Ворн ждал у ворот с лицом человека, который предпочёл бы сопровождать обоз с железом: железо, по крайней мере, не спорит о количестве шерсти. Брум тоже отправлялся с нами, чтобы проверить складские проходы и помочь с измерениями. Тарк оставался в Роггарде: в тот день регент должен был встретиться с представителями двух кланов, встречу с которыми невозможно было перенести даже на час без новой ссоры.

Он проводил нас до мостовой.

— Если Ворн скажет отступить, — начал он.

— Отступлю.

Он открыл рот снова, и я подняла ладонь.

— Тарк.

Он замолчал. Потом достал из кармана мою маленькую рулетку. Я забыла её на столе.

— Ты забыла.

— Вот это полезное предупреждение.

Он протянул рулетку, но пальцы разжал не сразу.

— Тогда просто возвращайся.

Я взяла рулетку.

— Постараюсь. И ты тоже не забудь пообедать.

Он склонился и поцеловал меня. Рядом фыркнула упряжная зверюга, явно недовольная задержкой. Ворн откашлялся, что звучало почти как приказ.

По дороге выяснилось, что северные зимние тракты проектировал человек, который никогда не сидел в повозке дольше десяти минут. Я провела половину пути, удерживая ящик с инструментами коленями. Брум пытался выровнять его клином, но клин постоянно выскакивал, и вскоре мы перестали спорить о причинах и стали просто придерживать ящик вместе.

Кромка встретила нас запахом дымных печей и мокрой шерсти. Посёлок стоял в низине между двумя холмами, с десятком каменных домов, общим складом, конюшней и небольшой кухней для тех, кто приезжал на рынок из дальних хуторов. Дорога проходила через двор почти вплотную к дверям. Из одной из них вышла женщина с ребёнком на руках и едва не попала под колесо последней повозки.

Я мгновенно отметила недостаток, но сначала нас повели к повреждённому складу.

У входа стояла временная ограда. Ворн убедился, что её не убрали для нашего удобства, и только тогда разрешил подойти ближе. Два местных каменщика ждали у стены. Один был старым тауром с коротким рогом, другой — человеком с красным носом и руками в извести.

— Вы из замка? — спросил человек.

— Из бюро. Меня зовут Алиса. Мне надо посмотреть, как треснула кладка.

Он смерил меня взглядом.

— А генерал?

Хозяин склада вытянул шею, пытаясь разглядеть стражу за моей спиной.

— В Роггарде.

Он заметно расслабился.

— Хорошо. А то мы думали, тут война, раз стражи столько.

— Склад пока ещё цел. Давайте попробуем оставить его таким.

Внутрь я не вошла. От стены до ограды хватало расстояния, чтобы видеть основание и верхнюю арку. Трещина шла не по обычной линии нагрузки. Камни по обе стороны сместились на одинаковую глубину, словно между ними вставили огромную невидимую пластину.

— Когда это началось? — спросила я.

— Два дня назад, — сказал каменщик. — Сначала гул. Потом стук, будто кто-то дверью хлопнул. А ночью вот.

Он постучал ногтем по пустоте между камнями.

— Раньше дом трясло?

Каменщик почесал край бороды и прислушался к пустоте за стеной, будто она могла ответить вместо него.

— Иногда. Земля здесь неспокойная. Но никогда так.

Я задрала голову к верхней арке.

— Кто-нибудь находился внутри?

— Нет. Слава предкам.

Рядом была небольшая пристройка с наклонной крышей. Туда уже переселили запасы зерна. Я измерила расстояние между стенами и обнаружила, что повреждения уходят дальше по фундаменту пристройки. Ворн приказал отвести людей от участка.

Дальше мы осмотрели старый дом у дороги. Его хозяин умер много лет назад, а здание использовали под ненужные вещи. На полу лежали выцветшие ткани, сломанные корзины и две каменные плиты. Брум указал на дверной косяк.

— Смотрите. Он выгнулся наружу.

Я приложила к нему уровень. Дерево действительно было выгнуто — но следы старой краски показывали, что ещё недавно оно стояло ровно.

