Запретная невеста для горца

Все уезжают. Все начинают новую жизнь.

А я...

— Зарина, а ты? — спрашивает Рустам, и все взгляды обращаются на меня. — Ты же хотела на журфак? Прошла?

Я чувствую, как горло сжимается. Улыбаюсь через силу.

— Я... я в педагогический. Здесь, в Махачкале.

Ложь вылетает легко, отрепетировано. Я готовилась к этому вопросу.

— А, — Лейла смотрит на меня с сочувствием. Она единственная знает правду. — Ну, тоже неплохо. Хоть близко к дому.

— Угу, — я киваю. — Родители хотели, чтобы я не уезжала.

Это не совсем ложь. Родители действительно не хотят, чтобы я уезжала. Правда, причина не в заботе, а в том, что через две недели меня выдают замуж.

Но об этом знать не должен никто.

— Я тоже остаюсь, — вступает Амина, одна из девочек из нашего класса. — Тоже педагогический. Мама сказала, что в другой город девушке не стоит ездить. Неприлично.

— И я здесь, — добавляет Патимат. — На медсестру учиться буду.

Я смотрю на них и понимаю: нас, девочек, которые остаются, четверо из десяти. И всех держит одно — традиции. Родители не пускают. Считают, что девушке не место в другом городе, вдали от семьи.

Но хотя бы им дают учиться. Хотя бы у них есть будущее, пусть и под контролем.

А у меня?

У меня через две недели свадьба с человеком, которого я видела три раза в жизни.

— Кстати, — Камила хихикает, наклоняясь ближе, — за соседним столиком сидит ооочень красивый мужчина. Не смотрите резко!

Конечно, все тут же поворачивают головы.

Я тоже. Машинально.

И замираю.

За соседним столиком, в углу у панорамного окна, сидит Шамиль.

Шамиль. Чертов. Алиев.

В темно-сером костюме, без галстука. Перед ним ноутбук, чашка кофе. Он смотрит в экран, печатает что-то. Выглядит так, будто случайно зашел перекусить между делами.

Но я знаю лучше.

Он следит за мной.

Ярость вспыхивает мгновенно, руки сжимаются в кулаки. Ставлю чашку на стол, потому что боюсь, что разобью ее.

Какого. Хрена.

— Ого, — дышит Амина. — Да он просто секси! Сколько ему? Лет тридцать?

— Больше похоже, — Камила не отрывает взгляда. — Но какой... статный. И костюм явно дорогой.

— Может, подойдем познакомимся? — хихикает Патимат.

— Да вы охренели! — Лейла фыркает. — Он явно не нашего возраста. И вообще, похож на женатого.

Я молчу. Потому что если открою рот, закричу.

Он следит за мной. Сидит здесь, в этом кафе, делает вид, что работает, но на самом деле шпионит. Контролирует. Проверяет, не общаюсь ли я с парнями «неприлично».

Мне хочется подойти и врезать ему. Прямо здесь, на глазах у всех.

Но я сжимаю кулаки под столом, стараясь дышать ровно.

— Зар, ты чего такая бледная? — Лейла наклоняется ко мне. — Тебе плохо?

— Нормально, — выдавливаю я. — Просто жарко здесь.

И в этот момент Шамиль поднимает голову. Наши взгляды встречаются.

Он смотрит на меня секунду. Две. Потом медленно закрывает ноутбук. Встает.

Нет.

Нет, нет, нет.

Он не посмеет.

Но он идет к нашему столику. Уверенной походкой, не торопясь. Все девочки замолкают, следя за ним взглядами.

— Ого, он идет сюда, — шепчет Камила.

Шамиль останавливается у нашего стола. Смотрит на меня. Только на меня. В его темных глазах что-то жесткое. Непреклонное.

— Зарина, — говорит он ровным голосом. — Нам нужно идти.

Тишина.

Все смотрят на меня. Потом на него. Потом снова на меня.

— Ты... ты его знаешь? — выдавливает Лейла.

