Характер в поступках. Как мы проявляем себя среди людей

Покинув школу, Диана стала по-настоящему «безработной молодой девушкой». Она убедила родителей и в одиночку отправилась в Лондон, чтобы зарабатывать на жизнь. Диана умела держать себя в руках: она не курила, не пила и не имела других вредных привычек или увлечений. Диана вела целомудренный образ жизни: до знакомства с принцем Чарльзом у неё даже не было официального парня, и она не имела представления о сексуальной жизни. В то время она была ещё невинной и беззаботной девушкой.

Случайная встреча Дианы с принцем Чарльзом произвела на эту девушку, у которой только-только пробуждались первые романтические чувства, чрезвычайно глубокое впечатление. В то же время 19-летняя Диана также завоевала симпатию принца Чарльза.

29 июля 1981 года принц Чарльз и Диана устроили необычайно пышную «свадьбу века», на которую было потрачено почти 1 миллиард фунтов стерлингов. После свадьбы Диана официально стала членом королевской семьи. Превращение обычной девушки в принцессу означало не только изменение статуса, но и то, что каждое её действие стало не личным делом, а отражением имиджа королевской семьи. Диана занимала довольно высокое положение среди женщин британской королевской семьи: после королевы Елизаветы и королевы-матери она занимала третье место в иерархии принцесс. Каждое её действие не было личным поступком, она должна была следить за своим имиджем, поскольку каждое её движение отражало имидж британской королевской семьи. Беззаботной девушке внезапно пришлось подчиниться множеству королевских правил и предписаний, и ей было чрезвычайно трудно без единой ошибки соблюдать все эти совершенно незнакомые ей «правила и предписания». Диана обладала красотой, изяществом и собственным характером, и ее несоблюдение королевских правил неизбежно приводило к конфликтам с королевской семьей. Перед ней стоял выбор: либо «отказаться» от своей врожденной индивидуальности и прежних жизненных привычек, подчиниться королевским правилам и стать покорной, «образцовой» принцессой; либо сохранить свою индивидуальность, стремиться к подлинному «я» и стать «бунтарской» принцессой.

Сначала, в течение довольно длительного времени, Диана решила приспособиться к королевской семье, сдерживала свои эмоции, училась менять свой характер и стремилась стать той образцовой принцессой, которую от неё ожидали. Однако, став принцессой, она мгновенно превратилась в всемирно известную звезду. Внимание со стороны различных СМИ к ней намного превзошло её ожидания, и ни один её шаг не ускользал от глаз журналистов. Такая жизнь казалась ей удушающей.

До того, как Диана стала принцессой, в её представлении Чарльз был не только элегантным и красивым, но и овеянным ореолом святости и таинственности; она мечтала о браке, подобном тому, что бывает в сказочном королевстве. Однако после свадьбы принц, которым она так восхищалась, превратился в обычного мужчину, и его недостатки стали проявляться один за другим; цель этого брака ещё больше охладила её сердце. Поэтому после свадьбы Диана очень скоро обнаружила, что в семье, как и при дворе, нет той теплоты, на которую она надеялась. Особенно её огорчало то, что любовь принца, который был намного старше её и на которого она возлагала безграничные надежды, оказалась не такой глубокой и страстной, как она ожидала.

Несмотря на это, Диана все же старалась приспособиться к многочисленным правилам королевской семьи и добросовестно посещала различные светские мероприятия, однако ей так и не удавалось избавиться от своих собственных взглядов и привычного образа действий.

Факты доказали, что подход Дианы был правильным: ей удалось добиться перед общественностью такого успеха, которого никогда не достигали другие члены королевской семьи, что свидетельствовало о том, что она шла вразрез с установленными королевским двором нормами поведения. С другой стороны, её «неприспособление» к королевской семье, а также поведение и высказывания, свидетельствовавшие о «презрении» к королевским правилам, не только «сильно разочаровали» членов королевской семьи, но и вызвали бурные обсуждения даже среди служащих при дворе. Если она не сможет принять всё, что связано с королевской семьёй, изоляция и обвинения будут неизбежны. Однако, учитывая её бунтарский характер, она ни за что не станет противно своей воли подчиняться строгим правилам королевского двора.

