Этюд в багровых тонах

— Именно. Химию, анатомию, наблюдение, логику. Иногда приходится обращаться к ботанике, геологии или даже истории.

— Но ведь невозможно знать всё.

— И не требуется.

Я вспомнил странные пробелы в его образовании.

— Значит, вы намеренно изучаете лишь то, что необходимо для вашей профессии?

— По большей части.

— Но почему?

Холмс задумался.

— Представьте, доктор, что человеческий ум — это небольшая комната.

Я улыбнулся.

— Продолжайте.

— В неё можно поместить ограниченное количество предметов. Разумный человек тщательно выбирает, что ему действительно понадобится. Неразумный заполняет пространство всем подряд, а затем с трудом находит необходимое.

— Вы хотите сказать, что знания могут мешать друг другу?

— Не совсем. Но бесполезные сведения способны отвлекать внимание от важных.

Я не был полностью согласен.

— Мне кажется, образование должно быть как можно более широким.

— Для человека, стремящегося к общему развитию, безусловно. Но моя работа требует прежде всего точности.

Он улыбнулся.

— Не беспокойтесь, доктор. Я не собираюсь запрещать вам читать литературу.

— Это обнадёживает.

Мы оба рассмеялись.

* * *

Разговор постепенно перешёл к другим темам.

Я расспрашивал Холмса о наиболее интересных случаях из его практики.

Он отвечал охотно, но избегал подробностей, которые могли бы раскрыть личности клиентов.

Некоторые истории казались почти невероятными.

В одном случае незначительная особенность почерка позволила установить происхождение письма.

В другом — следы на одежде помогли определить, где человек находился незадолго до исчезновения.

Вспомнил он и дело, в котором решающей оказалась привычка подозреваемого держать трость определённым образом.

Я слушал с возрастающим интересом.

Но чем больше он говорил, тем сильнее меня занимал вопрос, насколько точно он передаёт события.

Ведь необыкновенные выводы легко представить убедительными, когда ответ уже известен.

Совсем другое дело — сделать их заранее.

Я высказал эту мысль.

Холмс внимательно посмотрел на меня.

— Вы сомневаетесь?

— Не в вашей честности. Но мне хотелось бы увидеть ваш метод в действии.

— Превосходное желание.

Он улыбнулся.

— Возможно, такая возможность представится.

— Вы говорите так, словно ожидаете нового дела.

— Дела появляются постоянно. Вопрос лишь в том, заслуживают ли они внимания.

— Неужели вы отказываетесь от расследований?

— Иногда. Особенно если всё очевидно.

Я покачал головой.

— Вы весьма разборчивы.

— Я предпочитаю задачи, требующие размышления.

Он произнёс это совершенно серьёзно.

В ту минуту я впервые понял, что для Холмса расследование было не просто способом заработка.

Оно являлось необходимой частью его существования.

Без сложных задач его необыкновенный ум словно лишался привычной пищи.

* * *

Ближе к полудню дождь прекратился.

За окном посветлело, и на мокрой мостовой появились отражения облаков.

Холмс вновь занялся газетами.

Я взял книгу, но сосредоточиться на чтении не мог.

Разговор оставил слишком много впечатлений.

Мне хотелось увидеть, как Холмс работает над настоящим делом.

Не над химическим опытом и не над отвлечённым примером из статьи.

А над загадкой, от разгадки которой зависела бы судьба людей.

Я даже начал сожалеть, что до сих пор не попросил разрешения присутствовать при одном из его расследований.

Впрочем, подобная просьба могла показаться навязчивой.

Мы были знакомы совсем недавно.

И хотя отношения между нами становились всё более дружескими, я не хотел злоупотреблять доверием соседа.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — произнёс Холмс.

Появилась миссис Хадсон.

В руках она держала письмо.

— Мистер Холмс, это только что доставили для вас.

— Благодарю.

Холмс взял конверт.

Хозяйка вышла.

Я заметил, что письмо было написано на плотной бумаге.

Холмс быстро взглянул на адрес, затем вскрыл конверт.

Его глаза пробежали по нескольким строкам.

Внезапно он улыбнулся.

— Вот это уже любопытно.

Я поднял голову.

— Что-то интересное?

