Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь. Часть 2-я

Пока они петляли по центру старой Москвы, она еще ориентировалась, тем более что некоторые дома умудрились дожить до двадцать первого века. Однако стоило им покинуть пределы Садового кольца, как Маша совершенно потерялась. А, учитывая, что на улице стремительно темнело, то ничего, кроме кое-где встречающихся огородов и довольно продолжительных зеленых участков разглядеть не могла. Оставалось надеяться, что извозчик, невзирая на свое веселенькое состояние, все же не упустит карету с похитителями из виду.

И Маше повезло. Ни наступающий темный осенний вечер, слабо освещаемый уличными фонарями, ни превратности дорог, ни активное в этот час движение, не ослабили профессиональную хватку пьяного извозчика. Едва они покинули пределы Тверской он уже догадался, куда загадочная карета держит путь.

— Сударыня, — не оборачиваясь, чтобы вновь не попасть в неприятную ситуацию с другим каким-нибудь зазевавшимся коллегой. — А вы уверены, что так уж так сильно хотите догнать господ в той карете?

Маша напряглась и наклонилась вперёд. Ничего хорошего его тон не сулил. Только очередные неприятности. Впрочем, ей не привыкать.

— А что такое? Что происходит? Давайте, расстраивайте меня.

Расстраивать суровую барышню извозчик не хотел. Но, когда они прибудут на место, есть основания полагать, что она сама, по собственной воле расстроится куда больше.

— Просто сдается мне, сударыня, что друг ваш едет в Марьину рощу, на божедомку.

— Куда? — не поняла Маша, хотя догадалась, конечно, что куда-то в очень нехорошее место.

— На божедомку — старое кладбище. Там всяких самоубивцев и бродяг хоронят. Дурное место, — покачал он головой, сворачивая в очередной переулок и все более убеждаясь, что едут они именно туда, куда он сказал. — Так, что? Продолжаем преследование или уже другой адрес назвать изволите?

Нельзя сказать, чтобы перспектива оказаться лицом к лицу с неизвестными, похитившими Алешку, в антураже старого кладбища для самоубийц сильно прельщала Машу. Да выхода нет. Нужен ей этот мерзавец живой и здоровый. Ну, ладно, пусть хотя бы просто живой.

— Не изволю. Едем дальше, — твердо сказала она, одновременно думая, помогут ли ей два месяца занятий по женской самообороне, которые она в свое время так легкомысленно бросила. Впрочем, главное, что хотел донести до нее тренер, она усвоила (как будто без него не знала!) — чтобы не произошло, бей «туда». Ну — «туда».

Извозчик натянул поводья.

— Приехали? — глухо спросила Маша, которой все-таки было страшно.

— Он чуть далече остановился, — отозвался извозчик. И серьезно добавил. — Мы же не хотим, чтобы нас заметили?

Лишний раз поздравив себя с правильным выбором таксиста, Маша, как можно тише спрыгнула вниз.

— Что? — удивился извозчик, — так и пойдете?

— Так и пойду, — кивнула Маша. — А вы меня тут ждите, — приказала она. — Заплачу, когда выберемся отсюда. — «если выберемся», добавила она про себя.

9 глава

Маша шла медленно. Во-первых, не без основания боялась в темноте запутаться в полах своего длинного платья, к которому хоть и привыкла, но искренне считала, что в худи и джинсах сейчас ей было быть гораздо уместнее.

Во-вторых, на нее произвел впечатление рассказ об обитателях старого кладбища, возле которого, если верить извозчику, они остановились. Ее живое воображение тут же нарисовало яму, доверху наполненную непознанными телами, самоубийцами и прочими дамами и господами, с которыми она ни в коем случае не желала встретиться лицом к лицу в случае неудачного падения в бездну.

И, наконец, в-третьих, хоть Маша и храбрилась, но в тайне мечтала, чтобы, пока она как очень осторожная черепаха в припадке храбрости двигается вперёд, случилось бы нечто из ряда вон выходящие (например, полицейская облава), которое избавило её от необходимости самостоятельно сражаться с преступником (или преступниками, если окажется, что их несколько).

Размышляя подобным образом, она едва не угодила под колеса той самой кареты с чёрными шторами, за которой так настойчиво гналась.

