Контрабанда

Как решили, так и сделали.

Весть о создании двух родственных Ведомств быстро облетела все управления и посетила главк «Калий», где за пять лет Клинов достиг всего, чего мог достигнуть инициативный начальник отдела. Он навел справки и узнал, что в департаменте главного механика и энергетика Ведомства по производству удобрений уже появился начальник.

***

Геннадий Федорович Киселев двадцать пять лет возглавлял большой отдел главного механика в институте азотного главка. Отдел включал несколько подотделов и лабораторий, которые охватывали весь спектр технологического оборудования. Азотные предприятия составляли половину нового Ведомства.

Было совершенно естественно, что и руководство Ведомства преимущественно состояло из азотчиков. Особенность же назначения кандидата технических наук Киселева заключалась в том, что он не соответствовал стандарту отбора руководящих кадров, так как не работал ни проектировщиком, ни на производстве.

Коваль, назначенный первым заместителем министра и хорошо знавший Киселева, на возражения кадровиков и даже политического Ведомства твердо заявил: «Мне нужен именно этот человек!» – и дело было решено.

Более ста предприятий Ведомства удобрений, в котором хотел бы служить Клинов, производили и отправляли продукцию на экспорт. Этот источник валюты страны шел следом за нефтью, газом и оружием.

***

Основное оборудование для производства минеральных удобрений купили у немцев, японцев, итальянцев, американцев и даже у французов, которые, кроме сыра, вина и парфюмерии, делать ничего не научились. К оборудованию ежегодно покупали на 30 миллионов долларов запчастей. Но этого было недостаточно.

Тогда решили построить собственные машиностроительные заводы, укомплектовать станками, снабдить металлом, набрать рабочих и специалистов и изготавливать запасные части к импортному оборудованию.

Для этих целей Клинов подходил, как никто другой. Два завода, один на Урале, другой в Белоруссии – оба дело его рук, его настойчивости, – уже выпускали запасные части и сменное импортное оборудование.

Коваль запомнил главного механика «Союзкалия», который не только принял заводы в эксплуатацию, но и активно добивался выделения необходимых ресурсов, с чем не раз обращался к нему за содействием.

***

Федор обдумывал разные варианты продвижения в Ведомство.

Первое, что пришло в голову, – написать, например, Ковалю. Однако, поразмыслив, отказался: «Нет, писать, мол, возьмите меня на работу, я хороший – это ерунда. Все дело испорчу! Можно пойти к Киселеву, незнакомому человеку, проситься на работу. Нет, это еще хуже, чем писать Ковалю!»

Ничего не придумав, Клинов решил было позвонить Петрову, спросить: «Не нужен ли еще вам, Владимир Александрович, заместитель в «Главсоль»?» Мало ли что, времени прошло немного, может быть, возьмет.

Ему не нравился Петров, а «Главсоль» вообще был terra incognita, но и оставаться в «Союзкалие», при Знакове, тоже уже не хотелось.

***

И тут о себе напомнил Миронов.

Он ходил по кабинету, собирал книги, бумаги и складывал на столе.

– Здравствуйте, Александр Николаевич, вы никак покидаете нас?

– Покидаю, время пришло. Давай-ка присядем, – он пододвинул стул, сел за стол. – Я ни на минуту не сомневаюсь, что ты с удовольствием перешел бы в новое Ведомство, да, Федор?

На лице Миронова играла загадочная улыбка.

– Вы, как всегда, в точку, Александр Николаевич, но как это сделать, к кому там обратиться, ума не приложу.

– Эх, Клинов, Клинов, сколько мы с тобой работаем вместе, а прийти ко мне, тебе не пришло в голову, ну да ладно.

Вчера я был у Владимира Ефимовича, я не перехожу в новое Ведомство, а остаюсь в старом, впрочем, оно теперь тоже новое. Коваль предложил мне место начальника департамента оборудования, но у меня уже все согласовано на такое же место в Ведомстве химической промышленности, и я отказался. Тогда я и сказал ему про тебя, он все помнит: как ты принимал заводы в эксплуатацию, добивался ресурсов, решал заводские проблемы. Одним словом, Владимир Ефимович сказал, чтобы ты приехал к нему завтра.

