Прошлое не умерло

Отец с увлечением ковырялся в телевизоре или только делал вид. Я скрестила руки, откинулась на диван надувшись. Дэйв взлохматил мне волосы, а мама поджала ноги. Мы начали наполнять этот дом новыми воспоминаниями, чтобы потом было сложно уезжать отсюда, если это будет необходимо. Стены перестали казаться чужими, запахи прошлых владельцев окончательно выветрились. Дождь продолжал хлестать по окнам, убаюкивая сытое тело. Положив щеку на плечо Стэйси, фокус с телевизора сменился на окропленное окно.

Вечер был таким комфортным, но меня не покидала одна мысль:

«Как там Вэл?»

Глава 4. Ник

Пара карих глаз, светящихся стойкостью, миражом проплывали то тут, то там. Пытаясь сконцентрироваться на важных делах, которые переполняли мой график, я не был в состоянии выкинуть из головы новенькую. Эта дерзкая девчонка заинтересовала меня, встав на защиту Вэл, но дело не только в этом. Еще в столовой я заметил ее. Скромность, приправленная уверенностью, обернутая в красоту. Кто бы мог подумать, что в этой тихоне сокрыта сила и наглость и то. Уверен — это только верхушка айсберга. Под слоем ледяной воды скрывается волшебство. Оно будоражит, вызывает интерес, от которого невозможно избавиться, а каждый глоток освежает, требуя пить еще и еще.

Я крутил в голове нашу первую встречу, меняя уже проихошедшее, углубляясь в эту мультивселенную. Как ветви дерева, разница событий разрасталась в голове. Я мог растопить ее осторожность речью, которую составил в семнадцать лет. Сладость комплиментов творит чудеса. Даже самая нудная и предсказуемая девушка раскроется, как голодная кошка, трущаяся о твою грудь, требуя больше ласки и нежности. А мимолетное касание виска, короткое объятие с намеком на смущение, разжигает в ней потребность понравится больше, стирая рамки, даже без алкоголя. Умение понять, что за тип женщины передо мной вызывает скуку последние три года. Поведение, мимика, взгляд описаны в моем собственном учебнике с подробным пояснением, кого я вижу. Однотипные, предсказуемые сценарии общения выглядят как повод остаться дома и посмотреть кино, которое подарит больше эмоций и сюжетных поворотов.

На первый взгляд новенькая типичная недотрога с тревогой и желанием спрятаться. Она быстро прошмыгнула утром мимо толпы, пускающей кольца дыма в небо. Пряча лицо то ли от запаха, то ли от нежелательного внимания, побежала к входу, защищаясь от утреннего ветра. Она так умело сливалась с толпой, что я не сразу заметил ее, зацепившись за незнакомую куртку лишь на крыльце колледжа. В маленьком городке каждое лицо становится тебе знакомым после третьей встречи, даже если увидеть его на другой стороне улицы. Вэл украла возможность узнать имя незнакомки, а, следовательно, и возможность выбросить ее из головы. Есть один способ потерять к ней интерес, но для этого нужно затащить ее в постель. Работает безотказно.

Стены общежития промерзали от ветра, который наполнял комнату пробирающим до костей холодом. С прохладой боролся одинокий обогреватель, потрескивая маслом, вступая в схватку с открытым окном. Валяясь на кровати, перебирал список дел, который заваливался эффектом домино. Ситуация в курилке не отпускала, лишая наслаждения спокойно нежится в освежающем постельном белье. Я бросил взгляд на друга, который с усилием натирал подбородок, напрягая челюсть. Он был зол на меня за то, что я попросил его не вмешиваться в перепалку Вэл и Лики, зная, что первой это не понравится.

АйВи сидел на подоконнике, болтая одной ногой, шоркал по стене и действовал мне на нервы. Я частенько боролся раздражением с чувством вины, а он способствовал этому чувству наращивать аппетит. Пуская дым в открытое окно, АйВи мельком посматривал на входную дверь, делая вид, что его не беспокоит возможный приход коменданта, у которого нюх овчарки, натасканной на поиск детонатора.

— Думаю, что наш смотритель в отрубе перед телеком, – подо мной скрипнули пружины, когда ноги коснулись пола. – Интеллектуальные шоу его убаюкивают.

АйВи чуть не подавился колючим дымом, натужно засмеясь.

— Абсолютно не удивлен. Умственные способности не его сильная сторона. Кстати, есть какие-нибудь новости из бара?