— Кто-нибудь помнит, здесь раньше была другая дверь? — спросила я.

Пожилая женщина, пришедшая с каменщиками, подошла к нам.

— При моём деде тут висела железная решётка. Потом её сняли. Думали, дом не нужен.

— А что за решётка?

— Я маленькая была. Помню только, что за неё цеплялись платки.

Это была первая подсказка, которая могла оказаться просто воспоминанием. Я аккуратно записала её, не подменяя догадку фактом.

К вечеру мы проверили ещё три здания. Одно выглядело безопасным. Два нуждались в наблюдении. На общей кухне я обнаружила старую трещину над печью и велела временно не топить её до укрепления перекрытия. Местные жители встретили приказ без радости.

— А где нам готовить? — спросила хозяйка кухни.

Вот чего я не учла.

Мне пришлось вместе с Брумом искать место для временной печи. Мы устроили её под крытым навесом, перенесли посуду и проверили, чтобы дым уходил в сторону от дороги. Это заняло два часа, три спора и половину нашего запаса верёвок.

Когда работа закончилась, хозяйка поставила передо мной чашку горячего супа.

— Вы же из замка. Я думала, только скажете, что нельзя, и уедете.

— Меня дома тоже ругают за это, — призналась я. — Только в другую сторону: мол, не надо всё делать руками.

Она посмотрела на мои грязные рукава.

— И правильно ругают.

Улыбнулась она, впрочем, первая.

Вечером, после обхода повреждённых домов, Ворн отправил донесение Тарку. Я приложила свой список: закрыть склад, укрепить кухню, проверить пустой дом, сделать временный обход для повозок и найти старые планы дорог.

До Роггарда оставалось полдня пути по проходимой дороге, а в снегопад — больше. Поэтому Ворн отправил донесение с двумя всадниками: один вёз бумаги, другой мог вернуться с предупреждением, если мост у перевала окажется закрыт. Я дописала на обложке время осмотра. Если новые трещины появятся до приезда комиссии, нам понадобится знать, что изменилось за эти часы, а не просто получить ещё одну страшную историю.

Брум сел рядом, достал чистый лист и предложил нарисовать новый проход через посёлок. Я хотела сказать, что устала. Потом увидела, как он сам измеряет шагами расстояние до угла, и передумала.

Мы работали при свете одной лампы. Из-за стены доносились голоса местных жителей. Где-то смеялся ребёнок.

— Думаете, это портал? — спросил Брум, когда мы остались вдвоём.

— Пока думаю, что у людей трескается дом. Сначала нужно помочь им. А потом выяснить почему.

Он кивнул. Кажется, такой ответ ему понравился больше, чем магические объяснения.

Глава 8. Условия безопасности

Мы выехали из Кромки на следующее утро, когда Ворн убедился, что опасные здания огорожены, а у местных остались материалы для временных подпорок. До Роггарда добрались после полудня. Первым делом я вымыла руки. Потом сапоги. Потом снова руки. От земли Кромки невозможно было избавиться за один раз — она забивалась в швы, оседала под ногтями и напоминала о себе каждый раз, когда я раскрывала блокнот.

Тарк встретил нас у ворот. Мы не успели даже выгрузить инструментальный ящик, как Ворн начал доклад.

— Два здания непригодны до укрепления. Три под наблюдением. Люди не пострадали. Путь вдоль склада закрыт.

— Хорошо, — сказал Тарк, затем посмотрел на меня. — Ты?

— Цела. Замёрзла. Хочу горячей воды и нормально поесть.

Он обратился к Гарре, стоявшей рядом:

— Приготовьте…

— Уже, — перебила она. — И если вы намерены устроить разбор поездки до ужина, я лично вынесу из комнаты все стулья.

Тарк не спорил. В этом замке некоторые победы давались легче, если за них бралась экономка.

После ужина мы собрались в кабинете Ирвы. Она разложила наши отчёты по времени и расстояниям. Я показала, как расположены повреждения. Брум принёс карту Кромки, которую мы нарисовали на месте, а Ворн — записи караула.

