Двадцать лет спустя. Англо-русская билингва

“So, this road leads to the castle,” d’Artagnan asked the driver, “and we can travel along it without the risk of getting lost?” – Так, значит, эта дорога ведет в замок, – спросил д’Артаньян погонщика, – и мы можем ехать по ней без риска заблудиться?

“Certainly, sir, certainly,” he replied, “you can go straight ahead instead of getting bored trudging along behind such slow animals.” – Конечно, сударь, конечно, – отвечал тот, – можете ехать прямо, вместо того чтоб скучать, плетясь за такими медлительными животными. You won’t have gone half a mile before you see a castle on your right; you can’t see it from here: the poplars hide it. Не проедете и полумили, как увидите справа от себя замок; отсюда не видно: тополя его скрывают. This castle is not yet Bragelonne, but La Vallière. Этот замок еще не Бражелон, а Лавальер. Continue on. Поезжайте дальше. Three musket shots from there you will see a large white house with a tiled roof, built on a hill under huge maples – this is the castle of the Count de La Fère. В трех мушкетных выстрелах оттуда будет большой белый дом с черепичной крышей, построенный на холме под огромными кленами, – это и есть замок графа де Ла Фера.

“And how long is this half mile?” – А как длинна эта полумиля? asked d’Artagnan. – спросил д’Артаньян. “In our beautiful France there are different kinds of miles.” – В нашей прекрасной Франции бывают разные мили.

– Ten minutes’ walk for your horse’s nimble legs, sir. – Десять минут хода для проворных ног вашей лошади, сударь.

D'Artagnan thanked the driver and spurred his horse. Д’Артаньян поблагодарил погонщика и дал шпоры коню. Then, involuntarily excited at the thought of seeing again this strange man who loved him so much, who had helped so much with his words and example in raising him as a nobleman, he gradually began to rein in his horse and continued on his way at a walk, his head bowed in thought. Потом, невольно взволнованный при мысли, что снова увидит этого странного человека, который его так любил, который так помог своим словом и примером воспитанию в нем дворянина, он мало-помалу стал сдерживать лошадь и продолжал путь шагом, опустив в раздумье голову.

The meeting with the peasant and his behavior gave Planchet cause for serious reflection. Встреча с крестьянином и его поведение дали и Планше повод к серьезным размышлениям. Never before, neither in Normandy, nor in Franche-Comté, nor in Artois, nor in Picardy - the regions where he lived most - had he encountered such simplicity in behavior, such sedateness, such purity of language among the peasants. Никогда еще, ни в Нормандии, ни во Франш-Конте, ни в Артуа, ни в Пикардии – областях, где он больше всего живал, – не встречал он у крестьян такой простоты в обращении, такой степенности, такой чистоты языка. He was ready to think that he had met some nobleman, a Frondeur like himself, who for political reasons was forced, like him, to change his appearance. Он готов был думать, что встретил какого-нибудь дворянина, фрондера, как и он, который по политическим причинам был вынужден, тоже как он, переменить обличье.

The driver spoke the truth: soon, around a bend in the road, the Château de La Vallière appeared before the eyes of the travelers; and in the distance, at a distance of about a quarter of a mile, in a green frame of enormous maples, against a background of dense trees, which spring had fluffed with a snow of flowers, a white house stood out. Возчик сказал правду: вскоре за поворотом дороги глазам путников предстал замок Лавальер; а вдали, на расстоянии примерно с четверть мили, в зеленой рамке громадных кленов, на фоне густых деревьев, которые весна запушила снегом цветов, выделялся белый дом. Seeing all this, d'Artagnan, who was not easily moved, felt a strange tremor in his heart: such is the power that impressions of youth have over us throughout our lives. Увидев все это, д’Артаньян, которого нелегко было растрогать, ощутил всердце своем странный трепет: такую власть имеют над нами в течение всей нашей жизни впечатления молодости.

Planchet, who had no reason to be so worried and was surprised by his master’s excitement, glanced first at d’Artagnan and then at the house. Планше, не имевший поводов так волноваться и удивленный возбуждением своего барина, поглядывал то на д’Артаньяна, то на дом.

