Синтаксис. 200 лет спустя

– Ладно. Но если нас поймают, ты первая объясняешь всё куратору Герн.

– Договорились! – Мира просияла и тут же бросилась к шкафу. – Переодевайся во что‑то тёмное. И возьми плащ – в нижних ярусах холодно.

Я вымученно покачала головой, но поплелась выполнять указания.

Ровно в 23:45 мы стояли у неприметной двери в восточном крыле, за грудой старых учебных манекенов. Марк и Гэйс уже ждали нас – оба в чёрных плащах, с приглушёнными амулетами света на шеях.

– Всё чисто, – шепнул Марк, оглядываясь. – Дежурные патрули пройдут мимо через семь минут. У нас окно – три минуты.

Гэйс кивнул и достал из кармана маленький кристалл. Он прошептал над ним заклинание, и дверь тихо щёлкнула, приоткрываясь.

– Это ненадолго, – предупредил он. – Кристалл держит чары всего пять минут.

Мы проскользнули внутрь.

Марк прислушался к тишине, решив предупредить:

– Осторожнее, профессор по препарированию рассказал, что год назад у них из лабораторий сбежало несколько крыс. Они могли облюбовать себе эти туннели.

Мира обхватила плечи руками, зябко поёжившись:

– Крысы? – пискнула она. – Они там что, с ума сошли? Как подопытные зверьки могли убежать из защищённой лаборатории?

– Вентиляция, – Марк пожал плечами, не прекращая идти вперёд. – Старые ходы, они пронизывают всю Академию. Комнаты, лекционные, некоторые лаборатории… Только в новых корпусах стоит более новая, современная система подачи воздуха.

– Ужас… – выдохнула Мира, и я была с ней полностью согласна.

Тёмный коридор тянулся вперёд, словно глотка древнего зверя. Стены покрывали рунические узоры, которые вспыхивали при нашем приближении, но тут же гасли, будто испугавшись. Воздух пах сыростью и чем‑то ещё – древним, могущественным. Сама магия здесь была старше времени.

– Держитесь ближе, – велел Гэйс, поднимая амулет. Слабый свет озарил путь. – В этих тоннелях легко заблудиться.

– Откуда ты всё знаешь? – хмуро бросила я, косясь на слишком бодро шагающего огневика.

– Украл карту у папаши, – не без тени довольства ответил он. – Он был когда‑то лучшим на своём потоке. И обладал не только фотогеничной памятью, но и любовью к приключениям…

Мира хмыкнула, оставляя на щеке Гэйса короткий поцелуй, – под неодобрительным взглядом Марка.

– Ты чудо!

Гэйс зарделся, распрямив спину.

Решив не обращать внимания на развитие чужих отношений и странное соперничество двух друзей‑стихийников, я старалась сосредоточиться на звуках ветра в туннеле и собственном дыхании.

Мы шли молча, только шаги эхом отдавались в темноте. Иногда мне казалось, что за нами наблюдают: тени шевелились, руны на стенах мерцали, но стоило обернуться – всё замирало.

Наконец впереди показался массивный портал – высокие двустворчатые двери из чёрного камня, испещрённые переплетёнными символами. Над ними горела единственная надпись: «Только для посвящённых».

– Вот он, Зал Вечных Сводов, – прошептал Марк. – Сейчас начнётся.

Он достал другой кристалл, не похожий на тот, что оставался в руках Гэйса, – на этот раз красный – и приложил его к замку. Двери медленно разошлись в стороны.

Внутри царил полумрак, пронизанный мерцанием сотен свечей. В центре зала возвышался алтарь, окружённый семью фигурами в длинных мантиях. Их лица скрывали капюшоны, но я чувствовала: каждый из них был могущественен до дрожи в коленях.

Мы притаились в самом углу, так, чтобы нас не заметили, и принялись внимать каждой детали.

На алтаре лежал древний фолиант, страницы которого светились изнутри – Фолиант Записи. Один из магов начал читать: голос его звучал как эхо веков, а слова складывались в узор, видимый лишь внутреннему зрению.

– Смотри, – прошептала Мира, сжимая мою руку. – Это же Изначальный язык!

И действительно – воздух наполнился видимыми потоками магии, сплетающимися в сложную сеть. Руны поднимались над алтарём, образуя купол, внутри которого зарождался свет – не тёплый, не холодный, а иной. Эти руны видела не только я. Восторженные взгляды друзей устремились вперёд, вылавливая каждую завитушку.

