Все дороги ведут в бар

Тони Гейдт

Все дороги ведут в бар

Все дороги ведут в бар

Глава 1

Синг-Синг

Тюрьма строгого режима Синг-Синг

Октябрь 2008 года

В темноте камеры раздался душераздирающий вопль, а следом — глухой стук: я снова рухнул с койки на холодный пол.

Ещё не до конца проснувшись, я жадно хватал ртом воздух. Заспанный сокамерник, кряхтя, помог мне подняться.

— Что, парень, снова тот же кошмар? — спросил он.

— Ты сам догадался, Джордж, или подсказал кто? — съязвил я.

— Давай без сарказма, парень. Я всего лишь пытался проявить заботу. И не забывай, кто каждую ночь поднимает тебя с пола.

— Надо бы подстелить пару матрасов, — пошутил я. — Серьёзно, старик. Всё нормально.

Джордж привычно оглядел меня, проверяя, нет ли травм, похлопал по плечу и залез обратно под одеяло.

Мне же сон уже не светил. Я забрался на койку и снова принялся прокручивать в голове тот вечер, который изменил всё…

Октябрь 2004 года

Прошло больше полугода с тех пор, как Джин попала под машину и тихо скончалась в больнице, так и не приходя в сознание, но я до сих пор не мог смириться с её гибелью.

Горе я заливал огромным количеством виски. Арендодатель выставил меня из квартиры на Манхэттене за неуплату. Начальник тоже не стал терпеть постоянные прогулы и запои — в общем, классика жанра. В итоге пришлось просить помощи у сестры.

— Кристи, я знаю, что спустил всё, что у меня оставалось после Джин, в унитаз, но мне действительно больше некуда было идти. Оказывается, когда теряешь престижную работу, вместе с ней теряются и друзья. А из родных, кроме тебя и Сары, у меня больше никого нет, сама знаешь…

— Шон, ты мог бы и не давить на жалость. Прекрасно знаешь, что я помогу, — с улыбкой ответила Крис. — Только я очень тебя прошу: обратись за помощью. Цирроз, может, ещё не навестил тебя, но такими темпами осталось недолго.

Я улыбнулся.

— Крис, ты же меня знаешь. Я здоров как бык. Но если ты, конечно, хочешь, пойду к анонимным алкоголикам.

— Да перестань паясничать. Тебе к психологу нужно и курс каких-нибудь антидепрессантов. Ну, может, мне стоит как следует побить тебя, для встряски.

Теперь она едва сдерживала смех.

— Послушай, Крис, — сказал я. — Я знаю, что Саре всего пять, и ей не нужно видеть своего дядю с тазиком на коленях или ползающего по полу и зовущего тётю Джин. Да и ты такое терпеть не станешь. Я обещаю, что с завтрашнего дня снова стану собой. Но сегодня я ещё раз наведаюсь к Ллойду.

— Да прекрати, Шон. Зачем тащиться через весь город? Можешь спокойно посидеть на втором этаже, мы с Сарой тебя не побеспокоим, или можешь сходить в бар через дорогу…

— Крис, — перебил я её, — ты же помнишь, что я познакомился с Джин у Ллойда. Там же я сделал ей предложение. И там же мы праздновали все важные события. Так что последний день в качестве алкоголика я проведу там. Похороню всё это дерьмо из прошлого на дне последней бутылки в баре Ллойда.

Крис покачала головой, но спорить не стала.

Мы пообедали, после чего Кристи убежала по делам, а я вооружился цветными карандашами и помогал Саре рисовать. Даже получил от малышки нагоняй за отсутствие таланта. Когда Крис вернулась, мы втроём смотрели телевизор и играли в чаепитие. Позже вечером, пока я ждал такси, мы с Сарой ещё немного порисовали. В половине шестого я был в машине и ехал в Бруклин.

Поездка заняла полтора часа и обошлась мне в пятьдесят пять баксов. И вот он — пережиток счастливого прошлого: бар Ллойда.

