Анирэль

Никого, кроме меня, в лощине не было.

Я разложила на чистой тряпице всё, что приготовила, и села поближе к разорванной перепонке. Она оказалась мягче чешуи, но плотной, тугой. Самый большой разрыв тянулся почти на десять дюймов.

— Слушай внимательно. Будет больно. Если придавишь меня, помочь тебе станет некому.

Он фыркнул. Из ноздрей вырвался лёгкий дымок.

Я невольно улыбнулась.

— Так и знала. Всё-таки огнём дышишь.

Потом посмотрела на разрыв, и улыбка пропала.

— И ещё. Меня наверняка уже ищут. Если люди придут сюда, пока ты не можешь улететь, добром это не закончится. Поэтому давай постараемся.

Я принялась за работу.

Первые движения давались хуже всего. Дракон вздрагивал, я замирала вместе с ним, ждала и продолжала. Игла не хотела проходить сквозь плотную кожу. Без напёрстка пришлось подталкивать её куском собственного ремня.

В какой-то момент я оглянулась — и увидела пасть прямо у своего плеча.

Дракон выгнул шею так тихо, что я ничего не услышала. Теперь наблюдал за моими руками с неприлично близкого расстояния.

— Мы же договорились, громила, — сказала я, стараясь не смотреть на зубы. — Я шью, ты лежишь. Убери голову.

Он не двигался.

— Пожалуйста.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Потом голова чуть отдалилась.

Я выдохнула и снова повернулась к крылу.

Зачем я вообще осталась? Могла бы сейчас сидеть дома. Выслушать всё, что обо мне думает тётушка, поесть, лечь в нормальную постель.

Или вернуться сюда через несколько дней, когда бояться было бы уже некого. С людьми. За трофеями.

Я затянула очередной стежок и отогнала мысль.

Он доверился мне.

***

Когда закончила, руки уже не слушались. Ремень был весь исколот. Я откинулась назад и некоторое время просто смотрела в небо.

Облака ползли между верхушками деревьев. Ветер усиливался.

Дракон осторожно шевельнул крылом.

— Не трогай пока, — попросила я. — Дай хоть немного побыть целым.

Он снова уложил его на землю.

Теперь ветка.

Пока шила, я всё думала, как её вытащить. Одними руками не справилась бы. Даже если дракон позволит подойти, силы не хватит.

Нужна верёвка.

В пещере она была. До неё примерно два часа пути — и столько же обратно.

Я повернула голову к краю лощины. Домой идти было ещё дальше. Энна, наверное, уже подняла на ноги половину деревни.

Можно было уйти сейчас. Рассказать, где я была, привести кого-нибудь на помощь.

Я представила людей с топорами, окруживших раненого дракона.

Нет.

Кое-как поднялась. Ноги затекли, пришлось немного походить возле костра, прежде чем смогла собрать вещи.

— Я ненадолго. Постарайся ничего больше себе не испортить.

Дракон проводил меня взглядом.

***

В пещере было сыро и холодно.

Я задержалась на входе. Матрас на полу, полка с травами, книги. Две по травоведению, одна о животных и ещё одна, которую я перечитывала, когда совсем не хотелось возвращаться домой. Мешки с сушёными грибами и ягодами, инструменты, всякие мелочи, которые я таскала сюда целый год.

Мой лесной дом.

Стоило забраться внутрь, как навалилась усталость. Хотелось лечь, укрыться старым плащом и остаться здесь. За каменными стенами гулял ветер, где-то далеко ворчало небо.

Я провела пальцами по пыльной полке.

Нельзя.

В лощине меня ждали.

Верёвку нашла только после того, как перетряхнула три мешка. Взяла ещё плащ, закинула всё в рюкзак и выбралась наружу.

Когда-нибудь надо будет утеплить вход. Только не сегодня.

