Двадцать лет спустя. Англо-русская билингва

“I understand,” said d’Artagnan, “this is for the young man, for Raoul.” – Понятно, – сказал д’Артаньян, – это для молодого человека, для Рауля.

And d'Artagnan looked at Athos with an involuntary smile. И д’Артаньян с невольною улыбкой посмотрел на Атоса.

“You guessed right, my friend,” the latter replied. – Вы угадали, мой друг, – ответил последний.

– And this young man – is he your pet, your godson, your relative, perhaps? – А этот молодой человек – ваш питомец, ваш крестник, ваш родственник, быть может? Ah, how you have changed, my dear Athos! Ах, как вы переменились, мой дорогой Атос!

“This young man,” Athos answered calmly, “is an orphan, abandoned by his mother to a poor village priest; I raised and educated him.” – Этот молодой человек, – спокойно ответил Атос, – сирота, которого мать подкинула одному бедному сельскому священнику; я вырастил и воспитал его.

- And he is probably very attached to you? – И он, вероятно, очень к вам привязан?

– I think he loves me like a father. – Я думаю, что он любит меня как отца.

- And of course, full of gratitude? – И конечно, исполнен признательности?

- Oh, as for gratitude, it must be mutual: I owe him as much as he owes me. – О, что касается признательности, то она должна быть взаимной: я обязан ему столько же, сколько он мне. I don’t tell him this, but I’ll tell you the truth, d’Artagnan: in essence, I’m in his debt. Я не говорю ему этого, но вам, д’Артаньян, скажу правду: в сущности, я в долгу у него.

“How so?” – Как так? – the musketeer was surprised. – удивился мушкетер.

- Of course, my God, how could it be otherwise! – Конечно, боже мой, как же иначе! After all, he is the reason for the change that you see in me. Ведь он причина перемены, которую вы видите во мне. I was drying up like a miserable felled tree, deprived of any connection with the earth; and only a strong attachment could make me put down new roots in life. Я засыхал, как жалкое срубленное дерево, лишенное всякой связи с землей; и только сильная привязанность могла заставить меня пустить новые корни в жизнь. A mistress? Любовница? I was too old for that. Я был для этого стар. Friends? Друзья? You were no longer with me. Вас уже не было со мной. And now in this child I have found again all that I had lost. И вот в этом ребенке я вновь обрел все, что потерял. No longer having the courage to live for myself, I began to live for him. Не имея более мужества жить для себя, я стал жить для него. Precepts are good for a child, but a good example is better still. Наставления полезны для ребенка, но добрый пример еще лучше. I set an example for him, d'Artagnan. Я подавал ему пример, д’Артаньян. I got rid of my vices and discovered virtues in myself that I did not have before. Я избавился от своих пороков и открыл в себе добродетели, которых раньше не имел. And I believe that I am not exaggerating, d'Artagnan. И полагаю, что не преувеличиваю, д’Артаньян. Raoul must become the most perfect nobleman that our impoverished times are capable of producing. Рауль должен стать совершеннейшим дворянином, какого только наше обнищавшее время способно породить.

D'Artagnan looked at Athos with growing admiration. Д’Артаньян смотрел на Атоса с возрастающим восхищением. They strolled along a cool, shady alley, through the foliage of which the slanting rays of the setting sun were breaking through. Они прогуливались в прохладной тенистой аллее, сквозь листву которой пробивались косые лучи заходящего солнца. One of these golden rays illuminated the face of Athos, whose eyes seemed to radiate the same warm, calm evening light. Один из этих золотых лучей осветил лицо Атоса, глаза которого, казалось, излучали такой же теплый спокойный вечерний свет.

Suddenly d'Artagnan remembered Milady. Неожиданно д’Артаньян вспомнил о миледи.

“And are you happy?” – И вы счастливы? he asked his friend. – спросил он своего друга.

Athos's sharp gaze penetrated into the very depths of d'Artagnan's heart and seemed to read his thoughts. Острый взгляд Атоса проник в самую глубину сердца д’Артаньяна и словно прочел его мысли.

