Прошлое не умерло

— Я поехала. Догоняйте, – нараспев прокричала мама с улицы.

— Мы идем! – папа похлопал меня по плечу.

Мы с мамой отправились раскладывать вещи в багажник и салон, а отец пошел сделать еще один круг по дому, чтобы убедиться, что мы ничего не забыли.

Заняв место на заднем сидении, первым делом, я открыла окно. Из-за палящего солнца в душном салоне это был глоток прохладного воздуха. Поясница вспотела, и одежда приклеилась к коже от горячих сидений. Я уже была в нетерпении, когда мы тронемся, чтобы прохлада проникла в салон окутывающей волной. Увидев выходящего из дома папу, я заерзала будто на углях. Внезапно мой телефон издал звук полученного сообщения.

Дэн: «Счастливого пути»

Я стала крутить головой по сторонам, высматривая знакомое лицо, но, даже когда автомобиль тронулся, так и не нашла его глазами. Может оно и к лучшему. Если бы на глаза попался кто-то из ребят, то не смогла бы сдержать слез.

Дом все дальше удалялся от нас, в итоге пропав из поля зрения. Скрывшись за линией соседних домов. Родители комментировали каждое знакомое мне с детства место, а, выехав за черту города, мы попали на трассу.

Поток легковых машин уменьшился, отдав бразды правления грузовикам и фурам, которые возили дальнобойщиков. Городская суета сменилась пейзажами с картин великих художников. Густая растительность поглощала трассу, оставляя лишь дорогу, похожую на вены, а авто неслись по ней кровяными тельцами. В машине стало достаточно прохладно, что пришлось немного прикрыть окно, оставив прорезь, свистящую скоростью и ветром. Родители то болтали, то ехали в тишине, а я наслаждалась природой вокруг и предвкушала новую главу своей жизни.

Глава 3. Лу

Несколько дней мы обживались в новом доме. Расставляли мебель, раскладывали вещи, стараясь создать уют в стенах, принимавших нас с холодной осторожностью.

Дом был просторным, чуть больше предыдущего: две спальни, две комнаты для гостей, большая кухня-гостиная, кладовая и терраса.

Первые два дня мы изучали дом. Прислушивались к новым звукам, распознавали запахи, запоминали планировку, стараясь подружиться с окружающим пространством. Все это будоражило до дрожи. Сложно за неделю привыкнуть к новому месту жительства, поэтому окружение казалось чужим. Отталкивая мысли гостевого пребывания, я хотела подружиться с домом, доказав, что мне можно доверять. Казалось, что не только мы должны полюбить его, но и он должен принять нас.

Я обустроила свою комнату. Разложила вещи, расставила безделушки, заправила постель, выгоняя запустение и одиночество. Над рабочим местом красовалась доска воспоминаний, а на рюкзаке болтался подаренный Дэном брелок. Прошло чуть больше недели с переезда, и завтра меня ждали в колледже. Не хотелось идти туда ради просто осмотра здания. А волнение, томящее душу ожиданием неизбежного, звенело в груди, прокручивая в воображении сцены открытия входной двери, хождения по коридорам, в поисках нужной аудитории.

Готовая одежда висела на стуле, учебные принадлежности ровно лежали по линейке у края стола. С полной готовностью уснуть, я столкнулась с навалившейся бодростью. Руки будто пробыли весь день в морозилке, а в груди по странному растекалось тепло, как горящий маленький огонь, обжигающий изнутри.

Мама заглянула в комнату, играя бровями:

— Ты готова, милая?

— Ощущение, что завтра важный экзамен.

— Можно и так сказать, – она сделала несколько шагов вперед, но осталась стоять у двери. — Новые люди могут начать проверять тебя на стрессоустойчивость, но ты не должна поддаваться. Старайся не вступать в конфликты, быть вежливой.

Я, сколько себя помню, всегда жила по правилу трёх «Д»: Дай Дураку Дорогу, но справедливости ради я не давала себя в обиду, хотя не в моих принципах было конфликтовать, искать приключений на задницу, а затем винить всех вокруг, что у меня проблемы. Это даже звучит глупо.

— Но при этом не позволяй вытирать об себя ноги. Тебя не на помойке пальцем делали, – она буквально читала мои мысли.

— Такая тонкая грань между не дать себя в обиду и полезть на рожон.

