В руках у Сокрушителя 2. Дом между мирами

Ирва провела на металлической пластине тонкую линию. Она засветилась тускло-синим.

— Представим, что здесь проходит слабый пространственный отклик, — объяснила она. — Не полноценный узел. Меньше силы, чем нужно, чтобы перенести монету через комнату. Достаточно, чтобы проверить, куда он направится.

Крог потрогал край пластины и немедленно отдёрнул руку.

— Горячо.

— Я предупреждала, — заметила Ирва.

— За пять секунд до того, как я дотронулся.

— Вы не спросили.

Я переписала на новом листе: «При включённой магии руками не трогать». Затем нарисовала рядом большой треугольник. Ирва посмотрела на него с сомнением.

— Что это?

Она коснулась кончиком ногтя моего треугольника.

— Знак, который поймёт даже человек, не умеющий читать ваш магический язык. Если он увидит его вовремя.

Крог перестал строгать и поднял голову.

— Ты сейчас обо мне?

— Нет, о следующем поколении мастеров, которое будет уверено, что знает всё лучше предыдущего.

Крог хмыкнул. Это считалось согласием.

После полудня мы получили рабочую раму. Она была некрасива: один угол стянули железом, медные нити свисали как простуженные усики, на верхней перекладине лежал груз, который Крог назвал временным, а Ирва велела не двигать. Но пластина вставлялась и вынималась без усилия.

— Получилось, — сказала я.

— Сначала проверим, — ответила Ирва.

Её помощник поставил на стол узкую чашу. Свет лёг на внутреннюю стенку рамы и отразился в зеркальной пластине напротив. Несколько секунд ничего не происходило.

Затем в отражении мелькнуло тёмное пятно.

Я наклонилась к раме и увидела на самом краю металла тот же знак с тремя загнутыми линиями.

— Его здесь не было, — сказала я.

Ирва быстро погасила магию. Пластина осталась холодной, но возле знака появилась тонкая сероватая полоса.

— Это старый отклик, — произнесла она. — Он отвечает на похожую конструкцию.

— Где отвечает?

Ирва не сразу нашла ответ.

— Не здесь.

Через час её помощник принёс архивный свиток с печатью северного гарнизона. В нём упоминалось древнее строение недалеко от нынешней Кромки: «Перевоз на Пепельном пути». В графе состояния значилось одно слово — «закрыт».

Никаких объяснений.

Мне хотелось спросить, кто закрывал переход, когда и почему. Но Ирва уже свернула пластину в ткань и запечатала ящик.

— До выяснения происхождения отклика испытания закончены.

— Согласна, — сказала я.

Крог пристально посмотрел на меня.

— Что? — не выдержала я.

— Ничего. Надо, наверное, сообщить Гарре. Сегодня два раза подряд случилось невозможное: маги признали, что не знают, а ты согласилась подождать.

Я показала ему карандаш.

— Тебе сколько пазов сегодня ещё вырезать?

Он улыбнулся и занялся работой.

Вечером Тарк вернулся поздно. Я встретила его у лестницы, пока он снимал мокрые ремни с плаща.

— Выглядишь как человек, которому пришлось снова объяснять совету, зачем нужны дороги, — сказала я.

— Пришлось объяснять, зачем дороги чинить до того, как они провалятся.

— Совсем невероятная мысль.

Он поцеловал меня в висок и задержался, прислонившись лбом к моей голове. Недолго: за нашими спинами проходили двое офицеров, которые немедленно заинтересовались гобеленом напротив.

— Из Кромки сообщили, — сказал Тарк тише. — Есть второе повреждённое строение. Старый склад.

Я показала ему запечатанную копию отчёта Ирвы.

— А в архиве мы нашли старый перевоз. Почти рядом.

Он перестал расстёгивать ремень.

— Давай в кабинет.

Я поняла, что ещё одного ужина без работы у нас не получится. И, кажется, впервые не стала его за это винить.

Глава 4. Бюро, которое слишком дорого стоит

Если военная комиссия обнаруживает на дороге трещину, её закрывают. Если плотницкая гильдия обнаруживает трещину в чужом договоре, она присылает троих представителей и требует чай.