Никто не был так разочарован характером и личностью Дианы, как Чарльз; после рождения их второго ребенка отношения между ней и принцем достигли точки, когда примирение стало невозможным. Диана была вынуждена жить в двух мирах: при дворе, где всё подчинялось строгим правилам и распорядку, а график был заполнен до предела, и она, по сути, не могла распоряжаться своей жизнью. Диана была похожа на «канарейку» в клетке: благородная, но лишенная свободы. А за пределами двора она уже стала самой яркой звездой в мире; особенно в том, что касалось одежды и причесок, она буквально заставляла трепетать сердца всех молодых дам по всему миру, увлеченных модой. Казалось, что Диана — это и есть мода, это и есть тренд.

Поступки Дианы всё больше вступали в противоречие с правилами королевской семьи. В британской королевской семье, известной своей консервативностью, даже самые обычные и нормальные, с её точки зрения, поступки не находили понимания. Например, когда её дети участвовали в спортивных соревнованиях, она, как обычная мать, бежала босиком к финишу; она лично ходила в магазины одежды, чтобы выбирать наряды для детей. Она давала детям такое образование, которого в королевской семье никогда не было, стремясь помочь им по-настоящему понять общество и жизнь. Все это шло вразрез с традициями и правилами королевской семьи. Как принцесса может вести себя как обычный человек? Королевская семья этого не понимала и тем более не могла терпеть. Королевская семья не могла терпеть такую принцессу с ярко выраженным бунтарским характером, а стремящаяся к свободе Диана, естественно, не могла принять все эти королевские предписания. Когда эти предписания в конечном итоге перестали действовать на Диану, она, естественно, покинула двор, который для неё был похож на «холодный дворец».

Бунтарский характер Дианы проявлялся во дворе во многих аспектах, и одним из наиболее заметных был её стиль одежды. Диана уже давно «нарушила» неписаные правила двора, касающиеся одежды женских членов семьи. Её наряды были разноцветными и разнообразными по фасону: от туфель и сумочек до шляп и платьев — с головы до ног всё было неповторимо. Что касается стиля одежды, то она полностью отбросила все королевские правила: у неё были не только величественные и роскошные вечерние платья, но и множество оригинальных и изысканных нарядов; Диана не отказывалась даже от сексуальной одежды, к которой некоторые представительницы королевской семьи не осмеливались или не могли прикоснуться, и фотографии, на которых она была запечатлена в бикини, стали уже привычным явлением.

Свобода в выборе одежды Дианы ярко отражала её бунтарский характер, и это уже не соответствовало образу принцессы британской королевской семьи. Особенно те смелые и откровенные наряды, которые явно были неприемлемы для членов британской королевской семьи. В гардеробе Дианы подобных нарядов было гораздо больше, чем один или два. Своим бунтарским характером и конкретными бунтарскими поступками она бросала вызов традициям и королевской семье. В своей одежде Диана демонстрировала свою женственность, одновременно отражая свой бунтарский характер. Выбирая между самореализацией и женской природой, Диана не обращала внимания на ограничения королевской семьи. В вопросах прав и обязанностей она в конечном итоге также выбрала себя, и именно ее бунтарский характер привел к тому, что она все больше отдалялась от королевской семьи.

28 февраля 1996 года Диана и принц Чарльз официально развелись. Та громкая свадьба века, которая состоялась в том же году, завершилась разводом, вызвавшим огромный резонанс. После развода Диана оставалась такой же очаровательной, как и раньше, её шарм не угас, а внимание со стороны СМИ ничуть не ослабло — все средства массовой информации, как и прежде, следили за каждым её шагом. Покинув двор, Диана смогла реализовать себя, свободно распоряжаться своей жизнью и посвятить всю свою любовь и энергию благотворительности и общественным делам. Еще до развода Диана была не только «международным послом моды», но и известным «послом доброй воли»: она сотрудничала с более чем 100 благотворительными организациями и в течение 13 лет занимала должность вице-президента Международного Красного Креста. Ее следы остались во многих уголках мира.