Небольшое помещение с мягким освещением, лёгким запахом лимонного полироля и чего-то копчёного. Старый бильярдный стол, восемь столиков, барная стойка во всю длину помещения. Небольшая компания подвыпивших студентов праздновала день рождения — судя по надписи на плакате, двадцать первый. Я тихо прошёл мимо. Никто не обратил на меня внимания.

— Привет, Эрни, — обратился я к бармену. — А где Ллойд?

Эрни работал у Ллойда уже несколько месяцев. Старик нанял его вскоре после смерти Джин — сначала уборщиком, а теперь тот успел дорваться до барной стойки.

— Здравствуйте, мистер МакКартман. Старику стало плохо. Попросил подменить его на сегодня.

— Жаль, Эрни. Очень жаль. А я был настроен поболтать с ним.

— Простите, что разочаровал, мистер М. Вам как всегда?

— Да, дружище. Как всегда…

Эрни нагнулся к полке под стойкой и достал бутылку Maker’s Mark и стакан. Я потянулся за ними, придвинул к себе и налил. Эрни ушёл к весёлой компании, предоставив меня самому себе. Я сидел, пялясь на постепенно пустеющую бутылку. В голове — чистота. Никаких мыслей. Ни прошлого, ни будущего. В какой-то момент я обнаружил, что сполз со стула на пол.

«Охренеть», — подумал я. Кое-как поднявшись, я попробовал налить себе стакан из пустой бутылки. Почему-то не получилось.

— Ллойд! Старик! Обнови бутылку! — позвал я, совсем забыв, что его нет. Мне казалось, что я перекрикиваю весь бар.

— Ллойд!

Тут я почувствовал стальную хватку на плече. Повернулся, кое-как сосредоточился и увидел худое лицо Эрни.

— Мистер М, успокойтесь. Вам уже хватит, — сказал Эрни. — Давайте я вызову вам такси?

Я оглядел помещение. Студенты продолжали пить, не обращая на меня внимания. Наверное, я всё-таки говорил тише, чем мне казалось.

— Мистер М? — повторил Эрни. — Пожалуйста. Вам действительно пора.

— Сам доберусь, дружище. Не вызывай никого. Мне нужно подышать.

— Вы уверены, мистер МакКартман?

— Не переживай, Эрни, мне не впервой.

Я слез со стула и побрёл к выходу. Эрни придержал меня за плечо, потом отпустил. На улице я глубоко вдохнул холодный воздух, сделал десяток шагов… И наступила темнота.

Сам того не заметив, я очутился в Бронксе. До дома сестры оставалось около ста шагов.

Я остановился, достал пачку сигарет и несколько минут просто разглядывал её. Потом сжал в кулаке и выбросил за спину.

— Всё, — сказал я вслух. — Я обещал Крис, что с завтрашнего дня стану собой прежним.

Я взглянул на часы. Половина третьего. Завтра уже наступило.

Покачиваясь, я кое-как добрался до двери. Здесь меня пробрал ледяной холод. Что-то было не так.

Я остановился, подняв руку с ключом, и несколько секунд не решался войти. Холод полз по затылку, волосы вставали дыбом. Я не понимал, что происходит.

— Так, Шон, спокойно, — сказал я вслух. — Ты просто слишком много выпил. Крис была права. Нужно было завязывать сразу. Сегодня. Сейчас.

«Ещё и Сара меня увидит в таком состоянии». Я снова посмотрел на часы. Нет, они уже спят.

Я тихонько отпер дверь, прошёл к дивану в гостиной и, не раздеваясь, улёгся. Хотелось отключиться.

Но заснуть не удалось. Меня мутило, я ворочался и терпел до четырёх, не желая будить девчонок.

В итоге я нехотя поднялся. Меня несколько раз качнуло в разные стороны, и, смирившись с неизбежным, я снял пальто и потопал в ванную.