Чай они, разумеется, захотели не обычный, а тот, который Гарра выдавала из особого запаса. Я предложила им наш рабочий травяной сбор. Старший представитель посмотрел на чашку с таким видом, будто перед ним поставили воду из сапога.

— Мы хотим обсудить положение вашего бюро, — сказал старший представитель.

Я подвинула к нему сахарницу. Он не притронулся.

— Давайте.

Старший представитель положил обе ладони на колени.

— Вы берёте заказы без согласования с гильдией.

Я отодвинула чашку, чтобы не зацепить её локтем.

— Я проектирую помещения. Если нужны плотницкие работы, заключаю договор с мастером. Часто с вашим.

Младший представитель сделал глоток и тут же поставил чашку слишком осторожно.

— Но заказчик идёт к вам, а не к нам.

— Он идёт ко мне за проектом. Потом вам достаётся работа, которую раньше никто не мог объяснить толком. Где потеря?

Двое младших представителей переглянулись. Старший не заметил или сделал вид.

— Наши правила существуют давно.

— Это я поняла по стульям.

Он осторожно передвинул сиденье: наша мебель была рассчитана на человеческий рост, и колени таура не помещались под стойкой. Брум принёс ему другое кресло. Я поставила себе мысленную отметку: заказать широкое гостевое место, которое не будет выглядеть как трон.

— Вы приняли на работу Неру без разрешения её мастера, — продолжил старший.

Вот теперь разговор стал неприятным.

Нера стояла у двери, оттирая с пальцев мел. Услышав своё имя, она замерла.

— На временную оплачиваемую работу, — уточнила я. — Она делает чертежи. И делает хорошо.

Нера опустила руки.

— У неё нет права подписи по гильдейскому уставу.

— Она ничего не подписывает за гильдию.

Старший представитель наконец взял чашку, но пить не стал.

— Вы подрываете порядок.

Я отложила ложку.

— Я плачу человеку за работу, которую он умеет делать. Давайте вы покажете пункт устава, запрещающий это, и мы разберёмся вместе.

Старший медленно развязал кожаный футляр. Из него появился свиток с печатями. Проблема состояла в том, что пункт нашёлся. Не совсем тот, на который он рассчитывал, но достаточно близкий: ученики и подмастерья не имели права самостоятельно принимать работу вне мастерской наставника без письменно оформленного согласия.

Я почувствовала, как у меня потеплели уши.

Нера смотрела в пол.

— Я не знала, что вы всё ещё числитесь подмастерьем, — сказала я ей.

— Я сдала испытание, — ответила она негромко. — Только мастер не подписал бумаги.

Старший представитель кашлянул.

— После испытания требуется срок ожидания.

— Сколько?

Старший представитель кашлянул и раскрыл устав на заложенной странице.

— На усмотрение наставника.

— То есть хоть десять лет?

Он захлопнул книгу чуть резче, чем требовалось.

— Так никто не поступает.

Я посмотрела на Неру. Та молчала.

Спорить дальше, не разобравшись, было бы приятно и глупо. Поэтому я попросила копию устава, записала формулировку и предложила заключить временное соглашение напрямую с мастерской, пока вопрос о статусе Неры не будет решён официально.

Гости ушли с тем же кислым выражением, с каким пришли, но чай всё-таки выпили.

Когда дверь закрылась, я повернулась к Нере.

— Почему ты не сказала?

— Думала, это не важно. Я умею рисовать. Вы ведь проверяли.

— Проверяла. Но теперь к нашей работе могут придраться из-за бумаги, которую не подписал твой наставник.

Она смахнула мел с запястья.

— Он сказал, что женщине не обязательно становиться мастером. Можно остаться при чертежах. Иногда мне платят половину обычной ставки.

Мне захотелось немедленно пойти к её наставнику и заговорить тем голосом, от которого когда-то мрачнела моя начальница. Вместо этого я попросила Неру принести свой экзаменационный чертёж. Мы посмотрели его вместе. Это была прекрасная работа: грамотные опоры, ясная разметка, внимательные решения для стеснённых помещений. В двух местах я указала ошибки, в трёх — спросила, почему она выбрала именно такую конструкцию.

Нера отвечала уверенно, пока речь шла о дереве. Как только я предложила письменно подтвердить её навыки, плечи у неё опять опустились.

— Ваше слово ничего не значит для гильдии.

