Прошлое не умерло

После этого занятия было еще одно и последнее на сегодня. Студенты спешно собирались уходить. Ребята начали сбиваться в группы по интересам, а некоторые одиночками покидали кабинет. Выглянув в окно, я увидела сгущающиеся тучи и поднявшийся ветер, который опять дразнил сухие ветки засыпающих растений. Быстро одевшись, я сложила вещи в рюкзак и побежала на выход. На улице я столкнулась с Вэл, которая завязывала шнурки.

— Идешь домой? – спросила я.

— Да. Сегодня без тусовок, – она изменила голос, притворяясь дивой. – Что насчет тебя?

— У моего фан-клуба сегодня выходной, думаю отдохнуть.

Вэл хохотнула, поднялась с колена и кивнула, приглашая идти вместе. Мы медленно побрели в сторону ворот. Наши попытки поговорить выглядели жалко и неловко. Сложно было подобрать хоть какую-то тему для разговора двум незнакомкам, поэтому я задавала вопросы о колледже и городе, а она о моем старом месте жительства и учебы.

Приближаясь к курилке, девичьи вопли и их мерзкий хохот становились все громче с каждым шагом. Парни тянули сигареты, выпуская клубы дыма в воздух, стараясь делать колечки. Мое внимание привлек один из них, стоявший в глубине толпы, но выделявшийся благодаря своему росту, он был выше остальных на полголовы. Вокруг парней повисла пелена табачного дыма, они громко что-то обсуждали, толкались, переминались с ноги на ногу, отгоняя щиплющий холод. Девушки из группы 4 «С» игриво болтали с ними, кружась вокруг как кошки во время течки.

Жалкое зрелище.

Вэл первая прошла черту между колледжем и тротуаром и внезапно полетела на асфальт от резкого толчка. Она приземлилась на локоть, выставив ладонь второй руки, стараясь удержать равновесие и не приложиться головой. На ее лице появилась гримаса боли, а тело замерло на месте. Я в два шага подлетела к ней и взяла под руку, чтобы помочь подняться.

— Прости, Вэл, я случайно, – более фальшиво было сказать очень сложно. Подруги девушки, толкнувшей Вэл, залились звонким смехом.

— Лика, ты просто душка. Только не трогай меня, не хочу попасть в инфекционку, – Вэл поднялась с моей помощью и стала отряхивать джинсы и куртку.

Мимо проходящие вообще никак не реагировали на развернувшуюся у ворот колледжа сцену. Косые взгляды, переполненные безразличием, скользили по нам, но затем переключали свое внимание, забывая, что увидели тридцать секунд назад. Никто не хотел быть участником какой-то ссоры, защищать того, кто не имел к нему никакого отношения.

— Девочки, – обратилась Лика к подругам, потеряв интерес к случившемуся. – Идемте в парк?

— Не нужно на работу? – с наигранным удивлением спросила Вэл. – В порту сегодня выходной?

— Ах ты, мразь!

Обидчица кинулась на Вэл, растопырив пальцы, стараясь ухватиться за ее распущенные волосы, но я быстро очутилась перед Ликой, не давая добраться до одногруппницы, выставив ладони на прямых руках. За спиной Лики я увидела движение в толпе ребят. Один из них вышел вперед, но его кто-то остановил. Темноволосый парень, замешкавшись на несколько секунд, пристально посмотрел на Вэл и остановился. Позади меня раздался еле уловимый шепот: "Нет". Вернувшись в ситуацию, я воскликнула:

— Уоу, милочка, притормози!

— Не встревай, овца! – практически завизжала Лика. – Пусть скажет, что имеет в виду!

— Лика! – парень из толпы окликнул разъяренную, нерасторопную выскочку, заставив всех замереть.

Остальные забубнили, но сложно было разобрать слова в потоке общего шума. Единственное, что удалось расслышать в этой каше междометий — «не надо». Проходящие мимо зеваки начали замедлять шаг, чтобы понаблюдать за потасовкой, ведь началось что-то интересное. Они снимали, шушукались или просто стоял и глазели, ничего не смущаясь. Все эти рожи источали неподдельный интерес, будто смотрели петушиные бои.