Вопрос затянул шнуровку через все тело. Не потому, что я не хотел говорить об этом сейчас, а потому что не знал ничего конкретного. Мой информатор был крайне далек от составления финального отсчета, но доставать сведения всегда непросто. Общение с этим человеком не доставляет мне ни капли удовольствия. Даже просто приятным это общение не назвать. Вспоминая историю этого человека, предпринимая попытки найти жалость и сочувствие, с каждым днем я понимал, что это выше моих сил. Не буду врать, что у меня не возникает сочувствия, ведь я даю этому человеку лживую надежду. Проблема в том, что я не вижу никакой проблемы. Моя эгоистичная натура и отсутствие альтруизма не оставляет места для других чувств. Лишь выгода.

Мне это необходимо.

— Пока что информации очень мало, но она работает над ее получением, — мой ответ был достаточно сухим, чтобы АйВи отстал, но он словно оглох, ослеп и отупел одновременно.

Он затушил сигарету и с серьезным видом скрестил руки на груди, зашагав в мою сторону.

— Она дала хоть какие-то примерные сроки? Ты ей, вообще-то, деньги платишь.

— Она многим рискует.

— Я знаю это так же хорошо, как и ты, но ты и про себя не забывай. Ты бы доброту оставил при себе, ведь она не добра с близкими тебе.

Я знал, что он сорвет свое недовольство на мне. АйВи достаточно мягок, чтобы быстро вернуть его в привычное русло.

— Если ты знаешь все так же хорошо, как и я, то понимаешь, что доброта по отношению к ней — это последнее, что я в силах испытывать.

— Ты можешь жить не так, как живешь, но ты выбрал…

Его прервал звонок моего телефона, который буквально спас меня от раздражающих нотаций. Я ответил, не дав и одному гудку завершиться, и прикрыл динамик ладонью:

— Все? Закончил? – я рывком поднялся с кровати и встал спиной к АйВи, чтоб не видеть его возмущенно выпученных глаз. – Да, привет, – обратился я к звонящему.

На том конце провода раздался голос, выгнавший кровь из конечностей. Мелкие волоски наэлектризовались, как у напуганного кота. Каждое слово было ударом кувалды по льду под ногами, а подо льдом беспроглядная тьма, наполненная чудовищами, дикими животными и смертоносной стихией. Но это было необходимо. Я строил из себя великомученика, который терпит это общение ради собственной корысти. Это происходит настолько давно, что сердце было камнем, недоступным для терзания совестью. Мой инстинкт самосохранения бил по мозгу, словно в колокол, наказывая быть осторожным. Человек на том конце провода опасен.

Казалось, что со мной говорил робот. Монотонный, практически безэмоциональный. Голос звучал так, словно важно только то, что произнесено им, только то, что в голове говорящего. Я не пытался вставить ни слова, потому что это не было важно. Этот человек лишь говорит, что я важен, но, в действительности, это не так. Это иллюзия, и я знал об этом.

Когда-то я совершил ошибку открывшись. Рассказал о себе, о своих чувствах, о внутренней войне и боли, что я перенес – и поплатился за это. Больше я такой оплошности не допущу, не позволю использовать меня, копаться у себя в мозгах, расставляя кубики в нужном кому-то порядке.

— Которая из них сейчас на том конце провода? – слова АйВи взорвали гул тишины в комнате, привлекая мое внимание. – Как у тебя не идет голова кругом от всего происходящего, – он пытался оказаться передо мной, но мои ноги отворачивали тело в другую сторону, словно его увидит мой собеседник. – Поставь на громкую связь, чтобы я мог записать все, вдруг ты не запомнишь.

Превозмогая раздражение, я вскинул руку, приказывая АйВи заткнуться. Нервно поджав губы, я бросил на него взгляд, что заставило его отвернуться, закрыв рот ладонью. Продолжая впитывать каждое слово, я кивал в пустоту. Мои брови медленно плавали над глазами, заставляя мозг напрягаться, визуализируя услышанное. Слова, раздающиеся из динамика, врезались в память, не давая потерять ни единого звука. Этот монолог завершился так же резко, как и начался. Не упуская ни грамма информации, я посмотрел на заинтригованного АйВи, который требовал объяснений въедающимся взглядом.