- As happy as a man can be on earth. – Так счастлив, как только может быть счастлив на земле человек. But finish your thought, d'Artagnan, because you haven't told me everything. Но договаривайте вашу мысль, д’Артаньян, ведь вы не все мне сказали.

“You are perceptive, Athos, nothing can be hidden from you,” said d’Artagnan. – Вы проницательны, Атос, от вас ничего невозможно скрыть, – сказал д’Артаньян. “Yes, I wanted to ask you if you sometimes experience sudden attacks of horror, similar to… – Да, я хотел вас спросить, не испытываете ли вы порой внезапных приступов ужаса, похожих на…

– Remorse? – Угрызения совести? – Athos picked up. – подхватил Атос. – I am finishing your sentence, my friend. – Я договариваю вашу фразу, мой друг. Yes and no. И да и нет. I do not feel remorse, because this woman, as I believe, deserved the punishment she suffered. Я не испытываю угрызений совести, потому что эта женщина, как я полагаю, заслужила понесенную ею кару. Because if she had been left alive, she would undoubtedly have continued her pernicious work. Потому что если бы ее оставили в живых, она, без сомнения, продолжала бы свое пагубное дело. However, my friend, this does not mean that I am convinced of our right to do what we did. Однако, мой друг, это не значит, чтобы я был убежден в нашем праве сделать то, что мы сделали. Perhaps all shed blood requires atonement. Быть может, всякая пролитая кровь требует искупления. Milady has already paid; perhaps, in turn, others will have to pay. Миледи уже поплатилась; может быть, в свою очередь, это предстоит инам.

“I sometimes think the same thing, Athos,” said d’Artagnan. – Я иногда думаю то же самое, Атос, – сказал д’Артаньян.

– This woman had, it seems, a son? – У этой женщины был, кажется, сын?

- Yes. – Да.

-Have you heard anything about him? – Вы слыхали о нем что-нибудь?

- Nothing. – Ничего.

“He must be twenty-three years old now,” whispered Athos. – Ему, должно быть, теперь двадцать три года, – прошептал Атос. “I often think of this young man, d’Artagnan.” – Я часто думаю об этом молодом человеке, д’Артаньян.

- That's strange. – Вот странно. I completely forgot about him. А я совсем забыл о нем.

Athos smiled sadly. Атос грустно улыбнулся.

– Do you have any news about Lord Winter? – А о лорде Винтере вы имеете известия?

“I know that he was in great favor with King Charles I. – Я знаю, что он был в большой милости у короля Карла Первого.

– And probably shares his fate, and it is sad at the moment. – И вероятно, разделяет его судьбу, а она в настоящий момент печальна. Look, d'Artagnan, - continued Athos, - this completely coincides with what I just said. Смотрите, д’Артаньян, – продолжал Атос, – это совершенно совпадает с тем, что я сейчас сказал. He shed Strafford's blood. Он пролил кровь Страффорда. Blood requires blood. Кровь требует крови. And the queen? А королева?

- What queen? – Какая королева?

– Henrietta of England, daughter of Henry IV. – Генриетта Английская, дочь Генриха Четвертого.

– She’s in the Louvre, as you know. – Она в Лувре, как вам известно.

– Yes, and she is in great need, is she not? – Да, и она очень нуждается, не правда ли? During the severe cold this winter, her sick daughter, as I am told, was forced to stay in bed because there was no firewood. Во время сильных холодов нынешней зимой ее больная дочь, как мне говорили, вынуждена была оставаться в постели, потому чтоне было дров. Do you understand this? Понимаете ли вы это? – said Athos, shrugging his shoulders. – сказал Атос, пожимая плечами. – The daughter of Henry IV is shivering with cold, without a bundle of firewood! – Дочь Генриха Четвертого дрожит от холода, не имея вязанки дров! Why did she not turn to any of us, instead of asking hospitality from Mazarin? Зачем не обратилась она к любому из нас, вместо того чтобы просить гостеприимства у Мазарини? She would not have wanted for anything. Она бы ни в чем не нуждалась.

- So you know her, Athos? – Так вы ее знаете, Атос?