В последний практически момент Маша отпрыгнула, не удержалась на ногах, упала, влипнув одной рукой во что-то вязкое и мерзкое, а другой едва не поймала за хвост, все же улизнувшею от нее крысу.

Впоследствии Маша понять не могла, как умудрилась не заорать, а только оцепенела от ужаса, в коем состоянии пребывала, пока не убедилась, что ничего существенного с ней не случилось, физически не пострадал ни один ее волос (а моральные раны зализывать время еще не пришло) и досада не стала вытеснить страх.

Как же так? Поторопился ее извозчик высаживать! Видимо, похитителям тоже не приглянулось кладбище, или, того хуже, их кто-то спугнул — и этот «кто-то» ходит сейчас поблизости — поэтому они по-быстрому сделали ноги.

И останься Маша в карете, у нее сохранились бы шансы спасти Алексея. А теперь…

Вытерев испачканную в чем-то отвратительно вонючем (но не таким отвратительным, как хвост крысы) руку о платье, Маша встала в полный рост и тут же присела обратно. Вовремя. В шагах двадцати от места незапланированного свидания с крысой вяло боролись двое мужчин. Причём в одном из них Маша почти сразу узнала Алексея. Высокий рост, силуэт и причёска однозначно принадлежали младшему брату Андрея Александровича Николаева. Но судя по тому, что Маше удалось разглядеть, преимущество было не на его стороне.

Второго джентльмена, старательно мутузившего потомка славного рода Николаевых Маша не узнала, хотя его фигура ей тоже показалась смутно знакомой, отчего приятно и тревожно екнуло сердце.

Непроизвольно сложив руки у груди, Маша закусила губу, искренне болея за Алексея и мысленно придавая ему сил.

«Ну же! Поддай ему! Да не так — в живот, живот бей. Да что же ты не видишь — у него живот открыт! Эх… упс»

Ее телепатических способностей явно не хватило на то, чтобы помочь Алексею, потому как очередной ловкий удар, и младший Николаев был повержен в грязь.

Ещё до того, как незнакомец плюхнулся на него сверху, Маша с воинственным воплем ринулась вперёд. Мужчина отвлёкся на боевой клич, раздавшийся за спиной, который, если не вызвал дрожь в его голяшках, то смутил и удивил.

Короче, эта минута промедления дала Маше возможно добежать до театра военных действий и ударить похитителя туда, куда учила бить невысокая, но юркая тренер по женской самообороне.

Не успев подумать, насколько метко она попала, куда целилась, как результат не заставил себя ждать. Бандит взвыл, согнулся пополам, запоздало защищая обеими руками то, что уже можно было не защищать.

Впрочем, бедолага не знал, что на этом его неприятности не окончились.

Откуда-то сбоку раздался ещё один боевой рык и мимо Маши стремительно помчался извозчик, размахивая, как дубинками собственным сапогом. Этот вышеупомянутый сапог он обрушил на голову джентльмена с преступным наклонностями, и тот упал на Алексея, который не замедлил присоединиться ко всеобщему вою.

Если на тот момент в районе старого кладбища и вертелись какие-нибудь подозрительные личности, то при звуках этого зловещего хора, поспешили прочь от греха подальше.

Маша с удивлением посмотрела на извозчика, который стоял, опершись на колени, смотрел на поверженного похитителя, бешено вращая глазами, что, должно быть, придавало ему храбрости.

— Денег вы мне должны, сударыня. За доставку. Кто бы отдал, случись с вами чего?

— Аааа….Ну да, верно, — согласилась Маша. — Может, пойдём отсюда, пока этот не очухался, — она с подозрением посмотрела на павшего врага. Все-таки кого-то он ей напоминал. — Да прекратите же орать и вставайте уже! — зло бросила она Алексею и обернулась к извозчику. — Помоги-ка мне его перевернуть.

— Вот.., — выругался он, как извозчик, коим, как мы помним и являлся, и нет необходимости приводить дословно его речь тут. — Может, ещё чаю попьём?

— Попьем, попьём, но потом. А пока помоги мне, — и первой наклонилась к похитителю.

Когда с помощью все еще ругающегося извозчика, который растерял весь свой хмель, Маша перевернула негодяя, то не удержалась и ахнула, прижав руку к ускорившему стук сердцу.