Я заинтересованно шагнула вперёд, забыв об осторожности. Что‑то в этом ритуале притягивало меня, будто звало по имени. Синтаксисы, готовые выпуститься, принести последнюю клятву анклаву и Академии, продолжали читать древние заклинания, пока трое из них не взвыли от боли, падая на колени.

Капюшоны их мантий слетели, открывая лица, искажённые мучениями, – и одновременно… осознанием чего‑то важного?

Смотря на их агонию, я забыла, как дышать. Слова заклинания растворились в воздухе зала, будто и не звучали секундой ранее так громко. Оставшиеся синтаксисы выкрикнули: «Клянёмся служить!» – и перевели взгляды на троих несчастных, оставшихся лежать на полу. Они навечно замолчали, со стеклянными глазами мертвецов, пав жертвами или ужасными ошибками магии.

Марк и Гэйс сзади напряглись. Я не видела их лиц, но чувствовала, как они приблизились к нам с Мирой, начавшей ощутимо дрожать.

Собираясь как можно скорее покинуть зал, ставший местом смерти выпускников, я совершила ошибку: посмотрела на синие, перекошенные мучениями лица тех троих. И, не сумев сдержаться, выдохнула слишком громко – со вскриком ужаса.

В тот же миг одна из оставшихся живых фигур резко повернула голову в нашу сторону.

– Кто здесь?! – голос синтаксиса прогремел, как удар молнии.

Марк мгновенно погасил амулет.

– Бежим! – прошипел Гэйс.

Мы понеслись обратно по тёмным тоннелям. Дыхание сбивалось, а эхо наших шагов множилось в узких проходах. За спиной всё ещё слышался отдалённый гул – то ли отзвуки магического ритуала, то ли гнев тех, кого мы потревожили.

Двери захлопнулись с таким грохотом, что со стен посыпалась пыль, а в воздухе повисла едкая взвесь, обжигающая горло.

– Быстрее! – крикнула Мира, на бегу оборачиваясь. Её обычно яркие глаза теперь казались тёмными провалами в полумраке. – Они нас видели?!

– Не знаю! – ответила я, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, будто пытается вырваться наружу. – Но они точно поняли, что кто‑то проник в Зал!

– Нас отчислят! – вдруг пискнула Мира, и в её голосе впервые за вечер прозвучала настоящая паника. – Или хуже…

Мы свернули в очередной проход, едва не сбив друг друга с ног. Марк на мгновение остановился, прижался к стене, пытаясь сориентироваться.

– Сюда! – он махнул рукой, указывая на едва заметный поворот.

Наконец мы оказались у той самой двери, через которую вошли. Гэйс дрожащими пальцами достал кристалл, прошептал заклинание – замок щёлкнул, и мы вывалились в знакомый коридор Академии.

– Закрываем! – выдохнул Гэйс, и они с Марком навалились на дверь, пытаясь вернуть её в исходное положение.

Когда дверь наконец встала на место, мы бросились дальше, не сговариваясь направившись в комнату Миры. Захлопнув за собой дверь, мы прижались к ней спиной, тяжело дыша, глядя друг на друга с немым вопросом: «Это правда было?»

– Ну что, – Мира первой нарушила тишину. Её губы дрогнули в улыбке, а глаза горели нездоровым азартом, пришедшим на смену недавней панике. – Это было… потрясающе.

Я посмотрела на неё – взъерошенную, раскрасневшуюся, с выбившимися из косы прядями. В этот момент она напоминала ребёнка, который только что стащил запретное лакомство.

– Ты сумасшедшая, – я покачала головой. – Там погибли люди.

Мира обиженно поджала губы.

– Зато ты теперь тоже это видела, – она схватила меня за руку, сжимая пальцы. – И это того стоило, правда? Как думаешь: это было убийство или просто что‑то в обряде выпуска пошло не по плану?

– Какая, чёрт возьми, разница… – Марк рухнул на кровать Миры, закрыв лицо руками. – Если б я знал, что там будет подобное, – остался бы играть в карты с Шейлом.

– Поддерживаю, – мрачно кивнул Гэйс, прислонившись к подоконнику. Его обычно весёлое лицо сейчас выглядело напряжённым, а пальцы нервно теребили потухший амулет.

В комнате вмиг стало непривычно тихо. Каждый погрузился в свои мысли, но воздух гудел от невысказанных вопросов.

– Это… это точно было частью ритуала? – наконец прошептала Мира. Её голос дрожал, но в глазах по‑прежнему горел нездоровый азарт. – Может, это просто… непредвиденное последствие?