Я сделала несколько глубоких вдохов и сильнее вдавилась в постель. Стэйси села на край кровати и укрыла меня одеялом по грудь.

— Отец устает на новом месте, – грустно сказала мама. — Он уже спит. Давай и ты засыпай.

— Я стараюсь, но глаз не сомкнуть, – ладони раздраженно хлопнули по одеялу.

— Постарайся, милая, – она выдержала паузу и продолжила. – Должность отца подразумевает командировки, поэтому они будут происходить с определенной периодичностью и ближайшая на этой неделе.

— А как же ты? – восклицаю я.

— Буду скучать, но иногда даже хорошо, когда человек уезжает, ведь после возвращения радость становится только слаще.

— Никогда об этом не думала.

Предвкушение нашей встречи с друзьями с доски воспоминаний, хруст сахарного песка на зубах, вызывающий кариес, ощущались касанием лапок множества пчел, намеревающихся всадить в кожу свои жала. Вероятность задушить их от счастья не казалась фантастической.

Недавний общий созвон по видеосвязи был переполнен смехом сквозь слезы и рассказом каждого шага на пути в другой город. Я провела им экскурсию по дому, выслушивая похвалу и восхищение убранству в стиле семьи Эл. Слова поддержки лились рекой, на душе было очень тепло. Дэн постоянно твердил, что нам уже нужно встретиться, но я старалась замять этот разговор. Не потому, что я не хотела их видеть, а лишь потому, что, вспоминая все сказанное за последнее время, мне хотелось стать еще взрослее, доказав самой себе возможность двигаться самостоятельно.

Взрослые тоже боятся, но принимают неизвестность с высокоподнятой головой.

— Как ты думаешь, здесь могут знать о моем прошлом? — пробубнила я под нос, перебирая пальцами одеяло.

— Милая, конечно, нет, — Стэйси сжала мои нервно трясущиеся пальцы. — Прошло много лет, ситуация забыта. Тебе не о чем волноваться.

— Иногда люди так смотрят на меня, будто видят во мне отца. А гадкие слухи, гуляющие по газетам и новостям…

— Лу, — перебила меня мама. — Когда мы забрали тебя из приюта, были предупреждены о ситуации, из-за которой ты там оказалась. Признаюсь, Дэйв расспрашивал о степени внимания, прикованном к тебе. Нам сказали, что первый год у стен приюта толпились журналисты. Они пытались прорваться внутрь, хотели поговорить с тобой. Даже подгоняли машины к стенам, взбирались на капоты, намереваясь сделать пару снимков. Полицейские нередко приходили, пытаясь узнать хоть какую-то информацию о происшествии. Но по прошествии года внимание к твоей персоне исчерпало себя. Появились другие новости и события, а пожар в Кразо был забыт, оставшись фрагментом истории. За все эти годы после удочерения, в наши двери ни разу не постучался кто-то с вопросом о тебе, в отношении твоей родной семьи или пожара.

— Хорошо, — я выдохнула, растягивая напряжение, в попытке избавиться от него. — Думаю, дело в нервах от переезда. Мы так долго готовились, а случилось все за один день. Я еще ничего не поняла.

Вкус стресса начал таять на языке. Мысли вытесняли одна другую, и мной овладела усталость. От зевоты потекли слезы. Я потянулась, хрустнув позвонками и облегченно выдохнув. Мама поцеловала меня в лоб и покинула мою комнату, выключив свет.

Из окна открывался вид во двор, усеянный травой сочного зеленого цвета, туями и кустовыми розами. Лунный свет проникал в комнату, оставляя после себя белые следы полета самолета. Было ощущение, что я могу потрогать эти лучи и почувствовать их своей кожей. Закрытые глаза усилили слух, позволяя улавливать мельчайшие ноты заснувшего дома.

***

Проснувшись до будильника, я чувствовала себя вымотанной и поплелась в душ, надеясь на бодрящие свойства воды. Закончив со сборами, направилась на кухню, ощущая желанный вкус чая с мятой. Кусок не лез в горло, поэтому решила ограничиться лишь кипятком с заваркой.