Перед ними, распластавшись на земле в нелепой позе лежал Николаев.

10 глава

Так подумала Маша в первый момент. Но когда она присела рядом, чтобы привести бедолагу, павшего в неравной схватке с сапогом, в чувство, сразу поняла, что обозналась.

Похититель был моложе Николаева — скорее, одних лет с Машей — брови его отличались не свойственной Николаеву кустистостью, губы были, не смотря на бедность, чересчур масленые и пухлые. Одним словом, ничего общего с ее Николаевым. И как она только могла его за Андрея Александровича принять! Наваждение какое-то. Скоро Маша будет черты Николаева искать у каждого встречного фонарного столба.

— Ого! Вылитый Андрей, — рассматривая незнакомца, Маша не заметила, как Алексей перестал, наконец, выть, встал, отряхнулся и также с интересом нагнулся над своим похитителей. — Надо же. Почти одно лицо. Разве что этот господин посвежее да помоложе.

— Ничего общего, — буркнула Маша, поднимаясь. Ей надо было подумать.

Появление в Москве человека, столь похожего на Николаева не может быть случайным стечением обстоятельств. За этим что-то стоит. Что-то, что, быть может, представляет опасность для Андрея.

Маша поймала себя на этой мысли, и чертыхнулась. Ну какое ей, скажите на милость, дело до того, что произошло (вернее, может произойти) двести лет назад? Ее задача добраться до Питера и как можно скорее попасть в бар на Тверской. В знакомый бар на родной ей Тверской.

— Что ему было от вас нужно? — вместо того, чтобы мчатся со всех ног в карету, схватив за шиворот Алексея, спросила Маша.

Младший брат Николаева, налюбовавшись вдоволь на все еще бесчувственного двойника Андрея, отошёл в сторону и, подозрительно оглядываясь в этом действительно не наводящем мысли на спокойном отдыхе после бурной драки месте, разминал давно не работавшие мышцы рук.

— Если бы я знал! — пожал он плечами и поморщился. Все-таки неизвестный господин успел отметелить его как следует до появления Маши и ее буйного спутника. — Сначала, когда он втащил меня к себе, я не мог вести беседы, так как он не слишком любезно сжимал мне рот своей ручищией. Справедливо, очевидно, полагая, что я буду звать на помощь. Затем, когда мы приехали сюда, и он отпустил карету, я попытался убежать — и меня трудно упрекнуть в этом намерении, — Алексей выразительно обвел рукой местность, к которой Маша успела уже даже привыкнуть. Еще бы — её окружало столько храбрых господ! — Тогда он набросился на меня сзади, как медведь, и стал убивать. Да вы это уже и сами, полагаю, видели.

— Ну да, ну да! — кивнула Маша, думая о своём. Валить надо отсюда, вот что.

Тем временем, извозчик пришёл окончательно в себя после поступка, о котором он будет рассказывать в красках не только своим детям, но и внукам, как самое яркое событие в жизни, приукрашивая его, как положено, и обновляя подробностями, поднял и, усевшись прямо на землю, напялил на себя обратно сапог, который даже в этом отвратительном месте, источал запахи столь мерзкие, что не знай Маша, откуда они исходят, заподозрила бы присутствие рядом покойника.

— Уходим что ли, господа или будем лясы точить? — уточнил он на всякий случай. — Место тут не самое подходящее для прогулок. Всякие добрые люди с недобрыми намерениями в любой момент вылезти могут. И тут уж я пас. Каждый за себя.

Маша потерла переносицу и решилась.

— Ты прав, надо уходить. Берите этого типа, и пошли к карете.

— Чего?! — одновременно уставились на Маша все находящиеся в сознании мужчины. Но и те, что без сознания удивлены были бы не меньше.

— Сударыня, вы того — рассудка лишились, — забеспокоился извозчик. — Этот господин чуток опасен, мне показалось.

— Мария Игоревна! — подхватил Алексей. — В самом деле хватит шутить. Пойдёмте! — и он попытался, было взять Машу за руку, но та яростно вырвала её и, уперев отвоеванную руку в бок, сказала.

— Я без него никуда не пойду. Надо будет — на себе доволоку. А тебе, — прищурившись, она обернулась к извозчику, — тебе не заплачу. Да ещё в полицию сдам. За вождение в пьяном виде.