– Не знаю, – я покачала головой, проводя рукой по лицу, пытаясь стереть образ тех троих. – Но выглядело так, будто… будто они должны были умереть.

Марк резко поднялся, прошёлся по комнате, заложив руки за голову. Его шаги эхом отдавались в тишине.

– Если это часть обряда, то почему об этом никто не говорит? Почему всё это скрыто? Почему нам внушают, что выпуск синтаксисов – это праздник, триумф?

– Потому что никто не должен знать, – тихо ответил Гэйс. Он смотрел куда‑то вдаль, словно видел то, что было недоступно нам. – Если бы люди знали, что выпуск синтаксисов может стоить жизни…

– То что? – перебила Мира, резко развернувшись к нему. – Перестали бы учиться? Перестали бы стремиться к силе?

– Перестали бы доверять Академии, – закончил Гэйс, поднимая на неё взгляд. – Это не просто магия. Это власть. А власть не любит, когда её секреты становятся достоянием всех.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Перед внутренним взором всё ещё стояли лица тех троих – искажённые болью, застывшие в последнем крике. Их глаза… Они смотрели прямо на меня, даже когда жизнь покидала их тела.

– Мы не можем никому рассказать, – сказала я, скорее себе, чем остальным. – Нас исключат. Или… что‑то хуже.

– Исключат – это минимум, – мрачно кивнул Гэйс. – Отец Марка не простит такого. Особенно если кто‑то узнает, что это он косвенно дал нам информацию.

Марк бросил на него короткий взгляд, но промолчал. Его пальцы сжались в кулаки, а на скулах заиграли желваки.

Мира вздохнула, опустив плечи. Её бравада вдруг растаяла, оставив лишь усталую девушку с дрожащими губами.

– Я не думала, что всё так… серьёзно. Просто хотела увидеть. Почувствовать.

– И ты почувствовала, – я посмотрела на подругу. – Теперь мы все почувствовали.

Тишина стала почти осязаемой. Где‑то за окном пролетела ночная птица, её крик разорвал пространство пустого двора.

– Может, это была жертва? – вдруг предположил Гэйс. Его голос звучал тихо, но слова повисли в воздухе, как тяжёлые капли дождя. – В древних ритуалах часто требуется плата. Кровь, жизнь…

– Но почему именно они? – я подняла взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Они же не добровольцы. Они просто… выпускники.

– А кто знает, что они подписали, когда вступали в синтаксисы? – Марк скрестил руки на груди, его голос звучал жёстко, почти цинично. – Может, где‑то в контракте было мелким шрифтом: «Вы можете умереть».

– Это не смешно, – оборвала его я, чувствуя, как в груди поднимается волна раздражения. – Никаких подобных документов не было…

– Прости, – Марк выдавил виноватую улыбку, проведя рукой по волосам. – За всем этим сумасшествием я и забыл, что ты тоже синтаксис…

Я кивнула, молча принимая извинения.

– Но теперь мы должны решить: хотим ли мы знать, что там дальше? – Гэйс перестал мерить комнату шагами, остановился и посмотрел на каждого из нас. Его глаза блестели в полумраке. Стало понятно – он уже принял решение.

Я вздрогнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы видели лишь часть. Что, если есть больше? Что, если Академия скрывает не только это? Вдруг и стихийников, и боевиков ждёт нечто подобное? – Каждое слово падало, как камень в воду, создавая круги. – Мы можем просто забыть. Вернуться к учёбе, притвориться, что ничего не было. Или… начать искать ответы.

– Искать? – Мира нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжали край одеяла. – Ты предлагаешь лезть глубже? После того, что мы видели?

– Именно после этого, – Гэйс шагнул ближе, его взгляд стал твёрдым. – Потому что теперь мы знаем: здесь что‑то не так. И если мы не узнаем правду, то однажды можем оказаться на том алтаре.

Мира медленно кивнула. Её лицо стало серьёзным, почти решительным.

– Я с тобой.

– Бездна побери, но я, кажется, тоже, – нервно хохотнул Марк, но в его смехе не было веселья. – Хотя, если честно, мне сейчас хочется просто напиться.

Я посмотрела на них – на Миру, чья решимость казалась хрупкой, но настоящей; на Марка, чья бравада скрывала страх; на Гэйса, чьи глаза горели странным огнём.

– Вы все сошли с ума, – прошептала я, но мой голос дрогнул.

