вступила королева:

– Это скорее похоже на обязательство, на отсутствие иного варианта, на который они, очевидно, обрекли себя.

– Маж. – Принц облокотился на стол и обратился к матери. – Мы все обсудили. Никаких предначертанных обоюдных обетов в моем будущем не было и не предвиделось. Но заключение союза – достаточно веская причина, чтобы принять их.

– Да, я выслушала твои доводы, но здесь принимается во внимание не только твое сердце.

Воздух заледенел в моих легких, а брови напряженно сошлись. Я? Женщина, которой следует перерезать мне горло за то, что я разрушила жизнь обоих ее сыновей, допустила мысль, что эти клятвы лишат меня истинной любви?

В ответ дедушка неуместно рассмеялся.

– Очень мило с вашей стороны, Ваше Величество, но в наших кланах нет претендентов на Скадинию.

В его смехе сквозило уколовшее меня изумление, словно сама идея, что кто-то захочет завоевать мое сердце ради чего-то иного, нежели политического союза, была абсурдной.

– Принц Арион из Льосальфара был единственным. Предложение вашего сына показалось мне более заманчивым, а предложение обязательно должно поступить. – Дедушка фыркнул с толикой снисходительности. – Без королевской клятвы эльфийские обычаи не позволяют передавать трон одинокой правительнице, в жилах которой не течет королевская кровь. Скадиния моя приемная внучка и последняя ветвь в моей родословной. Без подходящего супруга из королевской семьи она не сможет стать королевой нашего клана, и престол, разумеется, перейдет светлым эльфам. Уверяю вас, получив власть, Арион будет полон решимости завершить свой поход. И вы вновь столкнетесь с ним, но на своих берегах.

– Почему этому ублюдку нельзя отрубить башку? – поинтересовался король альверов. – Как я вижу, вы позволили ему удрать в свой уютный маленький дворец.

В челюсти дедушки дрогнул мускул.

– Согласно нашим традициям, эльфийский король восходит на трон после удачно завершенной битвы. Он потерпел поражение в схватке с вами, но не нарушил наших законов, и это усугубляет ситуацию.

Бои выдались более чем изнурительными. Мне и в голову не приходило оставлять их в живых.

– Что за идиотские обычаи, – сказал король низким и резким голосом. – И бессмысленно возлагать это бремя на нее.

Я уставилась на свои ладони, одурманенная внезапным порывом встать рядом с королем альверов в знак солидарности. Эти мысли терзали мой разум, Ваше Величество. Именно эти мысли.

– Но она заветный трофей. Я уже упоминал об аффинности моей внучки. – Элдирард откинулся в кресле. – В ней немало прекрасных качеств, но еще больше – пугающего, опасного и жестокого. Она способна забрать ваших домочадцев, сыновей, текущую в ваших жилах магию и бросить их в пустоту своей темноты до последних войн между Богами.

Черт возьми, мне захотелось, чтобы пол разверзся и поглотил меня.

– И это все? – спросил король альверов почти разочарованно.

– Это… это все? – Дедушка в замешательстве наморщил лоб. – И вы не находите подобные способности устрашающими?

– Нахожу. Просто мне интересно узнать, почему все говорят о девушке так, будто она должна быть закованной в кандалы.

Разумнее было бы оставаться в маске невозмутимости, но проклятый король изрядно усложнял задачу. Если он снова заговорит, то я наброшусь на него через стол и буду обнимать до тех пор, пока тот не покраснеет.

Я ждала увидеть страх в глазах будущих родственников, но, к моему изумлению, их едва ли впечатлила угроза, исходящая от аффинности.

Элдирард прочистил горло.

– Принц Арион в данный момент должен заполучить Наттхавэн как наследник. Если до моей смерти Скадиния не обретет короля, то Арион станет правителем. Любой эльфийский король считается родственником для своих подданных. И ее аффинность будет верна его желаниям.

– Звучит несправедливо, – высказалась королева. – Ее приняли в вашу королевскую семью, а теперь она расплачивается за это.