— Чего? — повторил извозчик со смесью рева и недоумения.

— Того, — огрызнулась Маша, наклонилась и попыталась поднять мужика за плечи, но едва оторвала его от земли.

Первым очнулся извозчик.

— Черт, — выругался он и, добавила от себя ещё пару крепких словечек, значения которых Маша не знала, нехотя пошёл ей помогать.

Скорее за компанию, чем от большего желания, присоединился к ним и Алексей.

Втроем им удалось кое-как поднять его — Маша и Алексей несли его за плечи, а извозчик, захватив подмышками, ноги — и вперёд конечностями донести до кареты.

— Позвольте полюбопытствовать, зачем он вам сдался, Мария Игоревна? Уж не в рабство ли вы его взять надумали? — попробовал сыронизировать Алексей, когда неизвестный господин, озадачивавший сходством с Николаевым, был впихнут в салон.

Тяжело дыша, Маша с сочувствием посмотрела на Алексея.

— Леш, подумайте, плиз. Если мы не узнаем, кто это и что ему от вас надо, он очухается рано или поздно, возьмёт дубинку побольше и пойдёт обратно вас искать. Или кого-то другого, — добавила она тихо, так что Алексей не услышал.

— Сударыня, — зычно позвал извозчик, взобравшись на козлы. — Едем куда?

Ну этот момент Маша успела продумать.

— Сначала к тебе домой — свяжем и запрем там преступный элемент. А потом за доктором. Адрес этот, — она кивнула на Алексея, — даст. Да заплачу я за все. Не боись, — уже окончательно успокоившись, ответила Маша ошарашенному наглостью дамы извозчику.

11 глава

Над извозчиком, который какое-то время ещё жарко препирался, Маша, в конце концов, одержала победу. И хотя тащить «всякое отребье» в свой благопристойный, многолюдный, семейный, «между прочем, если кто не знал», дом он отказался, сошлись на том, что до утра пленника продержат в дворницкой, хозяина которой придётся убедить не путаться под ногами известным способом, на что «сударыне надо бы ещё раскошелится».

Маша охотно согласилась, тем более что ещё не придумала, как выполнит свои предыдущие обещания. Так что одним гривенником больше, одним меньше, не важно уже.

До места добрались без особых происшествий. За исключением незначительного эпизода, связанного с тем, что похожий на Николаева джентльмен пришел в себя, и пришлось изрядно повозиться, связывая его по рукам и ногам подолом нижней юбки. Из них же соорудили кляп, которым приглушили поток проклятий и откровений, не к месту и времени, полившийся из неизвестного господина.

Скрючившись в неудобной позе на короткой узкой лавке напротив Маши и Алексея, незнакомец страшно таращил глаза, морщин нос, и подавал тысячи других сигналов, свидетельствующих о его крайнем неудовольствии.

— Потом все расскажите, все потом, — успокаивала его Маша, удивляясь, как могла только хоть и на миг, но принять его за Андрея.

— А так вроде и не похож, — точно прочёл ее мысли Алексей, наклонился к задержанному, но тут же отскочил, когда тот попытался его боднуть. — Ну норовистый какой!

— Ага, — кивнула Маша. — Придётся вам, Алеша, помочь нашему новому другу перебраться в свой отель. Боюсь, господину извозчику одному не справиться.

Алексей вздохнул — он порядком устал за этот безумный день, который начинался невинно и многообещающе. Кроме того, его волновала судьба Поленьки — сердце подсказывало, что дома ждут неприятности. Поленька… Алексей немедленно отругал себя, что на целую вечность позволил себе забыть о любимой. Похищение недостойный повод и минуту провести без мыслей о своей фее.

— Хорошо, Мария Игоревна, я сделаю все, как вы хотите. Но вы, прошу, выполните мою просьбу. Расскажите, откуда вы получили сведения о событии, которое, как вы полагаете, решит вашу судьбу?

Маша устало на него посмотрела. Нашёл время говорить красиво. И так голова гудит.

— Леш, скажи нормально. Что ты хочешь узнать?

— Кто сообщил вам о свадьбе Полины Милосердовой и Владимира Зайцева?

— А… это.