Из толпы парней вышел тот, кто ранее привлек мое внимание, остановивший единственного, кто хотел вмешаться. Короткие двухцветные волосы, приятные черты лица, слегка спрятанные тонким шарфом, натянутым по подбородок, руки спрятаны в карманах куртки. Он шагнул между мной и Ликой, внимательно меня разглядывая. Затем он подошел к Вэл, помог ей отряхнуться и поднял ее сумку. Уверенность его действий подкупала, заставляя восхищаться им. Парень не чурался опуститься на колени, чтобы отряхнуть колени от налипшего песка, при этом выглядя властно. Каждое движение было естественным, неторопливым. Соблазнительным. Словно питон, осматривающий добычу, он бросал взгляд на меня, размышляя, какую часть тела заглотить первой.

— Идите, девчонки, – спокойно сказал он, будто ничего не произошло.

— Если б она не толкнула Вэл, мы бы уже ушли, – недовольно выплюнула я.

— Этого больше не повторится, – он встал с колен, напоминая о внушительном росте. Уверенно сказанные слова не давали усомниться в его уверенности, но я бы на его месте не давала таких обещаний. Говорить за другого довольно глупо, в особенности если речь идет о взбалмошной дуре.

Я почувствовала тот самый аромат духов, который витал в воздухе сегодня утром, перемешиваясь с табаком и запахом начинающегося дождя. Он был холоден, но заботлив в своих мимолетных взглядах и плавных движениях. На фоне своих друзей он выглядел как истинный вожак. Вершина пищевой цепочки. Он стоял и смотрел на меня. Или сквозь меня. Я перестала что-либо понимать и решила, что разговор не требует продолжения, оставив последнее слово за ним. Развернувшись к Вэл, я поправила рюкзак и стала уходить, но услышала вновь его низкий голос:

— Как тебя зовут? Ты новенькая?

Он так смотрел на меня, словно я хрустальная, боясь, что вот-вот рассыплюсь. Его серые глаза впивались в меня острозаточенными копьями, а уголки губ приподнялись в еле заметной улыбке.

— Да, только переехала.

— Нам пора, идем. – Вэл взяла меня под руку и потащила подальше от толпы.

Отдаляясь, я все еще ощущала его взгляд на себе, но не решалась обернуться. У него бешеная энергетика, но и не поспоришь, что он очень красив. Самец, демонстрирующий свою доминантность. Было неясно, всегда ли он такой милый и спокойный и, что нужно сделать, чтобы он вышел из себя. В моменте я начала жалеть, что не сказала ему свое имя. Может, я ему приглянулась, если он проявил интерес? А может не стоит придумывать себе воздушных замков и проигнорировать его вопрос, списав на обычную любезность.

— Ты в порядке? – ветер разбивал мои слова, требуя говорить громче.

Вэл лишь кивнула в ответ, но я обратила внимание на ее напряженное лицо. Мне в глаза бросилась ее ладонь, которая счесалась после падения. Грязь, пыль и кровь смешались на коже, и рана выглядела неприятно. Я обеспокоенно взяла ее руку в свою, аккуратно проведя пальцем по теплой ссадине.

— Пошли ко мне, хотя бы промоешь рану.

— Не стоит, я пойду домой, – после нескольких секунд молчания, она продолжила. – А тебе неинтересно, за что она так со мной?

— Да плевать я хотела, – выпалила я, теряя самообладание. – Ничто не может быть поводом для издевательств.

Несколько минут мы шли в тишине. Начал моросить дождь, рассыпаясь росой по волосам и одежде. Из-под колес, проезжающих мимо машин, вылетали грязь и вода, омывающие тротуар. Небо было совсем затянуто. Ливень мог начаться в любой момент, но я не торопилась, надеясь, что Вэл передумает и даст возможность себе помочь. Вэл шла медленно, демонстрируя мыслительный процесс на лице, даривший надежду, на принятие моего предложения. Вэл покорно склонила голову, тихо заговорив.

— У тебя дома есть перекись? Руку щиплет.

Я улыбнулась, крепко взяла ее под руку и потянула в сторону своего дома.

Когда мы с ней вошли в коридор, нас встретил запах яблочного пирога и куриного супа. Из-за жара во время готовки запотели окна, маня нарисовать солнышко или кошачью лапку. Из радиоприемника играла местная радиостанция. Хлопок закрывшейся двери привлек маму, которая заскакала в нашу сторону, напевая слова песни, становившиеся все громче, по мере ее приближения. Увидев, что я не одна, ее глаза стали размером с теннисные мячи, но, когда Стэйси заметила руку Вэл, то нахмурила брови и направилась в ванную, чтобы принести все необходимое для обработки раны. Она перемещалась по дому довольно шустро, бубня себе под нос, вызывая наши с Вэл хихиканья.