The musketeer rode a few more steps and found himself in front of a grille made with the great taste that distinguishes the metalwork of that time. Мушкетер проехал еще несколько шагов и очутился перед решеткой, сделанной с большим вкусом, который отличает металлические изделия того времени.

Beyond the bars one could see excellent vegetable gardens and a fairly spacious courtyard, where footmen in various liveries held the bridles of fiery riding horses and a carriage stood harnessed to a pair of horses of a local breed. За решеткой виднелись отличные огороды и довольно просторный двор, где лакеи в разнообразных ливреях держали под уздцы горячих верховых лошадей и стояла карета, запряженная парой лошадей местной породы.

“We have lost our way, or that man has deceived us,” said d’Artagnan. – Мы сбились с дороги, или тот человек обманул нас, – сказал д’Артаньян. “It cannot be that Athos lived here.” – Не может быть, чтобы здесь жил Атос. “My God, is he dead and has this estate passed to one of his relatives!” Боже мой, неужели он умер и это имение перешло к какому-нибудь из его родственников! “Get off your horse, Planchet, and go and find out.” Сойди с лошади, Планше, и пойди разузнай. “I confess I have not the courage.” Признаюсь, у меня не хватает храбрости.

Planchet jumped off his horse. Планше соскочил с лошади.

“You will say,” continued d’Artagnan, “that a nobleman passing through here wishes to pay his respects to the Count de La Fère, and if the answer is favorable, then you can mention my name.” – Ты скажешь, – продолжал д’Артаньян, – что один дворянин, находящийся здесь проездом, желает засвидетельствовать свое почтение графу де Ла Феру, и если ответ будет благоприятный, тогда можешь назвать мою фамилию.

Planchet, leading the horse by the bridle, approached the gate and rang the bell. Планше, ведя лошадь под уздцы, подошел к воротам и позвонил. A gray-haired footman immediately came out in response to the bell, despite his age, holding himself quite straight. На звонок тотчас же вышел седой лакей, несмотря на свой возраст державшийся вполне прямо.

“Does Count de La Fère live here?” – Здесь живет граф де Ла Фер? asked Planchet. – спросил Планше.

“Yes, here, sir,” replied the servant, since Planchet was not dressed in livery. – Да, здесь, сударь, – ответил слуга, так как Планше не был одет в ливрею.

- A retired military man, aren't you? – Отставной военный, не так ли?

- Absolutely right. – Совершенно верно.

“Who had a footman named Grimaud?” – У которого был лакей по имени Гримо? asked Planchet, with his usual caution, considering that an extra inquiry would not hurt. – расспрашивал Планше, с обычной своей осторожностью считавший, что лишняя справка не помешает.

“Monsieur Grimaud is away at the moment,” replied the footman, unaccustomed to such interrogations and already beginning to look Planchet over from head to toe. – Господин Гримо сейчас в отъезде, – ответил лакей, не привыкший к подобным допросам и начинавший уже оглядывать Планше с головы до ног.

“In that case,” said Planchet joyfully, “I see that this is the Count de La Fère we are looking for.” – В таком случае, – сказал радостно Планше, – я вижу, что это тот самый граф де Ла Фер, которого мы ищем. Open the door for me, please, I would like to inform the Count that my master, his friend, has arrived here and wishes to see him. Откройте мне, пожалуйста, я хотел бы доложить графу, что мойгосподин, его друг, приехал сюда и желает его видеть.

“Why didn’t you say this before?” – Что же вы раньше этого не сказали? – answered the footman, opening the gate. – ответил лакей, отворяя ворота. – “But where is your master?” – Но где же ваш господин?

- He's coming for me. – Он едет за мной.

The footman opened the gate and let Planchet in. Лакей отворил ворота и пропустил Планше. He made a sign to d'Artagnan, who rode into the courtyard, experiencing unprecedented excitement. Тот сделал знак д’Артаньяну, который въехал во двор, испытывая небывалое волнение.