Нера сказала это спокойно, но край листа в её пальцах смялся.

— Возможно. Но я выясню, кто именно принимает испытания и как оспаривать отказ.

Нера качнула головой, всё ещё сжимая смятый край листа.

— Вам не нужно с этим связываться.

— Мне нужен хороший чертёжник. Это уже моя проблема.

Она впервые улыбнулась, очень осторожно.

На этом неприятности не закончились. Брум принёс счётную книгу. Оказалось, что мы неверно рассчитали цену доставки мебели в Белый Камень: подъём на перевале занимал два дня, а в смету вошёл один. Дополнительно Крог потребовал оплатить новые соединения для кресел. Клиент внёс задаток, но остального пока не хватало.

— Можно попросить Тарка, — сказал Брум и сразу покраснел под шерстью. — В долг. Потом вернём.

— А можно начать с того, что перестанем считать деньги, которых не заработали.

Мы сели за стол и разобрали каждый заказ. Один можно было перенести без ущерба. По второму удавалось заменить дорогую ткань местной, если согласовать с клиентом. Третий оказался убыточным из-за моей собственной ошибки: я не предусмотрела в договоре оплату повторного выезда.

Я закрыла лицо ладонями.

— Что с вами? — испугался Брум.

Я медленно убрала ладони от лица.

— Переживаю встречу с человеком, который хотел открыть бюро и забыл подумать, сколько стоят дороги.

Брум придвинул ко мне счётную книгу, будто там находилось доказательство.

— Это вы.

— Спасибо, что уточнил. Я уже почти догадалась.

Он помолчал, потом положил на стол лист.

— Я могу вести перевозки сам. У меня брат работает с обозами. Он знает, какие дороги закрывают первыми.

Я подняла голову.

— Ты не хочешь всю жизнь помогать мне носить образцы?

Брум замялся.

— Образцы тоже нужны. Но я умею считать. Просто медленно.

— Тогда будем считать вместе. Завтра принесёшь сведения о перевозках. И сделаем новую таблицу расходов.

День закончился письмом от Тарка: «Если у тебя снова приём с гильдией, предупреди. Не чтобы вмешаться. Чтобы переставить стражу у лестницы. В прошлый раз один из ваших гостей заблудился и пытался пройти на склад оружия».

Я перечитала письмо и усмехнулась. Затем ответила: «Стражу переставляй. Деньги не предлагай. Ужин принеси, если свободен».

Он пришёл через час с подносом на двоих. Я показала ему счётную книгу, ожидая критики.

Тарк внимательно прочитал расходы, потом задержал коготь на графе перевозок.

— Здесь слишком мало.

— Знаю. Мы уже исправляем.

Он перелистнул страницу.

— Хорошо.

Я подождала. Он не добавил ничего.

— И всё?

Тарк наконец поднял глаза.

— Ты хотела, чтобы я отчитывал тебя за работу?

Я задумалась.

— Нет. Но мог бы позволить мне повозмущаться дольше.

Он взял хлеб.

— Можешь возмущаться за двоих.

И, что было совсем несправедливо, засмеялся раньше меня.

Глава 5. Регент учится ждать

На военном совещании я впервые узнала, как сильно взрослые мужчины способны ненавидеть слово «перепланировка».

Не в смысле стоимости. Стоимость была только началом. Они ненавидели необходимость менять привычный порядок, потому что новый порядок требовал признать: старый не всегда был лучшим.

Тарк пригласил меня официально — от бюро. Даже прислал письмо с печатью, хотя живыми словами сообщил об этом накануне в коридоре.

— Это обязательно? — спросила я, глядя на печать.

Тарк поправил край официального письма, будто от этого оно становилось убедительнее.

— Для протокола.

Я постучала пальцем по печати.

— Необычно. Обычно ты просто говоришь: «Идём».

Лист в его руках чуть опустился.

— Ты жаловалась, что тебя зовут как мою спутницу, а не как специалиста.

Я постучала ногтем по пустому месту под подписью.

— Я жаловалась, что мне не платят за экспертизу.

Он задумался, затем позвал Эльта. Через полчаса я получила второй лист с указанием гонорара. Я вложила его в папку и поняла, что иногда начинать разговор с Тарком надо с простого требования, а не с целой речи о равноправии.