В 1989 году, во время визита в США, Диана в одной из больниц крепко прижала к груди семилетнего мальчика, больного СПИДом. Все присутствующие были глубоко тронуты этим жестом. После развода она, представляя Международный Красный Крест, прибыла в измученную войной Анголу и пешком прошла вглубь района, где от мин погибло уже 70 тысяч человек, чтобы оказать поддержку пострадавшим. Этот смелый поступок Дианы вновь вызвал сенсацию и был высоко оценен со всех сторон; неудивительно, что Нобелевский комитет выдвинул её кандидатуру на получение Нобелевской премии мира того года. Разве все эти поступки могли быть делом рук королевской принцессы? Тем более — королевской принцессы из числа тех консервативных представительниц королевской семьи.

Если говорить о том, что бунтарский дух Дианы проявился в её открытом разрыве с королевской семьёй, то её неповторимая женская нежность нашла выражение в её любви и доброте. Она всегда встречала публику красивой и искренней улыбкой, даря свою любовь тем, кто нуждался в помощи. Однажды Диана помогла девочке, страдавшей неизлечимой болезнью. Однажды, когда девочка с матерью пришла в больницу на обследование, мать забыла взять с собой нижнее белье. Диана сразу же одолжила этой женщине своё нижнее белье и поручила своим людям отвезти сменную одежду матери к себе домой для стирки. В 1997 году она выставила на аукцион 79 своих роскошных вечерних платьев, а вырученные 3,2 миллиона долларов полностью пожертвовала ассоциациям по борьбе со СПИДом и раком. Подобных поступков можно привести бесчисленное множество, и то, что Диану называли «принцессой народа», стало отражением её успеха. От «бунтарской принцессы» до «принцессы народа» — это, казалось бы, простое изменение титула, но на самом деле оно раскрывает вопрос с очень глубоким смыслом: народ — это народ, а королевская семья — это королевская семья, и эти два понятия нельзя ставить в один ряд; эта смена титула косвенно отражает характер Дианы.

Диана всегда оставалась в центре внимания, и это было вне её контроля. Красавица Диана, как и в молодости, имела множество поклонников. Однако её отношения с мужчинами сопровождались слишком многими проблемами. Когда Диана влюбилась в Доди Файеза, сына миллиардера, журналисты, специализирующиеся на сборе сенсационных новостей и скандалов о знаменитостях, начали преследовать и осаждать эту пару; Диана оказалась практически в безвыходном положении, из которого не было спасения.

31 августа 1997 года, пытаясь уйти от преследования журналистов, автомобиль, в котором ехали Диана и Доди, мчался на высокой скорости, в результате чего произошла авария, и Диана, к сожалению, погибла.

Диана превратилась из наивной и беззаботной девушки в королевскую принцессу. Но её бунтарский характер предрешил, что она не станет принцессой, соответствующей требованиям королевского двора, а станет принцессой народа; и именно этот бунтарский характер привёл к тому, что она преждевременно завершила свой жизненный путь. Однако её жизнь была потрясающей; можно сказать, что это была великая и полноценная жизнь.

5. «Странный человек» вовсе не странен: он говорит правду, не глядя на чувства других

Когда речь заходит о Гу Хунмине, в воображении людей всегда возникает следующий образ: человек, идущий по территории Пекинского университета в атмосфере «Новой культуры» движения «5-го апреля», с длинной косой и одетый в длинную робу и магу. Гу Хунмин всегда был олицетворением таких терминов, как «консерватизм» и «противодействие Новой культуре», встречающихся в школьных учебниках. Однако на самом деле он был эрудитом, владевшим как восточной, так и западной культурой, имел собственные взгляды и всегда отстаивал свою точку зрения — именно в этом заключалась его бунтарская и принципиальная сторона характера.