И как бы ни было неприятно Маше вспоминать события, которые подарили ей билет в будущее (или, по крайней мере, надежду) она рассказала о том, как в ее руки попала книга из библиотеки Николаевых, и как она в спешке покинула имение, чтобы перехватить Зайцева до момента его перемещения в будущее.

Алексей задумался.

— Бьюсь, здесь все же произошла ошибка. Полина Милосердова не помолвлена, а её отец очень возражает против брака дочери с такими, как мы, перемещенцами. Тут надо бы разобраться.

Маша кивнула.

— Вот вместе и разберёмся. И не вздумайте улизнуть от меня, Алексей Александрович. Нам до поры до времени с тобой по пути.

— Думайте обо мне, что хотите, — сказал Алексей серьезно. — Но вы сегодня спасли мне жизнь. И честь дворянина велит мне вернуть долг.

Не стала Маша уточнять, что за последние недели она порядком насмотрелась на дворян и на их своеобразное понятие о чести. Слишком устала. А ведь ночь все не кончалась.

После того, как под покровом непроглядной тьмы извозчик с помощью Алексея перетащил пленника в дворницкую, откуда после непродолжительных переговоров был выдворен хозяин, поехали за доктором.

Обращаться к Милосердову с просьбой дать адресок семейного врача, Алексей, по понятным причинам, не стал, поэтому пришлось поколесить по спящего городу, пока один из немногочисленных приятелей Николаева не дал им наводку на счастливчика, которому этой ночью не суждено было досмотреть свой десятый сон.

Когда зевающий молодой врач был погружен в карету и, едва коснувшись головой стенки, уснул, Алексей попрощался с Машей.

— Я должен вас покинуть. В доме, где я остановился, думаю, с ума сходят от беспокойства, — Алексей очень надеялся, что там еще есть кому сходить по нему с ума.

Нехотя Маша отпустила его, и уже когда он скрылся, вспомнила, что не попросила денег, о которых красноречивыми взглядами напоминал извозчик.

— Да заплачу я, заплачу. Поехали!

Дарью они застали спящей. Рядом, не выпуская руки несчастной, прикорнула Вилена. Другая ее рука была опущена в таз с водой, которой она пыталась сбить у больной жар.

— Как она? — спросила Маша, когда Вилена, разбуженная ее приходом, открыла глаза.

Положив, сухую руку Дарье на лоб, Вилена неуверенно сказала.

— Мне думается кризис миновал. Но подождем до утра.

— Нет уж, позвольте, — раздвигая женщин едва ли не локтями, сказал дремавший до этого в дверном проеме доктор. — Мы не будем полагаться на случай, раз уж я здесь. Выйдете все — мне необходимо осмотреть больную спокойно.

— Кто это, Маша? — спросила, с недоверием осматривая чересчур молодого с ее точки зрения специалиста, Вилена.

Вместо ответа Маша взяла ее под локоть и вывела в соседнюю комнату.

— Слушай, я полдня провела, чтобы найти этого товарища, и теперь он не уйдет, пока не сделает свою работу. Вот черт, — это Маша воскликнула, подойдя к окну. Во дворе, недалеко от подъезда стояла карета извозчика, а он сам, борясь со сном, сурово рассматривал окна, пытаясь угадать, за которым из них скрывается наглая барыня. — Сколько у тебя денег? — спросила Маша компаньонку, обратно укутываясь в плащ, — Вилена порылась в кошельке и выгребла оттуда все до копейки. — Чудно. Теперь не я его, а он меня в долговую тюрьму упрячет. Придется, мне опять запустить лапу в сокровищницу Софьи. Не против? — в ответ Вилена только пожала плечами — эти деньги она уже давно своими не считала. Маше виднее, как их тратить.

А Маша, тем временем, колебалась. Отдавать какому-то извозчику за проезд украшение, на которое он и его семья смогут жить не один год, но не будут, так как он пропьет их в ближайшем баре, ох как не хотелось.

Покопавшись в тайнике, Маша в итоге приняла решение и яростно надвинула на лоб капор.

— Оставайся здесь и следи за врачом, чтобы не убежал. Я скоро.

Но вернуться домой «скоро» у Маши не вышло.

12 глава

Когда Маша вышла из подъезда, извозчик обернулся и вопросительно на неё уставился.