As Planchet climbed the porch, he heard someone speaking in the lower hall: Взойдя на крыльцо, Планше услышал, как кто-то говорил в нижней зале:

- Where is this nobleman? – Где же этот дворянин? Why don’t you bring him here? Отчего вы не проведете его сюда?

This voice, reaching d'Artagnan, awakened in his heart a thousand sensations, a thousand forgotten memories. Этот голос, донесшийся до д’Артаньяна, пробудил в его сердце тысячу ощущений, тысячу забытых воспоминаний. He quickly jumped off his horse, while Planchet, with a smile on his lips, was already approaching the master of the house. Он поспешно соскочил с лошади, между тем как Планше, с улыбкой на губах, уже подходил к хозяину дома.

“But I know this young man!” – Да ведь я знаю этого молодца! said Athos, appearing on the threshold. – сказал Атос, появляясь на пороге.

- Oh yes, Mr. Count, you know me, and I also know you well. – О да, господин граф, вы меня знаете, и я также вас хорошо знаю. I am Planchet, Mr. Count. Я Планше, господин граф. Planchet, do you remember... Планше, помните ли…

But here the honest servant hesitated, struck by Athos's appearance. Но тут честный слуга запнулся, пораженный наружностью Атоса.

- What? – Что? Planchet? Планше? - cried Athos. – вскричал Атос. - Is d'Artagnan really here? – Неужели д’Артаньян здесь?

“I’m here, my friend!” – Я здесь, мой друг! “I’m here, dear Athos!” Я здесь, дорогой Атос! – d’Artagnan muttered, almost staggering. – пробормотал, чуть не шатаясь, д’Артаньян.

Now even Athos's beautiful, calm face showed strong emotion. Теперь и прекрасное, спокойное лицо Атоса изобразило сильное волнение. Without taking his eyes off d'Artagnan, he took two quick steps towards him and tenderly embraced him. Не спуская глаз с д’Артаньяна, он сделал два быстрых шага к нему навстречу и нежно обнял его. D'Artagnan, having recovered from his embarrassment, in turn, warmly, with tears in his eyes, embraced his friend. Д’Артаньян, оправившись от смущения, в свою очередь, сердечно, со слезами на глазах, обнял друга.

Then Athos, taking his hand and squeezing it tightly in his own, led d'Artagnan into the living room, where there were several guests. Тогда Атос, взяв его за руку и крепко сжимая ее в своей, ввел д’Артаньяна в гостиную, где находилось несколько гостей. Everyone stood up. Все встали.

“Allow me to introduce you, gentlemen,” said Athos, “to the Chevalier d’Artagnan, lieutenant of his Majesty’s musketeers, my sincere friend and one of the bravest and noblest gentlemen I know.” – Позвольте вам представить, господа, – сказал Атос, – шевалье д’Артаньяна, лейтенанта мушкетеров его величества, моего искреннего друга и одного из храбрейшихи благороднейших дворян, каких я знаю.

D'Artagnan, as usual, listened to the greetings of those present, responded to them as best he could, and joined the company, and when the conversation, interrupted for a moment, resumed, he began to examine Athos. Д’Артаньян, как водится, выслушал приветствия присутствующих, ответил на них, как умел, и присоединился к обществу, а когда прерванный на минуту разговор возобновился, принялся рассматривать Атоса.

A strange thing! Странное дело! Athos had hardly aged. Атос почти не постарел. His beautiful eyes, without the dark circles from insomnia and drunkenness, seemed to have become even larger and clearer than before. Его прекрасные глаза, без темных кругов от бессонницы и пьянства, казалось, стали еще больше и еще яснее, чем прежде. His oval face, having lost its nervous mobility, became more majestic. Его овальное лицо, утратив нервную подвижность, стало величавее. Beautiful and still muscular, although thin hands, in lush lace cuffs, sparkled white, like hands in the paintings of Titian and Van Dyck. Прекрасные и по-прежнему мускулистые, хотя и тонкие руки, в пышных кружевных манжетах, сверкали белизной, какруки на картинах Тициана и Ван Дейка. He became slimmer than before; His broad, well-developed shoulders spoke of extraordinary strength. Он стал стройнее, чем прежде; его широкие, хорошо развитые плечи говорили о необыкновенной силе. His long black hair, slightly graying, naturally wavy, fell beautifully over his shoulders. Длинные черные волосы с чуть пробивающейся сединой, волнистые от природы, красиво падали на плечи. His voice was still fresh, as if Athos were still twenty-five years old. Голос был по-прежнему свеж, словно Атосу было все еще двадцать пять лет. His perfectly preserved, beautiful white teeth gave his smile an indescribable charm. Безупречно сохранившиеся прекрасные белые зубы придавали невыразимую прелесть улыбке.

