Хорминус последняя минута тишины

{Сгинь}

— С превеликой радостью исполнил бы ваш приказ, но не могу иначе молодая особа, которая сейчас внизу и дожидается нас, будет очень расстроена и опечалена. — Доминик развёл руками, изображая сожаление.

{Иди на актёра, тебя с руками там оторвут}

— Как бы вы надомной не издевались, о повелительница, но клоуном становиться не желаю. — Томпсон вернулся в прямое положение и скрестил руки на груди, не убирая улыбки с лица — Что-то ещё надо?

{Как вы попали суда, дверь же закрыта?} - дав ему тетрадь, и встав с насиженного места, пошла к лестнице с чердака.

— Очень просто Ватсон, — щелкнул пальцами. — Твои родители дали запасные ключи Овен и она, нежно и плавно, как белые лебедь взмахивает своим крылом при взлете, вставила ключ в замочную скважину и, повернув, отворила дверь для несчастного слуги в дом благородной особы, — Доминик театрально взмахнул рукой.

Отобрав тетрадку с рук спустившегося следом за мной Доминика, и на шкрябов там пару слов, развернула к нему лицевой стороной:

{Сегодня был урок классики?}

— Если ты имеешь в виду литературу, то да, — подтвердил написанное мною парень и, сделав пару больших шагов, поравнялся со мной, чтоб идти рядом. — Честное слово как ведет этот предмет Миссис Браун по сравнению с Мистером Коулманом - это просто небо и земля, — он закатил глаза, вспоминая урок.

{Актер?}

— Не пойду и не собираюсь! — Доминик резко мотнул головой.

{Как знаешь}, — пожала я плечами.

Спустившись вниз и завернув на кухню, нам она предстала – разгромленной. Все кастрюли были вытащены на столешницу, что-то стояло на полу. Рассыпанная муха, сахар и скорлупа для яиц вместе с их содержимым были везде и вперемешку. Сама виновница бегала из стороны в сторону, от плиты к раковине, затем к столу и снова к плите. Творящийся беспредел не обошел и её стороной. Волосы и одежда были покрыты тем же сочетанием что и часть кухни. Хорошо, что скатерть на столе и занавески были целыми, ведь за них, оторвали бы мне первым делом голову, а затем уже и Зои. Мне, за то, что пустила на кухню, ей, за то, что она на кухне. И да, если я ещё не говорила про совместимость Зои и готовки, то говорю сейчас – это ещё два разных понятие не совместимых в одном контексте - и, как назло, мы наблюдаем их прямо сейчас в одном предложении.

{Что это?}

— Зои нашла у себя в доме кулинарную книгу и вычитала оттуда... — не дав договорить Доминику, я закрыла его рот рукой и показала жестом “подожди”, тот в свою очередь не стал ни чего спрашивать и просто ждал, пока я писала в тетрадке.

{Зо читала кулинарную книгу?}

Прочитав строчку, он положительно кивнул:

— Сам был в шоке, когда узнал в машине, по дороге в школу, — объяснился Томпсон, пожав плечами. — Так вот, найдя её и прочитав, ей в голову сбрендило приготовить оттуда шоколадный торт, только рыжего цвета к празднику.

{Ещё два дня до тридцать первого, он же испортится.}

— Я ей это объяснял, но в ответ… — Доминик тяжело вздохнул.

— Мне что уже нельзя попробовать?! — вклинилась в разговор недовольная Зои, уперев руки в боки.

Повернув голову в сторону недовольной дамочки, я помахала ей рукой, а Доми тяжело выдохнул, после чего развернулся и пошёл прочь с кухни.

— Я буду в гостиной, если понадоблюсь. — бросил он через плечо.

— Больно ты нам тут нужен! — крикнула Зои своему парню вслед, пока я наблюдала за уходящей спиной. — Ну вот почему ему вечно надо всё портить? — как я поняла, этот вопрос был уже адресован мне, а не задан самой себе.

Подойдя к подруге, которая устроила тут Армагеддон, без моего на то согласия, мне предстала ещё боле разгромленная часть кухни точнее пол, который не был виден за столешницей. Оценив беглым взглядом, ущерб и просчитав, сколько уйдёт времени на уборку и до прихода родителей можно сказать, что так и так мы получим.

“И когда только успела?” - подумала я, выключив духовку, в которой уже что-то стояло, прежде чем взглянуть на Зо.