От бессонной ночи и всех прочих событий, которые, несмотря на его бурную по роду деятельности жизнь, случились с ним впервые после встречи с «удивительной барыней», он выглядел измотанным и злым, но не потерявшим надежды получить свое. А «свое» по его подсчётам накапало в приличном размере. И он не собирался от него отказываться.

— Все, сударыня, приехали? Не изволите расплатиться?

Маша подняла голову, посмотрела на окно, за которым торчало озабоченное лицо Вилены, и на мгновение пожалела, что в последний момент отказалась от идеи брать с собой сокровища Софьи Петровны. Сейчас бы расплатится щедро, вернуться обратно в номер и завалиться в постель, поручив Дашино выздоровление врачу и горе-знахарке с дипломом кандидата биологических наук. Как же Маша устала! Как же болит ее тело. Точно все утро она после долгого перерыва качала пресс.

Но не давал ей покоя похитивший Алексея незнакомец. Как бы Маша не надеялась, но уснуть, пока она не выяснит все и не убедится, что никакой угрозы он не представляет, у нее не получится.

Поэтому, через силу улыбнувшись Вилене, Мария Игоревна решительно пошла в сторону кареты.

— Поехали к тебе, — сказала она с преувеличенным высокомерием, которое должно было обмануть финансовую бдительность извозчика. — Хочу тебя от господина похитителя освободить.

Хоть и чувствуя интуитивно подвох, мужик, подозрительно оглядываясь, залез-таки на свое рабочее место, и измотанные лошади тронулись в путь.

Москва просыпалась рано. Еще не смылась ночная чернота темно-синим осенним рассветом, ещё догорали фонари, слабо освещая пустые улицы, а уже раздавался звук метлы, с которым скребли тротуары суровые после короткого сна дворники, то здесь, то там хлопали двери торговых лавочек, открывала ставни заспанная прислуга.

Но Маша, задремав немедленно, как только карета выехала со двора ее гостиницы, ничего этого не видела. Быстрый беспокойный сон с тревожными картинками и полузнакомыми лицами из прошлого, которое будущее, и настоящего — которое прошлое, смешались, вызывая тоску и беспомощность — чувства Маше не привычные, странные и от этого вязкие.

И только за минуту или полминуты до того, как извозчик, натянув поводья, кликнул не слишком почтительно «Приехали, барыня!» и разбудил Машу, к ней подошел Николаев. Он не сводил с нее внимательного взгляда, а Маша, испытывая во сне перед ним вину, не могла найти силы опустить глаза. При этом она чувствовала какую-то животную радость, что хотелось улыбаться беззаботно и счастливо, как никогда прежде. Как полная дура, можно сказать.

А Николаев все стоял перед ней и никак не начинал целовать, хотя, очевидно было, что именно этого хочет Маша. Наконец, она не выдержала, и сама пошла к нему навстречу, но он покачал головой, отвернулся и двинулся в противоположном направлении. Маша как раз собиралась разозлиться и броситься в погоню, когда услышала зычное «Приехали!» — намеренно громкое, чтобы обязательно не дать ей догнать Николаева.

— Вот, божедурье! Ворота не запер! Гривенник увидел и пропал! Развисляй!

Не сразу Маша догадалась, что непонятными, но, думается, обидными прозвищами извозчик награждает дворника, чья комната стала пристанищем для их пленника. Видимо, на радостях от незапланированного дохода, он пренебрег своей работой, не запер ворота с вечера, а по утру также не спешил исполнять своих прямых должностях обязанностей.

И неудивительно. Когда карета беспрепятственно въехала во двор, дворник обнаружился у крыльца спящий под теплым ватником. Картуз его валялся поодаль в грязи, уже затоптанный впотьмах кем-то из припозднившихся жильцов. От неудобства, вызванного необходимостью спать на студеной земле, он время от времени ежился.

— Разбудить его? — спросила Маша, спустившись на землю.

Извозчик только махнул рукой.

— Разбудишь его, как же! — опустился на корты, ловко обшарил карманы крепко спящего, извлёк ключи и передал их Маше. — На первом этаже его комната, в самом конце коридора. Только там поосторожнее ступайте — всякого хлама полно и крыса другая прошмыгнуть в темноте не побоится. Но вы же, барыня, крыс не опасаетесь?