– Очевидно же, что вторжение Ариона на наш остров не входило в планы, – ответил Элдирард, явно испытывая легкое недовольство. – Родственные узы – основная часть нашей магии, и Скадиния перейдет к вам благодаря принесенным обетам; ее сила никогда не будет использована против вас. У Льосальфара не хватит ни воинов и ни мощи, чтобы противостоять вам без участия нашего клана. Я полагаю, их король видит больше возможностей в союзе с фейри, а не в противостоянии с ними.

– Ваша точка зрения мне ясна, – произнесла королева альверов. – Вот только мы не фейри.

– Прошу простить меня, я имею в виду все королевства фейри. Ваши связи с ними обширны, и отныне вы создадите альянс с эльфийским народом. Впервые за всю историю. – Нескрываемое ликование, отразившееся на лице дедушки, альверы не спешили разделить. Негодующий Элдирард пришел в себя и продолжил: – Если же вас заботит отсутствие у нее выбора, то, уверяю вас, в наших соглашениях непременно допускается доля свободы, иначе они будут скреплены неверно. Скадиния находится здесь из-за желания обрести мир для своего народа.

На протяжении всего разговора я неотрывно рассматривала выемку на столе. Отчасти сказанное было правдой: мне не хотелось доставлять еще больше неприятностей клану Доккальфара. Но другая часть меня, пусть это было эгоистично, мечтала не приносить сердце в жертву ради достижения поставленных целей. Я грезила о союзе, заключенном на истинной любви, доверии и страстном томлении.

Посмотрев на принца, я заметила, насколько ожесточилось его лицо. В этой сделке не было места сердечным узам, и следовало бы хорошенько запомнить это.

Наклонившись вперед, принц Джонас произнес:

– Преимущества этого союза всем присутствующим очевидны, и каждый понимает, что может произойти, если он не состоится. А сейчас позвольте моей матери и отцу ознакомиться с вашими условиями.

Глава 4

Принц кошмара

Элдирард, на чьих тонких губах играла самодовольная ухмылка, достал из-под туники золотую цепочку, на конце которой висела деревянная трубка с начертанными позолоченными рунами по бокам.

Размером не больше моего мизинца, но едва король прислонился пальцем к верхней части, как крышка откинулась, высвобождая тонкий рулон пергамента.

По мере извлечения из деревянного сосуда толщина свитка увеличивалась, и когда он был вытащен, эльфийский стражник вручил моему отцу полностью сформированный свиток, запечатанный синим воском.

– Какого черта? – Сандер подался вперед, протягивая руку к зачарованной трубке, но я прижал кулак к его сердцу и покачал головой, не позволяя ему дотронуться.

Сандер послушно опустился в кресло, скривив губы. Немногое могло вывести брата из себя, но не дать волю его любопытству было кратчайшим способом добиться этого.

Его движение вырвало меня из намеренного задумчивого состояния, и я допустил ошибку, посмотрев через стол.

Боги, почему вы позволили ей выглядеть как самая яркая хрустальная звезда на ночном небосклоне, как неприкосновенная драгоценность.

Принцесса обладала блестящей насыщенной кожей, чуть темнее моей, и такими голубыми глазами, что они почти сияли, а фигура была тонкой, но не хрупкой. Сидевшая передо мной девушка владела темной силой, мрачной магией, способной похищать земли и даже самые яростные заклинания.

Принцесса умела затаскивать целые армии и людей в пустоту темных туманов.

Месмер – магия кланов альверов – не являлся чем-то чужеродным. Говоря откровенно, среди моих знакомых нашлось не так уж много тех, в чьих сердцах не таилось бы хоть капли злобы. Принцесса не уступала в могуществе им всем, и этот союз был призван уберечь ее от рук наших общих врагов, ни больше ни меньше.

Однако все стало бы гораздо проще, если бы чертово сердце не учащалось от одного ее взгляда в мою сторону, а я бы не возбуждался всякий раз, как она шевельнется, открывая все новые и манящие изгибы, скрытые под тусклым платьем.

Ума не приложу, что со мной происходит сейчас: тело редко вспыхивало от прилива жара в венах и желания прикоснуться кожей к коже, если девушка сама не давала понять, что хочет того же.