Совещание проходило в новом зале, над которым я работала ещё до императорского визита. Столы теперь стояли так, что за ними можно было пройти с подносом, а жаровни не отравляли воздух. Но карты военные по старинке развернули прямо на полу, и мне пришлось раз за разом удерживать край сапогом.

— Здесь три зимние дороги, — объяснял офицер с тёмными рогами. — Мы перекрываем две при сильном снеге, оставляя одну для обозов.

— А если на последней обвал? — спросила я.

— Тогда обозы ждут.

— Где?

Он указал на точку у речной переправы. Я наклонилась к карте.

— Там нет здания для ночлега.

— Во время войны ставили шатры.

— Во время войны можно многое. Но дети и больные не должны зависеть от того, остался ли у гарнизона лишний шатёр.

Офицер нахмурился.

— Мы обсуждаем военную связь, госпожа Воронцова.

— А я обсуждаю, что дорога существует для людей, которые по ней ездят.

С другого края стола раздалось недовольное ворчание. Тарк слушал, опираясь пальцами о край карты. Он не улыбался мне и не торопился выступать.

Я указала на несколько пустующих строений между деревнями. Если отремонтировать их, получится сеть небольших пунктов, где можно переждать снег, обогреться и заменить сломанное колесо. Не новая крепость, а обычный надёжный дом.

— Денег нет, — ответил казначей.

Моя схема так и осталась перед ним нетронутой.

— Я ещё не назвала сумму.

— Денег всё равно нет.

Я придвинула лист к нему так, что край упёрся в его счётную книгу.

— Тогда тем более нужно считать, прежде чем спорить.

Один из старших офицеров бросил, что гражданские мастера не понимают пограничной службы. Я уже набрала воздух, но Тарк поднял ладонь.

— Дайте закончить доклад, — сказал он.

Слова были адресованы всем, но я почувствовала, как они неприятно задели именно меня. Села и перестала говорить.

Совещание шло ещё час. Когда оно закончилось, Тарк задержался у двери. Я собирала карты, нарочно медленно.

— Ты сердишься, — заметил он.

— Я составляю список предложений.

— Это не мешает тебе сердиться.

Я сложила один лист, потом второй.

— Ты остановил меня, когда тот человек объявил, что я ничего не понимаю в жизни людей на севере.

— Я остановил весь спор. У нас оставалось шесть донесений и приказ о снабжении застав.

— Я могла ответить за полминуты.

— Я знаю. Я видел, как ты отвечаешь за полминуты.

Я вскинула голову. Он стоял спокойно и совершенно не собирался извиняться только для того, чтобы разговор закончился. Это было неожиданно обидно.

— Значит, мне следовало молчать?

— Тебе нужно было отдельное время, — сказал он. — Я его не дал. Моя ошибка.

Он протянул мне новую повестку.

Там значилось отдельное обсуждение ремонта пограничных зданий через два дня. Мой доклад стоял первым. После него шли вопросы от представителей поселений.

— Ты уже подготовил это?

— Да.

Я посмотрела на подпись.

— Можно было сказать в зале.

— Можно. Но тогда мой приказ выглядел бы личным спором с офицером. А мне нужно, чтобы он услышал проект.

Мне не понравилось, что в этом имелся смысл. Зато я знала, что могла бы сказать ещё что-нибудь колкое и испортить нам обоим вечер.

— В следующий раз, когда остановишь меня, дай понять, что речь не о том, что я посторонняя.

Тарк кивнул.

— Сделаю.

Тарк уже потянулся за следующим листом.

— И мне нужны измерения зданий, а не только точки на карте.

— Попроси у Ворна. Я ему уже написал.

Я задержала его руку на папке.

— Ненавижу, когда ты настолько всё предусмотрел.

— Это случается реже, чем тебе кажется.

Он коснулся пальцами моего плеча, и я позволила себе прислониться к его руке. После спора прикосновение ощущалось острее обычного: не извинение и не попытка меня успокоить, а проверка — можно ли ещё быть рядом после того, как мы оба остались при своём.

Я повернулась к нему.

— Я всё ещё злюсь.

— Вижу.

— И это не повод выглядеть довольным.

— Я не доволен.