Перед входом меня снова качнуло, я потерял равновесие и навалился на дверь. Она распахнулась под моим весом, и я влетел лицом в кафельный пол, довольно громко выругавшись. Держась за раковину, я поднялся, нашёл выключатель на ощупь — поток белого света ослепил меня. Я согнулся над унитазом. Когда отпустило, вернулся к раковине и посмотрел в зеркало. Только бы не разбудил Сару.

Выглядел я отвратно: растрёпанные волосы, красные глаза, разбитая губа, рассечённая бровь, из которой сочилась кровь. К моему удивлению, в доме царила тишина.

Избавившись от остатков алкоголя в желудке, обработав травмы и почистив зубы, я вышел из ванной. Всё ещё стояла неестественная тишина. На шум, который я устроил, никто не прибежал. Терзаемый страхом вперемешку с чувством вины, я робко крикнул:

— Крис, я вернулся!

Мне никто не ответил. Снова повеяло холодом.

— Крис! Сара! — крикнул я громче.

Темнота и тишина дома давили. У меня перехватило дыхание. «Может, они поехали к подруге Крис? Она же знала, что я вернусь пьяный в стельку», — мелькнуло в голове. Тогда нужно сходить на кухню. Она бы оставила записку на холодильнике. Как раньше. Я включил свет и прошёл на кухню. На холодильнике магниты с животными, фотографии, список продуктов и ещё какие-то записки. Для меня никакой информации не было.

Мне стало не по себе. «Мы же живём в Нью-Йорке. Может, кто-то влез в дом?..» Я кинулся к лестнице на второй этаж.

— Сара! Кристи! — кричал я на бегу.

На площадке второго этажа я чуть не споткнулся, увидев небольшое пятно крови.

— Ч-ч-что происходит?! Сара! Сестрёнка, где вы?!

Я заглянул в комнату Крис. Кровать была заправлена, самой Крис не было. Выйдя из спальни, я подошёл к двери в детскую. Она была заперта. Я толкнул — ничего. Ещё раз — тот же результат. Со всей силы ударил в дверь ногой. Она распахнулась. Я сделал шаг внутрь… И меня проглотила тьма.

Пришёл я в себя от дикой боли: мне выворачивали руки за спиной. Послышался крик:

— Не двигайся, урод!

Щёлкнули браслеты. Меня рывком поставили на ноги. Я не мог открыть глаза из-за запекшейся крови.

— Детектив, от него перегаром на милю несёт. Может быть, ему хоть зубы почистить? Он же всю машину провоняет.

— Офицер Роджерс, хватит разговоров! В участок его.

Я не понимал, что происходит. Голова болела и от похмелья, и от удара о пол ванной. Детектив? Офицер?

— Крис! Что происходит? — крикнул я.

Тут же получил удар по рёбрам.

— Да ты, похоже, совсем псих, а? Сколько же ты выжрал, если даже не помнишь, что натворил?

Ещё удар.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда очухаешься…

Меня вывели из дома. Я кое-как разлепил глаза.

Вокруг собралась толпа. Увидев меня, люди что-то кричали. Слышались проклятья. Один из соседей кинул в меня бутылкой и попал прямо в голову. Мне повезло. Я отключился.

В очередной раз я пришёл в сознание в маленькой комнате, сидя за столом. Руки были пристёгнуты к нему наручниками. На них — полно засохшей крови. Напротив в стену было вмонтировано огромное зеркало.

В нём отражался бледный черноволосый здоровяк. Лицо расцвечено синяками и кровоподтёками. Белая футболка покрыта подсохшими красными пятнами. Громко хлопнула дверь за спиной.

— Я детектив Паркер, — раздался низкий холодный голос. — Назовите полное имя.

Детектив сел напротив.

Я непонимающе на него смотрел. Он вздохнул и сказал:

— Вас осмотрели врачи. Сейчас мне нужно понять, способны ли вы отвечать на вопросы. Как вас зовут?

— Шон Майкл МакКартман, — на автомате сказал я, всё ещё не понимая, что происходит.