Никогда раньше эльфийская принцесса не намекала, что питает ко мне что-то, помимо неприкрытого отвращения, а я здесь сижу и воображаю, как пахнут ее чертовы волосы.

Пожалуй, за это я немного возненавидел ее.

Вожделение и страсть были мне не чужды. С того самого момента, как мне удалось улизнуть в лес неподалеку от дворца и познать, каково это – устроиться между женских бедер, я с удовольствием коротал ночи с девушками.

Ливия и Мира прозвали меня очаровательным бабником, а Алексий неизменно соглашался с Сандером, что однажды я стану отцом полдюжины детей от полдюжины женщин.

Однако их словам не суждено было сбыться. Я пил травы для предотвращения рождения детей с тех пор, как превратился в долговязого шестнадцатилетнего мальчишку.

Всякий раз, приглашая ночью очередную любовницу, я прямо выражал свои намерения. В конце встречи мы прощались и обменивались нежными поцелуями, и все возвращалось на круги своя, ведь я понимал, что они сплетались своими телами с моим из-за королевского титула.

Ровно так, как мне и хотелось.

Немногие знали меня настоящего. Только лучшие друзья, другие короли и королевы королевства фейри, брат, родители и их гильдия, стоявшая у них за спиной. Другим не имело смысла поступать так же.

Вот почему эта клятва оказалась идеальной.

Принцесса, наделенная собственным титулом и ничуть не беспокоящаяся обо мне, не стала бы добиваться моего сердца, чтобы возвести себя в королевы. К тому же я не сомневался, что ей противен один лишь мой вид. Она то и дело устремляла на меня свой взор, а затем стремительно отводила его, скорчив на лице недовольную гримасу.

После принесения брачных обетов мы вряд ли обмолвимся даже несколькими фразами друг с другом. Она будет оберегать свой остров от светлого клана, а моя жизнь останется прежней, за исключением полученных заверений, что эльфийские армии не нападут на самых дорогих моему сердцу людей.

Я откинулся на спинку кресла, увеличив расстояние между нами.

Отец незаметно передал свиток матери, не удостоив его и взглядом. Она начала читать вслух, а я натянул на лицо маску безразличия.

– В качестве приданого каждый год нам предоставляются торговые припасы и десять тысяч, – маж прищурилась, споткнувшись о новое для себя название, – ювелей?

– Наша монета. Сделана из черных самоцветов. Довольно ценная, полагаю, в чужих землях.

Сразу несколько воров, находившихся позади нас, переглянулись.

Раум, самый неугомонный из них, жадно сверкнул серебряными глазами, пока Никлас, перестав подбрасывать кожаный мешочек, несомненно, с чем-то ядовитым, хлопнул его по плечу.

– Нет. – Никлас ткнул пальцем в сторону родителей, его голос едва превышал шепот. – Никаких действий, пока не будет заключена сделка.

Никлас для нас с Сандером всегда был как дядя, такой же всеведущий, как брат, и хитрый, как отец. Он приказал Рауму не спешить, но я не сомневался, что тот придумал дюжину способов превратить это приданое в самую выгодную сделку в нашем королевстве.

В действительности все, кто отплыл с нами, собрались здесь из-за обычных интриг и возможности разведать обстановку в Королевстве Вечности.

Мне и самому наполовину думалось, что до возвращения на родину отец решил ограбить казну Бладсингера.

Маж продолжила читать. Последовали скучные фразы о предположительных договорах и советах, которые необходимо заключать с королевством жены раз в год как часть будущего альянса. Мое внимание ослабло, и я принялся изучать отбитый кусочек от столешницы, пока маж внезапно не издала придушенный звук, граничащий с ворчанием и хрипом.

– Что означает «условие расторжения брака в случае неверности жены»?

Одна из бровей Элдирарда приподнялась.

– А что непонятно?

