Под запретом

- Не привыкай. Это всего на пару раз.

Он произнёс это совершенно спокойно - без обещаний и без малейшего чувства вины. И некоторых это устраивало.

Мне стоило держаться от него подальше.

Я это понимала. Марк был именно тем человеком, от которого благоразумные девушки не ждут ничего хорошего. С ним можно было получить красивые воспоминания, разбитое сердце или проблемы, о которых потом не рассказывают родителям. В худшем случае - всё сразу.

И всё равно он мне нравился.

Это было безрассудно и глупо, но я ничего не могла с собой поделать. Меня всегда тянуло к природным катаклизмам - грозам и ураганам. Страшно, красиво, завораживающе, но лучше держаться подальше. С Марком было примерно так же.

И дело было не только в его внешности или репутации. Дело было в том, как он на меня смотрел.

Однажды в коридоре я так торопливо отвернулась, не выдержав его пристального взгляда тёмно-карих глаз, что врезалась плечом в дверь аудитории.

- Осторожнее, недотрога, - подмигнул Марк, подходя ближе.

- Я и так осторожная, - пробормотала я, чуть раздражённо.

Он улыбнулся, будто знал что-то, чего не знала я.

- Не всегда, - прошептал он мне на ухо, наклонившись так близко, что мои щёки моментально вспыхнули. - Иногда ты палишься, Даша.

После этого я зашла в аудиторию и минут пять тупила, не понимая, на какую пару пришла и какой учебник доставать. В голове был только один вопрос - откуда он знает, как меня зовут?

Толпа сорвалась на крики, прожекторы вспыхнули ярче, и в клетке появился он.

Марк.

Только это был не тот Марк, которого я знала. Не парень с единственной фотографии в его профиле в популярной социальной сети, на которую я могла залипать часами, представляя, как он меня обнимает.

Не тот, чьи двусмысленные взгляды можно было списать на отвратительный характер.

Это был другой Марк.

Тот, которого я не знала.

И к которому, кажется, совершенно не была готова.

Он был красив настолько, что отвести взгляд казалось почти невозможным. По бокам - короткий ёжик, сверху волосы были чуть взъерошены, и несколько прядей падали на лоб. Жёсткие линии скул, широкие брови, чувственные губы…

Он был обнажён по пояс, и идеально очерченный пресс, рельефные мышцы на груди и животе только сильнее подчёркивали, насколько он был идеален. Его левую руку полностью покрывала татуировка. От запястья начинался тёмный хвойный лес. Между тонкими стволами стоял волк - один, вполоборота, с настороженно поднятой головой. Выше ветви переплетались с колючей проволокой, которая обвивала плечо и выходила на ключицу. Там сидел ворон с полураскрытыми крыльями. Его длинные перья расходились по груди, а чёрные узоры поднимались по шее почти до самого уха.

Мне было всегда любопытно, что она означает.

Под правой ключицей темнел шрам, похожий на след ожога. На рёбрах - россыпь родинок. Кисти были перемотаны эластичными бинтами, очевидно, чтобы не повредить суставы в бою. На нём были только чёрные шорты с белыми полосками по краю и лёгкие кроссовки.

Марк вошёл в клетку так, будто она была его личной территорией.

Никакого пафоса и дешёвых понтов. Он не пытался казаться опаснее, чем был на самом деле, и не играл на публику.

Толпа взорвалась почти сразу. Кто-то выкрикнул его имя, кто-то засвистел, кто-то забарабанил по сетке. Девчонки рядом вообще сорвались на визг.

Я видела Марка сотни тысяч раз. В универе, на стадионе, на парковке, в коридоре, где он проходил мимо и будто совершенно случайно цеплял меня взглядом.

Там он был просто Марком. Красивым, наглым, дерзким и до бесконечности невозможным.

Но здесь он выглядел иначе.

И от этого становилось не по себе. Будто именно этот Марк и был настоящим, а тот в универе - лишь маска.

Он не улыбался. Не подмигивал. Даже не смотрел в сторону толпы, словно зрители ему вовсе не были нужны.

Рядом с клеткой мелькнул Саша.

- Девчонки, стойте ближе ко мне, - сказал он почти буднично, будто мы были на стадионе и он просто боялся, что кто-нибудь случайно наступит нам на ногу.

