Хорминус последняя минута тишины

Открыв тетрадь и написав в ней: {Прикольно будет, когда ты учиться начнёшь, а не фигнёй маяться}, показала это Овен.

— Ты говоришь в точности как моя мать, — застонала Зои, закатив глаза.

{А другого ты и не услышишь, с таким наплевательским отношением на учёбу}

— Как ты так можешь относиться к своей лучшей подруге? — Зои приложила руку к груди, изображая оскорблённую невинность.

{Спокойно}

Мы на секунду замолчали, а после рассмеялись: она в голос, а я в тишину. Рядом с Зои я чувствую, что не всё потеряно и то, что нету голоса - не беда, справлюсь. Но мучавшие меня вопросы всё же вырвались сами с собой наружу, ведь кроме неё никто мне не расскажет всё в точности, что произошло тогда.

{Что тогда произошло?}

Прочитав, Овен замолкла и отвела взгляд в сторону. От этого мне становилось любопытнее и страшнее одновременно. Но мне нужно знать всё в подробностях, что произошло до, а особенно после.

Схватив её руку и потянув на себя, я хотела привлечь её внимание.

После того, когда она всё же соизволила посмотреть на меня, в моих глазах она прочла, что мне нужно знать.

— Это нелегко так просто рассказать, — медленно начала произносить Зои, и её голос стал тихим, почти шёпотом. — Но я попробую, — дальше начался длинный рассказ с того момента, как она заглянула в комнату к моим родителям.

Пока Овен рассказывала, время шло незаметно быстро, что за этот промежуток к нам заходила медсестра раза четыре, пытаясь прогнать мою подругу со словами, что “время посещения давно закончилось”. За место того, чтобы подчиниться правилам, мы прогоняли её каждый раз, даже тот ненормальный врач попал под удар. Конечно, кто же будет тягаться с дочерью судьи, когда та им угрожает проверками.

Когда Зои закончила свой рассказ, на часах было пять вечера. Овен ждала, когда я хоть что-то скажу, а я пыталась переварить всё сказанное ею. Но несколько вещей были осознаны мной сразу же. Первое, что эта дурочка не бросила меня, а точнее спасла мою жизнь. Второе, что Доминика я прибью, как увижу. Сука, бросил мою девочку одну переживать всё это в одиночку. Третье, Райли, видно, давно желала моей смерти. Кстати, а что полиция?

{Что по поводу Райли? Какой ей дали срок?}

— Никакой, — чуть ли не скрепя зубами ответила Зои, и её руки сжались в кулаки.

{Почему? Что сказала полиция?}

— Они обвинили тебя, — от этих слов я окаменела, а Зои отвернулась, не в силах смотреть мне в глаза. — Её родители откупили её и всех присутствующих тогда, чтобы те дали показания против тебя. К моим словам не прислушались из-за того, что я твоя подруга и то, что показания одного свидетеля против почти что сорока ничтожны. Ты прикинь, — с серьёзным взглядом посмотрела на меня, и в её глазах полыхала ярость, — они не поверили мне! Дочери судьи! И всё почему? А потому что моя чёртова мать покупная шлюха!

{Какие показания давали? Что они говорили?}

— Все как едино твердили, что ты сама взяла бутылку, разбила её и порезала себе горло, — Зои передёрнуло от отвращения.

{И нахуя мне это?!}

— Они говорили, что это ты сделала для того, чтобы избавиться от Райли, ведь все в школе знают, какая между вами идёт война, — она всплеснула руками, и её голос задрожал от негодования.

От этого заявления меня пробрал гнев. Да нет, ярость.

«Какого, блять, рожна мне лишаться жизни ради того, чтобы избавиться от этой суки? Легче было бы её убить, если мне так бы этого хотелось. Но нет же, лучшего она придумать и не смогла».

— Но ты не переживай, я целиком и полностью на твоей стороне, — Зои взяла меня за руку, крепко сжимая, и её пальцы дрожали, от чего я пришла в себя. Сделав несколько вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя, мне всё же удалось улыбнуться, давая знать, что всё в порядке. — Не переживай, мы придумаем, как её отплатить, — и не прошло и минуты, как та уже воодушевилась, и в её глазах загорелся озорной огонёк. — А сейчас тебе главное поправиться и встать на ноги. — Овен встала с кровати и начала собирать свой рюкзак, ведь вещи, которые она раскидала, так и не сложила обратно. — Я приду к тебе завтра после школы и принесу тебе твоих любимых кексов. Эх, хотелось бы прогулять, как сегодня, но завтра контрольная у Миссис Эвери.