Обратно идти было тяжелее. Ветер бил в лицо, мокрые пряди лезли в глаза. Плащ то путался в ногах, то раздувался за спиной. Я цеплялась взглядом за знакомые деревья и заставляла себя двигаться дальше.

В такие минуты всегда хотелось получить какой-нибудь дар. Не самый великий. Хотя бы перестать уставать. Или научиться видеть в темноте.

Магия в мире была. Все это знали. Говорили, она есть даже в людях, только пользоваться ею умеет далеко не каждый. Одним сила достаётся от рождения, другим приходится долго учиться, а третьим никакая учёба не помогает.

Я бы согласилась начать с самого малого.

С ног, которые больше не болят.

Путь туда и обратно занял не меньше четырёх часов. Когда вернулась, солнца уже не было видно за тучами. До настоящего заката оставалось время, но в лесу темнело.

Дракон приподнял голову.

Он выглядел бодрее. Глаза следили за мной внимательно, дыхание стало ровнее. Я спустилась — и он слегка склонил голову, будто приветствуя.

Остановилась перед ним.

Так просто. Будто ждал именно меня и знал, что я вернусь.

Сейчас вытащу ветку. Он окрепнет, улетит. Я пойду домой и буду вспоминать эту встречу всю оставшуюся жизнь.

От этой мысли защипало глаза.

Не хотелось прощаться. Глупо было жалеть о том, что существо, которое я спасала, сможет наконец уйти. Но я жалела. Здесь, рядом с ним, мир оказался больше всего, что я знала до сих пор. А впереди снова были деревня, зима и свадьба, о которой меня почти не спрашивали.

Я торопливо вытерла щёку.

И вдруг по телу разлилось тепло.

Я задержала дыхание. Оно пришло не от костра — тот давно погас. Не от движения. От дракона.

Не слова. Даже не мысль, которую можно повторить.

Благодарность.

Я чувствовала её так ясно, словно он произнёс её вслух.

— Спасибо, — прошептала и протянула ладонь, собираясь коснуться его головы.

Кожу обожгло.

Я дёрнулась, но руку не убрала. Над ладонью закружились красные искры. Между ними мерцала радужная пыль, стягивалась всё теснее, пока в самом центре не проступило что-то плотное.

Ещё мгновение — и на руке лежал камень.

Тёмно-красный. Как его чешуя.

Я переводила взгляд с ладони на дракона и обратно. Никак не могла решить, что говорить. Даже боль забыла.

Он снова склонил голову, потом отвернулся и фыркнул.

Подарок?

Камень был небольшим, около трети дюйма, но для драгоценности — если это драгоценность — казался огромным. Похожие я видела только на картинках.

— Я же ещё не закончила, — сказала наконец. — Надеюсь, ты не решил со мной попрощаться?

Дракон рыкнул.

— Ладно, ладно. Вытащим твою палку. Я за этим и ходила.

Уже не сомневалась, что он понимает.

Спрятала камень поглубже в рюкзак и обошла дракона. На боку от страшных ран остались только следы. Крыло тоже выглядело лучше, чем несколько часов назад.

Почему он не мог исцелиться без меня? Что ему мешало?

Я посмотрела на ветку.

Может, всё дело в ней.

***

Заморосил дождь.

Я доела оставленный кусочек птицы и принялась устраивать укрытие. Соорудила из прутьев небольшой каркас, натянула плащ под наклоном. Толку от дырявой ткани было немного, но лучше, чем ничего. Под краем навеса снова разожгла костёр.

Затем взяла верёвку.

Идея была безумной. Другой у меня не было.

Осторожно обвязала торчащий обломок ветки. Дракон напрягся при первом же прикосновении, зашипел.

— Знаю. Потерпи.

Он выпускал дым из ноздрей, и я старалась не думать о том, что может последовать за дымом.

Оставалось найти опору для верёвки. У края лощины росло дерево с толстой ветвью, выступавшей над склоном. Если перекинуть через неё верёвку, а самой резко потянуть свободный конец вниз, моего веса, возможно, хватит.