Он объяснил мои права. Слова про адвоката и возможность молчать дошли до меня, но я ухватился за другое: если расскажу всё как было, они разберутся. Я согласился говорить. Позже мой защитник не раз возвращался к этому решению.

— Сколько вам полных лет?

— Тридцать.

Детектив записал что-то в блокнот. Я посмотрел в зеркало. Второй коп стоял за моей спиной, сверля взглядом мой затылок.

— Что происходит, детектив? — спросил я. — Почему я здесь?

Коп за моей спиной гневно фыркнул и сделал шаг ко мне. Паркер пристально посмотрел на него — он отступил назад, потом Паркер снова перевёл взгляд на меня и сказал:

— Шон, расскажи подробно, что ты делал вчера в течение дня.

Я по-прежнему ничего не понимал, но решил, что лучше рассказать этому парню всё.

— Вчера я приехал к сестре…

— Имя сестры?

— Кристи Линн МакКартман.

Детектив опять что-то записал.

— Где её муж? — спросил Паркер.

— У неё нет мужа, детектив. Сара — внебрачная дочь. Её отец ушёл до рождения ребёнка. Кристи дала ей нашу фамилию.

— Ясно. Дальше, — сказал Паркер.

— Я приехал к сестре в десять часов утра. Мой арендодатель выставил меня из квартиры из-за моих денежных затруднений и проблем с алкоголем.

— Почему у тебя были проблемы с алкоголем?

— Моя жена, Джин, попала под колёса пьяного водителя и умерла в больнице, не приходя в себя…

— Какая ирония, — сказал коп за моей спиной.

Я промолчал, стиснув кулаки.

Я понял: что бы тут ни происходило, дела мои плохи.

— Дальше, — снова сказал Паркер.

— Я приехал к сестре просить помощи с жильём, пока не встану на ноги. Она сказала, что всегда мне поможет. Я пообещал ей завязать с алкоголем на следующий день.

— Почему на следующий? — спросил детектив.

— Я хотел последний раз сходить в бар к Ллойду. Это было наше с женой место.

— И что, ты действительно там был?

— Конечно. Я уехал в половине шестого вечера. Поездка заняла полтора часа. Я заплатил пятьдесят пять баксов.

— По карте?

— Нет. Отдал наличкой.

— Кто-то видел, что ты там был?

Я подумал про компанию студентов. Они вообще не обращали на меня внимания. И понял, что остался только один вариант.

— Бармен Эрни. Ллойду стало плохо, и Эрни его подменял. Он дал мне сразу бутылку и ушёл к другим посетителям. Была компания студентов, но я их не знаю и вряд ли они меня вообще видели.

— Ладно, Шон. Что, по-твоему, было дальше?

Такая формулировка вопроса заставила меня напрячься. «Да что, вашу мать, тут происходит?!» Я ответил:

— Я помню, что Эрни предложил вызвать такси. Я отказался: хотел подышать, немного пройтись, протрезветь…

— Из Бруклина до Бронкса? Пешком? — не выдержал второй коп.

— Нет, я просто хотел подышать. А потом, не помню, как именно добрался, детектив, — ответил я.

И это было чистейшей правдой.

— Во сколько ты зашёл в дом?

— В половине третьего ночи.

— И что было дальше?

— Мне было плохо. Я никак не мог заснуть. Проворочался до четырёх утра, потом пошёл в ванную. Так как я был всё ещё пьян, я упал на пол и разбил лицо. Кое-как привёл себя в порядок — и всё. Потом обратил внимание, что в доме слишком тихо, несмотря на шум, и пошёл искать сестру и племянницу. Дальше ничего не помню.

Детективы пристально разглядывали меня. Я пытался вспомнить, что именно произошло. Тут второй коп подал голос:

— Ты любишь холодное оружие, Шон?

Я непонимающе уставился на него.

— Нет, детектив.