Ударив по плечу Зои, от чего та вскрикнула и потёрла ушибленное место, я серьёзно посмотрела на неё, а после написала в тетради:

{Только посмей ещё раз прогулять уроки, и больше ты от меня ничего не получишь}

— Ну не злись, Аннабелла, — состроила милую мордашку Зои, сложив руки в молитвенном жесте. — Так как тебя нету, мне приходится тяжело. Сегодня придётся готовиться всю ночь напролёт.

{Тебе пойдёт на пользу}

— Эй! — возмущённо протянула Овен.

— Всё, мне это надоело, — с такими вот словами в проходе появилась медсестра, и её голос был резким, как удар хлыста. — Выметайся отсюда, иначе вызову охрану!

— Да как ты… — Зои вскочила, готовая ринуться в бой.

Схватив Овен за рукав и отдернув её, привлекая внимание, я написала в тетрадке:

{Иди, встретимся завтра}

Видя некоторое замешательство в лице подруги, мне пришлось взять ту за руку и крепко сжать, говоря “со мной всё будет в порядке”. Промешкалась Зои всё равно несколько секунд, прежде чем кивнуть мне.

— Я завтра приду — обязательно! — её голос дрогнул, но она заставила себя улыбнуться.

— На выход, леди! — подала свой голос медсестра, которая явно была всем этим недовольна и довольно долго.

— Ухожу, ухожу, — говорила Овен, идя к двери, но остановилась в проходе, обернувшись на меня. — До завтра, Аннабелла, — затем перевела взгляд на медсестру. — И вам до завтра, медсестричка, — замолчала, всматриваясь в бейджик, — Кассандра, — улыбнувшись, Зои помахала рукой и скрылась за дверью. Я тоже перестала махать рукой и перевела взгляд на медсестру, которая ещё не ушла.

{Вы что-то хотели?}

Прочитав мой вопрос, Кассандра начала накручивать свои волосы на палец, делая вид, что тут, кроме неё, никого нету. Меня это, конечно же, раздражало, но сил с ней выяснять отношения не было. Да и без голоса у меня бы этого не вышло. Поэтому, как и сказала Зои, мне надо набраться сил и придумать, что сделать с Райли.

— Скоро вам принесут ужин, а пока что отдыхайте, — произнесла свою стандартную фразу медсестра, после чего развернулась и вышла за дверь…

— Ахахахахахаха…

… смеясь.

“Вот жешь. Я точно попрошу жалобную книгу при выписке. А лучше дам её Зои, чтобы та написала такое сочинение, от которого они задолбаются принимать проверки сверху”.

Проходили дни, приближая мою дату выписки. На следующий день после пробуждения меня с реанимации перевели в обычную палату. Врач заходил ко мне каждое утро, но ни разу не ответил мне на мои вопросы. Так же вела себя и медсестра. Разница была лишь в одном: один хоть осматривал меня, другая игнорировала, как будто палата была пустая, а она тупо заходила туда отдыхать в рабочее время. Ну, хотя бы кормили по расписанию.

Родители могли приезжать ко мне только после работы, да и не всегда вместе, ведь маму часто задерживают в доме престарелых. Зато они привезли мне мои книги, и я могла спокойно коротать время. Хотя они не сравнятся с шутками папы, точнее, его попытками пошутить, от чего маме приходилось краснеть, когда заходила медсестра. Мама сказала, что тётя ждёт нас у неё после того, как я поправлюсь и буду чувствовать себя лучше. Мне, конечно, не охота ехать к тётке, но думаю, одна поездка мне не помешает, да и тётю я давно не видела. Надо будет поставить условие, что она или выкинет все свои винтажные пластинки, или спрячет их куда подальше, ведь если я их найду, то разломаю пополам.

Так о чём это я, точно, о посещении меня в больнице, отвлеклась на тётю. Так, больница, родители, как я и сказала, посещают меня по вечерам, но во все остальные часы - Зои. Рано утром перед началом занятий она забегает принести мне вкусняшек и пораспрашивать о самочувствии. После уроков она тут как тут. Я ей за это, конечно же, дала по шеям и заставила учить уроки со мной здесь, так сказать, подтягивать её по знаниям. Раз меня нету в школе, то хотя бы отсюда буду помогать с учёбой, чем смогу.