– Возможно, – наигранно улыбнулся Марк. – Но ты ведь тоже хочешь знать, правда?

Я молчала. Потому что он был прав.

Мы уже не сможем просто забыть.

Глава 5

Неделя прошла в относительном спокойствии. Лишь лекции да краткие понимающие взгляды двух огневиков, вдруг ставших мне друзьями после всего совместно пережитого, и Миры, старающейся оставаться со мной рядом каждый раз, если разлуке не способствовали отдельные занятия наших магических направлений.

Даже вторая встреча с Лиамом не смогла украсить череду одинаковых дней. Ведь практически не состоялась. Он сослался на неожиданную отработку по огненным петлям захвата и в компании, сопровождаемой уничижительным взглядом той самой красноволосой одногруппницы – Катрин Стоун, – поспешил скрыться в огнеупорной пристройке Академии.

Я пыталась сосредоточиться на учёбе, но мысли то и дело возвращались к тому, что мы увидели в Зале Вечных Сводов. Образы мёртвых выпускников, свет рун, голос, читающий на Изначальном языке, – всё это пульсировало в памяти незакрытой раной.

Утром, проверяя расписание, я замерла. В графе «Практические занятия» вместо привычных показательных боёв боевых магов значилось: «Основы самообороны. Начальный уровень».

– Что это? – пробормотала я, проводя пальцем по строчкам на экране планшета.

– А, ты тоже получила? – Мира заглянула через плечо. – Говорят, теперь это обязательный модуль для всех направлений.

– Но я… – я запнулась. – Я не боец. Никогда не была им.

– Ну и что? – подруга ободряюще хлопнула меня по плечу. – Это же не турнир. Просто основы. Чтобы в случае чего не стоять столбом, если вдруг… ну, ты понимаешь.

«Если меня вдруг отправят служить за Купол», – мысленно закончила я.

В глубине души я понимала: уметь за себя постоять – необходимость. Никто не станет прикрывать мою спину, если вдруг в архивный сектор гарнизона за Куполом ворвётся какая‑нибудь плотоядная тварь.

– Тогда поспешим? – выдохнула я, надеясь, что у Миры сохраняется какой‑нибудь сумасшедший план по пропуску занятия.

– Да, пошли, – не оправдав моих тайных ожиданий, улыбнулась она.

***

Зал для тренировок по самообороне оказался неожиданно просторным – высокие сводчатые потолки, мягкие маты на полу, вдоль стен – ряды стоек с тренировочным оружием. Воздух пах деревом и потом, словно здесь всегда кипела работа.

Менее неприветливо, чем в основном боевом зале, но не настолько, чтобы я смогла расслабиться.

Мы с Мирой встали в дальнем ряду, стараясь не привлекать внимания. Но словно из‑под земли по обе стороны от нас тут же появились Марк с Гэйсом. Я кивнула им в знак приветствия и осторожно осмотрела зал. Большинство студентов уже знали друг друга – видимо, те, кто посещал показательные бои, успели познакомиться раньше. Они разбились на небольшие группки, и я впервые порадовалась, что теперь не одна и даже не просто вдвоём с Мирой. Нас – четверо. Я нервно поправила волосы, чувствуя, как колотится сердце.

– Расслабьтесь, студенты, – раздался голос от входа. – Вас никто не съест. Пока что.

Я подняла глаза – и замерла.

Кассиан Вейр. Вновь он.

Он вошёл в зал в чёрном тренировочном костюме, его обычно холодные глаза сейчас казались… сосредоточенными. Не презрительными, не отстранёнными – просто внимательными.

– Я буду вести ваши занятия по самообороне, – объявил Кассиан, обводя взглядом собравшихся. – Знаю, многие из вас ожидали кого‑то другого в качестве инструктора. Но уверяю: я знаю, как защитить себя. И научу вас тому же.

Мира тихонько пихнула меня локтем:

– Ого. Сам Вейр? Не думала, что он будет преподавать.

Я промолчала.

Кассиан начал с теории – рассказывал о точках уязвимости, о том, как использовать вес противника против него же. Его голос звучал ровно, без пафоса, но каждое слово тут же врезалось в сознание.

Потом все перешли к практике.

– Разбейтесь на пары, – скомандовал Вейр. – Сегодня работаем над уклонами и базовыми блоками.

Мира тут же схватила за руку Марка, а Гэйса увела из‑под моего носа блондинка стихии земли, запомнившаяся мне по вопросам на лекции у профессора Ваэлина, – Рада Хомс. Я осталась одна.

– Ада, – голос Кассиана заставил меня вздрогнуть. – Ты со мной.

Я чуть не спросила: «Почему?», но вовремя прикусила язык.

Он подошёл ближе, взглядом скользнув по моему лицу, задержавшись на секунду дольше, чем следовало.

– Ты не похожа на бойца, – прямо произнёс он. – Потому и пару не нашла.

– Спасибо за комплимент, – буркнула я, чувствуя, как краснеют щёки.

Кассиан едва заметно улыбнулся:

– Это не комплимент и не оскорбление. Это факт. Но это не значит, что ты не можешь научиться защищать себя. – Повернувшись к остальным парам студентов, Кассиан повысил голос: – Следите внимательно за мной и студенткой Роан. И пытайтесь повторить самостоятельно. После отработаете под моим присмотром в индивидуальном порядке.

И он начал показывать движения – плавные, точные, будто танцевал. Я пыталась повторять, но тело не слушалось.

– Не торопись, – его рука мягко поправила моё положение. – Дыши глубже. Чувствуй центр тяжести.

– Да Роан слишком неповоротлива! – выкрикнул кто‑то из одногруппников.

Послышались отдельные смешки.

Закусив губу и стараясь не провалиться сквозь землю от стыда, я часто задышала. Мне слишком часто напоминали о моей неидеальности… О фигуре… О том, что я не такая, как те девушки, что ловили восхищённые взгляды.

– Посмотрим: если инструктор Верн сможет научить такую, как она, то нас и подавно! – новый приступ смеха, на фоне которого потонули возмущённые возгласы Миры и, кажется, Марка, заставил меня резко дёрнуться.

Поскользнувшись – сама не понимая, как так вышло, – я упала на маты, больно приложившись головой.

Зал вспыхнул вспышками рун. Так бывало, стоило мне потерять концентрацию. Я с детства видела потоки магии особенно отчётливо в моменты боли или страха… Сейчас же всё пространство вокруг меня пестрело разнообразием завитков: рун защиты зала, отдельных заклинаний, подстраховывающих себя студентов, и несколькими кодами, которых я не могла разобрать из‑за нахлынувшей растерянности.

– Давай руку, Ада, – наклонившись надо мной, попросил Кассиан.

Одновременно с его ладонью в воздухе кружило несколько незнакомых рун – ярких, плотных.

Всё ещё ощущая не только стыд от своего падения и слов подначивающих одногруппников, но и мельтешение мушек перед глазами от резкой смены положения тела, я ухватилась за протянутую ладонь офицера, попутно зацепив одну из рун и машинально подправив её край. Так она стала более совершенной, лишённой навязчивой «незаконченности».

Привычка всё делать хорошо… Не более.

Прикосновение мужской ладони обожгло кожу, несмотря на то что Кассиан без видимого труда помог мне подняться на ноги. Я выпрямилась, застыв напротив него, а взгляд Вейра вдруг потемнел, зрачки расширились. Словно опешив, он сглотнул, но тут же вернул себе сосредоточенно‑отстранённый вид.

– Ты слишком напряжена. Не слушай никого, – вернув себе прежний отстранённый вид, продолжил Верн как ни в чём не бывало. И я решила, что секундное странное поведение будущего офицера мне показалось. – Страх сковывает. А в бою нужно быть текучей, как вода.

– Вода не бывает пухлой, – вырвалось у меня.

Кассиан замер. Потом неожиданно рассмеялся – коротко, но искренне.

– Никто не требует от тебя стать кем‑то другим. Просто научись использовать то, что у тебя есть.

Я посмотрела на него чуть внимательнее, не боясь быть замеченной за этим занятием. За холодной маской Вейра скрывался человек, который знал, что такое борьба. И, возможно, боль.

– Давай попробуем ещё раз, – сказал он, отступая на шаг. – На этот раз – без страха.

Я кивнула, сжимая кулаки. Может, это и к лучшему. Может, именно сейчас я начну понимать, что значит быть сильной – не магией, а собой.

Зал для тренировок по‑прежнему наполнялся какофонией запахов, а воздух дрожал от приглушённых возгласов и стука подошв по матам. Я стояла напротив Кассиана, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Начнём с простого, – практически приказал он, отступая на шаг и повышая голос. Кассиан обращался не только ко мне, но и к остальным. Но отчего‑то казалось, что во всём зале остались лишь мы двое. – Представьте, что противник хватает вас за запястье. Ваша задача – освободиться и создать дистанцию.