Паркер снова остановил его взглядом и сказал:

— Знаешь, Шон, мы опросили соседей. Несколько человек подтвердили, что ты приехал утром. Но вот за весь остальной день никто не видел ни машины такси, ни того, чтобы ты куда-то выходил. В карманах твоей одежды мы нашли кредитки и ни одного пенни. А операций по кредиткам не было уже три дня. Последняя оплата действительно была в баре Ллойда в Бруклине.

Он сделал паузу.

— Мы наведались к нему. И ты не поверишь — вчера работал Ллойд. Он тебя в баре не видел. Других работников у него нет.

Паркер наклонился ко мне.

— Никакого Эрни, Шон.

Он ещё раз оглядел меня с ног до головы.

— История, конечно, неплохо придумана. Жаль, что ложь от начала и до конца.

Паркер бросил на стол папку с фотографиями. Сперва я даже не притронулся к ней.

— Мистер МакКартман, вас нашли без сознания в доме вашей сестры Кристи МакКартман. Входная дверь не взломана. Дверь чёрного хода — тоже. Дверь детской выбита мощным ударом. Вы лежали на полу комнаты в огромной луже крови, с большим ножом военного образца — Ka-Bar — в правой руке. Там же были найдены трупы молодой женщины и её пятилетней дочери…

У меня всё поплыло перед глазами. Голос Паркера звучал глухо, будто из бочки. Дрожащими руками я подтянул к себе папку с фотографиями и открыл её. От того, что я увидел, меня скрутило. Я согнулся над столом, давясь рвотными позывами, но желудок был пуст.

Моя бедная сестрёнка Кристи лежала с неестественно вывернутыми руками и ногами. Горло перерезано почти до кости. Глаз нет. Вместо них — две монеты. А малютка Сара… Она улыбалась, будто во сне. Только на пижаме, в районе груди, расплылось огромное красно-коричневое пятно.

— НЕТ! ЭТО БЫЛ НЕ Я!

Я чуть не порвал голосовые связки.

— ВЫ ГРЁБАНЫЕ УБЛЮДКИ! КАК Я МОГ СДЕЛАТЬ ТАКОЕ СО СВОИМИ РОДНЫМИ?! НЕТ!

Голос сел окончательно.

— Вы должны искать настоящего убийцу… — прохрипел я. — Нет… Нет… Нет…

Я закрыл лицо руками.

— О боже, Крис… Сара… Кто с вами это сделал?

Копы переглянулись. Паркер сказал:

— Шон Майкл МакКартман, вы арестованы и обвиняетесь в убийстве вашей сестры Кристи Линн МакКартман и её дочери Сары Грейс МакКартман. В связи с вашими финансовыми трудностями адвокат будет предоставлен государством.

Адвоката мне назначили на первом заседании. Он назвал своё имя, пожал руку и сразу предупредил:

— Со мной можете говорить обо всём. С полицией — только в моём присутствии. Если кто-то предложит побеседовать без протокола, откажитесь.

Он был лет сорока, с редеющими волосами и потёртым портфелем. Пока мы ждали, когда меня вызовут, он записывал мои ответы на обороте какого-то бланка.

— Вину признаёте?

— Нет.

— Хорошо. Так и скажете судье.

Я посмотрел на него.

— Ну хоть вы-то мне верите?

Он перестал писать.

— Я пока знаю только то, что прочитал в обвинении. Теперь буду разбираться.

Меня оставили под стражей.

Глава 2

Джордж Донован

Назначенный защитник работал добросовестно. Проверял мой рассказ, спорил с обвинением, искал свидетелей. Мне хотелось, чтобы этого оказалось достаточно.

Следующие месяцы прошли между камерой и встречами с адвокатом. Опросы, запросы, поиски записей с уличных камер вдоль моего предполагаемого маршрута от бара до дома. Поиск студентов, повторный разговор с Ллойдом. Старик отрицал, что в тот вечер была компания с днём рождения. Имен посетителей я не знал, и найти их тогда не удалось.