Овен сидит со мной до прихода родителей, а после уходит, точнее её прогоняют за шкирку. Возникает ощущение, что больница стала для неё вторым домом. Мне бы её нежелание возвращаться в родное место, но я уж очень сильно хочу отсюда сбежать.

23 октября 2003 года, 10:25 по местному времени

Пролежав в больнице неделю, меня всё же выписали, а Зои по моей просьбе всё же написала им в жалобную книгу красивый текст, от которого я долго не могла перестать смеяться. Родители этим были недовольны, но мастерское переубеждение моей подруги свели на нет их негодование. Поэтому дорога домой была в весёлой и приятной обстановке, мешали только шарики, которые купила Овен мне в честь выписки.

Прибыв домой, папа сказал, что отвезёт Зои, а после вернётся обратно. Я хотела, чтобы она осталась до вечера, но из-за подготовки к тестированию нам пришлось попрощаться до завтра. В школу пока вернуться я не могу из-за освобождения на месяц, но хотя бы мне разрешили сдать всё, что пропустила после моего попадания в больницу.

Зайдя в дом, мне предстала всё та же старая, но родная обстановка. Только флешбеки с той ночи проскакивали в голове. Видно, они мучить меня будут долго. Ну, или пока не случится что похуже, что перебьёт эти воспоминания.

«Так, — хлопнула себя по лицу руками, — меньше негатива, больше позитива».

— Аннабелла, — произнеся моё имя, привлекла к себе внимание моя мама. — Иди пока разложи вещи и прими ванну, а я приготовлю покушать. А раз сегодня я смогла урвать выходной, то приготовлю что-нибудь особенное.

{Хорошо. Только, пожалуйста, не готовь свой фирменный пирог.}

— Эй, да что не так с моим пирогом? — мама упёрла руки в бока, и на её лице отразилось наигранное возмущение.

{Мам, ты вечно туда добавляешь или тимьян, или кардамон.}

— И?

{Что и? Мам, он несъедобный!}

— Ой, всё, — отмахнулась Грейс, и в её глазах заплясали смешинки, — что приготовлю, то и будете есть!

Поднявшись наверх и зайдя в свою спальню, кинула сумку с вещами на кровать. Не став их разбирать, я сразу же направилась в ванну, попутно взяв со шкафа домашнюю одежду и полотенце.

Выйдя из спальни и направившись в сторону ванной комнаты, мимо комнаты родителей меня охватил страх.

Быстро забежав внутрь ванны и сделав несколько дыхательных упражнений, я столкнулась со своим отражением в зеркале, когда повернула голову в сторону.

Смотря на своё же отражение, мне виделась не я сама, а другая личность. Кожа моя стала тусклее, как будто за время пребывания в больнице мною были потеряны краски, точнее сказать, выцвела палитра. Взгляд стал казаться менее живой, чем был до этого. Здесь можно ещё понять, ведь то, что мне пришлось пережить, могло сказаться на моём состоянии как моральном, так и физическом. Волосы, заплетённые в косу, больше выглядели как мочалка, пролежавшая в шкафу в самом его углу долгое время, после одного использования. Но больше всего в глаза бросалась белая марлевая повязка на шее, скрывающая причину моего недуга.

Заведя руки за шею и схватившись за края узла, держащего повязку и не позволяющего ей распуститься, меня охватила паника.

“Стоит ли вообще её распускать и смотреть на шрам, или же оставить всё как есть”.

Желание знать было сильнее меня, но подсознание говорило, что это плохая затея, поэтому я упустила руки и начала готовиться к водной процедуре, так как за этим сюда и пришла.

Пробыв в ванне час, мне хватило поразмыслить о случившихся событиях, отмыться от грязи и привести себя в надлежащий вид.

Выйдя из ванной комнаты, я направилась в свою спальню, где провела оставшееся время до того, пока мама не позвала к столу. Глянув на часы, которые показывали три часа тридцать пять минут, заставили меня задуматься. Сверив время с телефоном, до меня дошло, что батарейки в настенных часах сели.

«Надо не забыть сказать папе. Вроде у него были запасные».

— Аннабелла, долго мы будем тебя ждать? — раздался голос папы от двери.

Из-за неожиданности, точнее появления папы в моей комнате, я подпрыгнула от испуга, схватившись за сердце. После чего сердито глянула на него.