— Отклик совпадает по минутам с нашим испытанием, — сказала Ирва. — Это ещё не доказывает, что причиной были мы.

— Но делает дальнейшие опыты плохой идеей, — ответила я.

— Согласна.

В этот момент вошёл Эльт с новым свитком. По печати я сразу поняла: свиток был не от мастеров и уж точно не с кухни.

— Императорская канцелярия, — сказал он.

Арвенн прислала временный запрет на расширенные исследования портальных рам до обследования старой сети. Документ был составлен безупречно: ясные формулировки, даты, подписи. Мне захотелось найти в нём место для собственной злости, но бумага не оставляла ни одного удобного зазора.

— Всё? — спросила я. — Можно убрать чертежи и ждать ещё полгода?

— Нет, — сказала Ирва. — Можно исследовать существующие детали без активации. И заниматься безопасностью границы.

— А дату следующей связи с мамой это затрагивает?

Ирва помолчала.

— Пока нет, если сеанс останется в пределах прежней мощности. Но полноценный переход откладывается до проверки.

Я села, глядя на серую печать. В памяти всплыла мама, стоящая перед зеркальной рамой в моей съёмной квартире. Тогда я обещала, что буду разбираться, сколько потребуется. Сегодня это обещание вдруг показалось тяжелее, чем когда я его произносила.

Тарк положил ладонь на край стола.

— Я поддерживаю запрет.

— Неудивительно.

В его сторону я не посмотрела. Сама знала, что это несправедливо.

— Алиса, — спокойно сказал он. — Если Кромку снова тряхнёт из-за нас, отвечать придётся за людей там. Не только за твой переход.

— Я тоже там была. Видела стены.

— Вот именно.

Я аккуратно сложила письмо мамы и положила в папку. Ещё несколько минут мы обсуждали безопасность. Я отвечала на вопросы, уточняла измерения и не пыталась никому доказать, что запрет обиден лично мне. Но после заседания всё-таки задержала Тарка.

— Дай мне право присутствовать, когда будут решать судьбу перехода.

Тарк остановился у двери и дождался, пока остальные уйдут.

— Оно у тебя уже есть. Как у специалиста и участника проекта.

— Не только присутствовать. Получать отчёты. Даже если их вывод мне не понравится.

Он чуть нахмурился, но не спорил.

— Согласен.

Я прижала папку к груди.

— И если потребуется отменить испытания совсем, скажи мне это заранее. Не в день, когда мама будет ждать.

Он обнял меня одной рукой. Я уткнулась лбом в его рубаху и на несколько секунд перестала быть компетентным человеком со списком обязанностей. Под щекой чувствовалось тепло его тела; пальцы сами сжали ткань на боку.

— Я знаю, что ты скучаешь, — сказал Тарк.

— Скучаю. Ещё как. Только от этого склад не становится целее.

— Нет.

Он произнёс это мне в волосы. Я подняла голову. Между нами осталось слишком мало места для разговора о складах, и я почти рассмеялась от нелепости собственного желания — целовать его именно сейчас, когда на столе лежало распоряжение, отдаляющее меня от матери.

Тарк ничего не требовал. Просто ждал.

Я коснулась губами уголка его рта и отстранилась первой.

— Вот и будем чинить склад.

Он провёл большим пальцем по моей ладони. В голосе, когда он заговорил снова, появилась знакомая сухость — та самая, которой он прикрывался, когда чувствовал больше, чем хотел показывать.

— Есть ещё одна новость. Арвенн сообщила, что купец Севран Эйлис подал заявление на новые права по участку у старого перевоза.

— Что за права?

— На дорогу, склады и использование территории для будущих торговых станций.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, почему эта новость мне настолько не нравится.

— Он же не знает, что там портал.

Тарк посмотрел на меня.

— Теперь, возможно, знает.

Утром я проснулась раньше него. Не от страха, а от того, что наконец поняла, какая часть нового предложения кажется опаснее всего. Можно закрыть дверь на замок, открыть её магией или сломать. Но если кто-то получит право брать деньги за каждый шаг через неё, закрыть её для посторонних будет гораздо труднее.