— Полагаю, да.

Он перечитал письмо.

Затем посмотрел на меня.

— Доктор, вы ведь говорили, что хотели бы увидеть мой метод в действии?

— Именно.

— Возможно, сегодня вам представится такая возможность.

Я отложил книгу.

— Что случилось?

Холмс протянул мне письмо.

— Прочтите.

Я взял лист.

Письмо было подписано инспектором Грегсоном из Скотленд-Ярда.

Он сообщал, что утром в пустующем доме на Брикстон-роуд обнаружено тело мужчины, личность которого пока не установлена.

Обстоятельства смерти представлялись весьма необычными.

На теле не нашли явных следов насилия, однако всё указывало на преступление.

Грегсон просил Холмса прибыть на место и высказать своё мнение.

Я медленно опустил письмо.

— Убийство?

— Весьма вероятно.

— И полиция не знает, что произошло?

— Судя по письму, пока нет.

Холмс поднялся.

Его прежняя рассеянность исчезла.

Он быстро подошёл к столу, убрал несколько бумаг и взял с полки небольшую записную книжку.

— Что вы собираетесь делать? — спросил я.

— Для начала отправиться на Брикстон-роуд.

— Немедленно?

— Разумеется. Следы имеют неприятное свойство исчезать.

Он надел сюртук.

Затем остановился и посмотрел на меня.

— Доктор Ватсон, не желаете ли составить мне компанию?

Я удивился.

— Вы действительно приглашаете меня?

— А почему бы и нет?

— Но я ничего не понимаю в расследовании преступлений.

— Зато вы врач. И, насколько я успел убедиться, человек наблюдательный.

— Боюсь, вы преувеличиваете мои способности.

— В таком случае у вас будет возможность их развить.

Я некоторое время колебался.

После пережитого в Афганистане мысль о новой встрече со смертью не вызывала особенного воодушевления.

Я слишком хорошо помнил запах крови, неподвижные лица и ту тяжёлую тишину, которая наступает возле человека, которому уже невозможно помочь.

Но одновременно во мне пробудилось сильное любопытство.

Передо мной открывалась возможность увидеть работу необыкновенного человека, чьи способности до сих пор оставались для меня загадкой.

Подобный случай мог больше не представиться.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Я поеду с вами.

Холмс удовлетворённо кивнул.

— Превосходно.

Он взял шляпу.

— Тогда не будем терять времени.

* * *

Пока я надевал пальто, Холмс быстро проверил содержимое карманов.

В один он положил записную книжку.

В другой — небольшую лупу.

Затем взял перчатки.

Я наблюдал за его приготовлениями.

По уверенным движениям было видно, что Холмс проделывал это не впервые.

Он не выглядел взволнованным.

Напротив, казалось, что предстоящее расследование доставляет ему искреннее удовольствие.

— Холмс, — спросил я, — вы уже предполагаете, что произошло?

— Пока нет.

— Но ведь письмо содержит некоторые подробности.

— Слишком мало, чтобы делать выводы.

Он повернулся ко мне.

— Запомните, доктор: строить объяснение до знакомства с фактами — опасная привычка.

— Почему?

— Потому что человек незаметно для себя начинает подгонять наблюдения под собственную теорию.

Я кивнул.

Эта мысль напомнила мне наш утренний разговор.

— Значит, вы предпочитаете увидеть всё собственными глазами?

— Именно.

Холмс открыл дверь.

Мы спустились по лестнице.

Миссис Хадсон встретила нас в прихожей.

— Вы уходите, господа?

— Да, миссис Хадсон, — ответил Холмс. — Не знаю, когда вернёмся.

— Прикажете оставить для вас обед?

— Пока не стоит.

Она покачала головой.

— Вы опять забудете поесть, мистер Холмс.

Он улыбнулся.

— Постараюсь не допустить подобной трагедии.

Я невольно рассмеялся.

Мы вышли на улицу.

Воздух после дождя был прохладным и свежим.

Холмс поднял руку, подзывая свободный экипаж.

Через несколько мгновений возле нас остановилась двухколёсная пролётка.

Извозчик назвал цену.

Холмс коротко кивнул.

Мы заняли места.

— Брикстон-роуд, — распорядился он.