Meanwhile, the guests, sensing from the barely perceptible coldness of the conversation that the friends were burning with the desire to be left alone, began to rise one after another with the refined politeness of that time - farewell to the host was always an important matter for people of high society. Между тем гости, почувствовав по чуть приметной холодности разговора, что друзья сгорают желанием остаться наедине, стали с изысканной вежливостью того времени один за другим подниматься – прощание с хозяином всегда было важным делом у людей высшего общества. But then the loud barking of dogs was heard from the courtyard, and several people exclaimed in one voice: Но тут со двора послышался громкий лай собак, и несколько человекв один голос воскликнули:

- Here comes Raul! – Вот и Рауль вернулся!

At the mention of Raoul, Athos glanced at d'Artagnan, as if to note the curiosity this new name must have aroused in him. При имени Рауля Атос взглянул на д’Артаньяна, как бы желая подметить любопытство, которое должно было возбудить в том это новое имя. But d'Artagnan was so astonished by everything he had seen that he still did not really understand anything; therefore, he turned around rather indifferently when a handsome young man of about fifteen, simply but tastefully dressed, entered the drawing room and bowed gracefully, removing his hat with long red feathers. Но д’Артаньян был так поражен всем виденным, что ничего еще толком не понимал; поэтому он довольно безразлично обернулся, когда в гостиную вошел красивый юноша лет пятнадцати, просто, но со вкусом одетый, и изящно поклонился, сняв шляпу с длинными красными перьями.

Nevertheless, the arrival of this new, completely unexpected person struck d'Artagnan. Тем не менее приход этого нового, совершенно неожиданного лица поразил д’Артаньяна. Many thoughts arose in his mind, suggesting to him an explanation for the change in Athos, which had seemed to him inexplicable until now. Множество мыслей зародилось у него в уме, подсказывая ему объяснение переменыв Атосе, казавшейся ему до сих пор необъяснимой. The striking resemblance of Athos to the young man shed light on the mystery of his transformation. Поразительное сходство Атоса с молодым человеком проливало свет на тайну его перерождения. D'Artagnan began to wait, looking closely and listening. Д’Артаньян стал выжидать, присматриваясь и прислушиваясь.

“Have you returned yet, Raoul?” – Вы уже вернулись, Рауль? said the Count. – сказал граф.

“Yes, sir,” the young man answered respectfully, “I have carried out your order.” – Да, сударь, – почтительно ответил молодой человек, – я исполнил ваше поручение.

“But what’s wrong with you, Raoul?” – Но что с вами, Рауль? – Athos asked solicitously. – заботливо спросил Атос. – “You’re pale and seem agitated.” – Вы бледны и как будто взволнованны.

- It's because something bad happened to our little neighbor. – Это потому, что с нашей маленькой соседкой случилось несчастье.

– With Mademoiselle La Vallière? – С мадемуазель Лавальер? – Athos asked quickly. – живо спросил Атос.

“What is it?” – Что такое? – several voices were heard. – раздалось несколько голосов.

– She was walking with her Marceline in the forest where the woodcutters cut logs; I saw her as I passed and stopped. – Она гуляла со своей Марселиной в лесу, где дровосеки обтесывают бревна; я увидел ее, проезжая мимо, и остановился. She saw me too, and wanted to jump down from the pile of logs she had climbed onto, but she stumbled, poor thing, and fell and could not get up. Она тоже меня увидела, хотела спрыгнуть ко мне с кучи бревен, на которую взобралась, но оступилась, бедняжка, упала и не могла подняться. I think she sprained her ankle. Мне кажется, она вывихнула себе ногу.