- No, but my mother knew her as a child. – Нет, но моя мать знавала ее ребенком. Did I tell you that my mother was a lady-in-waiting to Marie de Medici? Я вам говорил, что моя мать была статс-дамой Марии Медичи?

- Never. – Никогда. You don't like to talk about such things, Athos. Вы ведь не любите говорить о таких вещах, Атос.

“Oh, my God, quite the opposite, as you can see for yourself,” replied Athos. – Ах, боже мой, совсем напротив, как вы сами видите, – ответил Атос. “There was simply no opportunity.” – Просто случая не было.

“Porthos would not have waited for him so patiently,” said d’Artagnan, smiling. – Портос не ждал бы его так терпеливо, – сказал, улыбаясь, д’Артаньян.

- Everyone has their own character, dear d'Artagnan. – У всякого свой нрав, милый д’Артаньян. Porthos, if you forget his vanity, has great virtues. Портос, если забыть о его тщеславии, обладает большими достоинствами. Have you seen him since then? Вы с ним виделись с тех пор?

“I parted with him five days ago,” said d’Artagnan. – Я расстался с ним пять дней назад, – сказал д’Артаньян.

And immediately, with the lively humor characteristic of the Gascons, he told of the magnificent life of Porthos in his castle of Pierrefonds. И тотчас же со свойственным гасконцам живым юмором он рассказал о великолепной жизни Портоса в его замке Пьерфон. And while picking apart Porthos, he touched on the worthy Mr. Mouston two or three times. А разбирая по косточкам Портоса, он задел два-три раза и достойного г-на Мустона.

“It is wonderful,” replied Athos, smiling at his friend’s jokes, which reminded him of their glorious days, “it is wonderful that we met then by chance and are still united by the closest friendship, despite twenty years of separation.” – Замечательно, – ответил Атос, улыбаясь шуткам своего друга, напомнившим ему их славные дни, – замечательно, что мы тогда сошлись случайно и до сих пор соединены самой тесной дружбой, невзирая на двадцать лет разлуки. In noble hearts, d’Artagnan, friendship takes deep roots. В благородных сердцах, д’Артаньян, дружба пускает глубокие корни. Believe me, only an evil man can deny friendship, and only because he does not understand it. Поверьте, только злой человек может отрицать дружбу, и лишь потому, что он ее не понимает. And Aramis? А Арамис?

“I saw him too, but he seemed cold to me.” – Я его тоже видел, но он, мне показалось, был со мной холоден.

“So you have seen Aramis?” – Так вы виделись с Арамисом? said Athos, looking intently at d’Artagnan. – сказал Атос, пристально глядя на д’Артаньяна. “You have truly undertaken a pilgrimage to the temples of friendship, to use the language of poets. – Право же, вы предприняли паломничество по храмам дружбы, говоря языком поэтов.

“Of course,” d’Artagnan answered, embarrassed. – Ну конечно, – ответил смущенно д’Артаньян.

“Aramis, you know yourself,” continued Athos, “is cold by nature; besides, he is constantly entangled in intrigues with women. – Арамис, вы сами знаете, – продолжал Атос, – по природе холоден; к тому же он постоянно запутан в интригах с женщинами.

“He still has a very complex intrigue,” d’Artagnan noted. – У него и сейчас очень сложная интрига, – заметил д’Артаньян.

Athos did not answer. Атос ничего не ответил.

"He is not curious," thought d'Artagnan. «Он не любопытен», – подумал д’Артаньян.

Athos not only did not answer, but even changed the conversation. Атос не только не ответил, но даже переменил разговор.

“You see,” he said, drawing d’Artagnan’s attention to the fact that they had already approached the castle, “after walking for an hour, we have walked around almost all of my possessions.” – Вот видите, – сказал он, обращая внимание д’Артаньяна на то, что они уже подошли к замку, – погуляв часок, мы обошли почти все мои владения.

“Everything about them is charming, and especially the fact that their owner is felt in everything,” replied d’Artagnan. – Все в них очаровательно, а в особенности то, что во всем чувствуется их владелец, – ответил д’Артаньян.

At that moment the sound of horse hooves was heard. В эту минуту послышался конский топот.

- This is Raoul returning, he will tell us about the poor little one. – Это Рауль возвращается, он нам расскажет о бедной крошке.