Лошадь тронулась.

Я устроился поудобнее, стараясь не задевать больное плечо.

Холмс сидел рядом, погружённый в размышления.

Некоторое время мы ехали молча.

Я смотрел на проплывающие мимо дома, лавки и перекрёстки.

Лондон казался таким же обыкновенным, как всегда: люди спешили по делам, торговцы открывали магазины, дети играли возле домов.

Никто из них, вероятно, не подозревал, что всего в нескольких милях отсюда произошло загадочное убийство.

Я повернулся к Холмсу.

— Скажите, вы часто сталкиваетесь с подобными делами?

— С убийствами?

— Да.

— Достаточно часто, чтобы знать: обстоятельства редко оказываются такими, какими кажутся на первый взгляд.

— И вы полагаете, что это дело будет необычным?

Холмс слегка улыбнулся.

— Очень на это надеюсь.

Я покачал головой.

— Странное пожелание.

— Возможно. Но обычные преступления редко требуют настоящего искусства наблюдения.

Я посмотрел на улицу. Впереди нас ждал пустующий дом, где лежало тело неизвестного мужчины. Полиция пока не могла объяснить его смерть, а мой необычный сосед с нетерпением ожидал расследования.

Экипаж свернул на очередную улицу. Холмс выпрямился. — Мы почти приехали, доктор.

Впереди показался участок за низкой оградой. Возле калитки стоял полицейский.

Холмс внимательно осмотрел дорогу.

Затем негромко произнёс:

— Любопытно.

— Что именно?

Он не ответил и наклонился вперёд, стараясь рассмотреть что-то на мокрой мостовой.

Экипаж остановился. Холмс вышел первым, я последовал за ним.

Лористонский сад.

Глава 5. Загадка Лористонского сада

Дом стоял немного в стороне от соседних зданий, словно его обитатели давно покинули это место и унесли с собой последние признаки жизни.

Серое утреннее небо нависало над Брикстон-роуд. Недавний дождь оставил на мостовой лужи, а в воздухе чувствовался запах сырой земли и угольного дыма. Мимо проезжали экипажи, прохожие торопились по своим делам, и лишь возле одного из домов царило непривычное оживление.

У калитки стоял полицейский.

Чуть поодаль остановились двое любопытных, пытавшихся заглянуть за ограду. Один из них что-то рассказывал другому, сопровождая слова энергичными движениями рук.

Я посмотрел на дом.

Двухэтажное кирпичное строение с тремя окнами на каждом этаже выглядело заброшенным. Стёкла потускнели, а за ними не виднелось ни движения, ни света. Перед зданием находился небольшой сад, отделённый от улицы невысокой оградой.

К дому вела узкая дорожка, по обе стороны которой дождь размягчил землю.

У калитки Холмс остановился. Вместо того чтобы войти, он повернулся и медленно пошёл вдоль улицы.

— Холмс? — окликнул я.

— Одну минуту, доктор, — ответил он, не оборачиваясь.

Пройдя несколько шагов, Холмс остановился и внимательно осмотрел мостовую. Затем перевёл взгляд на ограду, соседние дома и колею, оставленную экипажами.

Мне показалось, что он ищет нечто определённое. Вскоре Холмс вернулся к калитке.

— Теперь можем войти.

— Вы заметили что-нибудь интересное?

— Несколько любопытных обстоятельств.

— Каких именно?

Холмс улыбнулся.

— Боюсь, пока рано о них говорить.

Я уже начинал привыкать к подобным ответам.

Полицейский у калитки узнал моего спутника и почтительно отступил.

— Доброе утро, мистер Холмс.

— Доброе утро. Инспектор Грегсон внутри?

— Да, сэр. Вместе с инспектором Лестрейдом.

Холмс кивнул.

Мы вошли в сад.

⁂

Дорожка, ведущая к дому, была покрыта мелким гравием.

По обе стороны от неё земля раскисла. На её поверхности виднелись многочисленные следы обуви.

Холмс остановился.

Он медленно наклонился и стал рассматривать землю.

Я последовал его примеру.

Перед нами находилось множество отпечатков, наложившихся друг на друга.

Некоторые были глубокими, другие едва различимыми.