За окном морозило, поднялся холодный ветер, о восходе солнца не шло и речи. Было слишком рано, но папа уже стоял напротив окна, одетый в костюм. Он жевал бутерброд, запивая черным кофе, и проверял пробки и аварии, просматривая навигатор, но мое появление отвлекло его от телефона. Рабочий офис находился не так далеко от дома, но между этими двумя пунктами на карте были сложные перекрестки, приносящие массу сюрпризов по утрам. Если там случалась авария, то ко времени в пути можно спокойно прибавлять около двадцати–тридцати минут. А пунктуальная натура отца не могла позволить ему опоздать.

— Ну что, боец, – сказал он, встав в забавную стойку. – Ты сегодня всех очаруешь и поразишь.

— Я не надеюсь, что в первый же день смогу завести кучу друзей, но, может, получится пообщаться с кем-то из одногруппников.

—Ты чудо, милая, – он взглянул на часы. – Мне пора бежать. Мама еще спит, – осушил кружку, положил остатки бутерброда на тарелку и стал одеваться. – Люблю тебя, милая, – крикнул он, закрывая дверь.

Я несколько раз опустила в кипяток чайный пакетик, затем выжала его до капли, намотав на ложку, и выбросила в мусор. Крепкий чай щекотал горло, вызывая першение. Разбавив кипяток холодной водой, я принялась пить напиток большими глотками, перепроверяя наполненность рюкзака. Действуя медленно, оттягивала выход, как могла. Терзалась волнением, восстанавливала дыхание, которое сбивалось без физических нагрузок нагрузок. С каждым глотком рот сох все больше, но избежать первого дня в колледже не представлялось возможным. Все намерения о самостоятельности, взрослости и единоличии насмехались надо мной, тыкали пальцем и насмехались над трусостью обычного похода на учебу. Сжав кулаки, я пошла натягивать куртку.

Ночь еще не сдала свои права. Горели уличные фонари, изредка проезжали машины, морозец колол лицо, заставляя щеки краснеть. Неспешным шагом я направилась в колледж, разглядывая местность, будто нахожусь на другой планете, а не в соседнем городе. Мощные многолетние деревья с толстыми стволами, наблюдающие за жителями Житрака, словно те немощные несмышленные дети, подстриженные вечнозеленые кусты, служащие стенами лабиринта, в котором любой путь верный. Подошва шуршала по поцарапанной, но ухоженной плитке, несмотря на свой устаревший вид. По пути мне встречались лишь собачники со своими питомцами и несколько человек, шагающих в сторону остановки. Лицо ловило клубы пара, проходя насквозь. Мир был таким медленным и спокойным, что хотелось просто остановиться и постоять какое-то время неподвижно, любуясь окружением.

Дойдя до колледжа, я стала разглядывать его издали. Он состоял из нескольких корпусов. Основной, где проходили занятия, выглядел самым новым благодаря внешнему сайдингу, хоть между современными листами можно было разглядеть старинный обтесанный ветрами камень, который выглядит более величественно, чем стерильные пластиковые листы с узором бетонных плит. Неподалеку от него красовалось одноэтажное унылое здание, примечательное несколькими окнами от пола до потолка. Из-за главного корпуса выглядывала стеклянная крыша, заваленная гнилой листвой. Возможно, одним из них был спортзал или концертный зал для проведения мероприятий, а вторым точно была теплица.

Территория заполнена пустыми клумбами, подразумевающими насаждения цветов, и памятными плитами, воздвигнутыми в честь основателя колледжа.

Дорожки на территории петляли ползущими змеями, создавая незамысловатый узор. Вдоль дорожек стояло несколько лавочек и мусорных ведер. Студенты шли небольшими кучками к входу, толпясь у ворот. Кто-то болтал, кто-то смотрел в телефон, а кто-то останавливался, чтобы выкурить сигаретку. Понаблюдав несколько секунд за людскими силуэтами, плывущими во мраке, я направилась вслед за ними, в попытке раствориться в толпе.

Подойдя к воротам, меня обдало дымом и запахом табака. Несколько парней стояли в кругу и болтали, смеясь и прикалываясь друг над другом. Сквозь ядовитую пелену я почувствовала аромат мужских духов. Свежесть парфюма выбивалась из сигаретной вони, оставляя свой след в воздухе. Я быстро прошмыгнула мимо них и продолжила путь. Мои бедра покалывало от холода, а глаза слезились из-за ветра. Вход встретил меня тугой дверью, поэтому пришлось хорошенько к ней приложиться. Невольно вспомнился вход в клинику, где мы виделись с доктором Шейном, и моих губ коснулась улыбка от воспоминаний наших разговоров и напутственных речей после каждой сессии.