Indeed, the young man, covered in dust, appeared behind the bars and soon rode into the courtyard; he jumped off his horse and, handing it over to the groom, bowed to the Count and d'Artagnan. Действительно, молодой человек весь в пыли показался за решеткой и скоро въехал во двор; он соскочил с лошади и, передав ее конюху, поклонился графу и д’Артаньяну.

“This gentleman,” said Athos, placing his hand on d’Artagnan’s shoulder, “is the Chevalier d’Artagnan, of whom I have often spoken to you, Raoul.” – Этот господин, – сказал Атос, положив руку на плечо д’Артаньяна, – шевалье д’Артаньян, о котором я вам часто говорил, Рауль.

“Monsieur d’Artagnan,” said the young man, bowing even lower, “the Count always mentioned your name to me when he wanted to give me an example of a brave and generous nobleman.” – Господин д’Артаньян, – сказал юноша, кланяясь еще ниже, – граф всегда называл мне ваше имя, когда хотел привести в пример отважного и великодушного дворянина.

This little compliment touched d'Artagnan's heart. Этот маленький комплимент тронул сердце д’Артаньяна. Extending his hand to Raoul, he replied: Протягивая руку Раулю, он отвечал:

- My young friend, all such praise should be addressed to the Count, because it was he who educated me, and it is not his fault if the student made so poor use of his lessons. – Мой юный друг, все такие похвалы надо обращать к графу, потому что это он воспитал меня, и не его вина, если ученик так плохо использовал его уроки. But you will reward him better, I am sure of that. Но вы его вознаградите лучше, в этом я уверен. I like you, Raoul, and your kindness touched me. Вы нравитесь мне, Рауль, и ваша любезность тронула меня.

Athos was extremely pleased with these words; he looked gratefully at d'Artagnan, then smiled at Raoul with that strange smile which makes children, when they notice it, feel proud of themselves. Атосу были чрезвычайно приятны эти слова; он благодарно взглянул на д’Артаньяна, потом улыбнулся Раулю той странной улыбкой, которая заставляет детей, когда они ее замечают, гордиться собой.

“Now,” thought d’Artagnan, who did not miss the silent play of their faces, “I am sure of it.” «Теперь, – подумал д’Артаньян, от которого не ускользнула немая игра их лиц, – я в этом уверен».

“I hope,” said Athos, “the accident had no consequences?” – Надеюсь, – сказал Атос, – несчастный случай не имел последствий?

– Nothing is known yet, sir. – Еще ничего не известно, сударь. Because of the swelling, the doctor could not say anything definite. Из-за опухоли доктор ничего не мог сказать определенного. He is still afraid that the tendon may be damaged. Он опасается все-таки, не повреждено ли сухожилие.

– And you didn’t stay longer with Madame de Saint-Remy? – И вы не остались дольше у госпожи де Сен-Реми?

“I was afraid of being late for dinner, sir, and keeping you waiting for me.” – Я боялся опоздать к ужину, сударь, и заставить вас ждать себя.

At that moment, the peasant boy who was replacing the footman reported that dinner was served. В эту минуту крестьянский парень, заменявший лакея, доложил, что ужин подан.

Athos led his guest into the dining room. Атос проводил гостя в столовую. It was furnished very simply, but its windows on one side looked out onto the garden, and on the other, onto a greenhouse with wonderful flowers. Она была обставлена очень просто, но ее окна с одной стороны выходили в сад, а с другой – в оранжерею с чудесными цветами.

D'Artagnan glanced at the table setting – it was magnificent; at first glance it was clear that it was all antique family silver. Д’Артаньян взглянул на сервировку – она была великолепна; с первого взгляда было видно, что это все – старинное фамильное серебро. On the sideboard stood a superb silver jug. На поставце стоял превосходный серебряный кувшин. D'Artagnan approached to look at it. Д’Артаньян подошел, чтобы посмотреть на него.

“What a wonderful piece of work!” – Какая дивная работа! he said. – сказал он.