Позже утром я попросила Эльта показать старые правила аренды земли на севере. Он удивился, потому что обычно я приходила за договорами на строительство, а не за перечнем торговых прав. Я объяснила, что хочу понять, каким образом человек может получить участок, на котором стоит опасная древняя рама, и не обязан спросить никого из тех, кто рядом живёт.

Эльт разложил бумаги на столе. Оказалось, что земля имела нескольких владельцев в разные эпохи. После Пепельных походов часть территории передали военным, часть оставили кланам, а несколько старых торговых дорог по-прежнему считались общими. Если купец арендовал склад, это ещё не означало, что он владел всем подземным пространством под ним. Но где именно проходила граница, документы объясняли не всегда.

— Неужели никто раньше не заметил? — спросила я.

— Замечали, — ответил Эльт. — Только пока в этих местах стояли руины, никто не хотел тратить деньги на точные межевые планы.

— Теперь захотят.

— Теперь очень захотят.

Мы проверили карты, сопоставили печати и обнаружили, что новая заявка Севрана затрагивает дорогу, которой пользуются жители Кромки. Если её передадут частному торговому дому вместе с правом ограничивать движение, людям придётся выбирать другой, более длинный путь. Я представила женщину с двумя детьми, которую мы подвезли во время экспедиции, и разозлилась сильнее, чем из-за угрозы лично мне.

Арвенн прислала указание провести публичное слушание. Я обрадовалась, пока не узнала, что обсуждать будут только формальное соответствие бумаг старому реестру. Пришлось попросить отдельно включить вопрос о безопасности и доступе жителей. Эльт помог составить письмо так, чтобы его нельзя было отклонить просто потому, что я формулирую требования недостаточно юридически точно.

Вечером я зашла в мастерскую. Крог строил деревянную модель старого перевоза из подручных деталей. На одном конце стоял маленький домик, на другом — кусочек стены с меткой портала. Я показала ему, где на карте проходит торговая дорога. Он поставил между домами деревянную дощечку.

— Что это? — спросила я.

Крог повернул дощечку ребром между двумя домиками.

— Забор. Если купец получит право закрыть дорогу.

Я обошла модель с другой стороны.

— У тебя удивительный талант объяснять политику мебелью.

— А ты думаешь, я всю жизнь только кресла делал?

Мы засмеялись. Потом я попросила оставить модель для предстоящего совещания. Иногда одна дощечка показывала людям суть проблемы лучше, чем три страницы о правах аренды.

Глава 9. Право на дорогу

Севран Эйлис прибыл в Роггард с шестью сундуками, двумя помощниками и таким количеством договоров, что Брум при виде печатей перестал дышать.

Сам купец выглядел так же безупречно, как на Совете северных кланов: светлая одежда, аккуратно собранные волосы, спокойная манера разговаривать, будто любая неприятность представляет собой лишь неправильно оформленный счёт.

— Госпожа Воронцова, — сказал он. — Рад снова видеть человека, который умеет убеждать генералов менять стены.

— Приходится. Иногда с генералами легче, чем с бухгалтерией.

— Не сомневаюсь.

Он улыбнулся и занял место у совещательного стола. В отличие от многих гостей, не потребовал самого высокого кресла. Просто подвинул под ноги низкую скамеечку, и я невольно одобрила решение.

Севран развернул карты. На них тонкими линиями были отмечены несколько дорог, пустующие склады и старый перевоз возле Кромки.

— В этих местах давно не хватает надёжной торговли, — начал он. — Роггард обеспечивает безопасность, но караваны простаивают на переправах. Мои дома готовы вложить средства в ремонт дорог, строительство складов и обучение местных работников.

— На каких условиях? — спросила Арвенн.

— Преимущественное право на перевозку товаров через восстановленные магические узлы сроком на двадцать лет.

Я подняла голову.

— Через узлы, которые ещё не восстановили?

Севран сложил ладони на папке, будто вопрос был ожидаемым.