— Фармкомпания отошла одному знакомому, который отдал большие деньги. Он также заплатил, чтобы стать первым в очереди. И чтобы на нем эта очередь закончилась. Отсюда и наследство.

— А кто этот знакомый?

— Не знаю. Это пока не известно.

АйВи потер шею, взъерошил волосы и разочарованно выдохнул.

— Эти девушки погубят тебя. Клянусь, я чувствую, как они тебя используют.

— А я использую их. Это такой вид отношений, АйВи – потребительский, – эти слова оседали во рту мазутом, налипали на язык и небо от мерзости произносимого. Но это была правда. – Они используют меня, а я использую их. Не испытываю от этого особого огорчения.

— Интересно, я вхожу в этот круг или…

— Дружище, ты мне как брат, – я хлопнул АйВи по плечу, одарив искренней улыбкой, и подошел к окну, вложив сигарету в зубы. – Мы так давно знакомы, мы столько вместе прошли. Я доверяю тебе, как себе. Я доверил тебе одного человека, – взглянув исподлобья и сверкнув улыбкой, моя шутливая натура не смогла затаиться.

АйВи удивленно вскинул брови, присаживаясь за стол. Мы оба знали о ком речь. Закинув лодыжку на бедро, он затряс стопой. Любое упоминание о ней заставляло его трепетать, нервничать, что не могло не вызывать у меня ребяческой радости подколоть его еще больше. Он влюбился в нее очень давно, как и она в него. АйВи более мягкий, а она – ураган. Она сдерживает эмоции, но стоит ему до нее дотронуться или хотя бы взглянуть – ее сердце начинает трепыхаться птицей, тянущейся к кристально чистому ручью. Не могу сдержать улыбки, когда вижу ее такой. АйВи, в свою очередь, всегда дрожит, когда она рядом или о ней заходит речь. Вот и сейчас, АйВи выпятил грудь, расправил плечи и даже не пытался скрыть улыбку. Его лицо так и светилось счастьем.

— С таким характером это я помогаю тебе с ней. Держу ее в узде.

— Ты? Ее? В узде? – я разразился искренним смехом, придерживая двумя пальцами фильтр сигареты. – Не смеши меня. Я больше поверю, что это она крутит тобой как юлой. Ты никогда не был ходоком, но с ней ты просто плюшевый, – АйВи задрал нос после моих слов.

— Зато ты ходок.

— Чтобы быть ходоком, нужно изменять своей девушке, – прохладный воздух обдал мое лицо, поправляя челку. – У меня не было девушки, – АйВи упер локти в бедра и подпер подбородок ладонью, склонив голову набок. – Ладно, — я вскинул свободную ладонь, — мы не встречались. Доволен?

— Да неужели? И когда же у тебя появится девушка, чтобы мы выяснили уровень твоей верности?

Его слова прозвенели как сотня колокольчиков одновременно. Отношения вызывают у меня страх. Сближаясь с кем-то, ты становишься подставкой для ножей: близкий тебе видит твои слабости, узнает о них спустя время, а потом может вонзить в эти слабости свои острые пальцы, желая владеть твоими мыслями и чувствами. Твоей жизнью. Властвовать над тобой, подчинить. Околдованный улыбками и засахаренными речами, ты веришь в любую чушь, заползающую тебе в уши из уст, извергающих лишь ложь и яд. Он отравляет тебя, делает мягким, податливым, готовым подбирать с пол испачканную в дерьме доброту. Я не могу этого допустить.

Больше не допущу. Никогда.

Я боюсь близости с человеком, который попытается слиться с моей душой, но в то же время – я безумно этого хочу. Душу не обманешь, подсознание не обманешь. Сердце не лжет. Часть меня, тот маленький мальчик, что внутри каждый год под рождественской звездой загадывает одно и то же желание: научиться любить и распознавать искреннюю любовь. Я всю жизнь будто стою на краю пропасти, желая прыгнуть с тарзанки. Эти острые ощущения, эйфория и адреналин миражом плещутся в воображении, но страх не позволяет сделать шаг. Голос инстинктов нашептывает мне разные ужасы:

«Ты умрешь!»

«Ты разобьешься!»

«Ты пострадаешь!»

Вот я и стою, лишь смотря на это манящее приключение, которое способно изменить мою жизнь. Вывернуть ее наизнанку, выпотрошить и предложить новое наполнение. Но сейчас такого человека нет рядом, а я его не ищу.