Но ладонь с плеча он не убрал. Я взялась за край его куртки и потянула ровно настолько, чтобы ему пришлось наклониться. Поцелуй получился коротким и совсем не примирительным — больше напоминал продолжение спора другим способом. Тарк ответил сразу, а когда я отстранилась, его большой палец ещё секунду лежал у моей шеи.

На другом конце коридора Эльт с чрезмерным усердием проверял замок у окна.

— Теперь можешь сердиться дальше, — сказал Тарк.

— Спасибо за разрешение.

Через два дня доклад прошёл лучше, чем я ожидала. К концу мы получили не обещание немедленно перестроить весь север, а разрешение составить смету на два пробных пункта. Это было больше, чем красивое одобрение.

После заседания Тарк отвёл меня в сторону.

— Пришло донесение из Кромки.

Я приготовилась услышать о новом складе.

— В старом перевозе найдено повреждение стены, — сказал он. — Не такое, как на складе. Камень как будто согнули.

Я вспомнила синеватую линию на пластине Ирвы.

— Там кто-нибудь пострадал?

Тарк покачал головой.

— Пока нет. Дорогу перекрыли. Ворн выехал.

— Ты поедешь?

Он разгладил край донесения большим пальцем.

— Сначала соберу сведения. И проверю архивы.

Мне хотелось немедленно развернуть карту и ехать вслед за Ворном. Но рядом стоял человек, который умел отличать решение от желания. Я глубоко вдохнула.

— Я подготовлю список того, что понадобится для обследования.

Тарк коротко кивнул.

— Хорошо.

Я уже развернулась к столу, но вспомнила последнее.

— И ты не будешь вычёркивать меня из поездки только потому, что мне не нравятся полевые сапоги.

Тарк носком сапога слегка задел край моего дорожного башмака.

— Я подумаю над сапогами отдельно.

Это был почти мирный разговор. Для нас — достижение.

Глава 6. Неправильная дверь

Ирва официально запретила мне прикасаться к новой раме.

— Это невозможно, — сказала я. — Тогда кто будет измерять расстояние между пластинами?

Ирва не оторвалась от записей.

— Брум.

Она перевернула страницу.

— Он не знает, где ты хочешь поставить пластину.

— Я покажу.

Я обошла стол и встала с другой стороны рамы.

— А кто скажет, что от такого расстояния сгорит боковая стойка?

Крог поднял руку, не отрываясь от верстака.

— Я.

Я посмотрела на них всех троих.

— Настоящий заговор.

Они не отрицали.

После истории с серым следом на макете мы перенесли работу в старое защищённое помещение у нижней стены замка. Там не было людей, не проходили трубы и не стояли свежие постройки. По крайней мере, такой ответ мне дали Эльт и Ирва. Я обошла помещение, проверила расстояние до выходов, затем потребовала убрать два сундука, которые стояли в единственном удобном проходе.

Испытание сегодня было маленьким: переместить медный жетон внутри замкнутого контура примерно на ладонь. Не в другой мир. Не через северные земли. Только от одной пластинки к другой.

Ирва предупредила, что в настоящем полном переходе всё равно нужны пространственный узел, якорь и властный ключ. Наша конструкция не отменяла этого. Мы проверяли механику, а не искали способ обмануть магию.

— Я знаю, — сказала я. — Мы уже четыре раза проговорили правила.

— Проговорим пятый, если потребуется.

Она встала за защитный круг. Тарк пришёл после утреннего совещания и наблюдал со стороны двери. Ему не нравился ни сам эксперимент, ни то, что я находилась в помещении. Но официальное заключение безопасности лежало у Эльта, и Тарк ограничился просьбой не пересекать отмеченную линию.

Я осталась у дальней стены с блокнотом.

Сначала ничего не произошло.

Жетон лежал на левой пластине. Свет Ирвы коснулся рамки и погас. Она повторила движение, изменив направление медной нити. Пластина едва заметно задрожала.

— Сейчас, — сказала она помощнику.

Жетон исчез.

На правой пластине раздался тихий металлический звон.

— Переместился, — прошептал Брум.

Я уже собиралась открыть рот, когда один из контрольных язычков на раме внезапно стал красным.

— Остановить, — произнесла Ирва.