Когда мы закончили, мама пригласила нас за стол, чтобы пообедать. Вэл долго сопротивлялась: отказывалась, мяла руки, сутулилась, но в итоге Стэйси надавила на нее. Наша гостья ела с большим аппетитом, но поначалу молчала. Мама задавала мне кучу вопросов о сегодняшнем дне, а я отвечала, постоянно упоминая Вэл. В такие моменты на ее лице загоралась улыбка, но очень быстро пропадала, и уголки рта снова опускались, расслабляя лицо.

После мы отправились в мою комнату, взяв с собой сладости и воду. Вэл с интересом наблюдала, как я все обставила, рассматривая безделушки на полках. Она рассказывала о колледже, занятиях, студентах, которых я уже видела или увижу в скором времени, периодически бросая взгляд на доску воспоминаний. В ее глазах была видны грусть и проблеск зависти. Она так смотрела на моих друзей, воображая себя на моем месте. Мысленно подменяла мое лицо на фото своим.

— Это мои друзья из Кразо, – я была увлечена заполнением тетради.

— Вы такие счастливые, – ее глаза бегали от фотографии к фотографии. – Я тоже всегда хотела иметь таких друзей. Вы общаетесь?

— Да, мы созваниваемся и списываемся. Думаю, ты бы им понравилась, – я мимолетно взглянула на нее, продолжив работу с тетрадью.

— Не думаю, – она потупила глаза и глубоко вздохнула.

Я прекратила писать и вопросительно посмотрела на нее.

— Прости, не хочу грузить тебя, – она неловко улыбнулась, но мне показалось, что она жаждет что-то сказать.

— Но ты уже начала. Продолжай, я хочу послушать. – Ее плечи сжались. – Слушай, я не знаю, что происходит в твоей жизни, но если б ты не хотела изливать душу, то не стала бы даже упоминать подобного, – отложив в сторону тетрадь и ручку, я села ближе к ней. Кровать скрипнула, разбавив неловкость, между нами. Вэл словно перестала дышать. Не в моих правилах вытягивать из человека то, что спрятанно глубоко внутри, связанное по рукам и ногам, но в тот момент мне казалось необходимым подтолкнуть ее к разговору, примеряя маску доктора Шейна. — Я тоже чем-нибудь поделюсь с тобой.

После этих слов она выдохнула, сжала губы и сделала еще один глубокий вдох.

— Когда мне было десять лет, меня определили в семью Лок.

Я оцепенела. Осознавая сказанное, казалось, что вижу перед собой свое отражение. Я медленно приподняла голову и посмотрела прямо в глаза, которые она потупила, разглядывая рану на руке. Вэл сжалась еще больше, уменьшилась в размере. Ее слова тронули меня, просочившись внутрь. Я как разум потеряла. Мне столько хотелось у нее спросить. Я села еще ближе, старалась быть тактичной и не задавать лишних вопросов.

— Я попала к ним, когда сестра была в лечебнице, – Вэл внимательно смотрела в пол, избегая зрительного контакта. Натянув манжеты до пальцев, она продолжила. — Ладно. В общем, я толком не интересовалась, что произошло, но сестра что-то натворила в школе и попала туда. Через пару месяцев она вышла, а когда узнала, что я появилась в их доме, стала много внимания уделять мне. Словно тень ходила за мной, иногда пугая меня навязчивым присутствием.

Одним глотком она опустошила половину стакана воды.

— Со временем ничего не изменилось. Она была очень мила, занималась со мной, играла, была буквально само очарование. Сейчас мы с ней близки по-прежнему, но я ощущаю что-то непонятное рядом с ней. Возможно, это ее мощная аура или жесткий характер, но моменты, когда она меня пугает, никуда не исчезли. Я словно вернулась в прошлое, а я так старалась убежать от него.

Лицо было каменным, глаза стеклянными, но взгляд говорил за нее. Слезы потекли из глаз Вэл, капая на колени, оставляя следы на джинсах. Она задерживала дыхание, напрягая мышцы. Повисла тишина, которую разбавляли ветер за окном и работа радио с кухни.