Я прошла от лапы к дереву, прикидывая направление. Не хотелось вывернуть деревяшку поперёк раны. Выбрала место, где верёвка должна была тянуть её наружу, и полезла.

Дождь усилился. Волосы липли к лицу, одежда тяжело тянула вниз. Ладони скользили по мокрой коре.

До ветви добралась с трудом. Перекинула верёвку, начала спускаться — и нога сорвалась.

Я ухватилась за ствол. Проехала по нему, обдирая руки, и свалилась на землю.

Некоторое время сидела, глядя перед собой.

Потом выругалась. Длинно и с чувством.

Дракон повернул голову.

— Всё в порядке, — сказала я сквозь зубы. — Не отвлекайся.

В порядке было мало что. Ладони горели, руки до локтей были исцарапаны. Но верёвка осталась на месте.

К свободному концу я привязала крепкую короткую палку, чтобы держаться за неё обеими руками. Проверила узел. Потянула осторожно — дракон вздрогнул.

Значит, работает.

Оставалось снова забраться наверх и прыгнуть. Так, чтобы натянувшаяся верёвка выдернула ветку раньше, чем я коснусь земли.

Во второй раз я лезла медленнее. Пальцы плохо слушались, колени дрожали. Наконец устроилась на ветви, крепко взялась за палку и посмотрела вниз.

Дракон ждал.

— Эй, громила! — крикнула я, перекрывая шум дождя. — Сейчас дёрнет. Постарайся не шевелиться!

Он прижал голову к земле.

Я набрала воздуха.

И прыгнула.

Верёвка натянулась.

Ослепительная вспышка.

Я не успела понять, вырвалась ли ветка. Что-то ударило меня, отшвырнуло в сторону.

Дерево.

Боль.

Темнота.

Глава 3

— Так больше не может продолжаться. В этот раз я отдала часть сбережений. А в следующий что?

— Подождать-то всего год осталось…

— Не могу я больше ждать. Да и кому теперь дело, сколько ей лет?

— А если она будет против?

— С чего бы? Молодой, красивый, при деньгах. Повезёт, если ещё на службу не заберут.

— Энна, а чувства?

— Маргарет, какие чувства? Дай боги, чтобы у девчонки хоть голова сейчас была в порядке. Связалась на свою голову. Пожалела, а теперь чуть с ума вместе с ней не сошла.

— Хорошая она, Эн. Ты ведь так хотела девочку. Радовалась, что ребёнок в доме появился. А теперь спешишь избавиться.

— Я ей плохого желаю, что ли? Лучше жениха не сыскать. Я за ним наблюдала, характер хороший. Пройдут годы — ещё благодарить будет. Слюбится.

Мне было тепло.

Наконец-то тепло и сухо. Под спиной — мягкий матрас. Пахло хлебом. Голоса доносились совсем рядом, но я никак не могла понять, где нахожусь.

Приоткрыла глаза и тут же зажмурилась. Даже тусклый свет отозвался болью в голове.

Дома. Кажется, я дома.

— Дори сказал, она лежала у дерева, вся мокрая, в крови, — продолжила Маргарет. — Что же с ней случилось?

— Не знаю. Может, упала. Пряталась от зверя или в засаде сидела. Какого дряхлого демона не вернулась вечером?

— Хорошо, что нашли. Столько времени в осеннем лесу…

— Две ночи. И хоть бы лихорадка. Её здоровью только позавидовать, даже сейчас.

Лес.

Что я там делала?

Мысли не складывались. Хотелось только снова закрыть глаза и не слышать ни о каком женихе.

Голоса стихли. Потом кто-то подошёл, осторожно положил ладонь мне на лоб.

Энна.

Я узнала её прикосновение и провалилась в сон.

***

В следующий раз проснулась утром.