Маги оборвали подачу силы. Красный цвет погас, но в воздухе остался запах горячей меди. На стене возле северного угла появились три тонкие линии, сходившиеся в круг.

Ирва увидела их одновременно со мной.

— Там раньше был знак? — спросила я.

— Нет.

Тарк подошёл ближе, но остановился у линии.

— Вы завершили проверку?

— Да, — ответила Ирва. — Нужен осмотр помещения.

Я присела у стены, не заходя в защитный круг. Крошка камня возле основания была сухой. От неё не пахло горелым. Я потрогала открытую поверхность кладки: холодная, ровная. На стене появилась едва видимая трещина.

— Как далеко эта линия уходит? — спросил Тарк.

— Пока не знаю, — сказала Ирва. — Возможно, отклик пришёл через старый контур. Нужно проверить записи.

Я подняла жетон со стола. Он был цел, только тёплый.

— Значит, предмет переместился правильно. А энергия ушла куда-то ещё.

— Или откуда-то пришла, — возразила Ирва.

Мы промолчали. Мне захотелось немедленно записать все наблюдения, пока никто не начал заменять точность красивым словом «чудо».

Вечером я составила отчёт вместе с Брумом. Он следил за временем, я проверяла последовательность. Тарк сидел в дальнем конце стола и не вмешивался, пока я сама не попросила прочитать запись о безопасности.

— Здесь указано, что испытание прекращено после сигнала, — сказал он. — А кто проверял выходы после?

— Ворн. Дважды. Пройти можно. Но узел остался закрыт.

— Хорошо.

В дверь вошёл Эльт. В руках у него была узкая сигнальная пластина из караульной комнаты. На металле ещё светилась свежая отметка.

— Генерал. Короткий сигнал из Кромки. Полное донесение будет позже.

Тарк взял пластину и сверил знак времени с нашим журналом. Караульные каналы умели передавать только несколько заранее оговорённых тревожных отметок, зато быстрее всадника.

Пока он читал метки, я видела, как меняется его лицо: не от испуга — он умел прятать испуг, — а от сосредоточенности человека, уже считающего, сколько людей потребуется на новую задачу.

— На заставе снова треснула кладка, — сказал он. — Сигнал поставлен на ту же минуту, когда здесь загорелся контрольный язычок.

Брум очень медленно положил перо.

— Но ведь мы ничего туда не посылали.

— Да, — сказала я.

Вот это и было хуже всего.

Я развернула наш отчёт и снова посмотрела на карту северных земель, висевшую рядом с камином. До Кромки было несколько часов пути; подробности мы узнаем только от посыльного. Но отклик старой двери, если мы правильно понимали её устройство, преодолел это расстояние мгновенно.

— Сегодня больше ничего не включаем, — сказала я.

Ирва кивнула так быстро, будто ждала этих слов весь вечер.

Тарк подошёл ко мне и положил рядом чистый лист.

— Напиши, что нужно сделать для безопасности Кромки. Не для портала. Для людей.

Я взяла карандаш. Первым пунктом поставила «осмотр всех старых арок». Вторым — «закрыть повреждённые склады». Третьим — «найти дома для тех, кого придётся переселить».

И только после этого заметила, что Тарк всё ещё стоял рядом, опираясь одной ладонью о стол. Шрам на его запястье побелел от напряжения.

— Я не собиралась открывать опасную дверь, — сказала я.

— Знаю.

Я провела пальцем по краю отчёта.

— Но мы её задели.

— Да.

— И я всё равно хочу продолжать. Потом. Когда поймём, что произошло.

Тарк посмотрел на список для Кромки.

— Тогда сначала поймём. Всё остальное подождёт.

Я взяла его за руку. Впервые с начала вечера мне захотелось не спорить, не доказывать, не шутить — просто подержать её немного.

Мы стояли у стола, пока Брум переписывал список для Кромки. Он трудился сосредоточенно, время от времени сдвигая лист подальше от капель воска. За окнами тихо падал снег. Впервые за долгое время звуки обычного зимнего замка казались мне защитой, а не помехой.

Глава 7. Трещина в чужом доме

В Кромку мы выехали не сразу. Сначала Тарк потребовал подтверждения, что дорога проходима, Ирва — отдельной охраны для инструментов, а Гарра — чтобы я взяла нормальное тёплое бельё.