Попав в холл, я начала искать план здания. Перемещение студентов было хаотично. Они двигались в разных направлениях и с разной скоростью, параллельно прибывали новые люди, вклиниваясь в вихрь движения, создавая больше суеты. Встав у стены и оглядевшись, глаза зацепились за выбеленную доску с пропечатанными линиями и номерами кабинетов. Сняв верхнюю одежду, я стала изучать план помещения, словно вижу его не впервые. Из холла в обе стороны растягивались два симметричных крыла, распускаясь, как ветви дерева, аудиториями разной наполняемости. Второй этаж ничем не отличался от первого, полностью повторяя схему. Исключением являлась большая столовая, располагающаяся в самой дальней точке по левую сторону от входа. Упрощало задачу полученное по электронной почте расписание занятий с указанием номеров кабинетов. Достав тетрадь с заметками, я стала подписывать этаж и крыло, в котором находится тот или иной кабинет, а затем отправилась не первое занятие.

Лекция прошла спокойно. Лектор довольно быстро, но доступно диктовал материал. Аудитория, на удивление, была переполнена. Кто-то спал, кто-то слушал музыку, кто-то болтал, но были и те, кто усердно занимался. Изредка я прогуливала первую пару в старом колледже, потому что не любила рано вставать. Да иногда и не могла. Сон был так сладок, что не позволял мне расслышать звуки будильника.

Первые три занятия были лекциями. Особо не обращая внимания на окружающих, я записывала материал, но в перерывах между конспектированием наблюдала за другими студентами и пыталась понять, что они за люди и кто из них был в моей группе.

Всегда было золотое правило: в каждой группе есть неприятная личность, и если в твоей ее нет – это ты. Такие люди выдают себя своим поведением и желанием выделиться, выпрыгнуть из штанов, даже если это абсолютно неуместно. Они хотят дружить сразу со всеми. Ненормально общаться, чтобы не возникало недопониманий или конфликтов, а именно дружить, чтобы узнавать сплетни со всех сторон, а потом оборачивать их против тех, кто наивно доверился им.

Всему свое место. Это умозаключение касается и людей.

Наступил длинный перерыв. Подсмотрев в схему учебного корпуса, я направилась в столовую, чтобы перекусить. Огромное помещение с множеством столов на разное количество человек. За остеклением прилавка представлены супы, мясо, рыба, гарниры и десерты. Взяв поднос и столовые приборы, я заняла место в очереди, параллельно изучая предлагаемую еду.

Казалось, что я попала в огромную клетку с сотней говорящих попугаев. Некоторые вели себя так вызывающе, что хотелось треснуть по морде. Оглядываясь, я зацепилась взглядом за стол, занятый компанией девушек. Они щебетали наперебой, озирались по сторонам, демонстрируя каррикатурную миловидность, показывали друг другу телефоны и вызывающе смеялись как гиены. Я закатила глаза и продолжила разглядывать блюда на витрине, продвигаясь в очереди. Выбрав обед, я оплатила еду и направилась между рядов, в поисках свободного места.

Не найдя пустого стола, решила присоединиться к девушке, сидевшей в одиночествеь. Она мешала желтоватый бульон и ковырялась в телефоне, изредка отхлебывая из ложки суп. Примостившись рядом с незнакомкой, я неловко улыбнулась, но она проигнорировала мое появление, не отвлекаясь от листания социальных сетей. У нее были средней длины русые волосы, легкий макияж. Одета по-простому: джинсы, свитер, кроссовки. На уровне внешнего вида она вызвала эмпатию, как к незнакомцу.

— Не помешаю? – я старалась звучать максимально дружелюбно.

— Нисколько, – ее лицо не отражало никаких эмоций.

Я не настаивала на общении, поэтому молча приступила к еде. Спустя несколько минут стол дернулся. Из ложки выпал в тарелку кусок жаркого, который я попыталась поймать. Это были те самые девчонки, которые приковывали к себе внимание вызывающим поведением.

— Эй, Вэл, расскажи-ка, кто это сидит рядом с тобой. Завела подружку? – спросила одна из девушек, которая явно была у них лидером, выделяясь розовыми и бирюзовыми прядями на выжженном блонде.