— Что произошло в прошлом? – решилась спросить я.

— Твоя очередь, – отрезала она, дав понять, что на сегодня все.

Меня охватил странный мандраж, словно я буду выдавать чужой секрет, но это был мой секрет. Здесь никто не знал меня или моего прошлого, а открыться незнакомцу, могло сильно облегчить тяжесть запрятанного глубоко внутри. Вспоминая свои переживания о том, что меня могут узнать, захотелось влепить пощечину за неразумные действия. Голову сдавило от навалившегося стресса. Было похоже на мигрень. Я почувствовала, как горят глаза, иссушая слизистую, затем громко сглотнула и скрестила пальцы в замок.

— Родители удочерили меня, когда мне было двенадцать.

— Что? – перебила Вэл, нахмурив брови и прищурившись.

— Да. Пока не могу рассказать, как я оказалась в приюте, но и ты не вдавалась в подробности, поэтому это будет вторая серия.

Мой рассказ длился чуть дольше, чем ее. Она внимательно слушала, впитывая губкой каждое слово. Я рассказала о приюте, о докторе Шейне, о друзьях, о нашем совместном пути, о своих внутренних переживаниях и демонах. О становлении себя в большом мире. О себе «до» и «после». Эмоции волнами накатывали, меняя внутреннее состояние, лишая осознанного контроля. Улыбка и слезы, гнев и печаль.

Вэл положила раненую ладонь мне на колено, поглаживая ее, желая успокоить и меня, и себя. Я чувствовала, что не одна, что появился человек в состоянии всецело меня понять и разделить чувства, которые я испытывала все это время, а, возможно, и всю мою жизнь. Во время рассказа я вновь побывала на дне, а затем всплыла на поверхность, когда мой монолог привел в точку здесь и сейчас.

Мы откинулись назад с ощущением, что пробежали марафон, но были счастливы, придя первыми. Столько хотелось обсудить, о стольком поговорить, стольким поделиться. На душе было так легко, словно был сброшен тяжкий груз, висевший за спиной, на лбу появилась испарина. Мне хотелось смеяться, а сон обещал быть крепким.

— Это все, конечно, очень круто, но мне пора, – Вэл медленно встала с кровати и начала собираться. – Обязательно еще поболтаем. Еще успеем друг другу надоесть.

— Думаю, мы подружимся.

Мы двинулись к входу. Мама увидела нас и подошла, бросив все свои дела. Вэл натягивала куртку, я держала ее рюкзак, переживая за полученную травму. Стэйси протирала руки кухонным полотенцем, пыхча от уборки или спешки к нам.

— Может такси? – спросила мама, пытаясь отдышаться.

— Нет, спасибо миссис Эл. Я добегу.

Посмотрев в окно, я увидела, как толкаются кусты от усилившегося ветра, который закручивал мусор у дороги и отправляет его в полет. Пакет плясал около мусорки, листва, поддающаяся стихии, похожа на косяк рыб или стаю птиц, движущуюся как единое целое, преобразуясь в незамысловатые фигуры. Мурмурация – так называется этот танец. Такой сильный ветер являлся предвестником сильного дождя, поэтому мы с мамой стали настаивать вызвать машину, но Вэл наотрез отказалась, объясняя это тем, что живет неподалеку.

— Если заболеешь, то пеняй на себя, – я протянула ей сумку.

— Придешь навестить меня. Ну я пошла, спасибо за теплый прием.

— Заходи еще, Вэл, – улыбнулась Стэйси. – Надо будет позвать тебя на ужин, чтобы и наш папа присутствовал.

— Я буду рада. До свидания.

Напоследок Вэл сверкнула глазами, махнула рукой и пошла по дорожке к тротуару. Поджав плечи, она ускоряла шаг, слегка пошатываясь, словно уклонялась от ударов. Руки сунула в карманы, а волосы, которые она так ответственно прятала под куртку. выбило из капюшона. Я проводила ее взглядом, пока она не скрылась из вида и закрыла дверь.

Даже за такой короткий промежуток на стыке двух температур моя рука стала менее чувствительной, плечи подрагивали, а желание укутаться в теплый плед, обвить пальцами кружку теплого чая и завалиться на диван превратилось в манию.

— Я требую объяснений. Что у вас там произошло? – мама пригласила меня на кухню.