— Именно. Инвестиции нужно планировать заранее.

— А если там вообще нельзя открывать проходы?

Он не ответил сразу; сперва поправил край договора.

— Тогда стороны рассмотрят другие формы использования построенной инфраструктуры.

Он говорил мягко и разумно. Но под словом «преимущественное» пряталось столько возможных запретов, что у меня заболели зубы.

— Если местному жителю понадобится срочно перевезти лекаря, он тоже будет обращаться к вашей компании? — спросила я.

— Медицинские и военные нужды можно отдельно оговорить.

— А посещение семьи? Переезд? Письма?

— Отдельно оговорить, — повторил Севран.

— Тогда мы в конце получим договор из исключений, а не правило для обычного человека.

Он приподнял ладони.

— Обычному человеку нужны работа и дешёвые товары. Я их предлагаю.

Я не могла возразить прямо. В Кромке я видела, сколько вещей людям приходится чинить по десять раз из-за стоимости новой. Хорошая дорога действительно могла изменить их жизнь. Вопрос был в том, кто станет решать, кому разрешено по ней ездить.

Тарк слушал молча. Когда Севран закончил перечислять преимущества, генерал задал один вопрос:

— Кто будет отвечать за повреждения чужих домов, если ваша перевозка вызовет отклик в старой сети?

Севран слегка откинулся назад.

— Для этого и существует страховой фонд.

Тарк постучал одним когтем по столу.

— У фонда есть предел.

— У любого фонда есть предел, генерал.

Тарк не повысил голос.

— А если фонд закончится раньше, чем ущерб?

На мгновение в комнате стало тихо. Севран не отвёл взгляда.

— Именно поэтому предлагаю привлечь специалистов и финансирование.

Арвенн попросила оставить документы на проверку. Решение вопроса об исключительных правах отложили до получения независимого технического заключения.

Купец согласился слишком легко.

После его ухода мы долго разбирали приложения. Некоторые были составлены настолько сложно, что мне потребовалась помощь Эльта. Там, где я видела только юридические слова, он находил реальные последствия: право назначать тариф, сдавать участок в аренду, требовать компенсацию за остановку перевозок.

— Ему ведь выгодно даже ждать, — заметил Брум. — Если дорогу перекроют, возмещать убытки всё равно придётся.

Я посмотрела на него.

— Ты точно больше не хочешь вести перевозки?

— Хочу, — признался он. — Только не всё сразу.

Тарк предложил провести независимое обследование старого перевоза, прежде чем обсуждать чьи-либо договоры. Ирва поддержала. Арвенн уточнила правовое основание, Ворн — порядок охраны.

Я развернула свой список инструментов.

— Поеду с вами.

Тарк оторвался от карты.

— С экспедицией?

— На старом перевозе есть строительные узлы. Ваши маги знают, чем они опасны, мои мастера — как они устроены. Я нужна там.

— Я не отказываю, — ответил он, заметив, что я уже собралась спорить. — Сначала маршрут и безопасность.

— Хорошо.

Я придвинула к нему список снаряжения, пока он не успел принять согласие за чудо.

— И Ворн будет руководить походом на месте.

— Это разумно.

Тарк приподнял бровь.

— Ты сегодня на удивление согласна.

— Я экономлю силы на дорогу.

Севран тем временем остался в Роггарде ещё на два дня. За это время он успел выкупить часть старых долгов нескольких перевозчиков, заключить договор с новой кузницей и пообещать местным купцам снижение пошлины на один из своих складов.

Я не знала, имел ли он отношение к повреждениям в Кромке. Не знала, сколько понимает в портальной магии. Но одно уже стало ясно: пока мы составляли список, он работал.

На третий вечер я принесла Тарку документы и застала его над картой Пепельных земель. Перед ним лежал маленький металлический жетон с гербом старого гарнизона. Он провёл по нему когтем, затем убрал в ящик.

— Ты знаешь место, куда мы едем? — спросила я.

Тарк закрыл ящик не сразу.

— Да. Когда-то мы там потеряли людей.

— Ты рассказывал о Пепельных походах.