Солнце лежало на полу длинной оранжевой полосой. За стеной тихо звякала посуда. Я приподнялась, поморщилась и потрогала затылок.

Шишка.

Лес. Охота.

Вальдшнепы.

Подранок.

Я резко села.

Дракон!

Где он?

Попыталась вскочить, но пол качнулся под ногами. Пришлось ухватиться за край кровати и постоять, пока комната не перестала кружиться.

На мне была ночная рубашка. Не та одежда, в которой я ушла.

Дерево. Верёвка. Прыжок.

Вспышка.

— Ани?

Энна остановилась в дверях.

— Тётя, как я оказалась дома?

Она бросилась ко мне, крепко обняла. Я уткнулась носом в её плечо и на мгновение забыла обо всём остальном.

— В себе, — прошептала она. — Слава богам. А я уже боялась…

— Кто меня принёс?

Тётушка отстранилась, но рук с моих плеч не убрала.

— Наши мужчины. Дори тебя увидел. На третий день нашли, Ани. Ты хоть понимаешь, что я пережила? Пришлось людей собирать, платить… Какое счастье, что успели раньше зверей.

— А больше там никого не было?

— Кого ещё?

— Не знаю. Я просто… Что со мной случилось?

— Решили, что с дерева упала. Головой ударилась. Посмотри на руки. Зачем ты так далеко забралась?

Я опустила глаза. На предплечьях тянулись ссадины, пальцы распухли. Всё отзывалось тупой болью.

— Боялась вернуться с пустыми руками.

Энна вздохнула.

— Больше никакой охоты. Посмотри, до чего довела себя. Исхудала, одни кости. Кто тебя такую замуж возьмёт?

— Замуж?

Вспомнились голоса над кроватью.

— Да, Ани. Тебе нужен муж. Чтобы было кому охотиться, дом содержать. Будет своя семья, хозяйство. Платья хорошие, а не эти обноски. Сможешь огородом заниматься, детей растить…

Она говорила всё быстрее, словно перечисляла доводы, которые боялась забыть.

— Я выбрала тебе прекрасного мужа. С деньгами у него всё ладно. Может, даже помощницу возьмёте. Не придётся надрываться.

Я молчала.

— Одевайся. Завтрак на столе.

Энна убрала прядь с моего лица, задержала пальцы у виска.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Сегодня лекарь придёт. Пусть посмотрит.

Ещё деньги. Из тех, которые мы берегли на зиму.

Я дождалась, пока она выйдет, и оглядела комнату. Две кровати, тяжёлые низкие тумбы у стены, полупустой шкаф. В углу стояли корзины, оставшиеся после ярмарки: Энна наплела больше, чем смогла продать. За тонкой занавеской светилось наше большое окно.

Всё знакомое. Всё на месте.

Только рюкзака не было.

Я натянула хлопковую рубашку, серый сарафан, затянула пояс и вышла в кухню.

***

Энна наливала чай. Я села, оглядывая углы, лавку у двери, крючки на стене.

— Что озираешься? — спросила она. — Вещи на веранде. Никуда не денутся.

Пододвинула булочку и блюдце с ревеневым вареньем.

— Ешь. Смотреть на тебя невозможно.

Я откусила, хотя хотелось немедленно бежать на веранду.

Значит, рюкзак нашли. А дракона — нет. Он успел улететь? И вспышка… Что это было?

— Теперь рассказывай, — сказала Энна.

Я подняла глаза.

— Что случилось в лесу? Откуда эти ссадины?

Провела пальцем по краю блюдца. Под рёбрами неприятно тянуло на каждом вдохе. Спина была будто деревянная. Стоило пошевелиться — и сразу вспоминались все вчерашние падения.

Не вчерашние. Уже позавчерашние.

— Не помню.

Произнесла тихо и не стала смотреть на тётушку.

— Совсем?

— Кусками. Я не понимаю, что случилось. Кто меня искал?