— Когда-нибудь появится, АйВи, – я облизал губы, ощутив горечь смол, схожую с горечью страха перед неизвестностью. – Поверь, ты узнаешь первый. Мне иногда кажется, что ты станешь катализатором к моим отношениям. Думаю, глядя на тебя, я решу их попробовать.

— Тебе нужна та, кого ты не знаешь, а это достаточно проблематично, Ник, – АйВи отпружинил от стула, нырнул на кровать, взяв в руку телефон. Его нога плавно покачивалась, лежа на колене, а палец гулял по экрану. – Сью, Донна, Вера, Энжи, – он перечислял имена девушек, с которыми я спал. Они же были студентками колледжа. Его игривое настроение бесило и веселило меня одновременно, – тут список достаточно длинный. Да и я не уверен, что сам знаком с половиной твоих любовниц.

Я только открыл рот, чтобы оправдать себя, но мой тактичный друг сделал это за меня:

— Да, знаю, ты не настаиваешь на интиме никогда. Но тебя никто и не заставляет с ними спать.

— Зачем отказываться, когда удовольствие само идет к тебе в руки, – мое дыхание замедлилось, успокаивая стук сердца. Будь у меня павлиний хвост, он бы раскрылся веером. Я знаю, что красив, ведь у меня есть глаза, а в комнате – зеркало. Не был бы я привлекательным, девушки не висли бы на мне, окутывая со всех сторон. При всем при этом идеальном образе меня можно сравнить с кораблем в обезумевшем море.

— Нормальные отношения начинаются не с постели, Ник, – до моих ушей донеслось то, что я ненавижу больше всего. Жалость уколола мои глаза, которые я поднял на АйВи. Она иссушила слизистую, заставляя часто моргать.

Для меня жалость – это последнее чувство, что мы испытываем к человеку. Людские отношения самые разнообразные. Между двумя могут быть страсть, любовь, злость, ревность и даже ненависть. Но перед тем как люди расстаются навсегда, они испытывают друг к другу только жалость. Они жалеют об упущенном, о несбыточном, о потерянном. Об ошибках, совершенных в прошлом по отношению друг к другу, а главное – к самим себе. Мой внутренний голос твердил, что это не жалость, что я просто запутался в себе, в других. Я так хочу. Меня выбил из раздумий толчок в плечо.

— Эй, очнись! Ты прекратишь ее впутывать в свои дела? Неужели это так необходимо? – я сразу понял о ком речь, даже по вырванной фразе из контекста, что мне не пришлось переспрашивать.

— Поверь, я не настаиваю на этом, – пальцы утонули в прядях, стараясь успокоить нервы. – Она считает, что так лучше, но я переживаю за нее так же, как и ты. Она считает, что в безопасности, потому что находится среди близких.

— Я боюсь, что это не так, – торопился уведомить меня АйВи о том, что мне стало известно задолго до того, как он узнал.

— Понимаю твои переживания, – я хлопнул ладонью по плечу АйВи сильнее, чем планировал, но он не обиделся на меня, а лишь шутливо скривился от боли, потирая плечо. – Я рядом именно для защиты. Не волнуйся за нее. Знаю, она может и сама за себя постоять. Иногда мне кажется, что ее внутренняя сила может остановить стихийное бедствие, но в глубине души она очень хрупкая девочка. Уж я-то знаю.

— Не могу поверить, что ты с ней не спал или не думал об отношениях, Ник. Ты так привязан к ней, так тепло о ней думаешь и отзываешься.

— АйВи, она мне как родня. Она мой голос разума.

— Если быть честным, – руки АйВи скрестились на груди, раздув мышцы, – я даже немного обижен, ведь я думал, что это я твой голос разума. Мы так давно знакомы, – он обиженно пинал воздух, смотря в пол, – мы столько вместе прошли. Мы знаем друг друга лучше, чем кто-либо.

— Знаешь, иногда так хочется услышать эти слова из женских уст, – моя ширма из стали приоткрылась, оголив суть. Мне захотелось сбросить маску, внутренности напоминали оголенные провода – того и гляди ударит током, но в ту же секунду в голосе зазвенела издевка. – Услышать искренность, почувствовать тепло, увидеть свет от человека, говорящего такие вещи.

Вновь нацепив маску шутника, я сцепил пальцы в замок на груди и посмотрел вверх, по-девчачьи моргая пять раз в секунду.

