Синтаксис. 200 лет спустя

Буквально влетев на последних секундах звучания повторного колокола и заняв единственную свободную скамью на заднем ряду, мы дружно выдохнули под неодобрительным взглядом преподавателя.

Профессор Ваэлин, крепкий, коренастый старик с седой бородой, но удивительно ярко‑фиолетовыми волосами, покачал головой, но, быстро утратив к нам интерес, начал мерить аудиторию шагами, приступая к рассказу о мире до 2026 года – до того, как магия внезапно пробудилась, изменив всё:

– До Великого Разлома человечество полагалось на технологии, – его голос звучал монотонно, но в глазах горел нездоровый интерес. – Машины, компьютеры, интернет… Всё это казалось вершиной прогресса. Но когда в атмосфере начали появляться первые магические потоки, всё рухнуло.

На доске вспыхнули проекции старых фотографий: небоскрёбы, автомобили, люди с телефонами в руках. Всё это выглядело чужим, почти фантастическим.

– Почему именно 2026‑й? – спросил кто‑то из студентов.

Ваэлин усмехнулся:

– Никто не знает. Теорий много: от космических аномалий до божественного вмешательства. Но факт остаётся фактом: магия пришла, а технологии… – он сделал паузу, – стали лишь частью прошлого.

Худенькая блондинка с нашивкой стихии земли подняла руку, выкрикивая вопрос:

– Но ведь теперь у нас тоже есть технологии. Неужели они хуже прежних?

Профессор Ваэлин остановился, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на студентку. В его фиолетовых волосах словно вспыхнули отблески магических проекций, всё ещё мерцавших на доске.

– Хороший вопрос, – произнёс он, слегка наклонив голову. – Да, мы создали новые технологии – те, что работают в симбиозе с магией. Но они принципиально иные. Прежде человечество строило механизмы, опираясь исключительно на законы физики. Теперь же мы вплетаем в них потоки энергии, подчиняем воле заклинаний, связываем с природными стихиями.

Он подошёл к столу, взял в руки небольшой кристалл, переливающийся бледно‑зелёным светом, и поднял его на уровень глаз:

– Вот пример. Этот накопитель хранит магическую энергию, которую можно использовать для питания простых устройств – ламп, защитных амулетов, даже небольших транспортных средств. Но попробуйте разобрать его и объяснить, как он работает, опираясь на знания доразломной науки. Не выйдет. Потому что здесь нет микросхем, проводов, батарей. Есть лишь структура, выстроенная по законам арканной механики.

Кто‑то из задних рядов тихо пробормотал:

– То есть мы просто заменили одни детали на магию?

Ваэлин усмехнулся, поставил кристалл на стол и медленно провёл над ним ладонью. Тот вспыхнул ярче, а в воздухе возник трёхмерный образ сложного узора, напоминающего переплетение корней.

– Нет, мы не заменили. Мы переосмыслили. Магия – не просто источник энергии. Она меняет саму природу вещей. Возьмите, к примеру, наши летающие платформы. Они не летают, как самолёты или дроны. Они парят, потому что их материя на молекулярном уровне связана с воздушным потоком. Это не механика – это алхимия нового мира. Тот же принцип и в наших автомобилях.

Марк нахмурился, явно пытаясь осмыслить услышанное.

– Но разве это не ограничивает нас? Раньше люди могли строить что угодно, лишь бы хватило ресурсов и знаний. А теперь… теперь всё зависит от магии. Если поток ослабнет, всё рухнет.

Профессор кивнул, словно ждал этого вопроса.

– Именно поэтому мы изучаем и то, и другое. История до Разлома – не просто рассказ о потерянном мире. Это предупреждение. Мы не должны повторять ошибок прошлого: слепо верить в непогрешимость одной системы. Магия дала нам новые возможности, но и новые риски. И только понимая оба мира – технологический и магический – мы сможем построить устойчивое будущее.

В аудитории повисла тишина. Даже проекция на доске словно замерла, отражая серьёзность его слов.

– А теперь, – Ваэлин хлопнул в ладоши, и кристалл погас, – перейдём к практическому занятию. Сегодня мы попробуем создать простейший магический контур, который сможет поддерживать свечение без внешнего источника энергии. Кто готов попробовать?

Руки поднялись не сразу. Но я, глядя на мерцающий узор в воздухе, вдруг почувствовала, как внутри разгорается любопытство. Может, это и не зря?