Его ладонь осталась на деревянной ручке.

— Не обо всём.

Он закрыл ящик. Я не стала требовать продолжения. Села рядом и стала проверять список запасов для дороги.

Через некоторое время Тарк подтянул ко мне чернильницу, чтобы не приходилось тянуться через весь стол. Потом сам взял чистый лист и начал выписывать имена командиров, которым поручит сопровождение.

Мы работали вместе до поздней ночи. Не потому, что кто-то из нас не мог остановиться. Просто иногда близость выглядела именно так: два человека за одним столом делают разную работу, но больше не обязаны прятать от другого ни страх, ни надежду.

Глава 10. Сколько вещей нужно для конца света

Когда я сказала Гарре, что снова еду в Кромку — теперь не на короткий осмотр, а в многодневную экспедицию к старому перевозу, — она не стала меня отговаривать. Это показалось подозрительным. Потом я обнаружила на кровати три пары плотных носков, тяжёлые перчатки, запасную рубаху и шерстяной платок, который мог бы послужить палаткой для небольшого ребёнка. Рядом лежала записка: «Не брать вещи только потому, что они красивые».

Я положила записку в блокнот. Гарра знала меня слишком хорошо.

В кухне я нашла Брума, который пытался объяснить повару, почему для экспедиции не нужны три больших котла. Повар считал, что без горячего супа люди умрут ещё до встречи с опасностью. Брум возражал, что повозки не смогут пройти по узкой дороге, если загрузить их посудой и дровами. Я предложила взять один котёл и больше сухих продуктов. Оба посмотрели на меня как на человека, предложившего древнюю мудрость, хотя речь шла всего лишь о распределении веса.

На дворе Ворн показывал молодым воинам схему караванного порядка. Он отметил место повозки с инструментами, место лекаря и запасной путь для отступления. Я попросила добавить телегу с лёгкими опорами: если дорога окажется повреждённой, нельзя рассчитывать, что мастерство Крога заменит настоящие балки. Ворн кивнул и переставил фигурку на карте.

— А ты где хочешь ехать? — спросил он.

— Там, где не придётся смотреть на всех свысока.

— Это сложно. Ты у нас ниже всех.

Я посмотрела на него. Ворн почти улыбнулся. Оказывается, даже военные начали учиться шутить надо мной, не опасаясь немедленно вызвать на себя генерала.

Тарк застал меня у конюшни, когда я пыталась объяснить молодому стражнику, что рулетка не является опасным магическим оружием. Стражник осторожно потрогал металлический корпус, выдвинул ленту и отскочил, когда она с щелчком вернулась на место. Тарк спросил, всем ли экспедициям я устраиваю подобные испытания до выхода.

— Только тем, где люди ещё не знают, чем будем измерять руины.

Он забрал рулетку у стражника и вернул мне, аккуратно придерживая ленту большим пальцем. Я поняла, что за последние месяцы он научился пользоваться этой вещью без моих постоянных комментариев. Почему-то это растрогало сильнее, чем его готовность отправить с нами дополнительную охрану.

Список вещей для экспедиции пришлось переписывать три раза.

Сначала Ворн вычеркнул половину моих измерительных инструментов. Потом Ирва добавила сундук защитных пластин. Затем Гарра принесла свёрток шерстяных накидок и объявила, что вопрос закрыт. После чего Крог увидел количество запасных клиньев и сказал, что с таким набором мы сможем обследовать разве что табурет.

Я положила карандаш.

— Давайте договоримся: каждый оставит всё необходимое и уберёт из списка то, что хотел взять на всякий случай.

Ворн, не меняя выражения лица, положил ладонь на рукоять ближайшего топора.

— Оружие необходимо.

— Даже четвёртый топор?

Ворн пересчитал три уже уложенных топора.

— Особенно четвёртый.

Ворн подтянул к себе связку оружия.

— Зачем?

— Потому что первые три могут понадобиться.

Крог довольно хмыкнул. Я посмотрела на Ирву.

— А тебе зачем двенадцать одинаковых медных чаш?