— Ты что-то хотела? – моя соседка вновь не подняла головы.

— Я задала вопрос, – девушка нависла над той, кого она назвала Вэл. Ее волосы чуть не угодили в тарелку с супом. – Девчонка, видимо, не в курсе, с кем она делит стол.

— Лика, оставь их в покое! – сквозь шум послышался грубый мужской голос, привлекший внимание зачинщицы конфликта.

Ее лицо засияло, и она направилась к назвавшему ее по имени, а подруги покорно засеменили за ней. Я повернула голову и увидела неподалеку группу парней, занимавших один из больших столов. Из-за расстояния и мельтешения других, было сложно разглядеть, как выглядел тот, кто окликнул возмутительницу спокойствия, но меня радовало, что он стал причиной избавления нас от ее общества.

Девушка, которую назвали Вэл, не проронила ни слова, но я решила заговорить с ней, проявив дружелюбие:

— Меня зовут Лу.

— Мое имя ты уже знаешь, – прозвучало не грубо, но безразлично.

Буквально перешагивая через себя, старалась выползти из зоны комфорта и продолжать говорить.

— Это ее привычное поведение? – хотела разрядить обстановку из-за собственного чувства неловкости.

— Тебе интересны причины такой агрессии?

— Я не собираюсь тебя расспрашивать. Захочешь – сама расскажешь.

— Вот и чудно.

Повисла неловкая пауза.

— Вижу, ты любишь просто наблюдать, – в этот раз заговорила Вэл.

— Мама попросила меня быть вежливой. – Вэл попыталась сдержать улыбку, но не смогла. – Я как только вошла сюда, слышала лишь ее гогот. Она привлекает к себе внимание как пятнадцатилетка?

— Умственных способностей на одиннадцать, – хмыкнула она. – Думает, что так показывает свою крутость. Привлекает внимание местных парней.

— Плевать. Я лишь молюсь, чтобы она не была в моей группе.

— А ты из какой? – Вэл наконец подняла на меня глаза.

— 4 «А».

— Можешь открывать шампанское, она в группе 4 «С».

Я облегченно выдохнула.

— А что насчет тебя? – спросила я.

— А вот я в твоей группе. Вэл Лок.

— Вот круто, – пережевывая макароны, старалась звучать разборчиво. – Лу Эл.

Мы перекинулись еще парой фраз, и она первой встала из-за стола, уточнив, знаю ли я, куда идти. Я заверила ее, что все в порядке, и она оставила меня одну со своими мыслями. Денек обещал быть веселым.

Четвертое занятие было семинаром только с моей группой. Зайдя в кабинет, я сразу начала искать место у окна. К счастью, такое место нашло, но судьба словно целенаправленно сводила меня с моей новой знакомой.

Вэл в одиночестве сидела за столом, а рядом с ней красовалось пустое место, которое так и манило занять его. Я, не спеша, направилась в ее сторону, стараясь не глазеть на остальных одногруппников. Другие места были заняты вещами или сумками, но владельцы отсутствовали. Кабинет выглядел самым обычным, лишь цвет мебели отличался от того, что был в старом колледже.

— Не помешаю? – уточнила я, отодвинув стул.

— Присаживайся.

Я повесила рюкзак на спинку стула и уселась, устремив взгляд за стекло.

Кабинет располагался на втором этаже, поэтому из окна открывался отличный вид. Было пасмурно, но с неба не упала ни одна капля. Лучи солнца упирались в серые облака, оставляя на них светлые пятна, без шанса добраться до земли. Ветер слегка гнул кусты и трепал ветви деревьев. Из-за холода лавочки у дорожек пустели, но у ворот было небольшое скопление народа, которое дымило за территорией. Мне удалось разглядеть выскочек из столовой, крутящихся вокруг парней. Даже издалека было видно насколько они искусственные. Мимика, жесты – все было игрой. Внезапно в голове зазвенел противный смех тех девиц и меня передернуло.

— Жалкое зрелище, – опрокинула Вэл. – Липнуть к старшим, надеясь, что те увидят их ранимую и романтичную душу, которую они сами себе придумали, пересмотрев кучу романтических фильмов.

— Эти парни — старшекурсники? – не отрывая взгляда от толпы, поинтересовалась я.

