Пышка для ректора магической академии

— Магия работает, – сказал ректор, проводя рукой вдоль стены. – Свет зажигается мысленно. Вода течет по первому требованию. Еда... – он запнулся. – Еды нет. Сама как-нибудь.

— А готовить где? – спросила я, заглядывая в пустую кухню.

— Там, – он махнул рукой в сторону плиты. – Она магическая. Но будь осторожна. Некоторые заклинания могут...

Он не договорил. И правильно.

— Могут что? – насторожилась я.

— Ничего. Читай инструкцию, – он развернулся и направился к двери. – Завтра в восемь. Не опаздывай.

Дверь за ним закрылась, и я осталась одна.

— Ну что, Настя, – сказала я себе, оглядывая домик. – Осваивай быт.

Глава 8

Первым делом я решила зажечь камин. В доме было прохладно, а уют – это святое. Я подошла к камину, нашла на стене какой-то светящийся значок и тихо прошептала:

– Зажгись.

В камине что-то ухнуло. Потом зашипело. Потом оттуда вылетел сноп искр, и я едва успела отпрыгнуть.

— Не то, – пробормотала я, отряхивая юбку от сажи, которая последовала за искрами.

Я попробовала еще раз. И еще.

На пятый раз камин выдал небольшой взрыв, который выкрасил моё лицо в благородный черный цвет.

— Так, – я вытерла щеку и протерла глаза. Хорошо, что пока не нашла зеркало, наверняка я выглядела как панда. – Либо я сожгу домик, либо замерзну. Надо искать инструкцию.

Инструкция нашлась под ковриком у камина. Пожелтевший пергамент с корявыми буквами:

«Чтобы зажечь камин, скажите «Игнис» и представьте огонь. Не перепутайте с «Игнис Эксплозио», иначе дом может взорваться. Предыдущий жилец не читал инструкцию. Мы все еще его ищем».

— Чудесно, – вздохнула я и откашлялась. – Игнис, – сказала я, представляя уютный огонек.

Камин послушно зажегся. Тепло медленно начало разливаться по комнате, и где-то внутри каминной трубы что-то довольно замурлыкало. Я пригляделась – маленькое пламя будто танцевало, складываясь в причудливые узоры.

— Есть! – я подпрыгнула от радости.

Пламя лизнуло полено и вдруг вытянулось вверх, образуя крошечную фигурку, которая помахала мне рукой.

Я моргнула. Фигурка моргнула в ответ.

— Ты... живой? – спросила я.

Огонек кивнул и снова превратился в обычный огонь. Похоже, здесь даже камины обладали характером.

Радость быстро сменилась чувством голода. В ледяном шкафу у стены, высоком ларе из темного дерева с медными полосами, царила пустота. Я открыла тяжелую дверцу, и оттуда повеяло свежестью и... ничем больше. Ни кусочка сыра, ни хлеба, ни даже сухой корки. В других шкафах тоже не было ни крошки. Я окинула взглядом кухню и поняла: ужина не будет.

— Ладно, – я посмотрела в окно на домик соседа. – Соседи для того и нужны, чтобы занимать сахар, муку, мясо и всё остальное.

Я накинула жакет и вышла на улицу.

Вечерняя академия дышала магией. В небе парили огненные шары, освещая дорожки мягким золотистым светом. Они двигались медленно, словно завороженные, и каждый раз, когда я проходила мимо, один из них спускался чуть ниже, будто провожая меня взглядом.

Где-то вдалеке раздавались крики тренирующихся адептов – звон стали, глухие удары, вспышки заклинаний, озаряющие небо фиолетовыми и синими всполохами.

В кустах у пруда снова целовалась парочка (те же или новые – не разобрать). Над ними кружились светлячки, выписывая в воздухе замысловатые узоры, и каждый поцелуй сопровождался маленькой вспышкой магии.

Я отвела взгляд, чувствуя, как в груди разливается что-то теплое и щемящее одновременно.

Когда-то и я верила, что найду кого-то, кто будет смотреть на меня так, будто я – единственный свет в его жизни.

А потом был Петр Ильич с его «никому не нужна». И годы работы, где я доказывала, что чего-то стою. И одиночество, к которому я привыкла, убедив себя, что это нормально.

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

И тут над главным корпусом вдруг пролетело что-то огромное и темное, заслонив звезды. Крылья, растянувшиеся на десяток метров, чешуя, сверкнувшая в свете магических шаров, и длинный хвост, который плавно разрезал воздух.