Осмотрев её подробно с головы до ног и тяжело вздохнув, поняла, что всё же она заставит меня приготовить то, что она уже начала готовить.

{Дай рецепт и иди, прими ванну, одежду можешь взять мою}

— Позже сначала надо закончить! — твердо сказала Зои, спрятав рецепт за спиной и вскинув подбородок.

Вытянув руку вперед и показав взглядом, я дала ей понять, чтобы та отдала листочек по-хорошему. Но, как и предполагалось она меня, конечно же, не послушала, и поэтому мне пришлось отбирать у неё этот злосчастный клочок бумаги. Выходило у меня это тяжело по двум причинам: первая, она была выше меня, из-за чего не удавалось выхватить лист у неё над головой, вторая… Даже договаривать не хочу после того, что увидела.

Резко схватив её за поднятую руку и притянув к себе, я до конца отдернула её свитер вверх, и картина, открывшаяся взгляду, выглядела нелицеприятно. Начиная с середины предплечья и до плеча лопаточного сустава, на руке виднелся пожелтевший синяк внушительного размера. На вид ему было дней от семи до двенадцати. Но, блять, откуда у неё на теле красуется это чудо? Причем у той, кто занимался единоборствами, и может спокойно за себя постоять. Так, блять, почему я сейчас вижу эту хрень на её нежной коже. И я бы очень хотела верить в то, что оно такое одно, но по встревоженному, беглому взгляду Зои, можно выяснить, что это всё мои несбывшиеся надежды.

Развернувшись, но, не отпуская её руку, я потащила её в гостиную, где сидел так называемый, её парень, чтобы выяснить, что это, блять, такое.

Влетев в гостиную тем самым удивив сидевшего Доми в кресле, мы тут же оказались перед ним лицом к лицу, и я толкнула к нему Зо.

— Аннабелла что это… — пока он говорил, я схватила за свитер Овен и сняла его с неё, вызвав у неё визг, а у парня выпученные глаза, — … значит.

Мы видимо оба не ожидали, я, конечно, предположила на кухне, но у него и в мыслях видимо не было, что тело Зои может так красиво украшать синяки. Обе руки покрывали не очень старые синяки, в то время как на левой лопатке и в правом боку можно было разглядеть очертания старых уже почти заживших пятен, но вот в области ребер и груди виднелись свежее цвета побоев остальные и перечислять не охота.

С рассмотрением каждого затронутого участка тела моей подруги я всё больше и больше приходила в ярость. Хотелось не только узнать, кто сотворил это с моей девочкой, но и воздать ему должное в троекратном размере, а лучше в десятикратном. Ноги так и ломились выбежать и найти эту мразь, испинать эту суку так, чтобы харкала своей же кровью. Руки, а руки хотели иначе. Они чесались, чесались от жгучего желания вмазать кому-нибудь прямо сейчас. И этот кто-то прямо здесь…

Сделав разворот на девяносто градусов, я схватила за воротник парня, и пока тот был в пространстве, врезала с кулака что есть мочи по его физиономии. Может из-за бурлящей крови в жилках, мне было как-то всё равно, что вокруг меня и тем более то, что я не могла ударить с такой силой, чтобы отшатнуть от себя Доми. Одним ударом не насытишься поэтому, схватив его, ударила снова, потом ещё и…

— Прекрати Аннабелла! — ещё, пока меня не привела в чувство Зои, крепко обнимая сзади. — Он не виноват Аннабелла, так что прекрати, прошу, — её голос дрожал, а руки тряслись.

Отпустив ворот рубашки, избитого мною друга, мне тут же прилетело бы в обратную, если вовремя не отошла в сторону.

— Какого хуя ты творишь Янг? — кричал на меня разгневанный Томпсон, потирая место удара. — Я тебе чё груша гнев вымещать? Да и вообще, когда ты стала такой сильной?

Пока тот кричал на меня, а подруга была в панике и растерянности из-за нас, я пошла за своей тетрадкой, ведь вопросов у меня к ним стало куча. Особенно интересно узнать, как эта скотина умудрился позволить сотворить такое с моей Зои!

— Куда пошла Янг? Сбежать решила? — усмехнулся Доми, а я развернулась, показывая средний палец. — Можешь не идти за тетрадкой, я и так знаю, что ты хочешь спросить.

«Да ну, — подошла к шкафу и облокотилась об него, — просвети!»