Пекинский университет в период вокруг «Дня 4 мая» был самым оживлённым центром культурной и образовательной жизни; здесь чрезвычайно активно развивались различные научные направления как западные, так и восточные. Ректором Пекинского университета в то время был Цай Юаньпей. Он выступал за академическую свободу, за просветительский дух и принцип «включения и объединения», не отвергая никого из приходящих. В то время сюда стекались представители самых разных течений: среди преподавателей были такие деятели нового направления, как Ху Ши, Чэнь Дусю, Лу Синь и Чжоу Цзорен, а также ретрограды, твердо отстаивавшие китайские традиции, такие как Лю Шипэй и Гу Хунмин.

Несомненно, в той ситуации верх брали силы нового направления, но Гу Хунмин не испугался этого и остался верен себе: даже когда на него обрушились все как один, он оставался непоколебимым, не вписываясь в рамки Нового культурного движения, что полностью соответствовало его бунтарскому характеру.

Гу Хунмин благодаря своим эксцентричным поступкам стал одной из самых противоречивых фигур, произведших фурор в Пекине в 1910-е и 1920-е годы. Его книга «Дух китайца», написанная на английском языке, оказала глубокое влияние на западный мир. Роман Ролан говорил, что он «очень известен на Западе», а Брандос называл его «важнейшим писателем современного Китая».

В 1856 году Гу Хунмин родился в бедной семье китайских эмигрантов на острове Бинлан. В возрасте восьми-девяти лет он отправился учиться в Англию в сопровождении одного священника, а позже получил степень магистра гуманитарных наук в Эдинбургском университете; в тот год ему было двадцать три года. Впоследствии он поочерёдно учился в Германии, Франции, Италии и Австрии, получив в общей сложности 13 докторских степеней в области гуманитарных наук, философии, естественных наук, инженерии и теологии, что является крайне редким явлением даже среди многочисленных эрудированных и талантливых китайских учёных. Он в совершенстве владел английским, французским, немецким, итальянским, японским, русским, греческим языками, а также латынью. Его исследования западной культуры достигли высочайшего уровня.

Он был не только языковым гением, но и ученым-мастером, глубоко проникнувшим в западную и восточную культуру. В отеле «Люминь» на улице Дунцзяоминь он прочитал лекцию на английском языке под названием «Дух китайца»; вход был по билетам, каждый из которых стоил два юаня, что нарушило старую традицию, согласно которой на лекции ученых билеты не продавались. На лекцию Гу Хунмина пришло множество иностранцев, проживающих в Пекине, и зал был заполнен до отказа.

Он преподавал британскую литературу в Пекинском университете. Когда он читал лекции по британской поэзии, произведения поэтов, которые он цитировал, сыпались с его уст без заминки, и при сверке с поэтическими сборниками не было ни малейшей ошибки. Его поразительная память вызывала восхищение у многих, в том числе и у его противников. По воспоминаниям писательницы Лин Шухуа, даже в пожилом возрасте Гу Хунмин мог публично процитировать наизусть тысячу строк из «Потерянного рая» Милтона без единой ошибки, что доказывает его поистине необыкновенный талант.

На лекциях он чувствовал себя свободно, говорил о чём угодно, приводил многочисленные примеры из самых разных источников, был полон юмора и иронии — можно сказать, что и смех, и гнев, и насмешки у него превращались в литературные произведения. Он отвечал на вопросы по английскому языку на китайском, а на вопросы по китайскому — на английском, вставляя при этом фразы на латыни, французском и немецком; его безграничная эрудиция, обширный жизненный опыт, оригинальные взгляды и острые рассуждения оставляли всех в полном изумлении. Его лекции пользовались огромной популярностью, и аудитории всегда были переполнены.

Он был также эксцентричным человеком: когда речь заходит о Гу Хунмине, в первую очередь вспоминается его коса, которая после провозглашения Китайской Республики считалась уникальным явлением в интеллектуальных кругах Пекина. В эпоху Китайской Республики он оставался убежденным монархистом. На территории кампуса Пекинского университета он носил шляпу «гуапи», квадратный магоу, косу с красным кисточкой и туфли с двумя лицевыми сторонами. Такой наряд при чтении лекций по английской литературе неизбежно выглядел комично; с сегодняшней точки зрения это, без сомнения, было неординарно, авангардно и, более того, вызывало восхищение.