Я замерла.

— Это… что дракон? – прошептала я.

В ответ оттуда донесся низкий рык, от которого у меня мурашки побежали по коже. Но не от страха, а от дичайшего восторга.

Живой дракон! Настоящий! Здесь, в этом мире, где даже тряпки поют оперу, а камины умеют улыбаться.

— Мамочки, – выдохнула я, глядя, как огромная тень исчезает за облаками. – Тут реально драконы.

Я постояла еще минуту, чувствуя, как ветер доносит до меня отзвуки магии – легкое потрескивание в воздухе, запах озона и чего-то древнего, почти забытого. А потом, отойдя от шока, пошла к дому ректора.

Дом Лордана Асторского стоял в двух шагах от моего, и чем ближе я подходила, тем громче стучало сердце. Я поднялась на крыльцо, глубоко вдохнула и постучала.

Дверь открылась почти сразу. Будто он ждал.

— Анастасия? – его голос звучал удивленно, но в нем не было раздражения. Только настороженность. – Что случилось?

Он стоял на пороге в белой рубашке с расстегнутым воротом, без сюртука. Светлые волосы, обычно стянутые повязкой, сейчас свободно падали на плечи. Темная повязка на глазах – единственное, что напоминало о его слепоте. Без всей этой официальной брони он выглядел... по-другому. Более живым чтоли. Более доступным.

И от этого у меня перехватило дыхание.

— Я к вам, господин ректор, – бодро отрапортовала я, стараясь не пялиться на его предплечья, обтянутые рубашкой. – За продуктами. У меня там камин взорвался, но это не страшно, я его починила. А вот есть нечего. А вы тут, наверное, ужинаете? И наверняка готовите много? И вам нужна компания? Или хотя бы спагетти?

Он молчал. Долго. Так долго, что я начала нервничать.

— Ты взорвала камин? – переспросил он наконец.

— Ну... слегка. Но ничего страшного, дом целый и я тоже.

Я быстро стерла остатки копоти с лица, хорошо, что ректор слепой и не увидел меня в роли трубочиста.

— И пришла ко мне за едой?

— Ага.

— В десять вечера.

— Время ужина, – пожала я плечами. – Я никогда раньше и не садилась ужинать. Работа-работа.

Он снова замолчал. А потом посторонился, пропуская меня внутрь.

— Заходи, – буркнул он. – Но если взорвешь мой дом – лично отправлю в драконьи ямы.

Я шагнула через порог, и в тот же миг что-то изменилось.

Лордан, который только что стоял рядом, вдруг замер. Его ноздри расширились, будто он втягивал воздух. Глубже, чем обычно. Словно пытался уловить что-то неуловимое.

— Ты... – начал он и замолчал.

Я обернулась. Он стоял в шаге от меня, и даже сквозь повязку я чувствовала его напряжение.

— Что? – спросила я тихо.

Он не ответил. Вместо этого его рука поднялась. Медленно, будто он сам не до конца понимал, что делает. Пальцы нащупали мое плечо. Коснулись… и замерли.

Время будто остановилось.

Его пальцы были горячими, гораздо горячее, чем я ожидала. И от этого прикосновения у меня по позвоночнику пробежала такая волна жара, что я на мгновение забыла, как дышать.

Он тоже не дышал.

Я видела, как напряглись его мышцы, как побелели костяшки пальцев, которые лежали на моем плече. Как дернулся кадык, когда он сглотнул. Как расширились ноздри, когда он снова вдохнул мой запах.

— Ты пахнешь... – его голос сел до хрипоты.

— Чем? – шепнула я, боясь пошевелиться.

— Не знаю, – он склонил голову, приближаясь. Не видя, но чувствуя. Дымом… терпким. И цветами. И... чем-то еще. Тем, от чего у меня темнеет в глазах. Хотя они и так не видят.

Его пальцы скользнули с плеча на руку, вниз, к запястью. Коснулись пульса.

Ой, мамочки…

Я знала, что он чувствует. Мое сердце колотилось так, что, наверное, было слышно на другом конце академии.

— Ты боишься, – произнес он.

— Нет, – выдохнула я. – То есть… совсем немного.

Он замер. Пальцы сжались на моем запястье сильнее, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Ты светишься, – сказал он сдавленно. – Сейчас. Снова. Сияние сильнее, чем днем. Как будто внутри тебя солнце.

— Я?