Этот человек даже смог найти мой заказ в службе такси — однако водитель не вспомнил ни меня, ни того, что возил кого-то в Бруклин к бару Ллойда. Сведений по карте не было — а наличку не отследить.

Несмотря на всю проделанную работу и некоторые несостыковки в моём деле, со временем я стал замечать, что даже адвокат начинает сомневаться в моей невиновности.

Обвинитель на суде рассказывал о человеке, который потерял жену, друзей, работу и жильё. Пил, злился, отказывался от помощи. Потеряв всё, пришёл к сестре, а вечером убил её и маленького ребёнка.

На столе перед присяжными появлялись заключения экспертов, нож в прозрачной упаковке. Полицейский, который надел на меня наручники, рассказывал, что после анонимного звонка в полицию они с напарником ворвались в дом — меня нашли в луже крови с ножом в руках. Звонившего отыскать не удалось. Врач объяснял, от чего умерли Кристи и Сара, и показывал присяжным фотографии. Я сидел рядом с адвокатом и старался не смотреть на снимки. Ни один свидетель не смог подтвердить, что я был в баре в нужное время. Присяжные смотрели на меня с отвращением…

Присяжные признали меня виновным в обоих убийствах. Позже судья назначил пожизненное заключение без права на досрочное освобождение. Меня отправили в Синг-Синг. Я был раздавлен.

В камере меня встретил Джордж Донован — суровый пятидесятитрёхлетний мужик, осуждённый за убийство любовника своей жены. В первый же вечер он вытащил меня из петли.

После этого меня держали под наблюдением. Когда вернули в камеру, я выждал несколько дней и снова попытался покончить с собой. Джордж поднял тревогу; охрана успела вызвать помощь.

Со мной Джордж оказался внимательным и терпеливым. Я не знал, каким он был до тюрьмы, и не пытался оправдывать его преступление. Но когда меня снова вернули из медицинского блока, он подошёл и сказал:

— Пошли, парень. Нужно поговорить.

— Знаешь, пацан, — сказал Джордж, затягиваясь вонючей самокруткой в тюремном дворе, — когда-то здесь казнили очень многих ребят. И виновных, и невиновных. И каждый из них мечтал пожить ещё немного. А потом ещё.

Он затянулся.

— И вот появляешься ты, считающий себя невиновным, и тут же лезешь из кожи вон, чтобы расстаться с жизнью…

— Джордж…

— Тихо, парень. Я ещё не закончил.

Он посмотрел на меня.

— Я не знаю, что произошло у тебя дома, — продолжил он. — Но вижу, что ты сам себе приговор уже вынес. А суд мог ошибиться.

— Ты мне веришь?

— Я тебя слушаю. Это не одно и то же.

Он затянулся и посмотрел на меня.

— Допустим, всё было так, как ты говоришь. Тогда убийца живёт на свободе и радуется, что ты гниёшь здесь. А ты хочешь помочь ему закончить дело?

Я отвернулся.

— Не лезь в петлю, парень. Читай, тренируйся, пиши адвокату. Пока жив — остаётся шанс. Пожизненное не делает суд непогрешимым.

— И сколько ждать?

— Не знаю. Но мёртвым ждать уже нечего.

Докурив и вышвырнув окурок, он посмотрел мне в глаза.

— Твоя семья, парень, пусть и не в мире живых, всё равно рядом с тобой. И поверь — им точно не нужна встреча раньше времени.

Он помолчал.

— Что ты им скажешь? «Вас убили, и я как сопливая девчонка побежал вдогонку за вами»? Ну нет, дружище. Я думаю, такого финала ты точно не хочешь…

Я не изменился после одного разговора. Несколько дней почти не говорил с Джорджем, потом попросил книгу. Он принёс две и шахматы.

Однажды перед сном я представил Сару. Она улыбалась, как в тот день за столом с карандашами.

— Дядя Шон, мы ещё поиграем. А пока подождём.