– Спасибо, Александр Николаевич, большое спасибо! – Клинов от избытка чувств чуть из штанов не выскочил. Он поднялся, пожал Миронову руку. – Александр Николаевич, век не забуду, уж не знаю, как благодарить.

– Ну, мы же с тобой не навсегда расстаемся, – Миронов смотрел на радостного механика, и было видно, что он доволен не меньше Клинова. – Федор, вот еще о чем было сказано, возьми на заметку, пригодится.

Как ты, наверное, догадываешься, на такую должность желающих более чем много. Так вот, одну кандидатуру, секретаря из Ворошиловградского райкома партии, двигают особенно настойчиво. Какой-то Миславский, выходец из украинского Райпотребсоюза, а там очень уж настырная публика и в Москве имеет крепкие блатные связи во всех эшелонах власти. Коваль морщится, но понимает: он не всесилен. Он как услышал про тебя, сразу же воодушевился и сказал: «Это ты вовремя мне напомнил!»

На следующий день, в девять утра, предъявив пропуск в министерском коридоре, Клинов сидел в приемной Коваля. Зазвонил телефон у помощника.

– Федор, иди, Владимир Ефимович тебя ждет, удачи тебе, – Данилюк Володя, помощник заместителя министра, был в приятельских отношениях с Клиновым.

– Здравствуйте, Владимир Ефимович, вот пришел, как вы велели.

– Присаживайтесь, Федор Георгиевич, Миронов сказал вам, о чем пойдет речь, поэтому сразу к делу: вы рассматриваетесь на должность заместителя начальника департамента главного механика и энергетика, коротко – главный механик отрасли, Ведомства, как вам угодно.

– Спасибо, Владимир Ефимович, большое спасибо.

– Рано благодарить, пройдешь все согласования, тогда и поговорим. Все, сейчас тебе надо познакомиться с Геннадием Федоровичем Киселевым, я ему звонил, иди, он тебя ждет, потом в кадры к Золотову!

***

В отделе главного механика главка «Союзкалий» Костя Сапегин и Нелли Васильевна расспрашивали Федора о Кустове, который должен был прийти на смену Клинову, как вдруг неожиданно вошел Знаков.

– Здравствуй, Нелли Васильевна, давненько мы с тобой не виделись, – прямо от порога, широко улыбаясь, начал Знаков, при этом смотрел то на энергетика, то на Клинова, который, как и все в отделе, был немало удивлен столь неожиданному визиту.

– Здравствуйте, Валентин Афанасьевич, редкий вы у нас гость, проходите.

– Да вот, решил зайти, знаю, Федор Георгиевич, вас пригласили в новое Ведомство, ведь я в определенной степени способствовал, – он смотрел на Клинова, всем своим видом выражая радушие.

– Очевидно, что без вашей рекомендации меня вряд ли пригласили бы.

Не обращая внимания на сарказм, Знаков поспешил добавить:

– Да нет, не было никаких рекомендаций, просто вы, Федор Георгиевич, стали известным человеком в Ведомстве, и повышение закономерно, – вывернулся льстец.

***

Киселев располагался в небольшой комнате на первом этаже старинного здания на Волхонке.

Клинов нашел Департамент, постучался.

– Заходите, открыто.

За большим столом сидел плотный широкоплечий мужчина, при галстуке, с приветливым лицом, на котором выделялись широко расставленные, глубокосидящие внимательные глаза.

– Проходите, – Киселев указал на стул, – мне недавно звонил Коваль.

– Добрый день, я только что от него.

– Фактически я уже дал согласие на вашу кандидатуру. Одна из ключевых задач департамента – это обеспечение сменным оборудованием и запасными частями для технологических производств, закупленных в капстранах. Недавно вышло постановление КПСС и правительства об импортозамещении. У вас есть опыт по этой части: два завода уже работают. Будете курировать строительство других машиностроительных заводов, ввод в эксплуатацию и все вопросы, связанные с их функционированием. Строятся они пока в составе главков, но потом мы должны взять их под свое крыло!

Командор не мог скрыть радость от случившегося.