Однажды недавно принятый на работу в Пекинский университет британский профессор увидел в комнате отдыха для преподавателей старика в длинной мантии и квадратном маго, опирающегося на трость и сидящего на диване, как будто собирающего силы. Этот англичанин поинтересовался у слуги в комнате отдыха, кто этот старик с косичкой, которую англичане пренебрежительно называют «pig tail» (свиной хвост)?

Гу Хунмин завязал с ним разговор и, узнав, что тот преподаёт английскую литературу, перешёл на латынь. Профессор оказался в довольно неловком положении, поскольку не смог ответить, и Гу Хунмин с сожалением заметил: «Если вы даже не можете говорить по-латыни, как вы собираетесь преподавать английскую литературу?» Не обращая внимания на чувства профессора, он развернулся и ушёл.

Его взгляды во многом противоречили идеям «Новой культуры», провозглашавшимся в то время, поэтому его всегда считали «чудаком». Одна иностранная дама, не соглашаясь с его поддержкой практики многоженства, прямо спросила его: раз вы считаете, что мужчина может жениться на четырёх женах, то разве женщина не может иметь четырёх мужей? Гу Хунмин ответил ей: «Уважаемая госпожа, существует только чайник, к которому подходят четыре чашки, но не бывает чашки, к которой подходили бы четыре чайника».

Он однажды заметил, что Цай Юаньпей, став членом Академии ханьлинь при династии Цин, присоединился к революции, продолжал бороться за неё вплоть до провозглашения Китайской Республики и продолжает бороться за неё по сей день — это действительно замечательно. Он сказал, что и сам, с тех пор как стал помощником Чжан Чжидуна, оставался сторонником монархии, продолжал поддерживать её вплоть до Синьхайской революции и до сих пор остаётся её сторонником — это тоже замечательно. Поэтому он заявил, что в Китае только они двое могут служить примером для подражания.

Вся жизнь Гу Хунмина прошла в постоянном противостоянии. То, что признавали все, он отвергал; то, что нравилось всем, ему не нравилось; то, что почитали, он презирал; то, чем никто не интересовался, он хотел попробовать — стремление отличаться от других стало для него источником радости и гордости.

Когда Циси отмечала свой день рождения и весь народ поздравлял её, он публично обвинил: «Бесконечный долгий век — беда для народа». У него были свои чёткие критерии добра и зла, но при этом он был до мозга костей монархистом, как он сам и говорил, «достойным подражания».

После победы Синьхайской революции, падения цинского правительства и отречения императора он завязал себе косичку и стал монархистом. После реставрации Чжан Сюня он несколько дней занимал должность в министерстве иностранных дел Чжан Сюня; после падения Чжан Сюня он продолжал поддерживать с ним тесные связи и даже подарил ему пару куплетов: «Лотос увял, и больше нет сень, поддерживающей небо,но у увядшей хризантемы ещё есть ветви, гордо противостоящие морозу». Во время Движения 4 мая он вместе с Линь Циньнанем и другими ретроградами стал одним из главных противников новой культуры и разговорного языка.

Многие вещи, которые многие называли «отбросами китайской культуры», он, напротив, горячо восхвалял. Он открыто выступал за принятие наложниц, утверждая, что иероглиф «наложница» состоит из двух иероглифов — «стоять» и «женщина» — и, подобно спинке стула, служит для отдыха; из этого он делал вывод, что нужно жениться на наложнице. Он открыто восхвалял обрезанные ноги, прославляя их красоту, и говорил, что не может писать статьи, но стоит только упомянуть обрезанные ноги, как к нему приходит вдохновение. И хотя все это в то время считалось феодальным отбросом, который следовало искоренять, Гу Хунмин отстаивал каждую из этих идей, и даже сам признавал, что он — «сумасшедший Гу».