Я понимал, что сам придумал эти слова. Всё равно повторял их, когда снова хотелось сдаться.

Я начал ходить в библиотеку. По вечерам Джордж учил меня играть в шахматы. Несколько месяцев я проигрывал ему без единого исключения.

Помимо шахмат, Джордж — в прошлом морпех — стал учить меня основам рукопашного боя. Раньше я занимался боксом, поэтому схватывал быстро. Он учил забывать о правилах ринга и показывал, как защищаться в тесной камере. Учил не бояться бить в пах и кусаться, если выпадет шанс. Дни складывались в месяцы. Ничего вокруг меня не менялось.

Я читал, занимался в тюремном дворе и по вечерам в камере. Участвовал в стычках с другими заключёнными, получал удары от охраны, драил туалеты, работал на кухне — да и везде, куда назначат. И каждую ночь просыпался от кошмаров.

Во сне Сара на фотографии открывала глаза и с улыбкой спрашивала:

— Дядя Шон, почему ты бросил нас? Почему не защитил?

После этого Крис на сломанных конечностях начинала ползти ко мне, а монеты в её глазницах нагревались до красноты. И всё тот же смутно знакомый голос говорил:

— Я хотел поиграть с тобой… Пришлось развлечься с ними.

Глава 3

Новый свидетель

Как-то раз, в конце апреля 2008 года, я работал в прачечной. Кто-то положил мне руку на плечо. Я резко обернулся и увидел надзирателя — молодого парня по имени Джеймс Хайт. Он без предупреждения ударил меня дубинкой в солнечное сплетение. Я успел вскинуть руки, смягчив удар.

Потом я был готов поклясться: его глаза на секунду вспыхнули раскалённым металлом, как глаза Крис в моих кошмарах. Я отбежал в сторону и встал в стойку, ожидая очередного удара. Болели рёбра и руки — именно туда пришёлся удар дубинкой.

Хайт произнёс:

— Ну что же ты, Шон? Не убегай. Давай поиграем.

С безумной улыбкой он медленно пошёл ко мне. Я в полном недоумении смотрел на этого парня. Маленький и щуплый. Обычно самый добрый из смены.

После нескольких лет без алкоголя и ежедневных тренировок меня, при росте в шесть футов пять дюймов, побаивались ребята куда крупнее и опаснее малыша Джимми. А он без тени страха медленно подходил и улыбался. Он откинул дубинку в сторону. «Глупо с его стороны», — подумал я.

И тут Хайт с нечеловеческой скоростью кинулся ко мне.

Я даже не успел перенести вес для чёткого удара, когда малыш Джимми открытой ладонью просто ткнул меня в грудь. Сперва я услышал, как хрустнули кости. Потом пришла дикая боль. Джимми с широкой улыбкой стоял и смотрел, как я корчусь на полу.

В коридоре послышались голоса. Джимми оторвал от меня взгляд, прислушался и сказал:

— Прости, Шон. Закончим нашу игру в следующий раз.

Он развернулся, поднял дубинку и спокойно вышел из прачечной. Меня же через час нашли знакомые ребята и отвели в медицинский блок. Я сказал, что упал на металлический стол во время работы. Я боялся жаловаться на охранника: следующее нападение могло закончиться хуже. Вечером я рассказал Джорджу о том, что произошло. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Шон… Джимми больше недели здесь нет. Я слышал, он перешёл на работу в другую тюрьму.

— Джордж, я клянусь — он был там. Меня уделал именно Джеймс Хайт. Я его точно ни с кем не перепутаю.

Джордж ещё раз осмотрел меня, видимо, не нашёл того, что искал, и просто сказал:

— Ладно, парень. Ложись. Хайт это был или нет — он ушёл. Отдыхай. Рёбра срастаются долго.

Я открыл рот, собираясь рассказать о красном свечении в глазах Хайта, но тут же осознал, насколько нелепо буду выглядеть для единственного человека, который верит в мою невиновность. Хотя он и так считал меня психом.