Сбылось! Он в Ведомстве, согласован двумя главными руководителями, зарплата в полтора раза выше, спецобслуживание! Он слушал своего нового начальника и не мог скрыть удовлетворения, на лице играла сдержанная улыбка.

Киселев заметил чрезвычайное оживление своего будущего заместителя и понимающе улыбнулся.

– У вас еще много оформительских дел, так что не теряйте времени, сейчас идите к Золотову, он вам все расскажет.

Киселев вышел из-за стола, и оказалось, что он ростом чуть ниже Клинова, зато в плечах необычайно широк. «Видимо, занимался тяжелой атлетикой», – решил Федор, пожал широченную лапу начальника и отправился в департамент кадров.

Золотов, назначенный начальником департамента кадров нового Ведомства, ждал Клинова.

– Можно к вам, Михаил Николаевич?

– Заходи, присаживайся. Коваль и Киселев тебя согласовали, считай, что дело решенное, но в ЦК, к Горохову, надо съездить.

Кадровик тут же снял трубку и позвонил: «Владимир Семенович, приветствую вас, у меня Клинов, когда ему подъехать?»

– Горохова не будет, для согласования тебе надо подойти к Василию Владимировичу Семенову.

Клинов вышел на Волхонку. Начиналось лето. Легкий теплый ветерок приятно освежил взволнованного механика, еще не главного, но это вот-вот состоится!

В здание 4 он не шел, нет, и в метро он тоже не спустился, хотя ехать до станции «Площадь Ногина» всего ничего. Этот короткий путь командор летел. Не высоко, не низко, чуть быстрее пешеходов, но летел!

По коридорам политического ведомства Клинов двигался с некоторой долей беспокойства и непонятного чувства приобщения к чему-то важному и необычному.

Семенов, с медальным профилем и статью римского сенатора, высокий, представительный, с открытым выражением лица, оказался приветливым и общительным человеком.

Беспокойство и беспричинный страх прошли. Василий Владимирович расспросил о работе в главке, поинтересовался семейным положением. А провожая и прощаясь, посоветовал зайти в буфет, потому что там можно купить то, чего в магазинах нет.

Знакомство с политическим ведомством, а позже и с Комитетом государственной безопасности, избавило командора от негативного стереотипа, устойчиво бытующего у обывателей.

Клинову там не встретились одиозные личности, напротив: народ в комитетах отличался приветливостью, профессионализмом, достоинством и порядочностью. Впрочем, как всегда, правила имели исключения.

Отмеченный Богом

В 1953 году Костандов стал начальником главка «Азот», через пять лет его назначили председателем Государственного комитета по науке и технике, в 1965 году он уже министр химической промышленности.

Леонид Аркадьевич был отмечен божественным знаком, дарованным единицам, и он это предназначение оправдал сполна. Лидер от природы, мыслящий категориями государственного масштаба, он в сжатые сроки создал химическую индустрию, ставшую локомотивом всей промышленности страны.

Сталин хорошо относился к Косыгину, 16 лет, до 1980 года, Алексей Николаевич являлся председателем Совета министров и с большой симпатией относился к Леониду Аркадьевичу.

Несмотря на возражения бюрократического аппарата, Косыгин поддержал, предложенные Костандовым строительство аммиакопровода в Одессу и компенсационные соглашения с США, позволившие увеличить производство минеральных удобрений.

В 1980 году Костандов стал заместителем Косыгина. Под руководство Леонида Аркадьевича перешли химическая и нефтехимическая промышленность, производство минеральных удобрений, металлургия, лесная и целлюлозно-бумажная промышленность, продукты биотехнологий.

Казалось бы, заместитель председателя Совета министров мощной державы мира, а по существу – не более чем звучная должность, без рычагов, без простора деятельности, в порочном кругу бюрократического болота, среди завистников и конъюнктурщиков.

В звучной должности заместителя председателя Совета Министров Костандов стал каким-то грустным, угнетенным.

Как-то он заметил: «Наша страна погибнет от некомпетентности». Чьей – не уточнил, хотя теперь легко догадаться. Эти слова оказались пророческими.

Было совершенно очевидно, что среди послушных исполнителей воли генерального секретаря и серого кардинала, Костандов – единственный, кто мог бы с успехом для блага страны возглавить управление народным хозяйством СССР.