- Это вообще… нормально? - пробормотала я.

Саша бросил на меня быстрый, почти равнодушный взгляд.

- Здесь? Да. Обычное дело.

И пожал плечами.

После его «да» я поняла, что до сих пор надеялась услышать совсем другой ответ.

Иринка, разумеется, не могла стоять спокойно. Она привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть происходящее поверх чужих голов, как ребенок на шумном концерте. Перед нами все время кто-то маячил, то девушка, которая снимала все на камеру, то какой то парень с телефоном, пытаясь поймать удачный кадр, пятился назад и упирался в нас спиной.

- Это что, Марк?! - воскликнула Иринка, не скрывая удивления.

- Какой? - уточнила я, хотя прекрасно понимала, о ком речь.

Я хотела сказать ей, что у меня шок, что я вот-вот упаду в обморок прямо на грязный пол и что нам лучше поскорее убраться отсюда.

Но не успела.

В клетку вошёл второй боец - огромный парень с татуировкой во всю спину. Он двигался тяжело и уверенно.

Судья - если парня в застиранной белой футболке и чёрной кепке вообще можно было так назвать - коротко махнул рукой, давая старт поединку.

Первый удар я услышала раньше, чем увидела - глухой, тяжелый. А когда второй парень впечатался в клетку, стало ясно: это был удар Марка. Дыхание перехватило. Я не могла поверить в то, что вижу это вживую - казалось, что я просто сплю и это какой-то жуткий сон.

Этот Марк не оставлял мне возможности притвориться, что он просто дерзкий парень из универа. Образ, к которому я привыкла, начал распадаться у меня в голове.

Противник попытался загнать его к сетке, но Марк был быстрее. Намного быстрее.

Уклон. Шаг. Удар. Снова уклон.

А я не могла отвести взгляд, хотя маленькая напуганная девочка в моей голове кричала: «Даша, ты адекватная вообще? Беги. Сейчас же!»

Мне было страшно, но я не могла пропустить ни одного его движения.

Крики вокруг слились в один непрерывный гул, но я не видела никого, кроме Марка. Дышала коротко и часто, будто только что пробежала несколько кругов н стадионе. Сердце билось в ритме ударов в клетке. Стук - Марк укллняется. Стук - наносит встречный.

Под левым глазом, по скуле, расползался кровоподтёк. Костяшки были сбиты, но ему будто было плевать.

Казалось, он получал от происходящего удовольствие.

И это пугало до дрожи в коленях.

Марк двигался точно и быстро, без жалости нанося удар за ударом. Он не давал противнику передышки и не оставлял времени даже на замах.

Где-то в глубине души я с пугающим интересом наблюдала за этой бойней, но одновременно переживала за Марка. Я ловила себя на мысли, что радуюсь его победе - не из какой-то жестокости, а просто потому, что мне было страшно представить его на месте того, кого он сейчас крушил.

Я кусала губы и часто моргала, пытаясь унять дрожь. Руки не находили себе места - то я судорожно перебирала пальцами, то крепче вцеплялась в лямку рюкзака.

И тут Марк ударил так, что парень пошатнулся и рухнул на бетонный пол - тяжело и глухо.

К нему тут же подбежали несколько мужчин, начали приводить в его в чувства. Взрослый мужчина во всём спортивном бил его по щекам, а псевдо судья навис сверху, щелкая пальцами прямо у него перед лицом.

Марк победил.

Двое парней вцепились друг в друга и заорали прямо у меня над ухом. Кто-то со всей силы ударил по сетке, и она звякнула так, что я вздрогнула. В воздух полетели поздравления, несколько человек вцепились в прутья, пытаясь прорваться ближе, как обезумевшие.

Марк стоял в центре клетки, опустив руки. Сначала смотрел в пол, потом медленно поднял голову. Толпа кричала, сетка дрожала, а Марк оставался неподвижен.

Его атлетичный торс блестел от пота. Свет падал сверху, очерчивая мышцы и оставляя на теле резкие тени. Казалось, что его всё ещё будоражит взрывная энергия.

Он поднял руки вверх.

Толпа окончательно сошла с ума.