— Десять мужчин пошли. И твой будущий муж тоже. Многие встревожились, когда узнали, что ты пропала.

Я отложила булочку.

— Значит, всё-таки замуж.

— Да, милая.

— Пусть ждёт. Год. Лучше три.

— Нет, Ани. Я уже договорилась. Свадьба скоро.

Я встала так резко, что табуретка скрипнула по полу.

— Но ты обещала!

— А ты обещала к вечеру вернуться.

От этого ответа стало жарко.

— Это не одно и то же.

— Думаешь, все отправились бы искать тебя за мои жалкие монеты? — голос Энны дрогнул. — Я не могла отдать всё. Нам ещё жить на что-то надо. Часть расходов взял на себя Хёрт.

Я смотрела на неё, уже зная, что услышу дальше.

— Он попросил меня дать слово: в ближайший месяц ты выйдешь за его сына.

— Попросил?

Энна отвела глаза.

— Ты согласилась? Даже не спросив меня?

— Ани…

— Мне семнадцать.

— Годом раньше, годом позже. Ты взрослая девушка. Все когда-то выходят замуж.

— Только не ты!

Она вздрогнула. Я увидела это и всё равно не смогла остановиться.

— Ты не имеешь права.

Голос сорвался. Я выбежала на веранду, схватила рюкзак. Ботинки стояли рядом с выстиранной охотничьей одеждой. Сунула в них ноги и сбежала с крыльца, кое-как затягивая шнурки.

— Ани, куда ты?

Я не ответила.

— К обеду вернись! Лекарь придёт!

***

До Викиного дома дошла почти бегом. Слёзы мешали смотреть, голова разболелась ещё сильнее. Я повторяла про себя одно: хоть бы дома. Пожалуйста, хоть бы дома.

Шторм залаял, как только я толкнула калитку. Не обратила внимания. Поднялась на крыльцо — и дверь открылась.

— Ани!

Я уткнулась в подругу, не успев ничего сказать.

— Мы так волновались. Что с руками? Тебе больно? Почему плачешь?

Вики втянула меня в дом, усадила к столу.

— Она отдаст меня через месяц.

— Кто? Куда?

— Энна. Замуж.

Подруга застыла с кружкой в руке.

— Через месяц?

Я кивнула.

— Хёрт заплатил за поиски. А она согласилась.

Вики поставила кружку. Взяла тяжёлый чайник, поднесла к печи. Я смотрела ей в спину и ждала, что она возмутится. Скажет: нельзя так. Придумает, как всё отменить.

— Матушка с братьями в поле, — произнесла она наконец. — Здесь можем поговорить.

Села рядом, накрыла ладонью мою руку.

— Ани, тебя правда нашли только вчера? Энна говорила, ты на один день ушла. Братья тоже хотели идти искать, но их не взяли.

— Вики. Что мне делать?

Она помолчала.

— Они давно ждали случая, — сказала тихо. — Энна не соглашалась выдавать тебя до восемнадцати. Пугала, но держалась. А Эшер не передумал. Ему уже двадцать четвёртый год идёт. Старик, видимо, устал ждать.

— Мне надо бежать.

— Куда?

Я посмотрела в окно.

В город. В лес. Куда угодно, где никто не будет говорить со мной так, будто всё уже решено.

— Ани, он самый обеспеченный жених в округе. И ждал именно тебя.

— Я его ждать не просила.

— Знаю.

Чайник засвистел. Вики сняла его с печи, налила чай и снова присела.

— Но ты ведь понимаешь, какой Хёрт упрямый. А сын ещё хуже. Сколько раз отец пытался его женить? Он от всех отказался. Теперь, когда Энна дала слово, просто так они не отступят.

Я закрыла лицо ладонями.

— Почему нельзя жить одной? Как Энна.

— Ей самой тяжело.

— А мне не тяжело?

Вики обняла меня.