– Видите ли, мое замешательство вызвано тем, что ниже приводится пункт, гласящий, что любые наследники, рожденные любовницами моего сына, не имеют права претендовать на трон, лишь дети, рожденные в законном браке. – Лицо матери вспыхнуло от гнева. Такое выражение мне было хорошо знакомо по тем многочисленным случаям, когда в детстве я доводил ее до предела терпения. – Простите, мне просто любопытно, почему предполагается, что у моего сына будут любовницы?

Элдирард беззаботно рассмеялся, словно мать повредилась рассудком и даже совершила ошибку, обратившись за поддержкой к своему мужу. Однако его улыбка тут же померкла, как только даж в ответ сурово нахмурился.

Принцесса опустила подбородок, и мне показалось, что он слился с ее грудью.

Элдирард прочистил горло.

– Будущий король – могущественная личность. Ему не полагается иметь любовниц?

– Нет, не полагается. – Отец стиснул кулак на столе и вперился в меня испепеляющим взором, беззвучно повторяя свое мнение.

Эльфийский король был явно обескуражен.

– Никогда еще не видел короля, у которого не было бы любовницы.

Стоявшая на помосте Ливия с отвращением фыркнула и что-то шепнула Кровавому певцу. Судя по дикому блеску во взгляде Короля Вечности, она, скорее всего, пригрозила отрезать ему достоинство, если тот осмелится сотворить подобное. В ответ он прижался поцелуем к ее шее.

Наклонившись вперед, отец произнес грубым голосом:

– Теперь увидели.

Мать с раздражением добавила:

– Мы проигнорируем этот пункт и продолжим.

Принцесса внимательно наблюдала за происходящим, нахмурив брови, словно не понимая, стоит ли верить словам матери. Под ребрами кольнуло чувство вины. Неужели она предполагала, что перед ней будут выставлены напоказ незнакомые девушки, не считаясь с ее чувствами и положением?

Мое колено невольно подпрыгнуло под столом. Разве я сам не собирался поступить именно так? Принести супружеские обеты, а затем вернуться к привычной жизни, к новым любовницам, пока жена спит в покоях по соседству с моими.

Боги. Я ведь вполне мог оказаться куском дерьма.

Наш союз не основывался на взаимной любви, и если она пожелает завести любовников, то с какой стати я должен ее останавливать?

После принесения обетов надо непременно сказать, что ее вовсе не ожидает прозябание в одиночестве в какой-нибудь башне.

Чем дольше я прислушивался к условиям договора, тем больше ощущал себя извергом по отношению к своей будущей жене. Например, запрещалось наносить побои, причиняющие непоправимый вред; с ее стороны не допускались отказы, если мне вздумалось овладеть телом жены. Я назову всех наших будущих детей и одобрю ее увлечения или путешествия.

Однако было выдвинуто несколько условий, касавшихся меня. Церемония принятия обетов должна была состояться на Наттхавэне, и в течение десяти лет мы будем проживать в моем королевстве, чтобы дать моей новой жене возможность изучить культуру и обычаи мужа. Затем следующие десять лет она одна или со мной останется в своем королевстве, где будет совершенствоваться, готовясь взойти на эльфийский трон.

Первый год супружеской жизни нам предстоит проводить одну неделю каждого месяца на острове, во время которой я обязан докладывать королю Доккальфара о своем одобрении или неодобрении альянса, а остальное время – на землях альверов.

Мне не разрешалось полностью игнорировать ее. Каждое полнолуние с наступлением сумерек и до рассвета мы будем спать в одной постели – разумеется, ради возможности даровать Наттхавэну наследника, и я должен был выдавать жене карманные деньги, которое она могла бы тратить по своему усмотрению.

Какой же грандиозный союз ей достался. Неудивительно, что глаза девушки оставались тусклыми и лишенными эмоций.

Мои плечи ссутулились, а каждое произнесенное предложение больно ударяло в спину.

Не мне приходилось жертвовать собой.

Но единственное, к чему я стремился, – это добиться безопасности для своего народа.

И впервые в голову закралась непрошеная мысль, что мои благие намерения обернулись для нее несчастьем. Впрочем, те же условия были бы предложены и этому мерзавцу из светлого клана. И он, скорее всего, досконально придерживался бы каждой строчки.

Закончив, моя мать свернула свиток и положила его в центр стола.