Я слушала, пыталась постичь, но мысли упорно витали где‑то между словами профессора и воспоминаниями о вчерашней встрече с Лиамом. «Он хочет поговорить. О чём? О… нас?»

Когда лекция закончилась, я задержалась, чтобы задать вопрос о магических артефактах до Разлома, но Ваэлин лишь отмахнулся:

– Это не входит в программу, мисс Роан. Если хотите углубиться – ищите в Архиве. Но предупреждаю: некоторые знания лучше не трогать. Артефакты до Разлома зачастую были лишь муляжом в руках шарлатанов.

Его взгляд был слишком серьёзным для простой шутки.

– Вот ты где! – Вездесущая Мира цепко ухватилась за мой локоть, и я в который раз порадовалась своей «мягкотелости», не дающей синякам расцветать под тонкими пальцами подруги. Кивнув преподавателю, она потащила меня из аудитории, произнеся на прощание: – Благодарим за интересный материал, профессор Ваэлин! Поспешим на следующее занятие!

– Можно было просто подождать меня, – мягко укорила я, стоило выйти в коридор. – Или идти одним. Я бы подошла позже.

Мира вскинула брови, смотря на меня как на полную глупышку.

– Ты чего, Ада, обиделась? Так я ведь просто забочусь о тебе.

Я вздохнула, чувствуя, как напряжение от лекции понемногу отпускает, но вместо него нарастает лёгкая тревога от настойчивости Миры.

– Знаю, что заботишься, – ответила я, стараясь говорить ровно. – Но иногда мне нужно… просто побыть одной. Подумать.

Мира замедлила шаг, внимательно посмотрела на меня, потом неожиданно улыбнулась – не победно, как утром, а мягко, почти виновато.

– Прости, просто… – Она кивнула каким‑то своим мыслям, а затем просияла, ткнув куда‑то за поворот: – Нам туда, Ада. Давай попробуем получить удовольствие от того, как парни друг друга мутузят.

Мне не оставалось ничего иного, как продолжить идти следом.

Зал боевых искусств дышал силой – буквально. Тяжёлый, насыщенный магией воздух вибрировал от напряжения, будто натянутая струна. Толстые стены, испещрённые защитными рунами, приглушали звуки, но не могли полностью заглушить гул голосов и редкие вспышки энергии. Здесь, в этом пространстве, где каждый сантиметр пропитан тренировками и схватками, даже тишина казалась опасной – словно затишье перед бурей.

Когда мы с Мирой вошли, толпа студентов успела плотно обступить боевой круг. Гэйс и Марк, не теряя времени, протиснулись вперёд, расчищая нам путь. Я невольно втянула голову в плечи – внимание десятков глаз всегда заставляло нервничать, а вот Мира, напротив, высоко подняла подбородок и уверенно шагала следом.

В центре круга стоял Кассиан Вейр. Его чёрная тренировочная форма сливалась с мрачной атмосферой зала, а растрёпанные после разминки волосы придавали облику нечто дикое, необузданное. Напротив него – высокий маг с третьего курса, стихийник воздуха, судя по нашивке с вихрем на плече. Его поза казалась расслабленной, но глаза настороженно следили за противником.

Инструктор, седобородый ветеран с шрамом через всё лицо, поднял руку:

– Начинайте!

Бой вспыхнул, как искра. Стихийник рванул вперёд, вскинув ладони. Воздух вокруг него затрещал, формируя вихри, которые с воем устремились к Кассиану. Тот не отступил – лишь слегка наклонил корпус, позволяя потокам ветра пронестись мимо. Его движения оказались до ужаса точными: ни лишнего шага, ни дрогнувшего мускула. Он словно читал противника, предвидел каждый жест.

Второй удар вышел мощнее. Воздух сгустился в острые лезвия, рванувшиеся к груди Вейра. Но в тот миг, когда они должны были вонзиться в плоть, он резко выбросил руку вперёд.

Багровый, почти чёрный свет вспыхнул вокруг его ладони – не огонь, не пламя, а нечто иное. Энергия, пожирающая энергию. Вихри стихийника рассыпались, будто столкнувшись с невидимой стеной, а сам он отлетел назад, врезавшись в стену с глухим стуком.

Зал замер. Даже инструктор, видавший виды, на секунду задержал дыхание. А потом кивнул:

– Достаточно. Вейр, ты снова доказал, что не зря в резерве Корпуса.

Кассиан молча поклонился – коротко, без лишнего пафоса. По‑военному. Развернулся и направился к выходу.