— Я тоже боюсь, — призналась она. — Но все через это проходят. Дом, дети… Нас к этому и готовят.

Мне хотелось, чтобы она обняла крепче и больше ничего не объясняла.

Наша деревня вдруг стала тесной. Дома, поля, знакомые лица — всё, что за четыре года успело стать родным, теперь будто смыкалось вокруг меня.

Мы не жили в глуши. До города была неделя пути пешком, верхом быстрее. Земли плодородные, торговля шла хорошо. Крепкие дома, ухоженные дворы. У Хёрта дом вообще в три этажа.

Тяжело приходилось тем, кто не мог много работать. У Энны болели ноги и спина. Мы держали одну козу, обрабатывали столько земли, сколько успевали. В семьях, где было больше рабочих рук, и денег водилось больше.

Я всё это знала. Только от знания легче не становилось.

Я знала и про Эшера. Кого прочили мне в мужья, давно перестало быть тайной. Каждый день надеялась: встретит другую. Передумает. Отец уговорит. За год ещё многое может случиться.

Теперь года не было.

А из-за его упрямства меня уже который год обсуждали. Девушки, которым он отказал, шептались за спиной. Кто-то жалел, кто-то завидовал, кто-то пересказывал слухи, от которых я сама узнавала о себе много нового.

В этом году меня успели назвать проклятой ведьмой.

Вот уж до чего я не додумалась бы сама.

— Только не вздумай бежать, — сказала Вики, гладя меня по волосам. — В лесу не перезимуешь. А в городе без денег, без родных… Чем жить будешь?

— Найду работу.

— Какую? Кто тебя там ждёт?

Ответа не было. Я ненавидела это больше всего.

Вики всегда умела успокоить. Рядом с ней становилось теплее, даже когда она говорила то, чего я не хотела слышать. Иногда мне казалось, в ней тоже есть магия. Только хорошая — такая, от которой легче дышать.

— Подружись с ним, — попросила она. — Он любит тебя. Может, всё окажется совсем не таким страшным.

— Ты говоришь, будто сама по нему сохнешь.

— Не выдумывай. Я знаю его с детства. И всю семью знаю. Старик вредный, но сыновей воспитал хорошо.

— Да. За мои поиски такую плату взять не постеснялись.

— Не все готовы были идти бесплатно. Кого-то от работы оторвали, кому-то Хёрт денег дал. Энна отдала, что смогла, собрала еду в дорогу…

— Он купил мой год. Воспользовался тем, что она испугалась.

Вики резко поднялась. Табуретка качнулась, она успела придержать её рукой.

— Ани, подумай об Энне.

Я замолчала.

— Она взяла тебя, когда никто о тебе ничего не знал. Выходила. Четыре года заботится. А ты только о том, как сбежать.

— Я бы её не бросила.

— Из города? Без денег? Чем бы ты помогла? Выйдешь замуж — и сама не будешь голодать, и ей станет легче. Выкуп Хёрт даст хороший.

Я уставилась на кружку. Чай давно перестал дымиться.

— Надо быть благодарной, — добавила Вики уже тише. — Не каждая мать так заботится, как о тебе Энна.

Это слово я слышала слишком часто.

Благодарной.

Я и была благодарна. Только почему каждый раз оказывалось, что благодарность нужно доказать именно тем, чего я больше всего боюсь?

Потёрла мокрую щёку. Уехать одной я могла хотя бы вообразить. Оставить Энну без помощи — нет.

— Ладно, — Вики снова села. — Ты успокойся. И расскажи, что в лесу случилось.

Я подняла голову.

В этот момент Шторм залаял. Загремела цепь.

***

— Ах, совсем забыла, — сказала Вики и подошла к окну.

— Что?

— Матушка просила забрать починенные снасти и отнести деньги Хёрту. Видимо, сами принесли.

Я вскочила, выглянула из-за её плеча.

У калитки стоял Эшер.