— Похоже, здесь побывало немало людей, — заметил я.

— К сожалению, слишком много.

В голосе Холмса впервые прозвучало раздражение.

— Следы уже затоптаны.

Он выпрямился и посмотрел в сторону дома.

— Полицейские, вероятно, уже не раз прошли здесь.

— Разве это так важно?

— Иногда один отпечаток способен рассказать больше, чем десяток свидетелей.

Я вспомнил наш утренний разговор.

— Значит, вы действительно изучаете следы обуви?

— Разумеется.

Холмс снова присел.

Он достал из кармана небольшую лупу и внимательно осмотрел участок земли возле края дорожки.

Затем измерил расстояние между двумя отпечатками.

Я наблюдал за ним с возрастающим интересом.

Несколько минут назад мне казалось, что мы стоим перед обыкновенной грязной дорожкой.

Теперь же я начинал подозревать, что для Холмса она представляет собой страницу, исписанную непонятными мне знаками.

Наконец он поднялся.

— Пойдёмте.

Мы направились к дому.

У входа Холмс вновь задержался.

Он внимательно осмотрел дверной косяк, ступени и небольшую площадку перед дверью.

Затем, словно удовлетворившись увиденным, вошёл внутрь.

⁂

Нас встретил запах сырости и давно не проветриваемого помещения.

В узком коридоре царил полумрак.

Стены были покрыты выцветшими обоями, местами отставшими от штукатурки. Под ногами скрипели деревянные половицы.

Справа находилась дверь, ведущая в просторную комнату.

Оттуда доносились голоса.

Холмс направился туда.

Я последовал за ним.

В комнате стояли двое мужчин.

Один был высоким, светловолосым, с открытым лицом и уверенными движениями.

Другой — невысоким, худощавым, с острыми чертами лица и внимательными тёмными глазами.

Высокий мужчина первым заметил нас.

— А, мистер Холмс! — воскликнул он. — Очень рад, что вы приехали.

Он подошёл и протянул руку.

— Инспектор Грегсон, — представился он и взглянул на меня.

— Доктор Джон Ватсон, — сказал Холмс. — Мой друг.

Слово «друг» прозвучало настолько естественно, что я невольно почувствовал удовольствие.

— Рад знакомству, доктор, — ответил Грегсон.

Невысокий мужчина приблизился.

— Лестрейд, — коротко представился он.

Я пожал ему руку.

В отличие от Грегсона, он не проявил особого интереса к моему присутствию.

Его взгляд почти сразу вернулся к Холмсу.

— Мы как раз обсуждали обстоятельства дела.

— И к каким выводам пришли? — спросил Холмс.

Грегсон развёл руками.

— Пока всё выглядит чрезвычайно странно.

— Тем интереснее.

Холмс произнёс это с лёгкой улыбкой.

Грегсон, по-видимому, не разделял его воодушевления.

— Боюсь, вам будет не до улыбок, когда вы увидите тело.

Холмс ничего не ответил.

Он лишь перевёл взгляд в глубину комнаты.

Я последовал его примеру.

И тогда впервые увидел мертвеца.

⁂

Тело лежало на полу, неподалёку от центра помещения.

Это был мужчина лет сорока или немного старше, крепкого телосложения, с широкими плечами и густыми тёмными волосами.

На нём находился добротный костюм, явно сшитый из дорогой ткани.

Его лицо было обращено вверх.

Глаза оставались открытыми.

Губы исказила гримаса, которую я ещё долго не мог забыть.

В нём смешались страх, боль и какое-то последнее отчаянное усилие.

Одна рука лежала вдоль тела.

Другая была слегка согнута.

Пальцы казались напряжёнными, словно в последние мгновения жизни человек пытался за что-то ухватиться.

Я остановился.

В памяти неожиданно возникли картины афганской войны.

Пыль.

Крики раненых.

Лица солдат, которым я уже ничем не мог помочь.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы овладеть собой.

Затем профессиональная привычка взяла верх.

Я приблизился к телу.

— Его уже осматривал врач? — спросил я.

— Да, — ответил Грегсон. — Но ничего определённого он сообщить не смог.

Я опустился на колено.

Кожа покойного приобрела характерную бледность.