Он медленно протянул руку, мягко обхватив моё левое запястье. Прикосновение чувствовалось холодным и уверенным.

– Первое правило: не сопротивляйтесь напрямую, – голос будущего офицера звучал ровно, почти успокаивающе. – Используйте инерцию. Разверните кисть внутрь, как будто хотите посмотреть на часы.

Я попыталась повторить движение – сначала неуклюже, потом чуть увереннее. Вокруг послышалось напряжённое сопение и даже возгласы. Кто‑то из студентов справлялся лучше, но были и такие же незадачливые в бою, как и я. Это немного приободряло.

– Хорошо. Теперь добавьте рывок: резко потяните руку к себе, одновременно разворачивая корпус.

Я сделала, как он сказал. Хват ослабел, и моя рука выскользнула.

– Отлично, – кивнул Вейр. – Но это только начало. Теперь попробуем в динамике.

Кассиан сделал знак: «Начали».

Он снова схватил моё запястье, на этот раз быстрее, с чуть большим нажимом. Я инстинктивно попыталась выдернуть руку – безуспешно.

– Не торопись, – его голос прозвучал тише, почти у моего уха, теперь предназначенный только мне. – Дыши. Чувствуй усилие нападающего.

Я выдохнула, повторила движение: поворот кисти внутрь, рывок к себе, разворот корпуса. На этот раз получилось – его пальцы разжались, и я отступила на шаг.

– Теперь усложняем, – Кассиан поднял обе руки, вновь обращаясь к студентам и показывая захват с двух сторон. – Если вас хватают за обе руки, используйте тот же принцип, но синхронно. Разворот кистей внутрь, рывок, шаг назад.

Мы повторили упражнение. На третий раз я уже чувствовала ритм – плавное течение движения, где каждое действие вытекало из предыдущего.

– Хорошо, – Вейр слегка улыбнулся. – Теперь добавим контрприём. После освобождения сделайте шаг вперёд, перенося вес на переднюю ногу. Ваша свободная рука – удар основанием ладони в плечо или грудь. Это не нокаутирующий удар, но он собьёт противника с ритма.

Я попробовала. Шаг вперёд – ладонь врезается в его плечо. Кассиан слегка качнулся, но тут же восстановил равновесие.

– Неплохо. Но не вкладывай всю силу в первый удар. Твоя цель – не победить, а вырваться.

Он показал ещё раз – медленно, разложив движение на фазы: освобождение от захвата (поворот кистей, рывок); шаг вперёд с переносом веса; удар основанием ладони (резкий, но не размашистый); мгновенный отход назад, создание дистанции.

Мы повторили связку несколько раз. Сначала в замедленном темпе, потом быстрее. Я начала чувствовать, как тело запоминает последовательность – будто учится новому языку. Или танцу.

– А если противник выше и сильнее? – спросила я, вытирая пот со лба.

– Тогда используй его рост против него, – Кассиан указал на нижнюю часть корпуса. – Удар коленом в бедро или пах. Не стесняйся. Твоя безопасность важнее его комфорта.

Он продемонстрировал: резкий подъём колена, направленный в воображаемую цель. Движение было экономным, почти незаметным, но я поняла – такой удар может остановить даже крупного противника.

– Попробуйте, – крикнул он. И студенты тут же принялись за оттачивание нового приёма.

Я также повторила – сначала неуверенно, потом с большей силой. Кассиан наблюдал, иногда корректируя положение моей ноги или корпуса.

– Ещё раз, – скомандовал он. – И на этот раз представь, что это не упражнение, а реальная угроза.

Я закрыла глаза на секунду, воображая тёмный переулок, тяжёлую руку на своём плече. Вдохнула.

Освобождение от захвата. Шаг вперёд. Удар ладонью. Подъём колена. Отход назад.

На последнем движении я открыла глаза. Кассиан смотрел на меня – не с насмешкой, не с жалостью, а с чем‑то, похожим на уважение.

– Ты учишься быстрее, чем я ожидал.

Я хотела ответить что‑то колкое, но вместо этого лишь кивнула. В груди теплилось странное чувство – не победа, но осознание, что я могу защититься.

– Перерыв пять минут, – объявил Кассиан, обращаясь уже ко всему залу. – Потом отработаем защиту от удушающего захвата.

Когда он отошёл, Мира тут же подскочила ко мне:

– Ну как? Он всегда такой… серьёзный?