— Прости, прости, — папа поднял руки в примирительном жесте, и на его лице появилась виноватая улыбка. — Просто мама уже какое время зовёт тебя, а ты не слышишь, — состроив недовольную гримасу, а после, развернувшись и подойдя к кровати, где лежала моя новая подруга, тетрадка, открыла её и написала ответ:

{Я прекрасно слышала}

— Ты в порядке? — после небольшого колебания спросил папа меня, и его голос стал тише. — Тебя беспокоит твоя рана? Болит?

{Всё хорошо, папа, только мои часы встали}

Прочитав, папа поднял голову к настенным часам:

— И правда, — подошёл к ним и снял со стены, повернув к себе задней стороной. — Видно, батарейка села. Ну ничего, после ужина вставлю новые.

{Спасибо}

— Вы там собираетесь спускаться или мне за вами подниматься? — крик мамы с начала лестницы, наверное, было слышно не только нам, но и соседям.

— Уже идём, — крикнул Картер в ответ. — А теперь пошли, пока она сама за нами не поднялась, — сказал мне папа, положив руку на плечо. — И да, будь аккуратней, мама приготовила свой фирменный пирог, — беспокойство папы вызвало во мне смех и улыбку. И мы вместе пошли на кухню, где ждала недовольная мама. А ну и её фирменный пирог, от которого мы заново поедем в больницу.

Ужин прошёл в комфортной обстановке, и родители не давали и повода вспомнить о травме. Даже во время трапезы родители давали мне время записывать ответы в тетрадке, от чего разговор у нас выходил. За то время, которое провела в больнице, я ещё не начала учить язык жестов, но мама обещала принести книгу, по которой я смогу обучаться. Так же мне рассказали, что родители обновили свою спальню, не без помощи Зои. Они посчитали, что так мне будет легче там находиться, когда выздоровею. Ещё то, что Овен приготовила мне подарок, но его пока не отнесли в мою комнату. Мама сказала, как только сделают новшество в моей спальне, только тогда они занесут эту вещь ко мне.

Так как любопытство взяло верх, я всё же набралась сил заглянуть в родительскую спальню и глянуть на свой подарок.

Поднявшись по лестнице и свернув налево, прошла чуть-чуть вперёд и оказалась рядом с дверью, в которой всё произошло. Схватив ручку, меня пробрал мороз по коже, только я не поняла, из-за страха или из-за неизвестности.

Стоять под дверью неприлично, хотя, находясь в своём доме, о каком приличии может идти речь. Но всё же один-единственный вопрос, крутящийся в голове, не давал покоя: “Может, и не стоит смотреть на подарок? Ладно, была - не была”.

Нажав на ручку и опустив её, я толкнула дверь вперёд. Перед глазами предстала совершенно новая обстановка, не такая, как была при моём последнем визите. В комнате появился большой шкаф, где расположились мамины книги, а также папины кубки и медали со времён школы и студенчества. Вместо обоев стены были окрашены в цвет молочного шоколада. Выбирал точно папа, но мама, видно, вставила своё слово, и поэтому цвет светлее. Повесили люстру, видно, достали с чердака, так как на вид ей лет тридцать, не меньше. Кровать передвинули к окну, да и прикупили новые тумбочки, а также поставили торшер, который перенесли с гостиной. Постелили махровый ковёр в форме круга, что сильно выделялся в комнате из-за своего ярко-жёлтого цвета. Также стояла непонятная мне вещь, выше меня ростом, закрытая тёмной простынёй. Видно, это и был мой подарок от Зои.

Пройдя в комнату к этой вещице, которая, как назло, притягивала всё больше моего внимания, а также отпугивало меня, говоря, что не стоит сдёргивать простыню с данной штуки. Но желание узнать, что же мне подарила подруга, взяло своё, и я сдёрнула ткань.

Передо мной предстало зеркало с красивой расписной рамой.

Не знаю, почему, но рука сама потянулась прикоснуться к нему. Она легла на узоры, покрытые выцветшей краской. Сто процентов Зои купила его в сувенирной лавке за высокую цену. Так как она любит разные истории, связанные с вещами, то владелец магазина рассказал ей какую-то байку, связывающую это зеркало с его владельцем. Надеюсь, что оно не проклято или с семьёй владельца не произошло несчастье по типу убийства.

Ведя рукой вниз и вверх по раме, моё внимание не привлекало само зеркало. Но видно, что-то или кто-то был против этого, так что окликнул меня:

— Привет, Аннабелла.

Резко обернувшись, в комнате никого не оказалось, кроме меня одной. Но я точно слышала, что кто-то произнёс моё имя. Хотя, прокрутившись вокруг своей оси в родительской спальне, кроме меня никого не оказалось.