— Да. Я вижу твой контур. Четко и ярко. – Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Пять лет я не видел ничего. А теперь не могу перестать смотреть на тебя. Хотя все равно не вижу лица.

— А хотите увидеть? – неожиданно для себя спросила я.

Глава 9

Он поднял голову. Его лицо было в опасной близости от моего. Я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Хочу, – сказал он так тихо, что это было похоже на признание. – Но не могу. Это невозможно.

Его пальцы внезапно отпустили мое запястье, но взгляд оставался прикованным ко мне, словно он видел меня насквозь. Я перестала дышать.

— Ты... – начал он и замолчал, словно слова застревали в горле.

В этот момент в моем животе громко и совершенно не вовремя заурчало.

Напряжение лопнуло.

Лордан отшатнулся, будто обжегся. Его лицо снова стало непроницаемым, но я успела заметить, как дрогнули уголки его губ.

— Есть хочешь? – спросил он сухо, как будто ничего не произошло.

— Очень, – выдохнула я, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

— Идем, – он развернулся и направился вглубь дома. – Но готовить будешь сама. Я не твоя кухарка.

Я пошла за ним, всё еще чувствуя на запястье его пальцы. Там, где он касался, кожа горела.

Кухня у ректора оказалась огромной. Вся из темного дерева, с медными кастрюлями, свисающими с потолка, и большим окном, выходящим в сад. В центре стояла магическая плита, которая тихо гудела и светилась голубоватым свечением.

— Продукты в ледяном шкафу, – он махнул рукой в сторону высокой дверцы. – Открывается магическим заклинанием «Аперио». Только не взорви тут ничего, это моя любимая кухня.

— Сегодня я уже взорвала камин, – парировала я, открывая шкаф. – Похоже, мой лимит на взрывы исчерпан.

Шкаф оказался полон. Овощи, зелень, сыры, мясо, крупы. В отдельном отделении стояли баночки со специями, которые пахли так, что у меня закружилась голова.

— У вас тут ресторан, – восхищенно выдохнула я. – Вы сами готовите?

— Иногда, – он сел за стол, опираясь на трость. – Когда есть время и настроение.

— А сегодня есть?

— Сегодня, – он помолчал, – настроение странное. Готовь давай.

Я принялась хозяйничать.

Руки помнили все движения: нарезать лук, обжарить мясо, добавить специи. Я двигалась по кухне так, будто делала это тысячу раз, и это успокаивало.

Лордан сидел молча, но я чувствовала его взгляд. Он следил за мной не глазами, но чем-то другим. Слушал, как я двигаюсь, как дышу, как шуршит юбка.

— Ты не похожа на ту девицу, что упала ко мне утром, – сказал он вдруг.

— В смысле?

— Утром ты была... напряжена. Готова к бою. А сейчас спокойна, словно находишься дома.

Я замерла с ножом в руке.

— Может, потому что я дома, – тихо сказала я. – Впервые за долгое время. Неважно, что чужой мир, чужая магия, чужой дом. Но здесь... я могу просто готовить. Не доказывать никому, что я чего-то стою. Не бояться, что меня уволят или унизят.

— Тебя унижали? – в его голосе прозвучало что-то опасное.

— В прошлой жизни, – я пожала плечами, стараясь говорить легко. Начальник. Говорил, что я никто, что никому не нужна, что слишком много на себя беру.

— Идиот, – отрезал ректор.

Я обернулась. Он сидел с каменным лицом, но его пальцы сжимали трость так, что она, кажется, трещала.

— Возможно, – улыбнулась я. – Но это в прошлом.

— Забудь, – приказал он. – Здесь все будет иначе. Здесь ты нужна.

— На испытательном сроке, – напомнила я.

— Это временно, – он помолчал и добавил тише: – Я не собираюсь тебя увольнять, Лаврова. Пока, не собираюсь.

У меня внутри что-то дрогнуло. Я отвернулась к плите, чтобы он не видел моего лица.

— А говорили, у вас сложный характер, – пробормотала я.

— Очень сложный, но я не идиот.

Через полчаса на столе дымилась паста с овощами и мясом, посыпанная сыром и зеленью. Я поставила тарелку перед ректором, положила себе и села напротив.

— Приятного аппетита, – сказала я.

Он поднес вилку ко рту, попробовал. Его брови удивленно приподнялись.

— Неожиданно, – сказал он.

— Вкусно?

— Приемлемо, – поправил он, но я видела, как он потянулся за добавкой.