Я не отвечаю. Смотрю на Шамиля с ненавистью.

— Нет, — говорю я холодно. — Не знаю. Вы ошиблись.

Уголок его губ дергается в усмешке.

— Не ошибся. Ты — Зарина Гаджиева. Невеста моего брата. И ты не должна шляться по торговым центрам с компанией парней.

Мир останавливается.

— Что? — Камила моргает. — Невеста?

— Зарина замужем? — Амина округляет глаза.

— Не замужем, — Шамиль продолжает смотреть на меня, и в его взгляде торжество. — Еще нет. Но через две недели будет. Свадьба уже назначена.

— Заткнись, — шиплю я, чувствуя, как краска заливает лицо. — Заткнись немедленно!

— Зарина, это правда? — спрашивает Рустам, выпучив глаза. — Ты выходишь замуж?

Я не могу ответить. Не могу дышать. Все смотрят на меня — с шоком, удивлением, жалостью.

А Шамиль стоит и смотрит сверху вниз. Победитель.

— И вместо того, чтобы готовиться к свадьбе, — продолжает он невозмутимо, — она сидит в кафе с одноклассниками. Включая парней. Что совершенно неприемлемо для невесты из приличной семьи.

— Ты... ты ублюдок, — я вскакиваю так резко, что стул опрокидывается. — Какое твое дело, где я и с кем?!

— Мое дело, — он скрещивает руки на груди. — Потому что я отвечаю за тебя перед семьей. И если твои родители узнают, что ты гуляешь с парнями...

— Мы просто одноклассники! — кричу я, и люди за соседними столиками оборачиваются. — Мы встретились, чтобы попрощаться! Ничего плохого!

— Для невесты любое общение с посторонними мужчинами — плохо, — отвечает он ровно.

Я хватаю свою сумку, не глядя ни на кого.

— Идите все к черту, — бросаю я и иду к выходу.

Слышу за спиной взрывы голосов:

— Она правда выходит замуж?

— Почему не сказала?

— Кто этот мужик?

Мне плевать. Мне просто плевать. Я иду быстро, почти бегу, пробираясь между столиками.

И слышу тяжелые шаги за спиной.

Он следует за мной.

Конечно, следует.

Выхожу из кафе, иду по галерее торгового центра. Люди расступаются. Я иду быстрее, быстрее, но он не отстает.

— Зарина, — его голос за спиной. — Остановись.

— Отвали! — бросаю я через плечо.

Захожу за угол, где меньше людей. Останавливаюсь резко, разворачиваюсь.

Шамиль догоняет меня через секунду. Останавливается в паре метров.

Мы стоим в узком коридоре между магазинами. Почти никого вокруг.

И я взрываюсь.

— Какого хрена ты там делал?! — кричу я, и плевать, что кто-то может услышать. — Следишь за мной?! Шпионишь?!

— Выполняю поручение отца, — отвечает он невозмутимо. — Контролирую твое поведение.

— Контролируешь?! — я подхожу ближе, тыкаю пальцем ему в грудь. — У тебя нет права контролировать меня! Я не твоя собственность!

— Ты — невеста моего брата. И пока не вышла замуж, ты под моей ответственностью.

— Я под твоей... — я не выдерживаю. Замахиваюсь и бью его кулаком в грудь. Сильно. Изо всех сил.

Он даже не дрогнул.

Я бью снова. И снова. Колочу его кулаками, выплескивая всю ярость, все отчаяние, всю боль.

— Ненавижу! — кричу я между ударами. — Ненавижу тебя! Ненавижу эту свадьбу! Ненавижу все!

Он стоит, принимает удары, не пытаясь остановить меня. Смотрит сверху вниз, и в его глазах что-то темное. Тяжелое.

Наконец я выдыхаюсь. Опускаю руки. Слезы текут по щекам, я даже не заметила, когда начала плакать.

— Закончила? — спрашивает он тихо.

— Да пошел ты! — всхлипываю я.

Он делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю. Спиной упираюсь в стену.

Он нависает надо мной — большой, властный, непреклонный.

— Слушай меня внимательно, Зарина, — его голос низкий, опасный. — Если ты не успокоишься прямо сейчас, я позвоню твоему отцу. Расскажу про попытку побега. Про поддельный паспорт. Про билет в Москву.

Я замираю.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, — он наклоняется ближе. — И знаешь, что он сделает? Запрет тебя дома. До самой свадьбы. Ты не выйдешь даже во двор. Потому что после такого ты станешь угрозой семейной чести.

— Ты... ублюдок, — шепчу я.

— Может быть, — он отстраняется. — Но мне надоело бегать за тобой. Надоело контролировать. Надоело следить. Так что будь умной девочкой. Веди себя прилично. И может быть, эти две недели до свадьбы не превратятся в тюремное заключение.

— А что я такого сделала?! — взрываюсь я снова. — Я встретилась с друзьями! С одноклассниками! Мы просто пили кофе! Я что, теперь не смогу вообще ни с кем общаться?!

— С девушками можешь, — отвечает он. — С парнями — нет.

— Это дикость!

— Это традиция. Невеста не общается с посторонними мужчинами.

— А после свадьбы? — спрашиваю я с вызовом. — Тоже не смогу?

Он смотрит на меня долгим взглядом.

— А это уже как муж решит.

Воздух выбивает из легких. Я смотрю на него, и понимаю: это моя жизнь. Так будет всегда. Контроль. Ограничения. Запреты.

Клетка.

Золотая, комфортная, но клетка.

Слезы льются сильнее. Я вытираю их злыми движениями, но они не останавливаются.

— Я ненавижу эту жизнь, — шепчу я. — Ненавижу все это. Ненавижу вас всех.

Что-то мелькает в его глазах. Что-то похожее на... боль?

Но нет. Мне показалось.

— Пошли, — говорит он. — Отвезу тебя домой.

— Не надо, — я отворачиваюсь. — Я сама доберусь.

— Зарина...

— Оставь меня в покое! — кричу я. — Хоть сейчас! Хоть на пять минут! Дай мне побыть одной!

Он молчит. Потом вздыхает.

— Хорошо. Пять минут. Встретимся на парковке. Уровень три, зона Б. Моя машина там.

Он разворачивается и уходит. Тяжелыми, размеренными шагами.

А я сползаю по стене, обхватываю колени руками и реву. Тихо, чтобы никто не услышал.

Пять минут превращаются в десять. Я не могу заставить себя встать. Сижу в этом чертовом коридоре, вытираю слезы, пытаюсь собраться.

Телефон вибрирует. Сообщения от Лейлы:

«Мне так жаль...»

Я выключаю телефон. Не могу сейчас. Просто не могу.

Наконец встаю. Иду к эскалатору, спускаюсь на парковку. Уровень три, зона Б.

Вижу его черный Мерседес. Он стоит рядом, прислонившись к машине, смотрит в телефон.

Когда я подхожу, он поднимает голову. Оценивающе смотрит на меня — красные глаза, заплаканное лицо.

— Поехали, — едва слышно бубнит он, открывая мне дверь.

Я сажусь. Он обходит машину, садится за руль. Заводит двигатель.

И мы едем.

Я смотрю в окно, пытаясь не думать. Не чувствовать. Просто существовать.

Но через несколько минут понимаю: это не дорога к моему дому.

— Куда ты едешь? — спрашиваю я.

— Увидишь.

— Я хочу домой.

— Нет, не хочешь, — он бросает быстрый взгляд на меня. — Ты хочешь куда угодно, только не домой.

Он прав. Черт бы его побрал, но он прав.

Дом — это допрос от мамы. Это подготовка к свадьбе. Это напоминание о том, что через две недели моя жизнь закончится.

— Тогда куда? — спрашиваю я устало.

— В место, где можно успокоиться.

Мы выезжаем из города. Поднимаемся по горной дороге — узкой, извилистой. Вокруг деревья, скалы, обрывы.

И внезапно меня охватывает паника.

— Стой, — говорю я. — Останови машину.

Он не останавливается.

— Стой! — кричу я. — Я не хочу никуда ехать с тобой! Остановись немедленно!

— Зарина, успокойся.

— Не говори мне успокоиться! — я хватаюсь за ручку двери. — Ты куда меня везешь?! В лес?! Убить?!

Он резко тормозит на обочине. Разворачивается ко мне, хватает за руку, которой я тянусь к ручке.

— Послушай меня, — говорит он жестко. — Я не везу тебя убивать. Я везу тебя в место, где ты сможешь успокоиться. Расслабиться. Подышать. Потому что если я отвезу тебя домой в таком состоянии, твоя мать начнет задавать вопросы. И тогда все узнают про встречу с одноклассниками. Понимаешь?

Я смотрю на него. На его темные глаза, в которых нет угрозы. Только... усталость?

— Это самое подходящее место, — добавляет он тише. — Обещаю.

Медленно киваю. Он отпускает мою руку, трогается с места.

Едем еще минут десять. Потом он сворачивает на едва заметную грунтовую дорогу. Машина подпрыгивает на кочках.

И вот мы выезжаем на поляну.

Я ахаю.

Перед нами — небольшая река, бегущая между камнями. Вокруг — горы, покрытые лесом. Деревья шумят на ветру. Солнце пробивается сквозь листву золотыми лучами.

И старая деревянная беседка у воды — покосившаяся, обросшая мхом, но все еще стоящая.

— Где мы? — шепчу я.

— Место, которое я нашел лет десять назад, — он глушит двигатель. — Случайно. Заблудился в горах, наткнулся на эту поляну. С тех пор иногда приезжаю сюда. Когда нужно... подумать.

Он выходит из машины. Я следую за ним.

Воздух здесь чистый, прохладный. Пахнет хвоей и водой. Тишина, нарушаемая только шумом реки и шелестом листьев.

Шамиль идет к беседке, садится на старую скамейку. Я следую за ним осторожно, сажусь на другой конец.

Мы сидим молча. Смотрим на воду.

И странное дело — я действительно начинаю успокаиваться. Слезы высыхают. Дыхание выравнивается.

— Почему ты сюда ездишь? — спрашиваю я тихо.

Он молчит долго. Смотрит на реку, и в профиле его лица что-то отрешенное.

— Когда мне было двадцать два, — начинает он, наконец, — отец хотел женить меня на дочери своего друга. Я отказался. Сказал, что не женюсь на ребенке. Что это неправильно.

Он замолкает. Я жду. Понимаю, что он говорит обо мне. Именно Шамиль должен был стать моим мужем, а не Азамат.

— Отец был в ярости. Сказал, что я позорю семью. Что нарушаю традиции. Что я неблагодарный сын. Мы не разговаривали полгода. Он пытался давить, манипулировать, угрожать. Я держался. В итоге он отступил. Но отношения... были испорчены.

Он поворачивается ко мне.

— Я приезжал сюда каждый день тогда. Сидел здесь часами. Пытался понять — прав ли я? Или я действительно эгоист, который думает только о себе?

— И к какому выводу пришел? — спрашиваю я.

— К тому, что некоторые традиции устарели, — отвечает он. — Что люди важнее договоров. Что нельзя жертвовать чужим счастьем ради чести семьи.

Я смотрю на него и вижу что-то новое. Не тюремщика. Не надзирателя. А человека, который тоже боролся. Тоже восставал.

— Но ты все равно подчинился, — говорю я тихо. — В итоге, делаешь то, что говорит отец. Контролируешь меня. Готовишь к свадьбе с твоим братом.

Он отводит взгляд.

— Не все битвы можно выиграть, — говорит он глухо.

Мы снова замолкаем. Смотрим на воду. И это... странно комфортно. Сидеть здесь, в тишине, с человеком, который должен быть врагом.

— Расскажи мне о себе, — неожиданно говорит он. — О настоящей тебе. Не о невесте. О Зарине.

Я моргаю от удивления.

— Зачем?

— Просто интересно, — он пожимает плечами. — Кто ты? Чего хочешь? О чем мечтаешь?

И я рассказываю. Не знаю почему. Может, потому что здесь, в этом месте, все кажется нереальным. Может, потому что мне просто нужно выговориться.

Рассказываю о любви к книгам. О мечте стать журналистом. О желании путешествовать, видеть мир. О том, как я хочу писать — статьи, истории, может быть, книги.

Он слушает. Не перебивает. Просто слушает.

— А ты? — спрашиваю я. — Кто ты? Не старший сын Алиева. Не глава компании. Просто Шамиль.

Он усмехается.

— Давно меня так не называли. Просто Шамиль.

И рассказывает. О любви к архитектуре. О том, как в детстве строил дома из конструктора. О первом проекте, который реализовал — небольшая школа в горном селе. О мечте построить что-то важное. Значимое. Что переживет его.

Мы говорим о жизни, мечтах, страхах. И я понимаю: он не монстр. Он просто... человек. Запутавшийся между долгом и желаниями. Как и я.

— Шамиль, — говорю я, когда солнце начинает клониться к закату. — Неужели нет выхода?

Он смотрит на меня.

— Какого?

— Избежать свадьбы, — я поворачиваюсь к нему всем телом. — Должен быть способ. Ты же сам говорил, что некоторые традиции устарели. Помоги мне. Пожалуйста. Я на все готова. На что угодно. Только не выходить замуж за Азамата.

Что-то темное пробегает по его лицу.

— Зарина...

— Пожалуйста, — я хватаю его за руку. — Ты единственный, кто может помочь. Ты влиятельный. Уважаемый. Если ты скажешь отцу, что это неправильно...

— Я не могу, — обрывает он. — Договор есть договор. Я не могу его нарушить.

— Почему?!

— Потому что это разрушит все! — он встает резко. — Семью, отношения, репутацию. Это не так просто!

Я встаю тоже. Смотрю на него снизу вверх. И в голову приходит безумная идея.

Опасная. Глупая. Отчаянная.

Но я действительно готова на все.

Делаю шаг вперед. Он смотрит на меня настороженно.

— Что ты...

Я не даю ему договорить. Поднимаюсь на цыпочки, обхватываю руками его шею и целую.

Целую его в губы.

Резко. Неожиданно. Отчаянно.

Он замирает. Абсолютно замирает.

А я висну на его шее, прижимаюсь губами к его губам, и сердце колотится так громко, что я слышу его через весь шум реки.

Что я делаю?

Что я, блять, делаю?

Но я не могу остановиться.

Потому что в этом поцелуе — вся моя отчаяние. Вся надежда. Вся безумная вера в то, что если он почувствует это... он поможет.

Он должен помочь.

Секунда.

Две.

Три.

Шамиль не двигается. Не отвечает на поцелуй. Просто стоит, как статуя.

И я понимаю: я совершила ужасную ошибку.

Глава 6.

Зарина.

Секунда превращается в вечность.

Я висну на его шее, губами прижимаюсь к его губам, и мир сужается до этой точки соприкосновения. Сердце колотится так громко, что заглушает шум реки. Руки дрожат. Дыхание перехватывает.

Шамиль не двигается. Застыл, как статуя. И я понимаю — это ошибка. Огромная, чудовищная ошибка.

Я начинаю отстраняться, готовая провалиться сквозь землю от стыда.

Но в этот момент он оживает.

Его рука взлетает к моей шее, пальцы впиваются в волосы под платком. Другая рука обхватывает мою талию, притягивает меня к себе так резко, что я вскрикиваю прямо ему в губы.

И он целует меня.

По-настоящему.

Жестко. Страстно. Голодно.

Его губы движутся против моих — требовательно, без церемоний, без нежности. Он целует так, будто хочет поглотить меня, стереть в порошок, растворить в себе.

Я задыхаюсь. Это мой первый поцелуй, и он такой... такой...

Не такой, как я представляла.

В книгах всегда пишут о нежности, о мягкости, о том, как губы едва касаются друг друга.

Это не то.

Это шторм. Ураган. Пожар.

Его язык проскальзывает в мой рот, и я застываю от шока. Но он не останавливается. Исследует, завоевывает, требует ответа.

И мое тело отвечает само, помимо моей воли.

Я открываю рот шире, впускаю его глубже. Мои руки сжимаются на его шее, пальцы впиваются в короткие волосы на затылке. Я прижимаюсь ближе, чувствую его тело через слои одежды — твердое, горячее, такое мужское.

Странные ощущения разливаются по телу. Что-то горячее и тягучее внизу живота. Покалывание в груди. Слабость в коленях.

Я никогда не чувствовала ничего подобного.

Никогда.

И это пугает. И возбуждает. И сбивает с толку.

Его рука на моей талии скользит ниже, сжимает бедро. Я вскрикиваю в поцелуй, и он усмехается — я чувствую это губами.

Потом он меняет угол, целует глубже, жестче, и мир окончательно переворачивается.

Я даже не понимаю, зачем это сделала. Какой был план. Какая цель.

Сейчас мне плевать.

Сейчас существует только это — его губы на моих, его руки на моем теле, его запах — что-то древесное с нотками. Я тону. Горю. Умираю.

И не хочу останавливаться.

Но через мгновение — или вечность, я уже не различаю время, Шамиль резко отстраняется.

Разрывает поцелуй так же внезапно, как начал.

Его руки сжимают мои плечи, отталкивают меня от себя. Не грубо, но решительно.

Я шатаюсь, делаю шаг назад. Смотрю на него с затуманенным взглядом.

Он стоит в паре метров, тяжело дышит. Грудь вздымается. Волосы растрепаны — это я так сделала? Губы припухшие, влажные.

А глаза... черт, его глаза.

Темные. Горящие. Полные чего-то дикого, первобытного, опасного.

Он смотрит на меня так, будто хочет...

Нет. Я не могу даже подумать об этом.

— Что... — его голос хриплый, сорванный. Он откашливается, пытается снова. — Что ты творишь?

Я облизываю губы — они горят, распухли от его поцелуя — и вижу, как его взгляд прикован к этому движению. Как темнеют его глаза еще больше.

— Я... — начинаю я, но не знаю, что сказать.

Зачем я это сделала?

Ах да. План.

У меня был план.

Отчаянный. Безумный. Но план.

— Я хочу, чтобы ты лишил меня невинности, — выпаливаю я, прежде чем успеваю испугаться собственных слов.

Тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина.

Даже река, кажется, перестает шуметь.

Шамиль смотрит на меня так, будто я сказала что-то на марсианском.

— Что? — переспрашивает он медленно.

— Ты слышал, — я поднимаю подбородок, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствую себя. — Я хочу, чтобы ты переспал со мной. Здесь. Сейчас.

Он моргает. Один раз. Два.

Потом начинает смеяться.

Не добрым смехом. Темным, с оттенком истерики.

— Ты серьезно? — спрашивает он, качая головой. — Ты что, вообще понимаешь, что говоришь?

— Прекрасно понимаю, — отвечаю я, и голос дрожит, но я продолжаю. — Если я потеряю невинность, Азамат не захочет на мне жениться. Он откажется. Свадьба сорвется.

Шамиль перестает смеяться. Смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Ты думала об этом, — констатирует он. — Это не спонтанное решение. У тебя был план.

— Да, — признаюсь я. — Я думала. И это единственный выход, который я вижу.

Он делает шаг вперед. Потом еще один. Останавливается так близко, что я чувствую тепло его тела.

— И ты решила, что я буду тем, кто возьмет твою невинность, — говорит он тихо, и в голосе столько всего — насмешка, гнев, что-то еще, чего я не могу определить. — Почему я?

— Потому что ты здесь, — отвечаю я. — Потому что у меня нет никого другого. Потому что...

Я замолкаю. Потому что не могу сказать правду.

Что когда он целовал меня только что, я чувствовала что-то. Что-то правильное. Что-то, чего не должна была чувствовать.

— Потому что тебе плевать на меня, — заканчиваю я. — Ты делаешь это по обязанности. Присматриваешь за невестой брата. Так почему бы не помочь мне окончательно? Разрушить эту свадьбу?

Он усмехается. Медленно. Опасно.

— Плевать на тебя, — повторяет он. — Ты так думаешь?

— Да.

— Ты идиотка, — бросает он. — Если бы мне было плевать, я бы не привез тебя сюда. Не рассказывал о своей жизни. Не сидел бы с тобой, слушая твои мечты. Мое сердце пропускает удар.

— Тогда почему ты остановился? — спрашиваю я тихо.

Он смотрит на меня долго. Очень долго.

— Потому что ты не знаешь, чего просишь, — говорит он, наконец. — Ты девственница, Зарина. Восемнадцать лет. Ты даже не целовалась раньше, я прав?

Я краснею, отводя взгляд.

— Откуда, ты знаешь?

— Потому что чувствую, — его голос становится мягче. — Ты целовалась неумело. Робко. Пока я не взял контроль.

Жар заливает щеки сильнее.

— И что с того? — огрызаюсь я. — Все когда-то бывает впервые.

— Да, — он кивает. — Но первый раз не должен быть таким. В грязной беседке, с мужчиной, который намного старше тебя…

— Мне плевать на романтику! — взрываюсь я. — Мне нужен способ избежать брака с твоим братом! И если для этого нужно... нужно...

Я не могу договорить, потому что реальность того, что я предлагаю, внезапно накрывает меня.

Секс. Я предлагаю ему секс.

Первый секс в моей жизни.

С мужчиной, которого я едва знаю.

Который является братом моего жениха.

Что я творю?

Шамиль видит сомнение на моем лице. Усмехается.

— Начинаешь понимать, как это безумно?

— Я не... я просто... — я сжимаю кулаки. — У меня нет выбора!

— Всегда есть выбор, — говорит он.

— Тогда дай мне другой! — кричу я. — Скажи, как еще я могу избежать этой свадьбы! Как?!

Он смотрит на меня долго. Очень долго.

Потом начинает смеяться.

Не добрым смехом. Темным, с оттенком истерики.

— Ты серьезно? — спрашивает он, качая головой. — Зарина, ты что, вообще понимаешь, что говоришь?

— Прекрасно понимаю, — отвечаю я, и голос дрожит. — Если я потеряю невинность, Азамат не захочет на мне жениться. Он откажется. Свадьба сорвется.

Шамиль перестает смеяться. Делает шаг назад, проводит рукой по лицу.

— Боже, — бормочет он. — Ты действительно так отчаянна.

— Да! — кричу я. — Я отчаянна! Потому что через две недели меня выдают замуж за человека, которого я не знаю! Не люблю! Не хочу!

— Азамат не так плох, — говорит он, и в голосе что-то натянутое. — Он... он молодой, успешный. У него вся жизнь впереди. Он даст тебе все, что нужно.

— Все, кроме свободы, — бросаю я.

— Свобода — переоцененная вещь, — он отворачивается, идет к краю беседки, смотрит на воду. — Иногда обязательства важнее.

Я подхожу к нему, встаю рядом.

— Ты правда так думаешь? Или просто пытаешься убедить себя?

Он молчит.

— Шамиль, пожалуйста, — моя рука тянется к его плечу, но он уклоняется. — Помоги мне. Это единственный способ. Единственный.