— И да, я не был в курсе до сего момента, что Зо избивают, и ты не одна злая из-за этого, так что убери своё недовольство на лице! — на это я одарила его ещё раз средним пальцем. — Вопрос, где я был в те моменты, то и сам не знаю, я вечно около неё...

— Хватит! — крикнула Овен, привлекая к себе внимание. — Прошу вас не ругайтесь, — она встала, между нами, раскинув руки.

— Кто это был/«Кто это был?» — спросил Доминик, в то время, как я об это подумала.

— Райли. Она и те, кто были тогда здесь, — нам с Домиником хватило только одного имени, чтоб та себе уже рыла могилу.

“И как я блять не смогла додуматься, что это могла быть только она! Похуй уже на меня, так мне порвать её за Зо охота. Хочу, чтоб она страдала, медленно и мучительно. Желаю видеть отчаяние в её глазах, испуг, страх, чтоб больше никогда не посмела, никого тронуть. Наверное, наслаждение от её вида было бы завораживающее. Смотреть, как она молит пощады. Наслаждение! Интересно, как бы выглядела Райли в своей же собственной крови?”

— Почему ты ничего не сказала? Зачем молчала? — Доминик подошёл к Зои и попытался взять её за руку.

— А где ты был, когда я просила тебя о помощи? — мучительный голос Зо вывел меня с моих ненормальных раздумий и видимо они были настолько глубоки, что Доми уже находился рядом с ней.

Подбежав к ним, я оттолкнула Томпсона от Овен и встала впереди неё защищая. Доминику видимо это не очень понравилось, так как тот пытался меня оттолкнуть в сторону. Мне пофигу если он сейчас ударит меня, но вот если коснётся её, то я сверну ему шею.

— Аннабелла, я по-хорошему прошу, отойди от неё! — пытался спокойно говорить Доминик, но видимо не получалось, и голос его срывался. В голове я понимала, что он также обеспокоен ею, как и я, но голос нашёптывал мне, а не пошёл ли он нахуй. Так мы бы и продолжали стоять, сверля друг друга глазами пока не услышали, как кто-то плачет, точнее не кто-то, а Зои.

Развернувшись к ней лицом, моё тело словно стало каменным от её вида. Да синяки её не красили, но вот слёзы добивали куда сильнее. А осознание того, что виновата уже в них я нанесли точное попадание прямо в сердце.

— Прошу не ссорьтесь, мне от этого больно! — всхлипывая, произносила чуть ли не каждое слово по слогам Зо, сжимая в руках свой свитер. — Я поэтому не хотела вам говорить. Я не желаю видеть, как вы чуть ли глотки друг другу не вырываете. Вы мои единственные друзья и ели вас не станет, то я не знаю, что мне останется сделать с собой.

Я точно превратилась в каменную статую. На душе скреблись кошки за то, что довела её до такого состояния. Даже если она и не расскажет подробности, за что и как получила, то одно имя “Райли” сразу дало понять, что причиной тому стала “Я”. Поэтому мой гнев так просто не утихнет, но если я сейчас покажу его, при этом святом человечке, то мне долго и очень мучительно гореть в аду.

— Зои зачем же молчала я бы помог, — Доминик опустился перед ней на колени.

— Не помог бы! — вскрикнула девушка, отшатнувшись. — Твои сокомадники участвовали в этом, и если бы ты влез, то тут же вылетел бы с команды!

— Да и плевать я на неё хотел! — резко произнес Доминик, вскочив на ноги. — Ты моя девушка и ты для меня важнее любой команды! Да когда же до тебя это уже дойдёт?!

— Ты ничего не понимаешь! — закричала Зои, и слёзы покатились по её щекам. — Я всегда думала, что буду одна. Мои родители, братья, сестры они все меня не любили с рождения. “Не нужная. Не кудышная. У меня не могла родиться такой глупый ребёнок!” Всё это время мне только так и говорят дома. В садике и школе все во мне искали только выгоду из-за того, что я дочь судьи и значит, они могут в любой момент вытрясти из меня деньги или попросить защиту от моей родни. Никогда и никто не посмотрел на меня как на живое существо только на какой-то инструмент! И так я думала продолжиться пока не возьму нож и не вскрою себе вены, чтоб только меня никто не трогал. А потом к нам перевелась ты Аннабелла, — с момента своего рассказа она только сейчас подняла голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Увидев их, я не знала плакать или улыбаться. В них в этих карих глазах отражалось грусть и благодарность. — Сначала я думала, что ты будешь как все, тихой, закрытой и подчиняться высшему свету этой помойки. Но не прошло и месяца, как ты дала отпор Райли и её свите, что удивила всех и, в частности, меня. После я всё время думала, как к тебе приблизиться, подойти, заговорить с тобой и если бы не Рождество то, наверное, никогда бы, ни смогла этого сделать. И ты не представляешь, как я благодарна судьбе за встречу с тобой за возможность быть твоей подругой. Поэтому я не смогла вынести того, что сделала с тобой Райли. Прости меня, пожалуйста, Аннабелла, я честно больше так не буду! — кивнув в знак того, что поняла её, она перевела свой взгляд на Доминика. — Дура, не спорю. Но и ты не святой Томпсон. И если ты считаешь, что мной можно крутить, как вздумается, то ты глубоко ошибаешься!