Это было настолько ясно бюрократическому аппарату Совета министров, что прохиндеи и карьеристы, засевшие в управлении народным хозяйством, быстро смекнули: Костандов не даст спокойно паразитировать, и путем интриг и подстав на пост ставшего неугодным Косыгина, выдвинули бесцветного Тихонова.

Леонид Аркадьевич имел свой стиль, любил красивую одежду, одевался со вкусом, был заядлым охотником и рыболовом. Прекрасно готовил, слыл щедрым, гостеприимным хозяином и хорошим семьянином.

И в этом проявлялось его особое человеческое качество – абсолютно доброго человека, сочетающего в себе бескорыстие с гражданской позицией Человека с большой буквы, радеющего за государственные интересы.

Ни Косыгин, ни тем более Костандов даже не представляли, насколько ошибочным будет повышение по службе.

Необычайные организаторские способности, неординарное мышление, глубокие профессиональные знания Леонида Аркадьевича не были нужны в закоснелом бюрократическом аппарате, погрязшем в интригах и междоусобицах.

В результате потеряли талантливого руководителя, бескорыстного государственника, имевшего все качества возглавить страну, а получили еще одного чиновника высшего ранга, скованного формальными обязательствами.

Натуры и манеры

Впечатление, которое сложилось у Клинова на первой встрече, оказалось верным: кряжистая фигура начальника департамента свидетельствовала об основательности, выдержке и спокойствии Киселева. К этому нельзя не добавить врожденную интеллигентность, доброжелательность в отношениях с подчиненными.

С вышестоящим руководством Геннадий Федорович всегда демонстрировал достоинство, без всякого резонерства или подобострастия.

Обычно он твердо стоял на своих инженерных позициях, которые, как правило, были тщательно обоснованны и продуманны.

Ведомство комплектовалось очень быстро. Руководящий состав, а это начальники департаментов, члены коллегии, заместители министра, в основном соответствовал стандарту отбора. Учитывались предыдущие службы, выяснялись манеры, способности, характер.

Но не всегда, как, например, с Миславским, который добился-таки своего: его взяли заместителем начальника в ремонтный главк.

Ведомство удобрений возглавил Петрищев, до этого служивший начальником азотного главка.

В качестве одного из своих заместителей Алексей Георгиевич пригласил директора химического завода из Дзержинска. В Ведомстве Косоглазов стал курировать несколько департаментов, в том числе департамент главного механика и энергетика.

По стенам его кабинета были развешаны поучительные изречения: «Упавший духом гибнет первым», «Задний ум всегда мудрее», «Раз уж начал – побеждай», «Лучшее – враг хорошего» и тому подобные перлы.

Когда помощник Косоглазова вызывал Киселева, а того не было на месте, ни тот ни другой заместитель не хотели идти к Борису Ивановичу и всячески отнекивались, ссылаясь на то, что этот вопрос к нему не относится.

А все дело заключалось в том, что Борис Иванович слыл неприятным человеком.

Первым к нему попал второй заместитель Киселева – главный энергетик Файзула Ходжаев, опытный специалист и корректный человек. Он вошел в небольшой кабинет и остановился возле двери.

– Здравствуй, прошу садиться, – буркнул заместитель министра.

– Здравствуйте, – осторожно ответил Файзула и тут же уловил, что хозяин кабинета чем-то недоволен.

– Ну и сколько это будет продолжаться, я тебя спрашиваю, ты же главный энергетик?

– Я, – растерялся Ходжаев и еще больше съежился. Не зная, в чем причина недовольства, он уже чувствовал себя виноватым.

– А раз ты главный энергетик, то объясни мне, почему Дзержинскому заводу ты урезал нормы расхода на печное топливо?

– У него нормы по расчету, Борис Иванович.

– Вот ты мне и доложи, какие у него нормы, почему такие, и доложи немедленно, понял?

– Слушаюсь! – демонстративно рявкнул энергетик. – Будет сделано, разрешите выполнять?

В последних словах явно присутствовала издевка. Косоглазов хотел было осадить наглеца, потом махнул рукой:

– Иди!