Я машинально шагнула в сторону, чтобы не мешать, но нога зацепилась за чей‑то рюкзак, сброшенный в толпе под ноги. Мир накренился, книга по рунам выскользнула из рук, и я уже приготовилась встретить холодный пол, но…

– Осторожнее.

Голос – холодный, как лезвие, – раздался совсем рядом.

Я подняла глаза. Кассиан стоял надо мной, держа мой учебник. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что‑то… неуловимое. Не раздражение, не снисхождение – интерес?

– Спасибо, – прошептала я, протягивая руку.

Он молча положил книгу в мою ладонь. Его пальцы на мгновение коснулись моих – холодные, твёрдые, будто камень. Но в этом прикосновении было нечто большее: краткий электрический разряд, от которого по спине пробежала дрожь.

Зрачки Кассиана удивлённо расширились. Всего на долю секунды.

– Смотри под ноги, – бросил он и ушёл, не дожидаясь ответа.

Мира тихо присвистнула, провожая его взглядом. Рядом с ней недовольно переглядывались огневики – Марк и Гэйс явно не оценили её восхищения офицером.

А я стояла, сжимая учебник, не зная, что и думать. Почему он помог? Почему не прошёл мимо, как обычно делают подобные ему – элитные бойцы, для которых мы, первокурсники, лишь размытые силуэты на фоне их великих свершений?

В голове крутились вопросы, но один выделялся ярче остальных: «Что он увидел в моих глазах в ту секунду, когда я упала?»

Мира тронула меня за плечо:

– Ну и ну… Ты хоть понимаешь, что только что произошло? Кассиан Вейр лично подал тебе руку. Это… это же почти историческое событие!

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Он просто не хотел, чтобы я мешала ему пройти.

– Ага, конечно, – фыркнула Мира, вскинув подбородок. – Этот парень даже на приветствия скупится, а тут – помощь. Ты его зацепила, Ада.

Я промолчала, не найдясь даже с мысленным ответом. В голове всё ещё стоял образ Вейра: его холодные пальцы, мимолётное прикосновение, тёмный всплеск магии, от которого воздух будто сгустился, став вязким, как желе…

Вместо меня прекрасно справился Гэйс. Приобняв Миру за плечи, он коротко хохотнул:

– Это просто невозможно. Боевики никогда не заводят отношений. Максимум – небольшая интрижка на пару ночей, и то со своими. Благо, девчонок на боевом факультете хватает. Они чётко следуют уставу, не смешивают магию даже ради простого общения.

– Да, девчонки, – тут же поддержал его Марк, скрестив руки на груди. – Так что не советую заглядываться в их сторону. Они живут по другим правилам. Для них главное – сила, дисциплина, миссия. А не… всякие нежности.

Мира фыркнула, вывернулась из‑под руки Гэйса и скрестила руки в ответ:

– Ну и что? Люди остаются людьми, даже если носят чёрную форму и бьют монстров за Куполом. У них тоже есть чувства.

– Чувства? – Марк приподнял бровь. – Скорее инстинкты. Ты видела, как Вейр смотрит на окружающих? Как на мишени.

– А может, он просто не умеет иначе, – тихо вставила я, сама не ожидая, что заговорю.

Все трое обернулись ко мне. Мира улыбнулась, будто нашла союзника, а Марк с Гэйсом переглянулись с едва заметными усмешками.

– Вот именно! – подхватила подруга. – Может, ему просто никто не показал, что можно по‑другому.

– Или он сам не хочет, – отрезал Гэйс, но без злобы, скорее устало. – Ладно, хватит философствовать. Смотрите, сейчас начнётся бой с молниями. Не пропустите.

Я кивнула, но уже не слушала. Взгляд скользнул к крошечным наручным часикам – тонкой серебряной полоске с гравировкой в виде листьев. 15:37. Сердце ёкнуло: встреча с Лиамом была назначена на 16:00.

«Слишком мало времени, чтобы собраться с мыслями».

Кинув последний взгляд на арену, где уже вспыхивали первые разряды молний, я тихо шагнула назад, растворяясь в толпе. Никто не заметил моего ухода – все были поглощены предстоящим поединком.

Выход из нижнего этажа напоминал переход в иной мир. Здесь воздух ощущался тяжёлым, пропитанным потом, магией и адреналином. Ступени вели вверх, и с каждым шагом давление ослабевало, а звуки боя затихали, сменяясь отдалённым гулом Академии.

Когда я наконец выбралась в основную часть здания, вдохнула полной грудью. Свет из высоких окон падал на полированные полы, рисуя длинные золотые полосы. Где‑то вдали звенел смех, слышались обрывки разговоров, шелест страниц – обычная жизнь студентов, такая далёкая от мрачной энергии тренировочного зала.

Я прислонилась к колонне, пытаясь унять дрожь в пальцах. Почему‑то именно сейчас, вдали от глаз Миры и её беспокойной заботы, страх перед встречей с Лиамом стал осязаемым.

«Он же ещё ждёт? Не ушёл? Не забыл?»

Я сглотнула, поправила рюкзак и направилась вперёд по коридору – до самого выхода в форме витиеватой арки.

Двор Академии жил своей жизнью. Студенты сидели на скамейках: кто‑то читал, кто‑то болтал, кто‑то просто грелся на солнце. Фонтан в центре тихо журчал, разбрасывая брызги, которые на мгновение превращались в крошечные радуги.

Лиам стоял у края его бассейна, засунув руки в карманы. Его профиль чётко вырисовывался на фоне зелени. Он не смотрел по сторонам, будто знал, что я приду. И не нуждался в подтверждении.

Когда я подошла ближе, он поднял глаза.

– Ты пришла, – улыбнулся, повернувшись на звук моих шагов. В его улыбке проскользнуло что‑то лениво‑удовлетворённое.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. За год он ничуть не изменился – всё так же красив, всё так же уверен в себе. И всё так же далёк.

– Конечно, пришла, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты же сам назначил эту встречу. Я думала, что это… важно.

Лиам слегка наклонил голову, изучая меня взглядом.

– Важно. Хотел увидеть тебя. Не в спешке в жилом коридоре, а наконец‑то нормально поболтать.

«Увидеть… или убедиться, что я по‑прежнему бегаю по первому звонку?» – неприятная мысль кольнула задворки сознания.

– Как твои дела? – спросил он, не дожидаясь моего ответа. – Сегодня лекции прошли успешнее? Я слышал, что в этом году первогодкам дали более сложную программу. Говорят, это связано с реформой образования, нехваткой кадров за Куполом…

– Да, – я кивнула, сжимая ремешок рюкзака. – Сегодня было проще.

– Выглядишь так, будто ты… напряжена, – Лиам сделал шаг ближе, и я невольно задержала дыхание. – Что‑то случилось?

«Случилось? Да. Я целый год думала о тебе, а ты спрашиваешь меня об учёбе и рассуждаешь о нехватке пушечного мяса за Куполом».

– Нет, всё в порядке, – я опустила взгляд. – Просто немного устала.

Он усмехнулся, будто услышал несказанное.

– Ты всегда такая серьёзная, Ада. Это мило.

«Мило? Просто мило?»

Я заставила себя улыбнуться.

– Стараюсь.

Лиам провёл рукой по волосам – привычным жестом, от которого у меня всегда замирало сердце.

– Знаешь, я часто вспоминал тебя.

Моё дыхание сбилось.

– Правда?

– Ага. Думал, как ты там, справляешься ли с заботой о Финне и всепоглощающей энергией Миры. Они оба иногда бывают несносными.

«Просто думал. Не скучал. Не ждал встречи. Просто… думал», – с тоской подметила я.

– Справлялась отлично, – я пожала плечами. – Мира, кстати, тоже поступила. Стихия молний. Моя группа по общим лекциям.

– Вот и хорошо, – он кивнул, будто проверяя что‑то в моей реакции. – А ты… ты всё же изменилась.

– В чём? – я выпрямилась, коря себя за то, что вновь выбрала с утра удобный свитер и не подумала принарядиться.

– Не знаю. Стала… взрослее, что ли.

Я не нашлась с ответом. Что сказать на это? Что я всё ещё та же девочка, которая замирает при звуке его голоса?

– А ты? – наконец спросила я. – Чем занимался весь этот год?

Лиам небрежно махнул рукой.

– Тренировки с огнём, редкие миссии, которые нам начали давать ближе к концу первого курса. Обычные дела.

– Понятно, – я сжала пальцы в кулак, пряча дрожь. – Значит, всё по‑старому.

– Ну, не совсем, – он снова шагнул ближе. – Но кое‑что остаётся неизменным.

– Например? – я подняла глаза, боясь и надеясь услышать что‑то важное.

Лиам улыбнулся – медленно, с лёгким превосходством.

– Например, ты всегда приходишь, когда я зову. Это радует.

Сердце пропустило удар. Это не было признанием – скорее констатацией факта, от которой стало одновременно больно и сладко.

– Потому что ты просил, – тихо ответила я. – Я думала, это действительно важно.

– Так и есть, – Лиам слегка наклонил голову. – Мне нравится знать, что ты рядом.

Я попыталась улыбнуться.

– Рада, что могу быть полезной.

Он нахмурился, уловив горечь в моих словах, но тут же расслабился.

– Эй, не обижайся. Я просто… ценю твою преданность.

– Ничего страшного, – я сделала шаг назад. Глаза защипало от слёз. Я ждала совсем другого от этого разговора и теперь чувствовала себя слишком глупо. – Мне пора. У меня ещё… дела.

– Понял, – Лиам не пытался остановить меня. – Но ты ведь придёшь завтра? Обещаю показать пару фокусов с огнём. Эллиот сейчас дремлет в комнате, но он тоже будет рад пообщаться с тобой, Ада.

Я замерла. В его голосе не было сомнения – только уверенность, что ответ будет «да».

– Конечно, – прошептала я, не глядя на Лиама. – Я приду.

– Вот и отлично, – его голос звучал легко, почти весело. – Тогда до встречи, Ада.

Я кивнула и пошла прочь, чувствуя, как чужой взгляд прожигает спину. Только у самого поворота я осмелилась обернуться.

Лиам уже разговаривал с кем‑то из знакомых: смеялся, жестикулировал. Словно и не было этих нескольких минут, в которые я вновь позволила себе надеяться.

Но где‑то в глубине души теплилась глупая мысль: «Он позвал меня. Значит, я ему не безразлична. Значит, есть шанс».

Глава 4

Вернувшись в комнату, я засела за выполнение заданий по теории рун и магических потоков Новой Земли. Удавалось всё с трудом: мысли то и дело переключались – то на странный разговор с Лиамом (ничего не значащий, но вновь возродивший во мне надежду), то подкидывали картины с тренировочного зала боевиков, то напоминали, как Кассиан Вейр не стёр меня ледяным взглядом с лица Академии, а соизволил подать учебник. Всё это спутывалось в один несвязный калейдоскоп – и вот уже вместо Лиама мне улыбался Вейр, а вместо него на ринге состязался Лиам.

Встряхнув головой, я с силой сжала виски. Пальцы зарылись в волосы, усугубляя и без того далёкую от идеальности причёску.

– Ада, просто сосредоточься на рунах и потоках… – просила себя я, понимая, что все переживания – лишь от непривычности находиться в большом обществе. Даже в младшей школе людей вокруг было меньше… Не было магии, не было боёв. Лишь Лиам и мои только зарождающиеся к нему чувства, да всегда весёлая, лёгкая на подъём Мира – два моих личных щита, способных укрыть интроверта от враждебного мира.

«А теперь у них намечается своя собственная жизнь…» – эта мысль кольнула изнутри: не резко, но настойчиво, как заноза, которую не удаётся вытащить. Я опустила руки на стол, уставившись на раскрытый учебник. Строчки рун расплывались перед глазами, теряя смысл.

«Мира с Гэйсом… или с Марком… Я ещё не поняла, как и сама Мира. Лиам… Они все движутся вперёд. А я?»

Я снова мысленно прокрутила разговор с Лиамом: его слова, интонации, взгляды. Казалось, он говорил одно, а подразумевал совсем другое – или мне просто хотелось так думать? Я всегда умела находить намёки там, где их, возможно, и не было. Надеяться на то, чего, скорее всего, не существует.

«Мне нравится знать, что ты рядом».

Эти слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Что он имел в виду? Просто вежливость? Или…?

Я резко захлопнула книгу, не выдержав собственного внутреннего монолога.

– Хватит.

Тишина комнаты давила. В общежитии было непривычно тихо – соседки в комнатах за стенкой, видимо, ещё не вернулись. Я встала, подошла к окну. За стеклом раскинулась вечерняя Академия: огни фонарей отражались в лужах после недавнего дождя, где‑то вдали слышались голоса студентов, смех, обрывки разговоров. Жизнь шла своим чередом – для всех, кроме меня.

«Почему я всегда остаюсь на обочине?»

В памяти всплыл образ Кассиана Вейра: его холодные пальцы, коснувшиеся моих, когда он отдавал учебник; его взгляд – не презрительный, как тогда в столовой, а… заинтересованный? Или это просто игра теней и моего воображения?

Я прислонилась к подоконнику, обхватив себя руками.

– Ты слишком много думаешь, – прошептала вслух.

Но как перестать? Как заставить себя не анализировать каждое слово, каждый взгляд, каждую случайную встречу?

В детстве всё было проще: школа, Лиам, Мира – три точки опоры, три константы, вокруг которых вращался мой мир. Теперь же всё изменилось. Лиам отдалился, Мира погрузилась в свои отношения, а я… Я осталась одна в этом вихре новых лиц, новых правил, новой магии.

«Может, это и есть взросление? – подумала я с горькой усмешкой. – Когда понимаешь, что мир не крутится вокруг тебя, а ты не можешь удержать то, что когда‑то казалось незыблемым».

Я отошла от окна, снова села за стол. Открыла учебник, но страницы казались чужими, непонятными. Руны, которые ещё утром давались легко, теперь выглядели как бессмысленные закорючки.

«Сосредоточься. Просто сосредоточься».

Но мысли снова ускользали. Что, если Лиам прав? Что, если я действительно слишком серьёзная, слишком напряжённая? Что, если моя привычка всё анализировать, всё переживать внутри себя – это не сила, а слабость?

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить вихрь в голове.

– Тебе нужно отвлечься, – сказала себе твёрдо. – Просто… сделай перерыв.

Поднявшись, я достала из шкафа небольшую шкатулку. Внутри лежали старые фотографии: я, Лиам и Мира в начальной школе – смеющиеся, беззаботные. Тогда всё казалось таким простым.

Я провела пальцем по снимку.

«Мы были счастливы. Это ведь не закончилось?»

Но время не повернуть вспять. И сейчас передо мной стоял выбор: продолжать цепляться за прошлое или попробовать найти своё место в настоящем.

Я убрала фотографии, закрыла шкатулку.

– Ладно, – выдохнула в пустоту. – Давай попробуем ещё раз.

Открыла учебник. На этот раз строчки рун обрели смысл. Я начала читать – медленно, вдумчиво, заставляя себя сосредоточиться на словах, а не на призраках прошлого.

И успела доделать последнее из заданного профессором Эларионом, как за дверью раздался громкий стук, прерываемый голосом Миры:

– Ада, ты просто не можешь это пропустить! – удары в дверь не прекращались, будто подруга находилась в таком возбуждении, что не могла ждать и секунды. – Да кто вообще закрывает двери! – возмущённо пыхтела она. – Ада, я знаю, что ты там!

Я едва успела открыть защёлку, когда дверь распахнулась: Мира ворвалась в комнату, словно вихрь, – с горящими глазами и раскрасневшимися от возбуждения щеками.

– Ада, ты просто не можешь это пропустить! – выпалила она, даже не дав мне вставить слово. – Марк и Гэйс только что рассказали! Сегодня ночью пройдёт тайная церемония выпуска прошлого курса синтаксисов!

Я нахмурилась:

– Но выпуски всегда проходят секретно…

– Да‑да, именно! – Мира подскочила к моей кровати и плюхнулась на неё, поджав ноги. – Никто не допускался на подобное почти двести лет! Это же невероятно! Представляешь, какие там будут заклинания, ритуалы, артефакты?

– И откуда Марк и Гэйс об этом узнали? – осторожно спросила я, предчувствуя подвох.

– Отец Марка – архивариус при Совете Регентов! – торжествующе объявила Мира. – Он случайно увидел дату в закрытых документах. Церемония начнётся ровно в полночь в Зале Вечных Сводов – это под Академией, в самом нижнем ярусе.

Я покачала головой:

– Мира, это слишком опасно. Если нас поймают…

– Поймают? – она фыркнула. – Да никто и не узнает! Ребята проведут нас через служебный ход. Они уже всё продумали и сгорают от нетерпения! Подумай только, Ада… Мы станем будто избранными!

– «Всё продумали»… Такие фразы ничем хорошим не заканчиваются, – напомнила я с лёгкой усмешкой.

– На этот раз всё по‑настоящему! – Мира вскочила и схватила меня за руки, потянув к выходу. – Ада, пожалуйста! Ты же знаешь, как я мечтала увидеть хоть что‑то из тайных знаний Академии. Это же наша история, наша магия! А ты… Ты ведь не хочешь, чтобы я пошла одна? Такая возможность выпадает всего раз в жизни!

Её взгляд стал мягче, почти умоляющим. И я поняла, что проиграла. Даже несмотря на то, что я сама должна была пройти через подобную церемонию выпуска синтаксисов. Но… Возможно, стоило увидеть всё сейчас, чтобы потом не задохнуться от волнения?