— А ты вынимай почаще член у них изо рта, – АйВи по-отечески обнял меня за плечи, подыгрывая моей игре. – Я только хотел сказать, что ты не кретин, но увы.

— Я приложу для этого все усилия.

Улыбка с привкусом грусти скользнула по губам и испарилась, маскируясь под личиной козла. Я могу открыться перед АйВи, я знаю, что он поймет и не осудит, не посмеется. А еще я знаю, что он не видит той маски, которую я демонстрирую миру.

Я боюсь. Боюсь своей реакции. Боюсь себя.

Глава 5. Лу

Выходные встретили меня утренней прохладой, которая облизывала пятки, торчащие из-под одеяла. Бодрящая свежесть заставила тело вздрогнуть и свернуться в клубок, окунув ноги в пелену тепла. Не желая вылезать, я лежала тихо словно притаилась, стараясь не давать времени понять, что бодрствую. Медленно открыв глаза, вижу свой стол, над которым висела доска воспоминаний. С фото на меня смотрели друзья, отчего тоска засунула раскаленный кинжал в горло. Грустная улыбка коснулась губ, а по виску потекла соленая слеза. Воспоминания захлестнули, предательски сдавливая грудь, не давая сделать глубокий вдох. Шмыгнув носом, я потерла глаза, стараясь прояснить взгляд, и встала с кровати. Я написала в наш чат, пожелав доброго утра, вышла в коридор и двинулась в ванну, потирая ладонями плечи. Попытки отогнать пронизывающую свежесть не увенчались успехом. Единственное, что могло бы мне помочь – это теплый душ.

Отогревшись под горячими струями воды, я вернулась в комнату. Вязаный свитер, свободные штаны и домашние тапочки в форме кроликов создавали атмосферу уюта, заставив меня воспрянуть, разравнивая помятое сердце. Зайдя на кухню, я проверила чайник и, на удивление, он был горячий, но в доме была тишина. Я огляделась по сторонам, окликая родителей, но ответа не было. Часы показывали время — 10:26. Сходив за телефоном в комнату, я набрала номер мамы и, слушая гудки, заваривала чай. Кипяток вытягивал шоколадный цвет из пакетика, расползаясь в воде ароматными разводами. Гудки оборвались и из динамика послышались шум толпы и звуки музыки торгового центра, сквозь которые пробивался мамин голос:

— Милая, ты проснулась? – она говорила достаточно громко, не переходя на крик. Я сделала громкость тише, чтобы не оглохнуть от концентрации звуков.

— Вы в торговом центре? – уточнила я, направляясь к дивану.

— Да, милая, – ответила она. – Нам нужно купить папе костюм в командировку.

Я включила телевизор, устроилась поудобнее и обдула гладь напитка, создав небольшую ямку на поверхности. По телеку шло какое-то интеллектуальное шоу, где задавали разные вопросы, а за правильные ответы давали баллы.

— Ку́пите печенье на обратном пути? – спросила я, делая глоток.

— Хорошо. Отдыхай милая, не очень удобно говорить, – затараторила она. – Скоро вернемся!

Не успев ответить, Стейси повесила трубку. Ее суетной нрав всегда забавлял меня, и этот раз не был исключением. Иногда она бежала вперед самой себя, из-за чего их с папой готовка выглядела забавно. Мама бегала по кухне, делая несколько вещей одновременно, а папа медленно и размеренно бродил из стороны в сторону, не успевая осознать, что все уже готово.

Я бесцельно переключала каналы. Взгляд не цеплялся ни на одной из передач, как вдруг зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя «Дэн». От переполнявших эмоций сердце стало биться чаще, а большой палец аккуратно прошелся по краю экрана. Глаза цеплялись за пиксели, сердечка в названии, впитывая родное тепло и направляя его по всему телу, создавая эпицентр в груди. Я всего несколько дней не виделась с ними, а уже безумно заскучала. Придя в себя, я ответила.

— Эй, Дэн! Решил позвонить? Как вы там?

— Малышка Лу, – я слышала, как он улыбается. – Уже забыла о нас?

Его голос звучал фальшиво обиженно. Дэн знал, что я никогда бы их не забыла. Решив ему подыграть, я наиграно скуксилась.

— Ты что, Дэни, я же люблю вас, – пролепетала я. – Тебя то уж, занозу в заднице, сложно будет и после смерти позабыть.

— Ладно, – в динамике послышался скрип кровати. Дэн до сих пор валялся в постели. – Рассказывай, как первые дни в колледже?