— О чём ты? — с некоторой опаской спросил парень, нахмурившись.

— Я о твоём задании от твоей команды и, в частности, от Райли, — меня сразу же заинтересовала, что имела в виду Зои, говоря ранее, но услышав конец очень удивилась. И вот пусть теперь только скажет, что врезала я ему не за дело.

— Откуда? Да не важно, — отмахнулся Томпсон, поморщившись. — Да вначале мне сказали приблизиться к тебе, но это для того, чтобы отгородить тебя от Аннабеллы, — вот тут-то я и удивилась, и, щёлкнув пальцами, привлекая его внимания, показала на себя. — Да от тебя. Они считали, что ты ей пудришь мозги и портишь её, и я не был исключением, так что твои подозрения по поводу меня оправдались, можешь радоваться, — на этих словах я показала пальцами улыбку.

— А дальше? — Зои вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— А дальше я влюбился в тебя, как последний дебил, да и с Янг мне понравилось проводить время, — добавил он как-то тихо в конце, поганец, отводя взгляд.

— Поэтому ты их предал и перешёл к нам? — решила уточнить Зои.

— Да, да, да и ещё раз да. И если передо мной поставят снова такой же выбор, то ответ будет неизменным - я выберу вас! И да Зои, я трус, который не смог появиться перед тобой после случая с Аннабеллой. Я должен был поддержать тебя тогда, знаю, но не смог, когда увидел всю картину. Если бы я только знал, что всё это приведет к твоим побоям, то не оставил бы тебя одну, не бросил в этой стаи гадюк. Так что кто из нас всех и виноват, то только я один! И если кому и молить прощения, то только мне! — Доминик сжал кулаки и уставился в пол.

Смотря на всю эту драму молча и не сказав не слова, я чувствовала себя посторонним человеком. А может так оно и есть на самом деле. Честно, не этого ожидала от встречи сегодня. Ну а чего мне стоило ждать, ведь всю кашу заварила именно я! Если такова воля Бога, то будь он проклят за это! Судьба Зои? Да как же! Она светлый, замечательный человек, которого мне удалась повстречать в своей жизни. Наша встреча тогда была не дорогой в светлое будущее, а в ад. Была бы моя воля и память никогда бы, не дала тебе погубить себя, но и дружбы с собой тоже не позволила бы. Лучше защищать тебя издали, чем держать близко как свой щит. Хотя им должна быть я, а не ты!

Доми, да даже если бы ты не признался – это видно было, как две монеты, раз даже Зои тебя раскусила. Мне очень не нравится, что вы вместе и не нравится то, что даже твоё хуево признание в любви не уберегло её от побоев. Ты должен был быть рядом с ней, раз меня нету, должен был следить за ней и не отпускать её руку. Твои прощения мне нахрен не сдались, так как я давно воспринимаю тебя как семью, да вот только до тебя не дойдёт это ни как. А самое печально во всём этом дерьме то, что всё это мне приходиться говорить самой себе. В голове я всё понимаю, что теперь мне придётся так жить до конца и нужно только обрести смирение. Но о смирение желать видимо не придётся, ведь сердце и душа говорит другое, и я последую за ними.

— Ладно, я больше плакать не могу, — улыбнулась Зои после того, как натянула на себя свитер обратно и шмыгнула носом. — Раз мы теперь всё знаем, и нету у нас секретов, то давайте обнимемся в знак примирения, — сказав это, она раскинула свои руки, в ожидание обнимашек.

— Зои - это уже слишком! — произнес Томпсон, но видимо из-за смущения, после недавней меланхолии чувств, отступил на шаг.