Его высказывания были полны шуток и язвительных замечаний, шокируя слушателей; его поведение было нелепым и причудливым. Он стал предметом разговоров за столом после обеда и за чашкой чая, он стал общеизвестным чудаком, но это было лишь внешней стороной его личности.

Видя, как в конце династии Цин и в период Китайской Республики многие люди из прежнего завышенного самолюбия впали в чувство неполноценности и самоуничижения, а то и вовсе стали преклоняться перед Западом и подражать ему, Гу Хунмин был крайне возмущён. Ему не оставалось ничего другого, как пойти по противоположному пути: он превозносил китайскую культуру и решительно осуждал западную: «Англичане обладают обширными знаниями, но не глубиной, немцы — глубиной, но не обширностью; только Китай обладает и тем, и другим».

Он также говорил:

«Американцы, изучая китайскую культуру, могут понять её глубинный характер; англичане, изучая китайскую культуру, могут понять её величественный характер; немцы, изучая китайскую культуру, могут понять её простой характер; французы, изучая китайскую культуру, могут понять её тонкий характер».

Поэтому Гу Хунмин стремился популяризировать китайскую культуру на Западе, что, возможно, было опровержением идеологии слепого подражания Западу. Переведённые им «Средний путь», «Луньюй» и его труды «Дух китайца» (также известные как «Великие принципы „Весны и осени“») оказали огромное влияние за рубежом; в Германии и Великобритании даже существовали клубы, специально посвящённые его творчеству, что, можно сказать, стало его вкладом в китайскую культуру. Его бунтарство, в первую очередь, было направлено против чрезмерного отрицания традиционного духа Китая со стороны Движения за новую культуру; но ещё в большей степени оно заключалось в стремлении познакомить мир с Китаем. Его смелость смотреть на всё свысока и стоять на равных с кем угодно вызывает уважение, а его решимость отстаивать то, чем презирали ученые-нововцы, свидетельствует о огромном мужестве.

Глава 4. Люди с подозрительным характером

В поведении людей с таким характером практически нет ничего достойного похвалы. Люди с подозрительным характером от природы мнительны и во всём видят угрозу. Они эгоцентричны, ничему не доверяют, часто «судят о благородных по своим низким меркам» и отвечают злом на добро. Если применять подозрительность в межличностных отношениях, это станет началом пути к провалу, ведь подозрительность — это эгоизм, который приведёт к потере всех друзей и доверия окружающих.

Самим мнительным людям тоже нелегко: они часто чувствуют угнетённость, из-за чего находятся в состоянии сильного нервного напряжения. Поэтому многие из них склонны к уединению и замкнутости; дойдя до такой степени, они начинают крайне отталкивать окружающих и отвергать возможности.

1. Подозрительность и ревность вредят самому себе

Цао Цао (155–220 гг.), известный как император Ву ди из династии Вэй. Влиятельный чиновник в конце Восточной Хань, политик, полководец и поэт эпохи Трёх царств. По имению — Мэнде, родом из уезда Цяо страны Пэй (ныне город Бочжоу, провинция Аньхой). Его отец, Цао Сун, был приёмным сыном евнуха Цао Тэна; несмотря на то что он дослужился до должности Тайвэя, его по-прежнему презирали представители аристократических родов. Цао Цао сначала был выдвинут в качестве «почтенного и честного» чиновника, занял должность уедского префекта северной части Лояна, а затем был переведён на должность уедского префекта Дуньцю. Позже, во время подавления восстания «Жёлтых повязок» и войны против Дун Чжао, он был назначен одним из «восьми военачальников Западного сада» — «командующим войсками», — и постепенно наращивал свои военные силы. Впоследствии, из-за узурпации власти Дун Чжао, он бежал из Лояна в Чэньлюй (ныне к юго-востоку от Кайфуна, провинция Хэнань), раздал свое имущество, собрал войско из пяти тысяч человек и вместе с войсками восточных провинций и округов во главе с Юань Шао выступил против Дун Чжао. В то время все войска боялись Дун Чжао и не смели выдвигаться вперёд, только Цао вышел в бой; Дун Чжао бежал на запад, и Юань Шао назначил Цао провинции Дун.