Я внимательно осмотрел лицо, шею и открытые участки рук.

Затем осторожно проверил положение конечностей.

Тело уже начало коченеть.

Я не обнаружил явных следов насилия.

Ни колотой раны.

Ни следов удара.

Ни кровотечения, которое могло бы объяснить смерть.

— Странно, — пробормотал я.

— Вот именно, доктор, — сказал Грегсон. — В этом и заключается наша проблема.

Холмс стоял рядом, наблюдая за мной.

— Что скажете?

Я выпрямился.

— Без подробного исследования установить причину смерти невозможно. Однако я не вижу повреждений, которые могли бы её объяснить.

— Прекрасно.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Что же здесь прекрасного?

— То, что мы не станем преждевременно принимать неверное объяснение.

Он опустился возле тела.

Теперь я получил возможность наблюдать за его работой.

⁂

Холмс действовал совсем не так, как врач при осмотре покойного.

Он не стремился сразу установить причину смерти.

Вместо этого начал внимательно изучать одежду покойного.

Осмотрел воротник.

Манжеты.

Ботинки.

Затем приблизил лицо к ткани пиджака и, как мне показалось, осторожно принюхался.

После этого исследовал руки.

Особенное внимание он уделил ногтям.

Я заметил, что он оценивает их длину и состояние.

Затем Холмс внимательно осмотрел подошвы ботинок.

— Любопытно, — произнёс он.

Грегсон нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Вы что-нибудь обнаружили?

— Пока лишь несколько деталей.

— Каких?

— Позвольте закончить осмотр.

Грегсон сдержанно кивнул.

Холмс продолжил работу.

Он достал из кармана рулетку и измерил расстояния между отдельными точками комнаты.

Затем внимательно изучил пол возле тела.

Я видел, как он несколько раз останавливался, словно обнаружив нечто важное.

Но никаких объяснений не последовало.

Наконец Холмс поднялся.

— Кто-нибудь перемещал тело?

— Нет, — ответил Грегсон. — Мы оставили его в том положении, в каком обнаружили.

— Хорошо.

— Хотя, разумеется, врач осматривал покойного.

— Это понятно.

Холмс оглядел комнату.

Помещение выглядело почти пустым.

У стены стоял небольшой камин.

Окна были закрыты.

На полу скопилась пыль.

Мебели практически не было.

Казалось, дом давно пустовал.

Холмс медленно обошёл комнату.

Временами он останавливался и внимательно рассматривал стены.

Я следовал за ним на некотором расстоянии.

— Здесь произошло что-то ужасное, — тихо сказал я.

Холмс посмотрел на меня.

— Несомненно.

— Но почему именно в этом доме?

— Вот один из вопросов, на которые нам предстоит ответить.

⁂

— Между прочим, — вмешался Грегсон, — мы уже установили личность покойного.

Холмс повернулся.

— Вот как?

— При нём обнаружены документы.

Инспектор достал записную книжку.

— Его зовут Енох Дж. Дреббер. Он прибыл из Кливленда, штат Огайо, Соединённые Штаты Америки.

Я удивился.

— Американец?

— Именно.

Грегсон продолжил:

— При нём находились деньги, часы, цепочка и несколько других ценных предметов.

— Значит, ограбление маловероятно, — заметил я.

— Совершенно верно, доктор, — ответил инспектор.

Холмс поднял голову.

— А что ещё вы обнаружили?

— Два письма, адресованных ему и человеку по фамилии Стэнджерсон.

— Стэнджерсон?

— Джозеф Стэнджерсон. По всей видимости, его спутник.

— Где он сейчас?

— Пока неизвестно.

Холмс задумался.

— Интересно.

Грегсон явно обрадовался возможности сообщить полезные сведения.

— Мы уже начали поиски. Кроме того, выяснилось, что оба американца остановились в Лондоне и собирались вскоре покинуть город.

— Каким образом?

— Судя по найденным документам, они намеревались отправиться в Ливерпуль.

Холмс кивнул.

— Хорошо. Продолжайте поиски Стэнджерсона.

— Разумеется.

Я заметил, что Лестрейд всё это время молчал.

Он стоял возле стены и внимательно рассматривал что-то на уровне своего плеча.