— Ничего не знаю! — твердо сказала Зо и ему ничего не оставалось как подойти и обнять её. — Аннабелла, не стой столбом, идём к нам.

Убрав с лица задумчивый вид и подойдя к обнимающейся парочке, влезла к ним в объятия и также крепко, как и они обняла их.

— Вот теперь мы окончательно во всё разобрались и снова вместе! Так что давайте больше без вранья и тайн. Будем, как и до этого, опорой друг для друга, только уже гораздо сильнее.

Да Зои, из всего тобою сказанного ты права в одном, я во всём разобралась. И если сейчас мне уготовано, окончательно решиться в выборе своего пути, то он уже определён. Цену уже заплатила, так что осталось только действовать, и почему-то я знаю, кто мне с этим поможет.

7 Глава

28 октября 2003 года, 17:34 по местному времени

И так, не смотря на всю мелодраму, произошедшую днём у меня на квартире, можно спокойно и с лёгкой душой, добавив чуточку от себя – МЫ ЗАБЫЛИ О КУХНЕ!

После того, как закончилась наша обнимашеческая идиллия и все выплаканные слёзы Зои, наш скромный батальон дегенератов решил заняться уроками. Ну как решил, Доми напомнил! Вот какой ему, чёрт бараний, сбрело это в голову? Всё было так хорошо, ну как хорошо, только в очень плохом смысле этого слова.

Пока ребята успокаивались и приводили себя в порядок, я обдумывала всё произошедшее, а особенно то, что собиралась сделать сегодня ночью. Признаться честно, желание это делать не горю, вот только обстоятельства заставляют. Первое, что мне надо, это провести остаток дня с Зои и Домиником так, чтобы не думать о случившемся и не напоминать в разговорах. В принципе – это было довольно просто.

В начале разговора, по завершению раскаяния каждого в содеянном, кроме меня, разумеется, мы узнали много интересного из жизни Томпсона, особенно по поводу отворота меня от Овен. Самое главное, что из всего его рассказа я подчеркнула только то, что переспал он с ней по любви, а не по приказу Райли, которая хотела этим заставить её от него залететь, и, слава Богу, пронесло. Тут даже сам Доми не побрезгал дать мне ему врезать и что я, с превеликой радостью, сделала парочку раз. Теперь ему долго придется ходить с фингалом на лице, который Овен успела замазать до прихода моих родителей.

Второе, что я сделала после того, как друзья уехали домой – провела вечер за готовкой ужина – это наказание, за причинённой вред маминой кухне. Хотя в это я не виновата! Ко всем вопросам надо было обращаться к той клуше! Хорошо, что после прихода родителей, ребята помогли мне отмыть кухню, ведь одна я проторчала бы тут не только вечер, но и ночь захватила в придачу бы.

Третье было то, что мы провели с мамой время за занятием по изучению языка жестов, который, по сложившимся обстоятельствам, не смогло состояться с Зои и Домиником. Нет, не подумайте предвзято, что мне не нравится учиться с мамой, но просто она… Ну как бы это помягче сказать… О, точно! Грейс Янг – безжалостная, мучительная, настойчивая и одержимая на всём, что хоть чуточку напоминает ей, в её нерабочее время и выходных о её работе. Переведу, она не любит заниматься подобной рутиной, она это делает на рабочем месте, шесть дней в неделю. Я люблю свою маму, но вот её выражение лица, во время наших занятий, не внушает ничего хорошего. И лучше это никому не видеть.

И под конец, четвертое, я дождалась ночи.

Ожидание продлилось, как мне ощущалось, целую вечность. Переделав все перечисленные дела и дождавшись, когда родители уйду спать, мне оставалось только дождаться момента.

Лежа на кровати и смотря уже битых четыре часа на часы, я ждала полвторого ночи. Занятие это не из числа лицеприятных. Если бы только Зои или Доми видели, какой хуйнёй я страдаю, меня бы тут же сдали в дурку, ну или сразу бы отрубили голову, чтоб как говориться не мучилась. Но славно, что они этого не видят. Скорее всего, у них возник бы вопрос: “Почему именно это время?” Ответ довольно прост, ну в частности для меня. Ровно в два тридцать ночи кукушка пробьёт время.

Да можно подумать, что мы починили часы, висящие внизу, но нет. Папа пытался однажды починить их, но разобрав, понял, что не достаёт самой птицы в окошке, кто-то её вынул. Он пытался, конечно, найти её в доме или купить замену, но так и не нашёл. Но он не знал, что ещё тогда, я знала, где она и почему она отсутствовала в часах.