— Одна придурочная достает Вэл. Когда мы с ней выходили с территории колледжа, та толкнула ее, а результат ты видела.

— И никто ничего не сделал?

— Я впервые такое вижу, – я уперла кисти в бока. – Все вокруг просто шли мимо или останавливались, чтобы поглазеть. Хотя был один человек, который помог Вэл подняться и вообще остановил Лику.

— Должно быть, хороший человек, – Стэйси помедлила, но продолжила. – Может быть, подружитесь. А это парень или девушка? – мама отхлебнула из кружки, похлюпывая кипятком.

Потянувшись к чайнику, металл обжег пальцы, не дав коснуться полированной зеркальной поверхности, что заставило меня втянуть воздух сквозь зубы:

— Я не собираюсь дружить с каждым, кого увидела сегодня и не почувствовала отвращения. Кстати, пол как-то должен повлиять на мое решение о дружбе?

— Может быть, может быть, – она покачала головой. – И все же?

— О господи, парень, мам, – я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

— Ты увидела его впервые, но он, действительно повел себя не как другие. Он не трус или ему плевать на мнение других.

— Я не встречала еще ни одного человека, которому плевать на мнение других, – сказанные слова были с привкусом разочарования.

— Если будет возможность подружиться – не упускай ее. Может, вы подружитесь так же, как и с Дэном? Между прочим, мы с папой думали, что вы будете вместе.

— Мама, – меня давно стало утомлять это сватовство.

— Ладно, не будем загадывать. Время все расставит по своим местам.

Я села за стол и бесцельно мешала чай ложкой, нагревающейся от кипятка. Металл целовал пальцы, намереваясь оставить красные следы. Отпустив источник жжения, раздался звон. Вспоминая ситуацию у ворот колледжа, я старалась понять парня, заступившегося за Вэл, а следом в голове прозвучали слова мамы о дружбе и симпатии. Мысль, что я могу приглянуться человеку, крутящемуся в кругу самодовольных отбросов типа Лики, вызывало тошноту.

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу – кто ты.

Ранее со мной уже флиртовали, оказывали знаки внимание, но я была юна и не воспринимала это всерьез. Относилась, как у милой детской забаве. Получать внимание от того, кому ты нравишься очень интригующе, даже если чувства не взаимны. Ощущение трепета и желание заполучить нечто большее делают тебя другим, более открытым. Меняется твой голос, поведение, отношение к каким-то вещам. Ты стараешься казаться лучше, чем есть на самом деле. В такие моменты мы все лжем. Мне вспомнился наш последний сеанс с психологом и его поражение слова о людях.

Может быть, я ошибаюсь на его счет красавца-незнакомца. Во всем.

Думая об этом парне, я начала рассуждать, что он за человек. Попытка представить его лицо, окрашенное эмоциями, казалось, страшно смятым куском кожи. Такое спокойствие пугало, лишая человечного образа. Аромат его парфюма застрял в носу, словно заполнил всю комнату. Ощущение его присутствия за спиной, вызывало смущенную улыбку, мешающую сосредоточиться.

Дождавшись отца с работы, мы сели ужинать. Мой боевой настрой сошел на нет, поэтому я спокойно уплетала мамину стряпню. Отец увлеченно рассказывал про работу, а мама задавала кучу вопросов, на которые папа пока не знал точного ответа, поэтому отвечал очень обтекаемо. Меня это забавляло. Я с улыбкой наблюдала за их диалогом, не ощущая, что прошло уже семь лет с того момента, как я попала к ним в семью. Словно они не постарели ни на месяц, все такие же веселые и юные душой.

— У меня скоро командировка, – сообщил отец.

— Опять? – грусть мгновенно отпечаталась на мамином лице.

— Милая, теперь вся моя работа – это одна сплошная командировка.

Я слегка погрустнела, пронаблюдав поникшее выражение лица мамы.

— Стэйси, не волнуйся. Это поездка одним днем. Я просто очень поздно вернусь. Если будут длительные командировки, то я буду брать тебя с собой.

— А так можно? – воодушевилась я.

— Да, я уже все узнал. Пока я буду работать, мама будет прогуливаться по паркам и магазинам. Будет привозить тебе разные сувениры и безделушки. Если получится, то поедем всей семьей. А из мест, куда не смогу взять вас с собой, буду привозить подарки. Может привезти что-то завтра?