– Возможно, король захочет прочесть сейчас, – заметил Элдирард.

– Моя жена только что это сделала. – Даж угрожающе сузил взгляд. – Что еще я могу из него узнать?

– Чтобы ничего не упустить.

– Вы считаете ее недостаточно грамотной?

Боги, даж разгневался не на шутку. Стоило кому-нибудь оскорбить мою мать, как он был готов биться до пролитой крови и вырванных костей.

– Конечно, нет, но… ну, вы же король. – Элдирард резко выпрямился.

Глаза отца заволокло черной дымкой. Подобно мне, он тоже умел затягивать белки непроглядной темнотой, пока в них не оставалось ничего, кроме мрака.

Даж указал пальцем на сидящего в кресле эльфийского короля.

– Вам следует кое-что уяснить раз и навсегда: я ношу свой титул потому, что являюсь ее мужем. Она кровная наследница наших земель, и вы отныне перестанете разговаривать с ней свысока, иначе не покинете эти стены целым и невредимым.

– Даж, мы же стремимся остановить кровопролитие, – пробормотал Сандер, но уголок его рта дернулся, сдерживая довольную ухмылку.

– Вы согласны принять такие условия? – Даж покачал головой. – Мне неведомо, каковы короли в ваших землях, но в наших никто не затыкает рот своим королевам.

Стоя на помосте, Ливия с нежностью улыбалась моему отцу. Ее воспитали в том же духе. Нас окружали отцы, пылко любившие наших матерей, и странное чувство из стыда и гордости, словно колючий узел, завязалось в груди.

Гордость переполняла меня за заботливое отношение отца к матери, за его многочисленные наставления, благодаря которым мы научились почтительно вести себя с ней. И все же у меня было пренебрежительное отношение к девушке, которую я вскоре назову женой.

– Согласен, – раздраженно фыркнул Элдирард. – Кто будет подписывать? Потребуется капля крови.

Родители убрали руки и отстранились, выражая молчаливый знак протеста, что не приемлют никаких клятв.

За столом воцарилась гробовая тишина, и под ее невыносимой тяжестью прогнулся позвоночник. Настал момент, которого я ждал и боялся одновременно.

Сумбурные мысли вихрем проносились в голове, но куда бы они ни устремлялись, все сводилось к тому, что принцесса Скадиния обладала могущественной магией. Этот паршивый принц не преминет ею воспользоваться, едва клан теневых эльфов окажется под его властью.

Я украдкой бросил взгляд на Ливию, и она ответила мне обеспокоенным, но понимающим взором.

Королева Вечности прекрасно осознавала, что я вынужден так поступить. Очевидно, что лучшего пути просто не существовало.

Я нервно сглотнул и заставил себя сделать надрез на коже ножом, а после прижал кончик пальца к пергаменту, добавив каплю крови в уголок, и взял серое гусиное перо.

– Я подпишу.

Мать и отец, забрав с собой тех, кто пришел поглазеть на своего принца, связавшего себя клятвенными узами с нелюбимой девушкой, покинули зал в тот момент, как кровь впиталась в пергамент.

На следующем вздохе принцессу увела обезумевшая эльфийка с глазами бледнее зимнего инея. Со мной и эльфийским королем остались Сандер, Бладсингер и Ливия.

Взяв зачарованный свиток, Элдирард спрятал его под тонкую тунику.

– Похоже, ваш народ не слишком-то жалует этот исторический альянс и не собирается праздновать.

Моя челюсть сжалась.

– Ничего личного. Для наших кланов происходящее довольно нетипично. Мы не даем друг другу обеты подобным образом.

Эльфийский король поднялся, его лицо сияло восторженной улыбкой.

– Разные культуры, как мне кажется. Эльфийские кланы дорожат союзами, соглашениями и торговлей наравне с собственной жизнью. Наше великое наследие строится на расширении власти и земель.

– И именно по этой причине принц решил напасть на ваш остров.

Элдирард недовольно нахмурился.

– Арион прибыл на Наттхавэн за поддержкой Скадинии, но его основной целью являлся захват ваших земель.