На самом деле, когда дедушка был жив, и мы жили ещё у него, то там, на стене, уже висели часы с кукушкой. Они достались ему от отца, от моего покойного прадедушки, и как наследие, передающиеся в нашей семье из старого поколения в новое, а у нас только хлам и передаётся, он её берег. И когда мне было девять лет, кукушка в них сломалась, а на тот момент, как дедушке в радость, а себе во вред, папа купил на блошином рынке часы с кукушкой. Папа был так рад этой покупкой, что заявил маме: “Теперь и у нас будут свои часы!”

Мама не любила дедушкины часы. Она вообще не любила, чтобы дома по ночам кто-нибудь шумел, а кукушка дедушке вечно чирикала каждый пройденный час. У меня были предположения, что птицу тогда сломала именно мама, но как говориться: “Нет доказательств, нет дела”. Поэтому никто в доме не был под подозрением.

Возвращаюсь к двум часам, когда родители были на работе, а я осталась с дедушкой, ну как это осталась, в школе была. Так вот, в этот день мне удалось вернуться намного раньше положенного времени, и по приходу мне предстала картина, как деда с одних часов в другие вставляет чирикающую птицу. На тот момент я не знала лишь одного, что дедушка помимо того, что починил свои часы, он смог заставить птицу чирикать в определенное время. И с того самого дня кукушка вылетала из своего окна только в пять отведенных ею часов. Это восемь утра. Двенадцать часов дня. Четыре сорок. Семь пятьдесят пять вечера. И то, что я жду - два тридцать ночи. Почему такой разброс? Мне так и не удалось выяснить, а после смерти дедушке и нашего переезда суда, родители считали, что часы сломаны, так как часовая стрелка не ходила, и поэтому унесли их на чердак. Правда была в том, о чем, конечно, не знали папа с мамой, так это то, что часы работали, но из-за их расположения наверху они оказались прямо над моей спальней, от чего мне удавалось отчетливо слышать чириканье птицы.

И вот, наконец-то, я услышала щебетание этой блудной особы.

Встав с кровати и взяв со стула ручку с тетрадкой мне пришлось украдкой как какой-то воришка пробираться вниз к прихожей.

Выйдя из своей комнаты, и на цыпочках прокравшись до лестницы, мне пришлось замереть, чтобы прислушаться спят ли родители или ещё нет. Когда стало ясно, что опасности нет, я с высоченной долей аккуратности начала спускаться вниз по лестнице, стараясь при этом не наступить на прогнившие или скрипучие доски, и как только препятствие было пройдено, я тут же рванула к зеркалу.

Подойдя к нему, раннему открытому, а теперь занавешенному бархатной тканью поверхность, перед глазами снова всплыл тот увиденный ужас. Разбитое зеркало в ванне, отражение в подарке Зои, которое я мельком увидела от испуга, что оно со мною говорит и которое я разбила вдребезги. Но больше в этом меня пугал страх, что если это не мои галлюцинации и голос принадлежит тому отражению, то остаётся лишь два варианта. Или я сошла сума. Или я, точно, сошла сума! Вот только проверить я смогу, сдернув эту бахрому с рамы.

Протянув дрожащую руку вперед и схватившись с неуверенностью за край ткани, меня одолело на несколько секунд сомнение, но по итогу, все же сдернула эту балдахину. Но из-за страха посмотреть в квадратную поверхность, я наблюдала, как красный бархат ложится на пол. Если вы скажете, что можно было взять и выбрать что-нибудь другое, нежели огромное зеркало в прихожей, то скажу вам – нет! Раз решилась, то лучше внимательно всё рассмотреть, прежде чем строить планы. Только я, идиотка, поздно вспомнила, что в прихожей нету света. И вот что на милость в темноте я смогла бы разглядеть?

Подойдя к стене и вытянув руку вверх, мне пришлось постараться нащупать кнопку включения настенной лампы. Как только у меня это получилось то, немедля ни секунды больше, нажала на неё. Небольшое пространство осветил яркий, как мне казалось из-за непривычки, свет. Мне пришлось закрыть глаза, но как только я смогла привыкнуть к освещению тут же, как ошпаренная, оказалась прижатой к стене напротив зеркала, выронив все из руки.

— Вы всё же соизволили показаться?— голос из зеркала прозвучал мягко, почти ласково, но в нём слышалась насмешка, будто она ждала этого момента давно.