Высокий, широкоплечий, светловолосый. Чисто выбритый, в хорошей дублёнке. Я всегда старалась не смотреть в его сторону, не давать лишнего повода заговорить. Теперь же никак не могла отвести взгляд.

Что он во мне нашёл?

Я отступила от окна прежде, чем он успел поднять глаза. Вики взяла деньги и вышла. Через стекло я видела, как она забрала свёрток, передала плату. Они ещё немного поговорили. Эшер кивнул и ушёл.

Когда подруга вернулась, я уже стояла с рюкзаком.

— Мне пора.

— Ты чай даже не выпила.

Она запуталась в юбке, снимая обувь у порога, чуть не упала и сердито одёрнула подол.

— Как же надоели эти полы! Тебе хоть брюки носить разрешают.

Я невольно улыбнулась.

— Твоя матушка всё ещё уверена, что в юбке вся женская сила?

Вики развела руками.

— Попала бы к ней — давно была бы замужем.

— Я бы таскала брюки твоих братьев.

— Она бы тебя догнала.

Я рассмеялась, впервые за утро.

Вики тоже улыбнулась, но потом снова посмотрела внимательно.

— Может, ещё посидишь? Ты ведь так и не рассказала, что случилось.

Рассказывать не хотелось.

Обо мне и без драконов достаточно говорили. Раньше я делилась тем, что помнила, рассказывала о снах. Потом заметила, как меняются лица слушателей, и перестала.

Некоторые воспоминания совсем не вязались с деревенской жизнью. В первые два года Энна возила меня в город. Заказывала портреты, оставляла их там, где вывешивали объявления о пропавших. Надеялась, что кто-нибудь узнает.

Никто не узнал.

Мы даже ходили в библиотеку, рассматривали изображения дворцов, правителей и их семей. Тётушка думала, что я могла родиться в богатом доме. Потом решила: скорее всего, была дочерью служанки, а от меня избавились.

Она сама придумала это объяснение и сама ужасно на него злилась. Ругала тех, кто бросил ребёнка. Говорила, что из её дома я уйду только туда, где обо мне смогут позаботиться.

Я не знала, правда ли меня бросили. Но со временем это объяснение стало казаться самым вероятным. Никто не пришёл. Никто не узнал портрет.

Энна забрала меня к себе, потому что не могла оставить беспомощную девчонку на берегу. Я была благодарна ей. Любила её. Только иногда думала: наверное, всё началось с жалости и так ею и осталось.

Я старалась быть полезной. Приносить добычу, помогать по дому, зарабатывать хоть немного. Мне было спокойнее, когда я знала, за что меня можно оставить рядом.

Поиски прошлого постепенно прекратились.

— Лекарь придёт, — сказала я Вики. — Энна велела вернуться к обеду.

— Ты точно не сбежишь?

— Не сегодня.

Она нахмурилась.

— Ани.

— Я вернусь домой.

Вики обняла меня. Я прижалась к ней, усталая и опустошённая.

— Спасибо. Мне легче.

Это было правдой. Я хотя бы перестала плакать.

— Скоро тебе не придётся всё тащить самой, — сказала она.

Не знала, что ответить.

— Давай дам куртку. Лужи замёрзли, а ты в одном сарафане.

— Добегу. Тебе самой пригодится, если в поле пойдёшь. У вас ведь не десять курток на каждого.

Вики вздохнула.

— Хотя бы по дороге нигде не задерживайся.

***

На крыльце я огляделась. Никого.

Все разошлись по делам. Улица была пустой, только где-то далеко переговаривались дети. Я поправила рюкзак и направилась к калитке.

Потом остановилась, раскрыла его и быстро проверила вещи.

Тряпицы, нитки, нож. Куртка лежала сверху, ещё влажная после стирки. На дне, в складке ткани, нашёлся красный камень.

Я накрыла его ладонью и выдохнула.

Значит, не приснилось.