– Oh my God! – О боже мой! – exclaimed Athos. – воскликнул Атос. – And does Madame de Saint-Remy, her mother, know about this? – А госпожа де Сен-Реми, ее мать, знает об этом?

- No, Madame de Saint-Remy is in Blois, with the Duchess of Orleans. – Нет, госпожа де Сен-Реми в Блуа, у герцогини Орлеанской. I was afraid that the girl had not received sufficient first aid, and I galloped up to ask your advice. Я побоялся, что девочке недостаточно хорошо оказали первую помощь, и прискакал спросить вашего совета.

– Send someone to Blois, Raoul! – Пошлите кого-нибудь в Блуа, Рауль! Or better yet, mount your horse and ride there yourself. Или лучше садитесь на коня и скачите туда сами.

Raoul bowed. Рауль поклонился.

“And where is Louise?” – А где Луиза? – the Count continued. – продолжал граф.

“I brought her here, Count, and placed her with Charlot’s wife, who for now makes her keep her foot in ice water.” – Я доставил ее сюда, граф, и положил у жены Шарло, которая покамест заставляет ее держать ногу в воде со льдом.

This news served as a pretext for the guests to leave. Это известие послужило гостям предлогом для ухода. They rose and began to say goodbye to Athos. Они поднялись и стали прощаться с Атосом. Only the old Duke de Barbier, who had been friends with the La Vallière family for twenty years, went to visit little Louise, who was in tears; but, seeing Raoul, she wiped her lovely eyes and immediately smiled. Один только старый герцог де Барбье, двадцать лет бывший в дружбе с семьей Лавальер, пошел навестить маленькую Луизу, которая заливалась слезами; но, увидев Рауля, она отерла свои прелестные глазки и сейчас же улыбнулась.

The Duke offered to take her to Blois in his carriage. Герцог предложил отвезти ее в Блуа в своей карете.

“You are right, sir,” agreed Athos, “she had better go to her mother as soon as possible; but I am sure, Raoul, that your recklessness is to blame for everything.” – Вы правы, сударь, – согласился Атос, – ей лучше поскорее ехать к матери; но я уверен, Рауль, что во всем повинно ваше безрассудство.

“No, sir, I swear to you!” – Нет, сударь, клянусь вам! – the girl exclaimed, while the young man turned pale from the thought that perhaps he was the culprit of such a misfortune. – воскликнула девочка, между тем как юноша побледнел от мысли, что, быть может, он виновник такой беды.

“I assure you, sir…” Raoul stammered. – Уверяю вас, сударь… – пролепетал Рауль.

“Nevertheless, you will go to Blois,” the Count continued good-naturedly, “and ask Madame de Saint-Remy for forgiveness for both yourself and me, and then return back.” – Тем не менее вы отправитесь в Блуа, – добродушно продолжал граф, – и попросите у госпожи де Сен-Реми прощения и себе, и мне, а потом вернетесь обратно.

A blush appeared on the young man's cheeks again. Румянец снова выступил на щеках юноши. He asked Athos's permission with a glance, lifted the tearful and smiling girl, who had pressed her head to his shoulder, with his now youthfully strong arms, and carefully placed her in the carriage; then he jumped on his horse with the dexterity and agility of an experienced rider and, bowing to Athos and d'Artagnan, rode alongside the carriage, not taking his eyes off its window. Он спросил взглядом разрешения у Атоса, приподнял уже юношески сильными руками заплаканную и улыбающуюся девочку, которая прижалась к его плечу своей головкой, и осторожно посадил ее в карету; затем он вскочил на лошадь с ловкостью и проворством опытного наездника и, поклонившись Атосу и д’Артаньяну, поскакал рядом с каретой, не отрывая глаз от ее окна.

Chapter XVI Глава XVI

Bragelonne Castle Замок Бражелон

D'Artagnan looked at this scene with his eyes wide open and his mouth almost open: everything was so different from what he expected that he could not recover from his amazement. Д’Артаньян глядел на эту сцену, вытаращив глаза и чуть не разинув рот: все это было так не похоже на то, чего он ожидал, что он не мог прийти в себя от изумления.