И тогда Марк резко повернул голову в мою сторону.

По спине прошёл холодок, и я невольно передёрнула плечами.

Мне хотелось стать незаметной, спрятаться за чужими спинами или провалиться сквозь землю.

Он увидел меня.

Будто всё это время точно знал, что я сегодня здесь. Что пришла сама, своими ногами и по доброй воле.

Вместе со страхом во мне вспыхнуло что-то ещё, то, за что я себя ненавидела, но чему не могла сопротивляться.

Мне отчаянно захотелось подойти ближе, подуть на разбитую скулу и легонько поцеловать, едва касаясь губами, зарыться пальцами в эти растрепанные волосы и бережно обработать перекисью сбитые в кровь кулаки.

Марк подошёл к сетке прямо напротив меня. Его дыхание было тяжелым, а взгляд - таким пронзительным, что я едва удержалась, чтобы не сделать шаг навстречу.

Его руки, перепачканные своей и чужой кровью, вцепились в металлические прутья. Я видела напряжённые предплечья и выступившие вены.

Между нами были всего метр пространства и сетка.

Но мне казалось, что её нет.

Марк смотрел на меня практически не моргая. На его лице медленно появилась хищная улыбка, и по моей коже побежали мурашки. В его глазах не было триумфа. Там было что-то тёмное и опасное. Он смотрел так, будто давно всё знал: и мои слабости, и желания, и то, что я к нему неровно дышу.

Меня накрыла паника. Я не хотела, чтобы он всё это видел, поэтому я ничего лучше не придумала как развернуться и побежать, как в детстве, когда единственный способ справиться со страхом - это бежать без оглядки.

Я расталкивала людей, не разбирая дороги. Лишь бы больше не чувствовать на себе его взгляд.

- Что, недотрога, пришла поболеть за своего красавчика?

Его низкий, хриплый голос догнал меня даже сквозь общий гул.

- Или хорошая девочка перешла на сторону зла?

Я резко остановилась и обернулась. Слова застряли в горле. Даже сквозь толпу я чувствовала: он смотрит только на меня.

Он был угрозой. Реальной, осязаемой угрозой моему привычному миру.

- Ты… ненормальный, - прошептала я.

Сомневаюсь, что он услышал меня в общем гуле. Но Марк всё равно усмехнулся, обнажая зубы.

Я посмотрела туда, где только что стояла. Сашки рядом не было, а Иринка буквально висела на плече у Антона, что-то восторженно щебеча ему на ухо, пока тот, хмурясь, нервно переводил взгляд с Марка на Дмитрия Анатольевича. Тот, в свою очередь, выглядел подозрительно оживленным - в его глазах читался какой-то нездоровый азарт, который явно не предвещал ничего хорошего.

Я больше не могла оставаться здесь ни секунды. Рванула с места, едва не ударилась о бетонный выступ и бросилась прочь, расталкивая толпу.

В какой-то момент лямка рюкзака отстегнулась - то ли сама, то ли я случайно задела застёжку, пока нервничала, - и сползла с плеча. Я этого не заметила. Рюкзак упал на грязный бетон у колонны, вместе с некоторыми моими конспектами, влажными салфетками, ключами и, самое главное, телефоном.

Какая-то дверь рядом чудом поддалась. Я вырвалась из ангара и врезалась в ледяной ночной воздух, но адреналин гнал меня дальше. Я жадно хватала ртом воздух, а руки дрожали так сильно, что пальцы не слушались.

Я пробежала ещё около двухсот метров и остановилась, пытаясь понять, где нахожусь. Вокруг тянулись одни ангары и заборы - серые, ржавые, заброшенные. Фонари светили через один, некоторые мигали, и от этого всё вокруг казалось ещё более заброшенным.

Я потянулась к плечу, чтобы достать телефон и вызвать такси, но пальцы ухватили только воздух.

Сначала я решила, что он просто съехал на спину. Нащупала второе плечо, провела ладонью по спине. Пусто. Я похлопала себя по бокам, будто хотя бы телефон мог каким-то образом оказаться в кармане и только потом до меня дошло.

Рюкзак.

Он остался в ангаре.

Я замерла, чувствуя, как страх смешивается с отчаянием.

Вернуться означало снова войти в ангар, где остались Марк и толпа неуправляемых людей. Остаться здесь одной - стоять посреди промзоны без телефона - казалось не совсем разумным.

- Да как так-то? - прошептала я, не в силах поверить в происходящее.

Масштаб катастрофы я осознала довольно быстро.

При мне не было ни денег, ни телефона. Я не имела ни малейшего понятия, где я, и вокруг не было ни единой живой души.

Я плелась куда глаза глядят. Главное было уйти подальше от ангара. Каждый шаг отдавался в ушах грохотом. Асфальт был разбит в хлам, и я пару раз едва не подвернула ногу в новых лоферах, которые мама купила мне авансом на удачное окончание учебного года.

«Удачное, ага. Даже очень».

Я проклинала Иринку всеми бранными словами, которые знала. А ещё себя - за то, что согласилась на эту авантюру. Ведь понимала, что затея так себе, но всё равно поехала.

Где-то вдалеке заскрипела металлическая дверь. Я вздрогнула всем телом и остановилась. Высоко надо мной мерцал единственный фонарь. Его тусклый свет дрожал в темноте, а затем он погас, как и последняя надежда на чудо.

Каждый шорох теперь казался мне чьими-то шагами. Сердце заходилось в бешенном ритме. Я стояла в темноте, обхватив себя руками за плечи, и понимала: моя идеальная, спокойная и распланированная жизнь только что разлетелась в щепки.

И самым страшным было не то, что я потеряла вещи. Вещи - это ерунда. Страшно то, что мои чувства к Марку оказались сильнее здравого смысла. Симпатия, влечение - всё осталось, несмотря на увиденное. Я собственными глазами видела, как жестоко он избивал того парня. Видела, как он наслаждался этим процессом. И вместо того, чтобы бежать, я чувствую, как меня тянет к нему еще сильнее.

И именно тогда сзади вспыхнул ослепительный свет фар.

Я прищурилась, прикрывая глаза рукой.

Глава 3. «Спаситель»

Чёрный матовый кроссовер медленно поравнялся со мной. Его «ангельские глазки» светились в полумраке, придавая машине зловещий вид.

Она была полностью тонирована, включая лобовое стекло, поэтому даже при всём желании я не смогла бы разглядеть, кто внутри. Но на номер я даже не посмотрела: и так знала, кто это.

Я узнала бы эту машину из тысячи. Даже в потоке похожих автомобилей кроссовер Марка выдавал себя безошибочно - низким рокотом мотора и характерным шорохом шин по асфальту.

Так бывает, когда наблюдаешь за человеком долгое время. Я бы даже сказала - неприлично долго.

Я пошла прочь от машины, не обращая никакого внимания на преследователя.

Стекло со стороны пассажира плавно опустилось, и я увидела Марка.

Он уже был одет в чёрные спортивные штаны и чёрную толстовку - в своём обычном стиле. Марк вообще почти всегда выбирал чёрное, как будто цвет настроения - чёрный - это его девиз по жизни.

Он наклонился к окну, продолжая медленно вести машину. На лице гуляла знакомая дерзкая улыбочка - та самая, с которой он разгуливал по универу. Скулу украшал кровоподтёк,

«А ему сегодня досталось», - подумала я.

Я впервые видела Марка с такими боевыми отметинами на лице. Раньше замечала лишь сбитые, припухшие костяшки и пару царапин на спине, когда он снимал футболку после тренировки.

«А ему идёт», - промелькнуло в голове, и я тут же мысленно стукнула себя по лбу.

О чём я вообще думаю?

- Что, принцесса, давно перевалило за полночь и твоя карета превратилась в тыкву? - голос Марка звучал так, будто он наслаждался каждой секундой моего оцепенения.

Я даже не повернула головы. Я просто прибавила шаг, хотя ноги подкашивались, а гордость кричала: «Не смотри. Не отвечай. Игнорируй его - это единственный способ сохранить лицо и хоть какие-то остатки здравого смысла».

Марк продолжал ехать рядом. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд.

- Слушай, малышка, - сказал он так, будто мы были близко знакомы и он имел право меня так называть. - Тут через пару ангаров логово бродячих собак. И они, в отличие от меня, не будут такими добренькими. Они будут очень рады такому аппетитному ужину.

Я чуть не споткнулась.

- Я… - начала и тут же разозлилась на себя за то, что вообще собираюсь с ним разговаривать.

- До города полтора часа пешком

- Садись уже, я не кусаюсь. Ну, по крайней мере, сегодня.

- Я как-нибудь сама справлюсь.

- Конечно, - протянул он и постучал пальцами по рулю. - Я подожду, пока ты докажешь, что это был хороший план.

Я так стиснула зубы, что заболела челюсть.

Хотелось ответить что-нибудь резкое, жёсткое - такое, чтобы ему стало не смешно. Хотелось сбить с него эту спокойную, насмешливую улыбку.

Но впереди, из темноты, донёсся громкий лай. На дорогу выбежал один пёс, за ним - второй. Следом послышался лай целой своры.

Это стало последней каплей.

Я остановилась и посмотрела на Марка. Он сидел в салоне, расслабленно откинувшись на спинку. Одна рука лежала на руле, вторая - на коробке передач. Судя по довольному выражению лица, наша перепалка его только веселила. А я ненавидела себя за то, что от одного его взгляда мне становилось всё труднее думать.

- Садись, пока я не передумал, - в голосе проскользнуло что-то требовательное, властное. Стало ясно - спор окончен.

Я понимала, что совершаю ошибку.

Я выругалась себе под нос и дёрнула ручку пассажирской двери.

- Только не воображай, что ты меня спас.

- Даже не начинал, - бросил Марк. - Я просто не хочу потом объяснять всем, почему ты решила подружиться с бродячими собаками, а они с тобой - нет.

Псы залаяли снова - уже совсем близко.

- Даша. В машину. Быстро.

- Не командуй мной.

- Отлично. Не командую, но предлагаю не проверять, умеют ли эти милейшие собачки дружить.

Я нырнула в салон и захлопнула дверь.

- Я так и думал, - усмехнулся Марк и резко нажал на газ.

Машина рванула с места, выбрасывая из-под колёс щебень. Меня вжало в сиденье.

- Просто заткнись и вези меня домой, - прошипела я, глядя прямо перед собой.

Пальцы впились в край сиденья, и дорогая кожа тихо скрипнула. Я дёрнула ремень безопасности, пытаясь пристегнуться, но он, конечно, заклинил именно в тот момент, когда я и без того была на взводе.

Марк вёл машину слишком самоуверенно: одной рукой, будто почти не глядя на дорогу, и при этом постоянно косился на меня.

В салоне витал до боли знакомый аромат. Сладкий кокос с капелькой ванили и едва уловимыми нотками экзотических фруктов.

Да это же мой парфюм.

Я замерла, пытаясь понять, откуда здесь взялся этот аромат, и вопросительно взглянула на Марка, приподняв бровь. Он лишь едва заметно качнул головой и загадочно улыбнулся, словно я только что разгадала какой-то его маленький, но важный секрет.

Марк нажал кнопку на руле, и в салоне заиграла музыка.

Я ожидала клубного, оглушительного баса - такого, от которого дрожат стёкла и вибрирует нутро. Но вместо него зазвучала медленная, тягучая мелодия. До неприличия лиричная, слишком нежная для такого человека, как Марк, и для его опасного, закрытого мира.

И, что греха таить, мне она нравилась - своей чувственностью и тихой, почти интимной красотой.

От этого я только сильнее насторожилась. Не хотелось выдавать, как легко я расслабилась рядом с ним, как незаметно поймала этот почти романтический вайб и как уютно стало в машине. Не хватало ещё, чтобы Марк заметил, насколько мне хорошо в его обществе.

Поэтому я обняла себя за плечи и, чуть криво усмехнувшись, бросила:

- А чего-нибудь повеселее нет?

Он даже не повернулся.

- Нет.

Свет фонарей скользил по его лицу, на мгновение выхватывая длинные ресницы, ссадину и задумчиво поджатые губы.

Эта песня ему не подходила. Она была слишком нежной для человека, который на людях всегда выглядел так, будто ему никто не нужен. И всё же слова явно задевали его: на припеве Марк хмурился и чуть сильнее сжимал руль.

Песня была о запретной любви. О людях из разных миров, которым нельзя быть вместе, но которых всё равно тянет друг к другу. И мне почему - то показалось, что Марк узнаёт себя в этих словах.

Возможно, я просто выдумывала. Примеряла песню на него, как до этого примеряла на себя истории из книг.

Но от этой мысли всё равно стало не по себе.

- Если от неё так паршиво, зачем ты вообще это слушаешь? - спросила я тихо, не сводя с него глаз.

- Потому что по-другому не получается.

- Что именно?

Марк на секунду посмотрел на меня, потом снова перевёл взгляд на дорогу.

- Не думать.

И на этом всё закончилось.

Треки сменяли друг друга, но все звучали примерно в одном настроении - типичный плейлист для того, чтобы погрустить. У меня тоже есть такой список. Частенько зависаю на этих песнях, особенно когда снова вижу его с очередной подружкой.

Я поймала себя на том, что больше не злюсь. Марк выглядел таким потерянным и подавленным, что моя ярость незаметно улетучилась.

Но стоило мне расслабиться и поверить, что он перестал играть, как Марк тут же вернулся в своё привычное состояние. Взгляд снова стал высокомерным, а на губах заиграла та самая дерзкая улыбка, из-за которой мне всегда хотелось одновременно закатить глаза и как следует ему врезать.

- Не передумала домой ехать? - спросил он, чуть приподняв бровь.

- Не передумала, - ответила я, глядя на дорогу.

- М-м, - усмехнулся он. - На твоём месте я бы ещё подумал.

- Меня не интересует твоё мнение.

Я демонстративно скрестила руки на груди.

- Ты вообще понимаешь, насколько предсказуемая, Даш? - продолжил Марк с привычной раздражающей уверенностью. - Вся такая идеальная: умница, красавица, сама невинность. И как твои родители отпустили тебя сегодня? Или, подожди… примерная девочка Даша всё-таки решила сбежать?

Его слова задели меня. Я не понимала, почему его так раздражают моя сдержанность и нежелание навязываться. Будто моя осторожность была не способом защитить себя, а личным вызовом, который он никак не мог мне простить.

- Самый умный? - резко спросила я. - Ты ничего обо мне не знаешь.

Я сама почувствовала, как начинаю закипать.

- Ой, да ладно тебе, - отмахнулся он с таким видом, будто действительно успел составить на меня целое досье. - Я тебя насквозь вижу. Ты вся такая правильная: учишься на отлично, слушаешься родителей, потом выйдешь замуж за хорошего мальчика, которого они тебе выберут. Скучно, Даша. Смертельно скучно. Тебе самой не надоело? Ты хоть раз делала что-нибудь просто потому, что сама этого хотела, а не потому, что «так надо»?

Я промолчала.

Потому что, чёрт возьми, он попал точно в цель.

Под его взглядом я чувствовала себя беззащитной. Марк прощупывал мои границы и методично расшатывал привычный мир, а у меня не находилось ни одного убедительного возражения.

Я нервно поправила тугой хвост, чувствуя, как от напряжения заныли корни волос, и наконец решилась ответить.

- Знаешь, Марк, после того, что я сегодня увидела, явно не тебе учить меня жизни, - мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. - Ты не хочешь объяснить, что это вообще было? Я не собираюсь устраивать допрос, но увиденное… это просто за гранью моего понимания. Я, конечно, догадывалась, что некоторые студенты у нас, мягко говоря, отбитые, но, чтобы настолько…

Он едва заметно усмехнулся, и в этом движении губ было что-то пугающее.

- Это ты сейчас про меня? - бросил он, не поворачивая головы, и коротко глянул в боковое зеркало, наблюдая за проплывающими мимо огнями города.

- Да, Марк. И про тебя в том числе, к сожалению, - я повернулась к нему, ожидая услышать хоть какие-то объяснения. Я думала, что ты жесток на баскетбольной площадке, но видимо там ты был еще сущим ангелом по сравнению с тем, что я сегодня увидела.

Я даже не пыталась скрыть свой взгляд - полный разочарования и грусти. Марк явно заметил мое состояние, но вместо того, чтобы оправдываться, он лишь сильнее нажал на педаль газа.