В Дзержинске, где Косоглазов проработал полжизни, он был и царь и бог, не был он обделен почестями и у городской власти: член всяких комиссий, член горкома партии, депутат Верховного Совета.

От него зависело все, что было важно сотруднику: должность и карьера, зарплата и премия, квартира и отпуск.

Сказалась ли на характере непоколебимая уверенность во всеобщем уважении и даже любви или тому причиной был очень уж маленький рост, сказать трудно. Люди, с которыми он работал, привыкли к тому, что возражать Косоглазову нельзя. Тот, кто не принимал такое правило, покидал службу.

Но вот какой парадокс. Получив повышение, которое в корне меняет статус, образ и уровень жизни, Косоглазов не испытывал никакого удовлетворения. Напротив, его не оставляло глухое раздражение.

Служба главного энергетика рассчитывала и распределяла энергетические ресурсы, основой всегда служили отраслевые нормы, полученные сверху, а дальше энергетики перераспределяли нормы по главкам, те, в свою очередь, по предприятиям.

Дзержинскому заводу по всем правилам, а это каждой сестре по серьге, главк выделил строго по расчету, исходя из того, что главку распределил главный энергетик Ведомства.

Руководствуясь поучительными изречениями, не сомневаясь в своей исключительности и компетентности, вскоре после доклада Ходжаева Косоглазов потребовал заменить главного энергетика и пригласить из родных мест на эту должность директора ТЭЦ Крошкина, с которым был в приятельских отношениях.

То ли Косоглазов с Крошкиным ходили в один детский сад и там они исповедовали одни те же ценности, то ли университет марксизма-ленинизма оставил неизгладимый след в их девственных душах, мы не знаем, только теперь, облеченные властью, они были уверены, что схватили бога за бороду и владеют истиной в последней инстанции.

– Здравствуйте, я Крошкин Владимир Андреевич, направлен в департамент в качестве главного энергетика и вашего заместителя, – четко, по-военному, доложил вошедший прямо от дверей.

Киселев посмотрел на приземистого, лысоватого, немолодого человека – своего заместителя и невольно подумал: «Не было печали…, да черти накачали…, кадровый департамент постарался, теперь у меня заместителем будет Крошка!»

Он уже свыкся с назначенцем, имел с ним формальную встречу, поэтому с присущим спокойствием сказал:

– Да что вы, Владимир Андреевич, – он вышел из-за стола, подошел, протянув руку, – что за официальный тон, проходите, садитесь, обсудим направления вашей работы, – он указал на стул, сам вернулся на свое место.

– Что же обсуждать, я уже и с министром говорил, а с Борисом Ивановичем, в голосе заместителя была непривычная безапелляционность, можно сказать, мы план составили.

– М-да, – нехорошая мысль резанула невозмутимого начальника: «Послать бы тебя куда подальше», – но он тут же взял себя в руки. – Это совсем другое дело, Владимир Андреевич, это хорошо, что вы поговорили с Петрищевым и даже с Косоглазовым план составили, – выдержав паузу, он продолжил: – Коли у вас все определилось, остается маленький вопрос: зачем вам начальник департамента?

Крошкин явно смутился, не ожидая такого поворота:

– Я, возможно, не так выразился, Геннадий Федорович, вы уж меня извините.

– Бывает. Вы ведь в своем городе бывали в горкоме, у вас же, как у начальника ТЭЦ, всегда были вопросы, связанные с властью и общественностью. Если мне память не изменяет, мощность ТЭЦ, где вы работали, порядка двухсот пятидесяти мегаватт, я не ошибся?

– Нет, это точно, – Крошкин терялся в догадках, к чему клонит начальник департамента.

– Так вот энергетические мощности Ведомства на несколько порядков превышают вашу ТЭЦ, и все эти мощности находятся в химических технологических производствах, в которых очень мало похожего на ТЭЦ. Давайте так, сейчас я представлю вас сотрудникам, познакомлю с вашими отделами, они вам расскажут, что да как, а потом мы с вами обсудим, договорились?

– Да, хорошо, договорились.

Под свое начало Клинов получил три отдела. Часть сотрудников перешли из старого ведомства и хорошо знали свое дело. Остальные были из главков или с предприятий отрасли.