Мы ели молча. Но молчание было не напряженным, а уютным. Как у старых друзей, которым не нужно слов.

Когда тарелки опустели, Лордан откинулся на спинку стула.

— Анастасия…

— Ммм?

— Не взрывай больше камин.

— Не буду, – пообещала я.

— И не ходи по ночам одна. Территория академии безопасна, но ночью драконы бывают агрессивны.

— А вы? – спросила я. – Вы агрессивны?

Он замер. Повернул голову в мою сторону, и я снова почувствовала этот взгляд – тяжелый, изучающий, обжигающий.

— С тобой нет, – ответил он наконец. – Пока нет.

Я встала, собрала тарелки. Мои руки чуть дрожали, когда я ставила их в магическую мойку, которая сама зашипела и принялась за работу.

— Спасибо за ужин, господин ректор, – произнесла я, поворачиваясь к выходу.

— Лордан, – поправил он.

Я замерла.

— Что?

— Зови меня Лордан, – сказал он. – Не «господин ректор». Ты не студентка и не посторонняя.

Сердце пропустило удар.

— Хорошо, – кивнула я. – Тогда и вы зовите меня Настя.

Он кивнул. Чуть заметно.

– Доброй ночи, Настя.

Я кивнула и вышла на крыльцо. Ночь была звездной, воздух – свежим, а на душе – легко и тепло.

Я посмотрела на домик ректора, где в окне еще горел свет, и улыбнулась.

— Настя, – прошептала я себе. – Ты влипла. По уши.

Из-за облаков вынырнул дракон – огромный, черный, с переливающейся чешуей. Он пролетел низко, и я успела увидеть его золотые глаза, которые на секунду задержались на мне.

— И тебе спокойной ночи, – сказала я ему.

Дракон рыкнул в ответ, выпустил струйку дыма и скрылся за крышами.

Я зашла в свой домик, где камин все еще весело потрескивал, плюхнулась на диван и поняла: впервые за много лет, я не хочу просыпаться в другом месте.

Этот мир, эта академия, этот слепой и невыносимый ректор... они стали мне домом.

За окном пролетел дракон, в камине заплясал огонь, а я закрыла глаза и улыбнулась.

Кажется, завтра будет хороший и спокойный день.

Ох, как же я ошибалась.

Глава 10

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в стекло.

Солнце уже вовсю светило в щели между ставнями, заливая комнату золотистым светом. Камин давно погас и в домике становилось прохладно, а за окном – судя по голосам и звукам шагов, академия уже вовсю оживала.

Я села на кровати, растрепанная, сонная, и уставилась на окно. Рыжие кудри падали на лицо, но даже через эту завесу я видела, что на ставнях сидит птица.

Это была какая-то сияющая серебристая пташка с длинным разноцветным хвостом, похожим на радугу, и глазами, которые смотрели на меня с явным осуждением. Она клюнула в стекло еще раз и требовательно чирикнула.

— Иду-иду, – пробормотала я, сползая с кровати. А точнее, скатываясь.

И тут меня осенило.

Я глянула на часы, которые висели над камином. Стрелки показывали без пятнадцати девять.

— Святые угодники!

Я заметалась по дому, как угорелая. Натянула юбку, застегнула блузку (чуть не пропустив пуговицы), сунула ноги в туфли. Волосы... с волосами пришлось сложнее. Моя рыжая грива утром всегда жила своей жизнью, а сегодня, похоже, решила устроить бунт.

— Потом, – махнула я рукой на зеркало. – Девочки, простите, но сегодня мне не до вас.

Серебристая птица за окном насмешливо чирикнула.

Я вылетела из домика и помчалась к главному корпусу, на ходу застегивая жакет, который я совершенно случайно обнаружила в шкафу. Там же нашлись белые блузки, черные брюки и юбки. Но все – не моего размера. Словно их шили на Барби.

А я, как известно, была совсем не Барби.

Я была размером XXL, гордой обладательницей пятого размера груди и тех самых форм, которые в этом мире, судя по всему, считались либо экзотикой, либо вызовом обществу, либо тем и другим одновременно.

— Кому вообще пришло в голову, что помощница ректора должна выглядеть как модель для обложки? – ворчала я, пытаясь застегнуть пуговицу на блузке, которая отчаянно сопротивлялась. – Мои девочки пятого размера, между прочим, тоже хотят жить и дышать.