Athos took him by the arm and led him into the garden. Атос взял его под руку и увел в сад.

“While they are preparing dinner for us, you will allow me, won’t you, my friend,” he said, smiling, “to clarify a little the riddle over which you are racking your brains?” – Пока нам готовят ужин, вы мне позволите, не правда ли, друг мой, – сказал он, улыбаясь, – несколько разъяснить загадку, над которой вы ломаете себе голову?

“Of course, Monsieur le Comte,” said d’Artagnan, feeling again the enormous superiority that Athos had always had over him. – Разумеется, господин граф, – сказал д’Артаньян, вновь почувствовав то огромное превосходство, которое Атос всегда имел над ним.

Athos, looking at him with a good-natured smile, said: Атос, поглядев на него с добродушной улыбкой, сказал:

– First of all, my dear d'Artagnan, there is no Count here. – Прежде всего, мой милый д’Артаньян, здесь нет графа. If I called you Chevalier, it was only to introduce you to my guests and so that they knew who you were; but for you, d'Artagnan, I hope I am still Athos, your comrade and friend. Если я назвал вас шевалье, то для того лишь, чтобы представить вас моим гостям и чтобы они знали, кто вы такой;но для вас, д’Артаньян, надеюсь, я по-прежнему Атос, ваш товарищ и друг. Perhaps you prefer ceremony because you love me less than before? Может быть, вы предпочитаете церемонность, потому что любите меня меньше, чем прежде?

“God forbid!” – Упаси боже! exclaimed the Gascon with the honest youthful impulse that is so rare in mature people. – воскликнул гасконец с честным молодым порывом, которые так редки у людей зрелых.

- Well, let's go back to our old customs and, to begin with, let's be frank. – Ну так вернемся к нашим старым обычаям и для начала будем откровенны. Everything here surprises you, doesn't it? Вас все здесь удивляет, не правда ли?

- Extremely. – Чрезвычайно.

“And most of all, I myself?” – И больше всего я сам? – Athos added with a smile. – с улыбкой прибавил Атос. – Admit it. – Признайтесь.

- I confess. – Признаюсь.

– I am still young, am I not; despite my forty-nine years, I am still recognizable? – Я еще молод, не правда ли; несмотря на мои сорок девять лет, меня все еще можно узнать?

“On the contrary,” replied d’Artagnan, ready to take full advantage of Athos’s offered frankness, “you are completely unrecognizable.” – Напротив, – ответил д’Артаньян, готовый до конца воспользоваться предложенной Атосом откровенностью, – вы совсем неузнаваемы.

“I understand!” – Понимаю! said Athos, blushing slightly. – сказал Атос, слегка покраснев. “Everything has an end, d’Artagnan, and this madness, like everything else. – Всему бывает конец, д’Артаньян, и этому сумасбродству, как всему другому.

- Besides, your financial affairs have changed, it seems to me. – К тому же и ваши денежные дела изменились, как мне кажется. You live in comfort, - after all, this house is yours, I suppose? Вы живете в довольстве, – ведь этот дом ваш, я полагаю?

- Yes. – Да. This is the same estate that, as I told you, I inherited when I retired. Это то самое именьице, которое, как я говорил вам, досталось мне в наследство, когда я вышел в отставку.

– You have a park, horses, hunting… – У вас есть парк, лошади, охота…

Athos smiled. Атос улыбнулся.

“The park has twenty acres; but part of it is taken up by vegetable gardens and outbuildings. – В парке двадцать акров; но из них часть взята под огороды и службы. I have only two horses; I don’t, of course, count the short-legged horse that belongs to my footman. Лошадей у меня всего две; я, понятно, не считаю кургузого конька, принадлежащего моему лакею. Hunting is limited to four bloodhounds, two greyhounds and one pointer. Охота ограничивается четырьмя ищейками, двумя борзыми и одной легавой. And all this hunting luxury is not for me,” added Athos, smiling. Да и вся эта охотничья роскошь заведена не для меня, – прибавил Атос, улыбаясь.