Вдруг инспектор произнёс:

— Грегсон, вы забыли упомянуть ещё об одном обстоятельстве.

— О каком?

Лестрейд указал на стену.

— Вот об этом.

Мы подошли ближе.

На выцветших обоях виднелась надпись.

Пять букв, выведенных неровными штрихами.

RACHE

Я остановился.

Буквы были написаны тёмно-красным веществом.

— Кровь? — спросил я.

— Именно, — ответил Лестрейд.

Он говорил с заметным удовлетворением.

— Мы обнаружили надпись при осмотре комнаты.

Холмс приблизился к стене.

Его лицо стало серьёзным.

Он внимательно изучил буквы.

Затем посмотрел на расположенный рядом участок стены и на пол.

— Кто её обнаружил?

— Я, — ответил Лестрейд.

— И что вы о ней думаете?

Инспектор выпрямился.

— Полагаю, убийца пытался написать женское имя.

— Женское имя?

— Рэйчел.

Я взглянул на надпись.

Действительно, надпись могла быть началом английского имени Rachel.

— Возможно, ему помешали закончить, — продолжал Лестрейд.

Грегсон нахмурился.

— Это лишь предположение.

— Но вполне разумное.

Холмс некоторое время молчал.

Затем на его губах появилась едва заметная улыбка.

— Весьма любопытная версия, Лестрейд.

Инспектор, кажется, принял эти слова за одобрение.

— Я уверен, что имя имеет значение.

— Несомненно, — ответил Холмс. — Хотя, возможно, не совсем то, которое вы предполагаете.

Лестрейд нахмурился.

— Что вы хотите сказать?

— Пока ничего определённого.

Холмс вновь повернулся к стене.

Он достал лупу и начал внимательно изучать поверхность обоев.

Затем осмотрел место под надписью.

Я заметил, что он рассматривает не только сами буквы, но и пространство вокруг них.

— Здесь кто-то стоял, — произнёс он наконец.

— Разумеется, — ответил Лестрейд. — Тот, кто написал слово.

Холмс ничего не сказал.

Но выражение его лица подсказало мне, что он заметил нечто ещё.

⁂

Пока инспекторы обсуждали надпись, Холмс продолжил осмотр.

Он приблизился к окну.

Затем вернулся к камину.

Некоторое время изучал пыль на полу.

Вдруг он остановился и наклонился.

— А это что?

Грегсон подошёл.

— Что вы нашли?

Холмс указал на небольшой предмет возле стены.

Я приблизился.

На полу лежало золотое кольцо.

Женское обручальное кольцо.

Оно было простым, без камней, но сделанным из добротного золота.

Холмс осторожно поднял его.

— Вы раньше его видели?

Грегсон покачал головой.

Лестрейд нахмурился.

— Должно быть, мы пропустили его.

Холмс положил кольцо на ладонь.

Несколько секунд он внимательно рассматривал находку.

Затем повернул её к свету.

— Любопытно.

Я наклонился ближе.

— Женское обручальное кольцо, — заметил я.

— Совершенно верно.

— Но как оно оказалось здесь?

— Вот это нам и предстоит выяснить.

Грегсон протянул руку.

— Позвольте взглянуть.

Холмс передал ему кольцо.

Инспектор внимательно осмотрел его.

— Возможно, оно принадлежало женщине, связанной с покойным.

— Возможно, — ответил Холмс.

— Тогда следует установить её личность.

— Безусловно.

Лестрейд вновь посмотрел на надпись.

— Рэйчел, — произнёс он. — Я же говорил!

Холмс не стал спорить.

Он лишь слегка улыбнулся.

Я заметил это выражение и подумал, что мой сосед уже сделал какой-то вывод.

Однако понять его я не мог.

⁂

После осмотра кольца Холмс вновь занялся комнатой.

Он несколько раз прошёл от двери к телу.

Затем вернулся к стене.

Внимательно посмотрел на окно.

Снова измерил расстояние между отдельными точками.

Я начал ощущать усталость.

Хотя с момента нашего прибытия прошло не так много времени, напряжение и гнетущая атмосфера пустого дома давали о себе знать.

Холмс, напротив, казался всё более оживлённым.

Его глаза блестели.