На третьей пуговице я плюнула и оставила блузку полу расстегнутой, прикрыв всё это безобразие жакетом. Жакет, к счастью, оказался чуть свободнее – видимо, предыдущая владелица гардероба тоже любила поесть, но стеснялась этого. Или просто носила жакеты оверсайз задолго до того, как это стало модно.

Юбка... о, юбка была отдельной песней.

Я влезла в нее, застегнула, сделала вдох – и юбка жалобно хрустнула, давая понять, что лишний вдох она не переживет. Пришлось выдохнуть и застегнуть пуговицу уже на выдохе. Так, для гарантии.

— Так, девочки, – сказала я своей груди, котораяотчаянно пыталась вырваться из блузки на свободу. – Потерпите. Мы сегодня на работе. Никаких бунтов. Обещаю, вечером вас ждет что-то вкусненькое. Может, даже тот шоколадный фонтан.

Девочки, кажется, согласились, но неохотно.

Я глянула в зеркало (оно нашлось в прихожей) и скривилась. Блузка топорщилась на груди, юбка сидела так, что я боялась присесть, а жакет... ну, жакет хотя бы скрывал, что пуговицы на блузке держатся на честном слове и магии.

— Барби, блин, – вздохнула я, выбегая из домика. – В следующий раз пойду в том, в чем упала с восьмого этажа. Хотя бы моя юбка-карандаш была сшита по мне. И, кажется, на века.

Я мчалась к главному корпусу, чувствуя, как девочки совершают очередную попытку побега. Благо, что в этом мире, возможно, не смотрят на такие мелочи.

Кто я? Пышка. Рыжая. Гордая. И пусть весь мир подождет, пока я застегнусь.

Хотя в моем случае – пока не лопну.

Я запыхалась, добежав до ступеней главного корпуса, и услышала смешки за спиной. Двое студентов, парень и девушка, смотрели на меня с откровенным весельем.

— Смотри, – шепнул парень, – кажется, у ректора новый помощник. Интересно, сколько он ее кормил, чтобы она в форму влезла?

— Может, она сама готовит? – хихикнула девушка. – Судя по размерам, готовит вкусно.

Я остановилась. Медленно повернулась к ним. Улыбнулась самой сладкой улыбкой, на которую была способна.

— Деточки, – сказала я ласково. – Во-первых, я ем столько, сколько требует мой организм. А мой организм требует много, потому что я много работаю. Во-вторых, мои размеры – это моя гордость. В-третьих, если вы еще раз откроете рты, чтобы обсуждать чужую внешность, я лично попрошу ректора отправить вас чистить драконьи ямы. По слухам, это место очень полезно для фигуры. Желаете проверить?

Парень побледнел. Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже развернулась и пошла дальше.

— Драконьи ямы, – бросила я через плечо. – Запомните.

Студенты испарились.

Я влетела в приемную, чувствуя, как пульсирует висках кровь. Блузка, кажется, решила, что сегодня идеальный день для бунта, и еще одна пуговица сдалась.

— Чудесно, – прошипела я, прижимая жакет к груди. – Просто чудесно. Настя, ты красавица, ты умница, ты справишься. А этих... этих сопляков... пусть драконы воспитывают.

Кабинет ректора был закрыт. В приемной – никого. Стол, который я вчера так старательно протирала, сиял чистотой. Цветы благодарно тянулись к солнцу. И тишина.

— Ректор Лордан? – позвала я тихо.

Никто не ответил.

Я подошла к двери в кабинет, прислушалась. Ни звука. Постучала. Тишина.

— Странно, – пробормотала я, отступая к своему столу. Опустилась на стул, перевела дух и посмотрела на себя в отражение стеклянной вазы.

— Барби, – фыркнула я. – Подумаешь. У Барби нет пятого размера груди. А у меня есть и я этим горжусь. Потому что я – это я. И если этому миру нужна помощница ректора, которая варит лучший кофе, сортирует документы быстрее, чем выпускают огненные мячи в воздух, и при этом выглядит так, что даже слепой ректор ее видит, – значит, этот мир получит именно такую помощницу.

Я расправила плечи, поправила жакет и улыбнулась.

— А размер, это всего лишь цифры, – сказала я себе. – И пусть эти цифры будут XXL. Значит, в этом мире меня будет больше. Им же лучше. Пусть радуются.

За окном серебристая птица одобрительно чирикнула.

— Вот, – сказала я ей. – Хоть ты меня понимаешь.

Птица кивнула и улетела по своим птичьим делам.