— У меня кончается мой любимый крем для рук, – промурлыкала мама.

— Принято, – отец повернулся ко мне. – А тебе милая?

— Духи.

— Духи? – его лоб использовался складками. – Ты никогда не пользовалась парфюмом.

— Похоже, наша девочка решила стать более привлекательной, – визуально голос мамы походил на американские горки.

— Не понял.

Отец смотрел то на маму, то на меня.

— Ну, Лу сегодня встретила молодого человека в колледже, – ее вилка гуляла по тарелке, накалывая салат.

Дэйв прекратил есть, положил приборы и посмотрел на меня из-под своих могучих бровей.

— Дэйв, да хватит тебе, – мама махнула рукой в его сторону. – Не волнуйся, она умная девочка.

Помедлив, он продолжил есть, нервно накалывая на вилку овощи.

— Ничего. Я все понимаю. Моя малышка совсем взрослая. Просто я разнервничался.

— Я познакомилась с одногруппницей, – решила я сменить тему. – Девчонка вроде не плохая, но ее задирают. По пути домой одна из полоумных баб толкнула ее, что Вэл упала и ободрала себе руку. Дома мы обработали рану, немного поболтали, узнали друг друга получше.

— Вы решили довести меня до инфаркта? Надеюсь, тебя никто не обижал?

— Дэйв!

Мама погладила отца по плечу, а он с грустным видом набил рот салатом. Уголки моего рта приподняла излучаемая отцом забота, а его беспокойство умиляло своей приторностью.

Закончив с ужином, мы загрузили посудомойку. Я направилась в комнату, подготовить все необходимое к новому учебному дню, а родители уселись на диване в гостиной, в ожидании меня на семейный просмотр кино.

Иногда мы устраиваем такие киносеансы, если появляется интересное кино в инфополе. Мы смотрели абсолютно разные жанры от артхауса до хоррора. В последний раз нас заинтересовал триллер «Не в себе». Мама полфильма возмущалась происходящему, а папа пытался объяснить маме логику там, где она ее в упор не замечала. Люблю кино, играющее с твоим разумом, спутывая понимание реальности. Отсутствие контроля ситуации от лица главного героя заставляет напрягаться, примеряя его шкуру. Со стороны ситуация кажется понятной, пока сам не окажешься в схожишь обстоятельствах.

Закончив сборы, меня посетила мысль, что идея начать занятия с четверга была просто замечательной. Два дня учебы и выходные. Я написала в общий чат друзей, что отправляюсь на просмотр фильма, и спросила, как прошел их день. Через несколько минут начали приходить сообщения от ребят. Я с улыбкой читала их, направляясь в гостиную. Дэн писал в чате сухо и односложно. Перейдя в личный чат с ним, пальцы загуляли по сенсору, набирая волнительное сообщение:

Лу: Ты в порядке?

Дэн: Мне просто тебя не хватает. В чате всех слишком много. Поболтай со мной здесь.

Лу: Я посмотрю кино с родителями и напишу. Не усни.

Дэн: Дождусь тебя, малышка Лу.

Я улыбнулась и заблокировала телефон.

Дом был наполнен вечерним уютом. Родители пригрелись на диване, как влюбленные котики. Их освещал свет работающего телевизора, окрашивая лица то голубым, то желтым цветами. Я плюхнулась рядом с ними, придерживая полный живот. Иногда я жалею, что мама так вкусно готовит, ведь перспектива перестать влезать даже в домашние штаны не выглядела лучезарно.

— Роя побрили, потому что он уснул первый на вечеринке, – сказала я, укрывая ноги пледом.

— А есть фото? – глаза Стэйси округлились.

— А то, – я протянула маме телефон.

Ее брови подпрыгнули вверх. Она повернула экран к отцу, чтобы тот тоже оценил новый стиль моего друга.

— Мне как-то выбрили на затылке мошонку, – с невозмутимым лицом сказал отец, щелкая кнопки на пульте. – Я с ней полдня проходил. Пришлось коротко подстричься. Твоя мама чуть не разлюбила меня

— А кто это сделал? – я наклонилась вперед, чтобы увидеть его лицо.

— Мой тесть.

Я удивленно посмотрела на маму, требуя подробностей о случившемся.

— Не спрашивай, я ничего не знаю.

— Эй, вы так просто оставите меня только с этой информацией?