“Yes,” replied Athos, “it is a masterpiece by a great Florentine master, Benvenuto Cellini.” – Да, – ответил Атос, – это образцовое произведение одного великого флорентийского мастера, Бенвенуто Челлини.

- What kind of battle does it depict? – А что за битву оно изображает?

– The Battle of Marignano, and at the very moment when one of my ancestors offers his sword to Francis I, who had broken his. – Битву при Мариньяно, и как раз то самое мгновение, когда один из моих предков подает свою шпагу Франциску Первому, сломавшему свою. For this, my great-grandfather Enguerrand de la Fère received the Order of Saint Michael. За это мой прадед Ангерран де Ла Фер получил орден Святого Михаила. Moreover, fifteen years later, the king, who had not forgotten that he had fought for three hours with the sword of his friend Enguerrand without breaking it, gave him this jug and the sword which you have probably seen in my house before; also a fine piece of chased work. Кроме того, пятнадцать лет спустя король, не забывший, что он в течение трех часов бился шпагой своего друга Ангеррана, не сломав ее, подарил ему этот кувшин и шпагу, которую вы, вероятно, видели у меня прежде; тоже недурная чеканная работа. It was a time of giants. То было время гигантов. We are all dwarfs compared to those people. Мы все карлики в сравнении с теми людьми. Sit down, d'Artagnan, let's have some supper. Садитесь, д’Артаньян, давайте поужинаем. By the way, - Athos turned to the young footman who was serving the soup, - call Charlot. Кстати, – обратился Атос к молодому лакею, подававшему суп, – позовите Шарло.

The boy went out, and a minute later the servant whom our travelers had addressed upon their arrival entered. Паренек вышел, и спустя минуту вошел тот слуга, к которому наши путешественники обратились по приезде.

“My dear Charlot,” Athos said to him, “I entrust to your special attention Planchet, Monsieur d’Artagnan’s footman, for the duration of their stay here. – Любезный Шарло, – сказал ему Атос, – поручаю вашему особенному вниманию Планше, лакея господина д’Артаньяна, на все время, пока они здесь пробудут. He loves good wine: you have the keys to the cellars. Он любит хорошее вино: ключи от погребов у вас. He has often had to sleep on the bare ground, and he probably would not refuse a soft bed; please see to that too. Ему часто приходилось спать на голой земле, и, вероятно, он не откажется от мягкой постели, позаботьтесь и об этом, пожалуйста.

Charlot bowed and left. Шарло поклонился и вышел.

“Charlot is also a nice man,” said Athos. – Шарло тоже милый человек, – сказал Атос. “He has been serving me for eighteen years now.” – Вот уже восемнадцать лет, как он мне служит.

“You are very thoughtful,” said d’Artagnan. – Вы очень заботливы, – сказал д’Артаньян. “Thank you for Planchet, my dear Athos.” – Благодарю вас за Планше, мой дорогой Атос.

At this name, the young man opened his eyes wide and looked at the Count, not understanding whether d'Artagnan was addressing him. При этом имени молодой человек широко раскрыл глаза и посмотрел на графа, не понимая, к нему ли обращается д’Артаньян.

“Does that name seem strange to you, Raoul?” – Это имя кажется вам странным, Рауль? said Athos, smiling. – сказал, улыбаясь, Атос. “That is what my comrades in arms called me. – Так звали меня товарищи по оружию. I bore it in the days when d’Artagnan, two other brave friends and I showed our courage at the walls of La Rochelle under the command of the late Cardinal and de Bassompierre, now also deceased. Я носил его в те времена, когда д’Артаньян, еще два храбрых друга и я проявляли свою храбрость у стен Ла-Рошели под начальством покойного кардинала и де Бассомпьера, ныне также умершего. D’Artagnan likes to call me by this friendly name as before, and every time I hear it, my heart trembles with joy. Д’Артаньяну нравится по-старому звать меня этим дружеским именем, и всякий раз, когда я его слышу, мое сердце трепещет от радости.

“This name was famous,” said d’Artagnan, “and once it was awarded a triumph.” – Это имя было знаменито, – сказал д’Артаньян, – и раз удостоилось триумфа.

“How so, sir?” – Как так, сударь? – asked Raoul with youthful curiosity. – спросил Рауль с юношеским любопытством.