А я заварила кофе и принялась ждать ректора. Потому что где бы он ни был, он вернется. И увидит, что его помощница, пышка, рыжая и абсолютно невыносимая, уже на месте.

И пусть весь мир подождет.

Глава 11

Я поправила блузку, перестегнула пуговицы, кое-как пригладила волосы и выдохнула. Похоже, я зря гнала. Ректора нет. Может, на совещании? Или вообще уехал?

Я села за стол, заварила себе кофе (шайтан-машина на этот раз вела себя тихо и покладисто) и принялась ждать.

Через полчаса ждать надоело.

— Надо чем-то заняться, — сказала я себе, оглядывая приемную. — Бумаги все перебраны, цветы политы, стол чист. Что делать?

Ответ прилетел в окно.

Буквально.

Я услышала знакомый стук, подняла голову и увидела ту самую серебристую птицу, что стучалась мне в окно дома. Сейчас она сидела на подоконнике, держа в клюве пухлую папку, перевязанную золотистой ленточкой.

— Ты местный курьер чтоли? — спросила я, открывая окно.

Птица гордо взмахнула хвостом, влетела в приемную, аккуратно положила папку на стол и уставилась на меня с таким видом, будто ждала чаевых.

— Спасибо, — я протянула руку, чтобы погладить ее.

Птица слегка клюнула меня за палец. Это не причинило боли, но я все равно вскрикнула от неожиданности. Вылетев обратно в окно, птица оставила за собой легкий серебристый след в воздухе.

Я усмехнулась и принялась развязывать ленточку, после чего открыла папку. Внутри оказалась целая стопка документов — свитки, письма, какие-то бланки с печатями. Сверху лежала записка, выведенная изящным почерком:

«Ректору Лордану Асторскому. Срочно. Для ознакомления и подписи. Канцелярия Императорского Двора».

— Императорского Двора, — повторила я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Это, кажется, серьезно.

Я положила папку на край стола, чтобы ректор сразу заметил, когда вернется, и уже собралась заняться разбором очередной партии писем, как дверь приемной распахнулась.

— Анастасия! — преподаватель бытовой магии Финн влетел в приемную с огромным букетом цветов. Таких же, как те, что я вчера полила, только еще ярче и пышнее. — Вы не поверите, я шел мимо теплицы, а они сами к вам потянулись. Смотрите!

Он поставил букет на стол, и цветы действительно потянулись ко мне, как подсолнухи к солнцу. Алые бутоны раскрывались прямо на глазах, наполняя приемную сладким ароматом.

— Ой, — только и сказала я. — Они… очень красивые.

— Это ваша заслуга, — Финн улыбнулся, и веснушки на его носу смешно сморщились. – Растения чувствуют доброту. Вы вчера мимо них прошли, наверняка им улыбнулись, вот они и запомнили. А сегодня решили отблагодарить.

Я нашла в шкафу высокую вазу (тоже, кажется, магическую – она довольно звякнула, когда я ее достала), налила воды и поставила цветы. Они засветились изнутри мягким розовым светом и замерли, словно любуясь собой.

— Красота, — выдохнула я.

— Вы сами красота, — ляпнул Финн и тут же покраснел. — В смысле... ну... вы понимаете.

Я улыбнулась. Парень был милым. Простым. Без всей этой ректорской сложности и эльфийской надменности.

— Спасибо, Финн, — я коснулась лепестка. — Это очень приятно.

Он помялся, заложил руки за спину, потом снова вытащил.

— Слушайте, — начал он, — а вы не знаете, куда ректор Лордан пропал? Я к нему заходил утром, а его нет. Трость на месте, сюртук висит, а его нет.

— Я тоже не застала, — я кивнула на закрытую дверь кабинета. — Может, на совещании?

— Утром в понедельник? — Финн задумался. — Нет, совещания по понедельникам у него после обеда. Странно. Очень странно.

Мы переглянулись.

— А вы давно его знаете? — спросила я.

— Несколько лет, — Финн присел на край стола. — С тех пор как он стал ректором. До этого я в академии учился, потом остался преподавать. Лордан... он не пропадает просто так. Никогда. Даже после того, как ослеп, он всегда был на месте. Всегда.

В его голосе прозвучало что-то, от чего мне стало тревожно.

— Может, случилось что-то? — осторожно спросила я.

— Не знаю, — Финн покачал головой. — Но раз его нет, значит, причина серьезная. Ладно, не будем гадать. Вернется, вот тогда и узнаем.