— В принципе, все нормально, – я взглянула в окно гостиной и засмотрелась на колышущиеся ветви деревьев. – Колледж достойный, находится близко. Познакомилась с одногруппниками, с одной даже пообщалась. Неплохая девчонка, но одна овца ее достает. Я за нее заступилась.

— Ого, – внезапно голос Дэна стал обеспокоенным. – Надеюсь ты не пострадала. Неужели никто не вступился?

— Да, один парень заступился, – ответила я, продолжая вглядываться в мрачный, но успокаивающий пейзаж за окном. – Пока сложно понять, кто есть кто, но Вэл нормальная. Мы чем-то похожи, – помедлив добавила я.

Повисла пауза. Могло показаться, что связь прервалась, но я слышала дыхание Дэна. Я не успела ничего сказать, потому что раздался спокойный, но твердый полушепот друга:

— Я скучаю.

Я оторопела. Это звучало, как признание. То самое признание. Я не понимала, как мне на это реагировать, поэтому просто застыла, а пауза затягивалась. Только я хотела открыть рот и сказать хоть что-то, как вдруг заговорил Дэн.

— Мне пора. Созвонимся позже.

Парень сбросил звонок до того, как я успела отреагировать. Гудки доносились из динамика прямо в ухо, но звучали как далекий шум. Плечи задрожали, словно от перенапряжения, а губы пересохли. Я сделала глоток чая и снова посмотрела в окно.

Ветер продолжал поглаживать ветви деревьев, стараясь заплести их в широкие косы. Небо было затянуто, но грозовых туч не было. Дождя не намечалось, а температура была недостаточно низкой. Буквально ощутив кожей уличный комфорт, я решила прогуляться.

Нося бренное тело по дому из комнаты в комнату, неторопливо собиралась, поглядывая в окно. Приглядывалась к голубоватому стеклу, стараясь уловить появление капель дождя. Мои сборы прерывались на переписку с друзьями, которые информировали о событиях, которые я пропустила: учеба, тусовки, сплетни. От Дэна в нашем общем чате не было ни строчки после звонка. Нана пыталась ввести его в обсуждение, но он полностью игнорировал ее сообщения, даже не прочитывая их. Напряжение сковывало каждую мышцу в болезненном спазме при каждой попытке вовлечь Дэна в беседу и лишь усиливалось, когда он таинственно молчал, не появляясь онлайн.

Попрощавшись с друзьями, я допила чай, убрала телефон и наушники в куртку и покинула дом.

Свежий воздух окутал мое лицо. Сделав глубокий вдох, я почувствовала странную легкость. Тихий стон вырвался от смакования запаха влаги и мокрой растительности, а ноги понесли в сторону колледжа. Я больше не знала куда идти, но дома оставаться в такую погоду не хотелось. Мягкий естественный свет равномерно рассеивался сквозь пепельные облака. Далекий шум проезжающих машин походил на шорох водопада, вызывающий мурашки. Сонные виды улиц, наполненных безмятежностью, пытались вытеснить воспоминания о Дэне, но его слова вновь и вновь звучали в голове, навязчиво накладывая пелену на пейзаж.

Мысли о нашем разговоре тиранили мою голову, заставляя думать о том, о чем раньше и подумать было невозможно. Он звучал так одиноко и потерянно. Мое сердце трепетало от его слов, но тем временем мне было страшно.

Мы с Дэном были лучшими друзьями, я даже не могла представить нас вместе, но случившееся как-то повлияло на меня. Вспоминая наше общение, я начала находить вторые смыслы в его словах и действиях. Полуулыбки, взгляды, касания. Как я могла быть на столько слепа. А может я все же неверно трактую происходящее? Спросить у него на прямую будет достаточно глупо, ведь, если все это придумала моя больная фантазия, он посмеется надо мной и не забудет о сказанном до пенсии. Да и я двух слов не смогу связать. Затея барахло.

Гоняя мысли, я дошла до колледжа. Главные ворота оказались закрыты, около них не было ни души. Я редко гуляла, не слушая музыку, но сейчас я просто хотела отдохнуть и привести мысли в порядок. Звуки Житрака казались чужими и необычными в сравнении с Кразо, поэтому, я прислушивалась к ветру, шуршанию шин на асфальте и шелесту деревьев, узнавая историю города, в котором предстоит жить.