“Really, I know nothing about it,” said Athos. – Право, я ничего не знаю об этом, – сказал Атос.

- Have you forgotten about the bastion Saint-Gervais, Athos, and about that napkin that three bullets turned into a banner? – Вы забыли о бастионе Сен-Жерве, Атос, и о той салфетке, которую три пули превратили в знамя? I have a better memory, I remember everything, and now you will find out about it, young man. У меня память получше, я все помню, и сейчас вы узнаете об этом, молодойчеловек.

And he told Raoul the incident on the bastion, just as Athos had previously told the story of his ancestor. И он рассказал Раулю случай на бастионе, как раньше Атос рассказывал историю своего предка.

The young man listened to d'Artagnan as if he were witnessing the exploits of the best times of chivalry, as narrated by Tasso and Ariosto. Молодой человек слушал д’Артаньяна так, словно перед ним воочию проходили подвиги из лучших времен рыцарства, о которых повествуют Тассо и Ариосто.

“But d’Artagnan didn’t tell you, Raoul,” Athos remarked in turn, “that he was one of the best fighters of that time: legs as strong as iron, a hand as flexible as steel, an unerring eye and a fiery gaze – these were the qualities his opponents discovered in him!” – Но д’Артаньян не сказал вам, Рауль, – заметил, в свою очередь, Атос, – что он был одним из лучших бойцов того времени: ноги крепкие, как железо, кисть руки гибкая,как сталь, безошибочный глазомер и пламенный взгляд, – вот какие качества обнаруживали в нем противники! He was eighteen years old, only three years older than you are now, Raoul, when I first saw him in action, and against experienced men. Ему было восемнадцать лет, только на три года больше, чем вам теперь, Рауль, когда я в первый раз увидал его в деле, и против людей бывалых.

“And Monsieur d’Artagnan remained the winner?” – И господин д’Артаньян остался победителем? – asked the young man. – спросил юноша.

His eyes were burning and seemed to be begging for details. Глаза его горели и словно молили о подробностях.

“I think I killed one,” said d’Artagnan, asking Athos with his eyes, “and I disarmed or wounded the other, I don’t remember exactly.” – Кажется, я одного убил, – сказал д’Артаньян, спрашивая глазами Атоса, – а другого обезоружил или ранил, не помню точно.

- Yes, you wounded him. – Да, вы его ранили. Oh, you were a terrible strongman! О, вы были страшный силач!

“Well, it seems to me that I haven’t weakened so much since then,” replied d’Artagnan, smiling with Gascon complacency. – Ну, мне кажется, я с тех пор не так уж ослабел, – ответил д’Артаньян, усмехнувшись с гасконским самодовольством. “Just recently… – Недавно еще…

Athos's look silenced him. Взгляд Атоса заставил его умолкнуть.

“You think, Raoul, that you are a clever swordsman,” said Athos, “but, lest you be sorely disappointed, I should like to show you how dangerous a man is who combines skill with composure.” – Вот вы полагаете, Рауль, что ловко владеете шпагой, – сказал Атос, – но, чтобы вам не пришлось в том жестоко разочароваться, я хотел бы показать вам, как опасен человек, который с ловкостью соединяет хладнокровие. I cannot give a more striking example: ask Monsieur d’Artagnan tomorrow, if he is not very tired, to give you a lesson. Я не могу привести более разительного примера: попросите завтра господина д’Артаньяна, если он не очень устал, дать вам урок.

– But, damn it, you, dear Athos, are a good teacher yourself and can teach me better than anyone what you praise me for. – Но, черт побери, вы, милый Атос, ведь и сами хороший учитель и лучше всех можете обучить тому, за что хвалите меня. Just today, Planchet reminded me of the famous duel near the Carmelite monastery with Lord Winter and his friends. Не далее как сегодня Планше напоминал мне о знаменитом поединке возле монастыря кармелиток с лордом Винтером и его приятелями. Ah, young man, it could not have happened without the participation of a fighter whom I often called the first sword of the kingdom. Ах, молодой человек, там не обошлось без участия бойца, которого я часто называл первой шпагой королевства.