— Ага.

— А ты откуда знаешь?

— С некоторыми из них учится моя старшая сестра.

Я понимающе кивнула и стала доставать учебные принадлежности из рюкзака. Вэл наблюдала, как я раскладываю учебник, тетрадку и ручку, словно у меня в глазах лазерный уровень. В моей голове каждый предмет имел четкое расположение на столе. Вообще, моя дотошность выходила боком мне самой. Дело даже не в раздражительностии, когда реальности ударяло по лицу, напоминая, что я не одна и сосед может толкнуть стол, с которого скатится ручка или фломастер. Например, когда в школе мама помогала мне делать уроки и писала карандашом в тетради, я стирала эту запись до тех пор, пока серые штрихи не перестанут быть видны совсем. Пару раз я так протерла дырку, истончив бумагу до состояния марли.

— Похоже на ОКР, – кивнула Вэл в сторону моих вещей.

— Да, – я поджала губы, смущенно продолжив раскладывать необходимое. – Как поняла?

— У моей сестры то же самое.

Я хмыкнула, подметив ее слова, почувствовав желание хоть раз встретиться с сестрой Вэл.

Из динамиков, висевших в коридоре, начал доноситься звук, оповещающий о начале занятий. Он заполнял помещения словно по щелчку. Звук был таким звонким и неожиданным, бившим по ушам. Лицо дернулось, будто ударили палкой по кастрюле, надетой на голову.

В этот момент все стоявшие у ворот курильщики кинулись внутрь здания, стараясь обогнать шум от оповещения начала занятия. Девчонки еле семенили ногами, а парни бежали, засунув руки в карманы. Динамики резко затихли, а в ушах остался шум, похожий на звук моря. Толпа, за которой я наблюдала, скрылась из виду, а наш кабинет быстро наполнился людьми, но не шумом. Все вели себя спокойно просто садились на свои места и занимались своими делами, а болтуны переговаривались вполголоса. Открытая дверь в кабинет запускала неторопливо приближающиеся шаги внутрь.

В кабинет зашла довольно молодая женщина. На первый взгляд ей было около тридцати. Она выглядела как обычный преподаватель, но необычайно красивая внешность приковывала внимание. Стройная фигура, одежда словно по ней сшита, волосы удерживал небольшой крабик, а цепкий взгляд завораживал. Она села за свой стол и посмотрела на студентов сквозь прямоугольные очки, быстро двигая глазами с одного человека на другого. Когда дошла очередь до меня, она замерла, затем заглянула в тетрадь и снова посмотрела на меня.

— Мисс Эл, прошу подойти ко мне, – голос женщины вновь заставил удивиться, но не выдать эмоций.

Она выглядела холодной и расчетливой, но, когда заговорила, я услышала приятную мелодию сродни колыбельной. Мягкий и спокойный тембр ласкал слух, щекоча плечи. Если бы она говорила мне на ухо, то мой затылок был бы в мурашках.

Я поднялась со своего места, и все обернулись на меня. Чувствуя себя голой, я направилась к ее столу, не теряя ни секунды. Взгляды студентов не отпускали меня, отягощая тело, накидывая кучу якорей один за одним.

— Леди и джентльмены, прошу вас познакомиться с вашей новой одногруппницей – Лу Эл, – она посмотрела на меня. – Я Дана Лэйн, твой преподаватель криминалистики и криминологии, будем часто видеться.

В кабинете была гробовая тишина. Казалось, что я чудовище в банке, а все вокруг посетители, пытающиеся разглядеть нечто интересное сквозь грязное стекло и мутный раствор, не понимая, чувствуют ли они отвращение или интерес. Я скромно улыбнулась, кивнула в ответ и направилась на свое место. Пока я до него шла, то стала слышать возню за спиной.

Ненавижу, когда начинают шептаться за спиной, придумывать несуществующие линии твоей жизни, основанные на твоем внешнем виде и первом взгляде на абсолютно чужих людей. Считается, что нужно из кожи вон лезть, чтобы произвести положительное первое впечатление. Это в мои планы не входило.

Заняв свое место, я уткнулась в тетрадку, крутя ручку между пальцами. Только первый день, а меня уже начинает раздражать окружение. Я чувствовала, как зажимаюсь и закрываюсь, неподвижно таясь, чтобы обо мне просто забыли.