Падшие ангелы

— Не думала, что настолько красивая девушка проведет этот вечер в полном одиночестве, — в её бархатистой речи мелькнула легкая усмешка. — Динара, — представилась незнакомка и грациозно присела на свободный край дивана.

— Исабель.

— Очень приятно, Исабель. И всё же почему ты скучаешь? Оставаться здесь в стороне от главных событий — большая ошибка.

— Я абсолютно ничего не имею против одиночества. Оно меня не пугает.

— О, — Динара понимающе качнула головой, переводя задумчивый взгляд на бурлящую толпу. — В этом зале сейчас находится столько влиятельных и богатых мужчин. Меня, честно говоря, до глубины души удивило, что у Райта сегодня появилась спутница. Только не говори мне, что ты понятия не имеешь, о ком я сейчас веду речь.

— А разве я должна это знать? — Бель постаралась, чтобы её голос прозвучал максимально равнодушно.

— Райт — дон крупнейшей и самой влиятельной мафии в этих краях, — заговорщически понизив голос, принялась объяснять Динара. — Он безумно богат, но его холодный и запредельно жестокий нрав — это его главный минус. Николас всегда и везде появляется в гордом одиночестве. Он посещает подобные мероприятия исключительно ради того, чтобы встретиться с уважаемыми людьми из криминального мира или верхушкой правительства, которые давно у него подкуплены. Этого человека нормальным людям лучше всегда обходить стороной.

— Тогда к чему такое очевидное огорчение в твоем голосе?

— Многие женщины из высшего общества годами пытались влюбить его в себя, — Динара горько усмехнулась, сделав глоток из бокала. — Но человека холоднее и равнодушнее представить сложно. Николас Райт — это недосягаемая мечта. В его глазах все мы — лишь слабая, никчемная погань и меркантильные суки. Он уважает девушек, это правда, но в этом городе еще не нашлось той, что сумела бы растопить его вековой лед.

— Раз он такой плохой, зачем ты сама хочешь быть с ним рядом? — тихо спросила Исабель.

— Николас красив как бог, — Динара пожала плечами, горько улыбнувшись. — Он невероятно силен, влиятелен…

— Значит, Николас абсолютно прав? — перебила её Бель. — Девушки действительно корыстны. В вашей тяге к нему кроется лишь холодный расчет, а не чувства.

— Дорогая моя, я просто подстраиваюсь под тот мир, в котором вынуждена жить, — Динара повернулась к ней, и в её голосе зазвучали жесткие, взрослые нотки. — В наших кругах нет места сказкам о любви и высоким чувствам. Всем абсолютно плевать на твою чистую душу. Реальный вес здесь имеют только власть, влияние и баснословные деньги. Всё вокруг — сплошная ложь. Под покровом дорогих масок прячется каждый первый из тех, кто стоит сейчас в этом зале.

— Но ведь…

— Этот мир чертовски жесток, Исабель. Один неверный шаг, одна глупая ошибка — и ты мертва. Причем медленной, мучительной смертью.

Динара вдруг резко осеклась на полуслове и заметно напряглась. Почувствовав перемену в настроении собеседницы, Бель проследила за её взглядом и похолодела. Прямо на них смотрели те самые ярко-зеленые, хищные глаза. В их глубине плясало ледяное пламя. Николас Райт неторопливо, уверенно направлялся прямиком к их диванчику. Динара замерла, кажется, боясь даже дышать.

— Исабель, — негромко произнес дон, остановившись перед ними.

— Да? Что такое? — Бель вскинула на него голову.

— Свали отсюда, — даже не взглянув на Динару, ледяным тоном бросил ей Райт и по-хозяйски опустился на освободившееся место рядом с Бель.

Она спешно вскочила на ноги и мгновенно скрылась в толпе, на ходу утирая набежавшую слезу.

— Можно было обойтись и повежливее… — укоризненно выдохнула Исабель.

— Нельзя, — Николас резко повернулся и посмотрел прямо в её голубо-зеленые глаза. — Особенно после того, сколько бреда она успела тебе наговорить.

— А вдруг она искренне восхищалась тобой? Ты ведь не можешь знать этого наверняка.

Его широкая ладонь внезапно легла на её подбородок, властно развернув лицо девушки к себе.

— Я прекрасно знаю, что обо мне думают окружающие, — отчеканил он. — Чистый расчет. Все эти люди четко знают, чего хотят, и ни один моральный принцип их не остановит.

— Но ведь ты сам точно такой же! — вспыхнула Бель и упрямым жестом скинула его руку.

— Я не желаю это слушать, — в зеленых глазах Николаса опасно потемнело. — А ты раз и навсегда уясни одну простую вещь: я не хочу, чтобы ты выстраивала свое впечатление обо мне по чужим дешевым слухам. Вот он я, перед тобой. Человека в этой жизни нужно судить исключительно по его действиям.