Отдел ремонтов возглавил Василий Васильевич Проценко, поработавший на двух отраслевых заводах. Педант по натуре, спортивного телосложения, брюнет, без единого седого волоса, несмотря на предпенсионный возраст, Василий Васильевич был человеком выдержанным и хорошо знающим службу главного механика.

Начальником другого, машиностроительного отдела, еще до назначения Киселева был принят протеже министра Фуркаев.

Фуркаев, будучи под покровительством Петрищева, работать отделу не мешал, благо его замом был опытный специалист азотчик Володя Донцов, добродушный умница, безупречно знающий дело, тактично щадивший самолюбие Фуркаева.

Третьим отделом, который распределял фонды, руководила Тамара Протасова. Она была асом своего дела, по поводу нее даже возник спор: прежнее ведомство не хотело даму отпускать, решить назначение удалось привлекательной зарплатой.

Кроме отделов, Клинов под свое начало получил научно-производственное объединение «Техводхимпром» с машиностроительным заводом в Северодонецке.

От прежней работы в «Союзкалии» обязанности Клинова отличались, прежде всего, масштабом. То, что приходилось выполнять в главке, предстояло организовать для двенадцати новых главков со ста семнадцатью предприятиями, входящими в состав нового Ведомства и разбросанными по всему Союзу.

Это была рутинная работа, повторяющаяся ежедневно и ежегодно с множеством неразрешимых разногласий и неизбежными компромиссами, постоянно возникавшими в условиях системного дефицита в материальных ресурсах.

Особой статьей в его деятельности, ставшей постоянной заботой, стали машиностроительные заводы. Часть из них что-то уже изготавливали, несколько заводов находились в состоянии вялотекущего строительства.

Памятуя напутствие первого заместителя министра, Клинов обдумывал несколько замыслов, которые, по его представлению, могли бы вывести эти предприятия из подчинения главков и сделать их полноценными производителями импортного оборудования и запасных частей.

***

Прошло года полтора. Департамент главного механика и энергетика, как все новое Ведомство, функционировал четко, без сбоев, как швейцарский часовой механизм.

В соответствии с незыблемым порядком, заведенным еще в давние, а возможно и в царские времена, сотрудники и отделы департаментов Ведомства функционировали, именно функционировали, в строгом соответствии с поручениями министра и его заместителей.

Каждое поручение оформлялось по утвержденной форме, в которой указывались департамент и срок предоставления ответа. Специальный отдел следил, проверял, напоминал, требовал и добивался исполнения поручений.

***

Служебную дисциплину в ведомстве вполне можно было сравнить с армейским распорядком, и не всем она была по нраву. Клинова она подчас раздражала, но он терпел, пока не привык, хотя далось это не сразу.

«Федор Георгиевич, – по внутренней связи позвонил Киселев, – заходи ко мне, обсудим наши дела».

В просторном кабинете начальника департамента за длинным столом для совещаний уже сидели начальники отделов и второй заместитель. Перед Киселевым лежали бумаги с пометками.

Это было первое организационное совещание департамента главного механика и энергетика, затянувшееся на три часа.

— Все свободны, объявил Киселев после совещания, а вас, Федор Георгиевич, я попрошу остаться.

— Геннадий Федорович, – обратился Крошкин, оставаясь сидеть, – по вопросам производства машиностроительной продукции, мне кажется, надо быть хотя бы в курсе дела.

— Конечно, Владимир Андреевич, но пока мы обсудим лишь организационные дела, так что занимайтесь нормативами, тем более что Косоглазов ждет пояснений по Дзержинску.

Совершенно неудовлетворенный ответом, Крошкин понял, что его деликатно отстраняют от нового направления деятельности департамента, которое будет на слуху и на контроле министра и его заместителей.

Два сапога – пара

Вечером Крошкин и Косоглазов сидели на Кропоткинской улице в маленькой невзрачной закусочной. Здесь, как правило, завсегдатаями были офицеры генштаба. Народ солидный, тихий, водку можно было принести с собой, директриса смотрела на это сквозь пальцы – лишь бы не было скандалов.

Энергетик поделился своим разочарованием: