Анирэль

***

На улице стало темнее.

Я подняла глаза. В узкой полосе неба между крышами сгущалась чернота. Ещё недавно там было светло.

Надо быстрее на площадь. Энна наверняка уже ждёт.

Я сбежала с крыльца и зашагала к выходу из переулка.

Ветер ударил в спину. Волосы поднялись у затылка, и вместе с этим движением пришёл страх.

Кто-то сзади.

Я остановилась, не успев решить, хочу ли останавливаться. Прислушалась. Тишина.

Резко обернулась.

Пусто.

Закрытая дверь лавки, серые стены, вывеска, раскачивающаяся на ветру.

Ещё один порыв обдал лицо.

Я выдохнула.

Женщина просто напугала меня. Ворон, камень, её угрозы. Конечно, напугала.

Я сунула руку в карман, проверяя, на месте ли подарок, и пошла быстрее.

На площади пришлось зажмуриться.

Солнце.

Над башнями было ясное небо. Ни следа той темноты, которую я видела между крышами.

Я оглянулась на улицу, откуда вышла.

Разбираться сейчас было некогда.

***

— Ани!

Энна стояла возле лавки. Увидев меня, пошла навстречу.

— Где ты ходишь? Почти два часа прошло!

Говорила тихо, но по лицу было видно, чего ей стоило не повысить голос.

В Гранрассе ссориться на улице было дорого. Стража следила за порядком, а иногда понимала под порядком всё, что позволило бы собрать ещё один штраф. Мы не раз видели, как за слишком громкий спор человека уводили, даже не пытаясь разобраться.

Сейчас нам этого только не хватало.

— Я задержалась на площади.

— Я уже поняла. Вот так и отпускай одну.

Она взяла меня под руку.

— Идём. Скорее.

Я снова оглянулась.

Никого, кто смотрел бы именно на меня. Торговцы, прохожие, мальчишка с корзиной. Обычный городской день.

Чувство, что за мной наблюдают, не уходило.

В этот раз Энна успела выбрать платье без меня. Нужно было только подогнать по фигуре.

Я стояла, пока закалывали ткань, и старалась смотреть мимо зеркала. Отражение делало свадьбу слишком настоящей.

Рукава закрывали руки почти до пальцев. На спине затягивали шнуровку.

«В день свадьбы я сама из него не выберусь», — подумала я.

И снова вспомнила Эшера. Теперь он мог подождать меня на тропе, предложить помощь, накинуть дублёнку. А после свадьбы все будут считать, что у него есть право решать за нас обоих.

Я закрыла глаза.

— Так удобно? — спросила одна из женщин.

— Да.

Лишь бы скорее закончить.

Остаток дня мы ходили по рынку. Энна больше не отпускала меня даже на шаг. Прилавки постепенно пустели, продавцы сворачивали полотнища. Я проголодалась, ноги ныли.

— Сама виновата, — сказала тётушка, когда я попросила остановиться и поесть. — На прогулки время нашлось. Теперь потерпи, в комнате поужинаем.

Купить всё из её списка всё равно не удалось. Денег на всё намеченное не хватило.

Ночью мы снова спали на старых матрасах. Я проверила, не разошёлся ли шов внутреннего кармана, и осторожно переложила камень в тканевый свёрток на дне сумки. Там было надёжнее.

Достать его ещё раз и рассмотреть при свечке не хотелось. На сегодня с меня хватило.

Я положила сумку рядом и легла.

На рассвете у ворот ждал Дори с полупустой телегой.

Мы забрались наверх. Энна устроила свёрток с платьем так, чтобы ничего не помялось.

Я посмотрела на город в последний раз и спрятала замёрзшие пальцы в рукава.

Пора было возвращаться.

Глава 5

— Ещё не поздно всё отменить.

Николас сидел в кресле, вытянув ноги, и смотрел на брата так, будто всё ещё надеялся его переубедить.

— Чтобы ты забрал её себе? — усмехнулся Эшер.

— Да при чём здесь я? Не понимаю, чего ты так вцепился.

Эшер повернулся. Ник отвёл глаза, но с места не сдвинулся. Младшим братом он выглядел разве что рядом с Эшем: такой же высокий, широкоплечий, привыкший к тяжёлой работе.

— А я не понимаю, как ты мог её упустить.

— Я был занят.

— За юбками бегал?

— Тебя не касается. Эш, я видел то место. И слухи эти…

— Слухи выдумывают твои подружки. Мы оба знаем зачем.

— А её руки? Тоже выдумали?

Эшер отвернулся.

Руки он видел. И кровь на одежде. И обугленную землю вокруг дерева, возле которого лежала Ани. Футов на сорок во все стороны — выжженная трава, почерневшие стволы. Дождь ещё шёл, а древесина оставалась тёплой.

Дори заметил её первым. Эшер подбежал, опустился рядом и несколько мгновений не решался прикоснуться.

Потом всю дорогу считал её вдохи.

— Надеюсь, ты молился, — сказал он. — Потому что тогда я едва помнил, что ты мой брат.

— За тебя молюсь каждый день.

— Лучше бы за ней внимательнее следил.

Эшер подошёл к окну.

— Я её пещеру нашёл, — сказал Ник за спиной. — Даже на постели полежал. Жёсткая.

Эшер обернулся. Брат улыбался, но улыбка вышла натянутой.

— Она прячется там от всех. Может, и от тебя тоже. Ты правда этого не видишь?

— Вижу.

Ник помолчал, потом снова попытался усмехнуться.

— Может, предпочла бы другого. Меня, например.

— Заткнись.

— Рядом с ней и у меня кровь нагревается.

— Свадьба завтра. Всё решено.

Эшер вышел, хлопнув дверью. Николас догнал его у крыльца.

— Эш, постой.

— Исчезни, Ник.

Младший поднял лицо к холодному воздуху.

— Зима близко. Хоть от жары отдохнём.

Эшер остановился.

— Ты говоришь правду. Вот почему я злюсь. Она избегает меня. Отворачивается, уходит, стоит показаться. На праздники почти не приходит. А если приходит, держится в стороне.

Он посмотрел на брата.

— Поэтому я и просил тебя следить. Тебя Ани не замечает. Не шарахается от тебя.

— Может, стоило поговорить с ней, а не посылать меня?

— Я пытался.

Николас промолчал.

— Она слышит, что о ней говорят, и уходит, — продолжил Эшер. — После свадьбы никто не посмеет так говорить о моей семье.

— А если она не хочет стать твоей семьёй?

Эшер сжал челюсти.

Он видел, как она отворачивается. Как торопится уйти, стоит ему приблизиться. После решения отца стало ещё хуже.

Но ведь на тропе пошла рядом. Успокоилась, перестала вздрагивать, поблагодарила. Он возвращался к этому короткому пути чаще, чем хотел признавать.

Ей нужно время.

В его доме не придётся считать каждую монету и уходить на охоту в холод. Энне помогут. Ани перестанет ждать беды от каждого разговора, увидит, что он заботится о ней.

Тогда, может быть, сама захочет остаться рядом.

Эшер держался за эту мысль. Она позволяла верить, что он ещё может всё исправить, не отказываясь от свадьбы.

— У меня оставался год. Я надеялся, что за это время она хотя бы перестанет меня бояться. А потом пропала. И сообщил мне отец. Не ты.

— Я не знал, что она не вернулась.

— Потому что не следил. Пока я работал за двоих, ты даже в кузню не заглядывал. Сколько ещё раз нарушал уговор?

Николас отвёл взгляд.

— Знаешь, что отец сказал? — голос Эшера стал тише. — «Надеюсь, боги пожалеют меня и ты когда-нибудь женишься. Даже если эту живой не найдёшь».

Он глубоко вдохнул.

— Я чуть не подверг нас риску. Ты знаешь, как трудно стало сдерживаться. И всё равно полез следом.

— Отец велел идти с вами.

— Мне плевать, что он велел.

Эшер прошёл несколько шагов и остановился у ограды. За домами виднелась поляна, где уже готовились к завтрашнему празднику.

— Энна стояла у ворот, будто не понимала, что вокруг происходит. Я раньше её такой не видел. А когда принёс Ани домой… Она была почти невесомой. Дышала через раз. Я боялся положить её на кровать, потому что тогда пришлось бы отпустить.

Ник больше не улыбался.

— Нашли же, Эш.

— Нашли. А отец всё решил, пока она ещё не пришла в себя. Теперь она ненавидит меня сильнее прежнего.

Он потёр ладонью лицо.

— Встретил её на тропе. Замёрзла, зуб на зуб не попадал. Подняла глаза, попыталась улыбнуться… Или оскалилась, не разобрал. Такая маленькая. Как она вообще лук натягивает?

— Эш.

— И на одежде столько крови. Чужой…

— Эш, замолчи.

Он резко повернулся.

Николас смотрел мимо него.

— Кажется, за нами наблюдают.

***

На поляне я уже третий час возилась с лентами.

Здесь, на окраине деревни, праздновали свадьбы. Вокруг священного дуба Агонар ставили столы и шатры, неподалёку складывали дрова для большого костра. Между деревьями натягивали верёвки с украшениями. Говорили, во время церемонии древняя магия дуба просыпается и связывает молодожёнов.

Мне хотелось, чтобы завтра она проспала.

— Ани, заканчивай. Нам пора.

Вики присела рядом. Из-под капюшона выбились русые кудри. Она была хорошенькая, оживлённая и куда больше меня подходила на роль счастливой невесты.

Почему Эшер не выбрал её?

— Зачем столько лент? И без них было бы хорошо.

— Я не об этом. Ты как?

— Устала.

— Готова?

Я бросила завязки на колени.

— Нет. Что я вообще должна делать?

Вики смутилась.

— Энна не рассказала?

— Она хихикает и говорит, что всё случится само собой.

— Может, лучше не загадывать.

— Я чувствую себя проданной овечкой.

— Во всяком случае, в хорошие руки, — попыталась пошутить Вики.

Я посмотрела на неё. Улыбка подруги стала слабее.

— Матушка говорит, в день свадьбы нельзя бояться.

— Значит, сегодня ещё можно.

— Сегодня можно.

Она взяла у меня ленту и принялась распутывать узел.

— Завтра с рассвета все женщины соберутся готовить. Я тоже буду. Ты бы видела, сколько всего задумали.

На свадьбах помогали все женщины и девушки старше шестнадцати. Так было принято, даже если невесту не особенно любили.

— Тогда проследи, чтобы меня не отравили.

— Ани! Это священный праздник.

— Может, хотя бы дохлых птиц больше на пороге не будет.

Вики замерла.

— Опять?

Я пожала плечами. Не хотелось пересказывать, что нашла перед поездкой.

— Видимо, свадьбе не только я не рада.

***

Последнюю ночь перед свадьбой невеста проводила дома, с семьёй. Жениху полагалось праздновать.

У Хёрта собирались все, кто хотел прийти. Семья, выдававшая сына, одаривала гостей. Ночью Эшер должен был принести клятву своему дому и предкам, затем — гостям. Клятву невесте оставляли для церемонии под дубом.

Меня перед праздником передавали семье жениха. Потом я должна была поклясться его дому, собравшимся людям и, наконец, мужу.

Всё было придумано задолго до моего рождения. Мне оставалось вовремя стоять на нужном месте и произносить нужные слова.

Дома холодало. Энна берегла дрова до настоящих морозов, а я сегодня никак не могла согреться. Ходила по комнате, потирала локти, прислушивалась к ставням.

Тётушка задерживалась.

За окном начался дождь. Потом усилился, и лес на другой стороне оврага исчез за серой пеленой. Наш дом стоял у края деревни. В ясную погоду из окна было видно деревья, зимой — сугробы, по которым иногда пробегали лисы.

Сейчас всё качалось под ветром.

Я подумала о лентах. Весь день возилась, а теперь промокнут.

Потом посмотрела на руки. Ссадины затянулись, но следы остались. Я надеялась, что дорогая мазь уберёт и их. Пока ничего похожего не произошло.

Вспомнился день, когда я уходила на охоту. Мне казалось, удачная добыча позволит отсрочить свадьбу.

А я сама отдала дракону то время, которое ещё оставалось.

Где он теперь?

Перед глазами возникли красная чешуя, жёлтые глаза. Следом — женщины у городского прилавка.

Нападения в лесах. Звери. Или не звери.

Я замерла у окна.

Неужели он?

Я спасла его, помогла улететь. А если теперь он нападает на деревни? На людей, которые ничего ему не сделали?

Я прижала ладонь ко рту.

Вики. Её братья. Энна.

Нет. Я не знала, где происходили нападения, как выглядел зверь, когда всё началось. Только обрывки чужого разговора. Но мысль уже не отпускала.

Я достала из сумки свёрток с камнем. Развернула ткань. В свете окна он снова был красным, гладким, красивым.

Фальшивка, сказала хозяйка лавки.

А мне вспомнилось совсем другое — тепло, которое я ощутила рядом с драконом. Благодарность.

Не могла поверить, что существо, подарившее мне это чувство, безжалостно убивает людей.

Спрятала камень в карман и снова посмотрела на лес.

У деревьев стоял мужчина.

Я заметила его не сразу. Тёмная фигура на краю оврага, лицом к дому. К моему окну.

Моргнула, вытирая слёзы, придвинулась к стеклу.

Никого.

Я всмотрелась ещё раз, пробежала взглядом вдоль деревьев.

Кто пойдёт туда в такой ливень?

Показалось. Как в городском переулке.

Стук в дверь заставил отойти от окна.

— Ани, открывай!

Энна вошла, вся мокрая.

— Думала, меня ветром унесёт. И здесь не топлено! Хочешь, чтобы обе заболели?

Сняла башмаки, поставила сумки.

— Надеялась, дожди хотя бы до свадьбы подождут. Чего стоишь? Принеси дров.

Я пошла на веранду, набрала чурок. Отсюда леса не было видно. Только мокрый двор и тёмные окна соседей.

Наверное, вся деревня сегодня у Хёрта.

***

— Ани! Вставай!

Вики влетела в комнату с корзиной на локте. Среди свёртков выглядывали маленькие белые розы.

— Почему ещё в постели?

Я высунула нос из-под одеяла.

— Солнце не взошло.

— Взошло. Просто пасмурно.

Она села рядом, тронула мой лоб.

— Ты не заболела? Голос какой-то…

— Живая.

— Это я вижу. Вставай, собирать тебя будем.

— А Энна?

— Пошла помогать с едой. Сказала, волосы красиво уложить не умеет, попросила нас поменяться.

Вики поднялась.

— Завтрак принесла. Потом до вечера поесть не дадут.

Я завернулась в покрывало и вышла следом.

Подруга уже ставила греться воду, раскладывала булочки, варенье. Усадила меня за стол и заговорила о вчерашнем празднике.

— Мне шубу подарили. Настоящую! Представляешь? Старик расщедрился. Братьям ножи достались. Мужчинам в основном железо из кузни. Столько всего раздавали!

Я взяла булочку.

— Хорошо погуляли?

— Да. Танцы, песни…

Она замолчала. Щёки порозовели.

— Что?

— Не знаю, стоит ли сегодня говорить.

Я посмотрела внимательнее.

— Теперь уже придётся.

Вики помяла край полотенца.

— Только я тебе ничего не рассказывала.

Я кивнула.

— Всё хорошо было, пока Эшер не напился. Потом с отцом за домом ругался. Громко. Многие слышали.

— О чём?

— Он требовал отменить свадьбу.

Я выпрямилась.

— И?

— Потом ушёл. До сих пор никто не видел.

— Значит, отменят?

— Ани, не пугайся. Он просто выпил, наговорил лишнего. Ты же знаешь, чего только не болтают.

— Что болтают?

— Будто ночь неизвестно где провёл. Эти гадюки уже столько придумали…

— Мне всё равно, где он ночевал. Если он откажется, свадьбы не будет?

Вики посмотрела на меня с недоумением.

— Если откажется — не будет. Но он не откажется. Не волнуйся.

Я впервые за много дней улыбнулась без усилия.

Подруга вздохнула и заговорила о холоде в доме, но я уже почти не слушала.

Откажется.

Может, всё-таки откажется.

Сразу начала считать, чем мы тогда будем жить. Денег Энна потратила много, а выкупа не будет. Зимой придётся охотиться. Может, занять, как в прошлом году, хотя с тем долгом мы едва расплатились.

У Дори ещё оставался непроданный товар. Вдруг он снова поедет до снега? Можно напроситься, поискать в городе работу.

Или продать камень. Пять серебряных помогли бы.

Только не той женщине. К ней возвращаться совсем не хотелось.

— Ани, ешь, — напомнила Вики.

Я посмотрела на остывшую булочку и откусила.

***

После завтрака подруга усадила меня перед зеркалом.

Распустила косу, провела пальцами по волосам.

— Тяжёлые какие. И длинные.

Я сама не замечала, насколько они отросли. Почти до поясницы. Надо бы обрезать.

Вики выложила на тумбу деревянные палочки, ленты, стеклянные баночки. Достала металлическую чашу для углей и щипцы.

— Это зачем?

— Увидишь.

Она разделяла волосы на пряди, накручивала на палочки и закрепляла тканью. Через некоторое время голова стала такой тяжёлой, что я боялась лишний раз повернуться.

— Я так и пойду?

Вики засмеялась.

— Без палок пойдёшь.

— Если ты ещё столько вплетёшь, шея сломается раньше свадьбы.

— Сиди спокойно.

Потом подруга взяла нагретые щипцы.

Я вскочила.

— Ты что делаешь?

— На охоту ходить не боишься, а щипцов испугалась?

— В лесу хотя бы никто не подносит железо к моей голове.

— Сядь, Ани. Я осторожно.

Я села, не спуская глаз с её руки.

Она прикладывала щипцы к обёрнутым прядям, следила, чтобы ткань не перегрелась, снова нагревала инструмент. От её сосредоточенного лица постепенно становилось спокойнее.

Спина затекла. Я ёрзала, получала замечания, смотрела в окно. Небо понемногу светлело.

Когда Вики сняла первые ленты, на плечо упал мягкий завиток.

Я тронула его пальцем.

Красиво.

Подруга довольно улыбнулась, но на этом не остановилась. Собрала часть волос у висков, заплела тонкие косички, вплела белые розы. Цветы оказались засушенными, только выглядели совсем свежими. Я не стала спрашивать, как это получилось.

Спустя несколько часов мне позволили встать.

Вики всё ещё была полна сил. Я чувствовала себя так, будто снова полдня шила драконье крыло.

Платье висело в шкафу, выглаженное и приготовленное заранее.

Подруга заглянула внутрь и ахнула.

— Ани. Это твоё?

— Да.

— Сколько оно стоит?

— Не знаю.

— Откуда у Энны столько денег?

Я смутилась.

— Может, ты преувеличиваешь.

Вики осторожно вынула платье, поднесла ко мне вышивку.

— Серебряная нить. Посмотри на розы. Будто живые.

Раньше я почти не смотрела на наряд. Теперь разглядела тонкие белые лепестки, листья, мерцающие стежки.

Мне стало стыдно за каждую примерку, на которой хотелось только поскорее уйти.

Вики помогла одеться. Стянула шнуровку, поправила рукава. Иногда улыбалась мне, иногда подозрительно шмыгала носом.

Она так старалась, что я уже не могла сердиться на все эти приготовления.

А надежда оставалась. Если Эшер откажется, можно будет подарить платье Вики. Только бы не объявили несчастливым. Иначе придётся продавать за полцены.

Баночки нужны были для лица. Подруга прошлась маленькой щёточкой по ресницам, добавила румянца, коснулась губ розовым пальцем.

Я смотрела на неё и думала, сколько ещё денег ушло на всё, что лежало на тумбе.

Потом она отступила.

— Теперь посмотри.

В зеркале была девушка, которую я не сразу узнала.

Чёрные волосы лежали мягкими кольцами. Среди них белели розы. Глаза казались огромными, губы — ярче обычного. Платье подчёркивало талию, открывало плечи и ключицы. Полупрозрачные рукава тянулись до запястий, скрывая следы ссадин.

Я пошевелилась. Девушка повторила движение.

Всё-таки я.

— Ну вот, — сказала Энна за спиной.

Я не услышала, как она вошла.

— Правда красивая? — спросила Вики, снова шмыгнув носом.

Тётушка кивнула. Достала небольшой мешочек с красной лентой.

— Кое-что забыла в корзину положить.

Развязала его, осторожно взяла щепоть порошка и осыпала мои волосы, плечи, платье.

Вики прижала ладони ко рту.

— Даже сияние!

Я подняла руки.

Порошка почти не было видно. Но при каждом движении по коже проходил мягкий блеск, будто свет исходил от меня самой. В волосах и складках платья он переливался тонкими искрами.

Энна подошла ближе, приложила ладонь к моей щеке.

— Тётя, откуда деньги?

Она улыбнулась, но глаза наполнились слезами.

— Были сбережения. На мою свадьбу.

— На твою?

— Она не состоялась. А деньги остались.

Я смотрела на неё, не зная, что сказать.

— Сейчас не будем о грустном. Моя девочка пойдёт самой красивой.

У меня дрогнули губы.

— Не плачь, — попросила Энна и вытерла слезу большим пальцем. — Всю красоту испортишь. Иди к свету, дай ещё посмотреть.

Она подвела меня к окну.

Со двора донеслись голоса, топот копыт.

— Приехали.

Тётушка сжала мою руку.

— Подожди здесь. Позову, когда договоримся.

***

Через несколько минут Энна вернулась. Обняла крепко, взяла под руку и повела наружу.

Вики осталась у двери, вытирая глаза.

Во дворе ждали Хёрт, Николас, несколько приятелей семьи. На заборе уже висели ребятишки.

Эшера не было.

Я поискала его взглядом ещё раз. Обычно жених сам приезжал за невестой.

Почему-то стало обидно.

Весь день надеялась, что он не явится, а теперь стояла перед чужими людьми, наряженная и сияющая, и не знала, куда смотреть.

Гости притихли. Кто-то присвистнул. Николас перестал улыбаться.

Энна подвела меня к Хёрту, передала ему мою руку и поцеловала в лоб.

— Я следом, дорогая.

Старик был седым, бородатым, но держался прямо и двигался легко. Он помог мне сесть на коня, взял поводья и повёл по улице.

Дождь закончился. Из-за облаков выглядывало вечернее солнце. В платье было холодно, и я старалась не дрожать.

К нашей компании присоединялись люди. Выбегали из домов, переговаривались, звали соседей. Маленькие девочки догоняли коня, тянулись к подолу. Хёрт сначала отгонял их, потом махнул рукой.

Я смотрела поверх голов, лишь бы не встречаться глазами с каждым, кто меня рассматривал.

На поляне горели свечи в стеклянных банках. Под шатрами стояли столы с пирогами, мясом, вином и пивом. Гости смеялись, спорили, перекрикивали друг друга.

Когда мы подошли, шум начал стихать.

— Это Ани?

— Посмотрите, сияет.

— Вот красавица…

Под дубом сидел Эшер.

Белая рубаха, длинный светлый жилет с вышивкой, серые брюки. Он смотрел в землю, лениво втыкал нож в траву, вытаскивал и снова втыкал.

Значит, пришёл.

Хёрт помог мне спуститься и повёл сквозь гостей.

Навстречу вышла Хеленга.

Старая провидица жила на другом краю деревни. Многие её сторонились: вдруг посмотрит и скажет то, чего лучше не знать. А мне она нравилась. Я помогала носить воду для её огорода, она угощала молоком и ягодами.

Хеленга остановилась передо мной, внимательно посмотрела на лицо. Потом кивнула и поманила ближе.

Я наклонилась. Она прошептала благословение и поцеловала меня в лоб.

На мгновение стало спокойнее.

Хёрт махнул рукой, освобождая дорогу к дубу.

Эшер поднялся.

Я встретилась с ним глазами — и он замер. Нож так и остался в руке. Потом словно опомнился, убрал его, снял с локтя меховую накидку и опустил мне на плечи.

Тепло. Опять его тепло.

Я смотрела на него и пыталась понять, что произошло ночью. Почему требовал отменить свадьбу? Почему теперь здесь?

Он ничего не сказал.

***

Обряд поручили тому самому лекарю, который осматривал меня после леса. Наверное, об этом тоже позаботился Хёрт. Я и не знала, что этот человек может благословлять браки.

В руках у него были металлические венцы.

Он говорил о доме, предках, долге. Гости переминались, поглядывали на столы. Кому-то явно хотелось скорее закончить и вернуться к еде.

Я слушала вполуха, пытаясь вспомнить, что мне предстоит произнести. Наконец речь закончилась. Пришло время клятв друг другу.

Лекарь повернулся к Эшеру.

Тот молчал.

Смотрел на меня так пристально, что я не выдержала и опустила глаза.

— Эшер, готов ли ты принести клятву?

Вокруг стало тише.

Я подняла голову.

Сейчас.

Если откажется, всё закончится.

Он глубоко вдохнул, посмотрел на гостей, потом в сторону отца. Опустил голову, что-то прошептал. Разобрать я не смогла.

«Боги, пожалуйста».

Эшер снова повернулся ко мне.

— Я готов.

Надежда оборвалась.

— Мы ждём, — сказал лекарь.

Эшер протянул руку.

— Клянусь…

Над головами раздался тяжёлый хлопок.

Потом ещё один.

Свет погас под огромной тенью. Ветер ударил так, что накидку сорвало с моих плеч. Люди вскрикнули, кто-то налетел на меня, и я упала, ударившись головой о твёрдую землю.

Попыталась встать.

Ничего не видела толком. В глазах плыло. Вокруг кричали, бежали, звенело стекло.

Я вытянула руку, пытаясь найти опору.

Что-то сомкнулось вокруг тела.

Сдавило грудь.

Воздух вырвался из лёгких, а вдохнуть снова не получилось. Я дёрнулась, пытаясь освободить руки. Перед глазами мелькнуло тёмное, слишком близкое, чтобы понять, что это.

Земля ушла вниз.

Дуб, люди, свечи — всё становилось меньше.

Я открыла рот.

Ни крика. Ни вдоха.