«Всё же придётся прислушаться к маме и попробовать посетить психолога».

— Психолог тебе не поможет.

Оттого, что кто-то ответил на мои мысли в голове, тело окаменело. Но теперь я точно расслышала, откуда раздался голос.

Не двигаясь с места, медленно начала поворачивать голову в сторону зеркала. Вначале мне ничего не показалось, кроме рамы и края стекла, но когда показалось целиком и полностью зеркало, в нём я увидела не себя, а кого-то…

— Рада с тобой…

Не знаю, как, но я тут же оказалась возле него и, толкнув, опрокинула зеркало на пол. Наблюдать, как в замедленной съёмке оно падает и разбивается об пол. В ушах раздался звук разлетающихся осколков зеркала и дикий смех:

— Ах-ха-ха, ты думаешь - это избавит тебя от меня?

Он доносился из всего, на что падало моё отражение.

Подлетев к окну, я резко занавесила его, но смех всё продолжался и продолжался. Хоть зеркало было и разбито, но осколки отражали комнату, как и меня, точнее, кого-то в нём.

Не став медлить, я выбежала из спальни родителей, но и тут смех продолжал меня преследовать.

Побежав по коридору в свою спальню мимо удивлённых родителей и залетев туда, тут же начала прятать все отражающие поверхности, как и окно за шторами.

— Аннабелла, доченька, что с тобой? — перепуганная мама схватила меня и развернула к себе лицом, пытаясь заставить успокоиться, и её руки тряслись. Мои глаза не прекращали бегать по комнате, ища всё то, что отражает.

— Аннабелла Янг, приди в себя! — громко произнёс Картер, выхватив меня из маминых рук и заставив на него взглянуть. — Вот так, молодец, — улыбнулся мне с нежностью папа, и его голос смягчился. — А теперь расскажи, что тебя так напугало? — окончательно собравшись и кивнув отцу, я дождалась, когда тот отпустит руки. Подойдя к своему рабочему столу и достав с ящика чистую тетрадь, начала ручкой выписывать текст, который передала родителям.

{Пожалуйста, занавесьте и спрячьте все отражающие поверхности: зеркала, окна, стёкла и т.д.}

— Зачем? — удивлённым голосом спросила мама, на что я перехватила тетрадь и написала ответ:

{В подарке Зои я увидела кого-то. Нет, не так. Мне повсюду слышится смех! А так его нету, и всё кажется нормальным}

Родители переглянулись и ненадолго задумались. Конечно, дочь, которая пришла в себя после такой травмы, начала нести всякий бред про смех и какое-то отражение в зеркале. Сразу было понятно, что я больна, хотя это не так. Мне самой интересно знать, что происходит. Может, надо было сразу просить отвезти меня в психушку? Да нет, бред.

— Если тебе станет легче от этого, то хорошо, — всё же подал голос папа, когда мама смотрела на меня, не отрываясь.

— Картер, надо вызвать… — начала мама, и её голос задрожал.

— Никого не надо, Грейс! — отрезал отец, и в его голосе прозвучала сталь. — Наша дочка кое-как выжила, так что оставь её. Если ей так комфортнее, то мы так и сделаем, да, Аннабелла? — посмотрел на меня папа, мягко улыбнувшись, на что я кивнула в ответ, соглашаясь с ним. — А теперь ложись спать, мы с мамой обо всём позаботимся, — на этих словах папа увёл маму из комнаты, оставляя меня одну.

Оглянув помещение, я смогла расслабиться только после того, как поняла, что всё, что могло отражать, спрятано. Самое главное было то, что смех в моей голове затих.

Подойдя к кровати и развернувшись к ней спиной, я упала на неё. Мне было всё равно, что она не расправлена, главное - поверхность, на которой я могу полежать, и меня это устраивает. Если бы увидела мама, то дала бы мне по шеям, что не расправляю кровать. И ещё добавила бы, что такими темпами мне легче переезжать на пол, раз сплю не по-человечески.

Повернувшись на бок и свернувшись клубочком, я приложила руку к своей шее. Повязка давила. Ощущение удушья, видно, сказывалось на моём состоянии. Ну, или я реально сошла с ума. Вот как мне ещё объяснить всё произошедшее со мной? Этот чёртов порез на шее, грёбанный голос, преследующий меня, а самое страшное то, что я знаю, откуда он исходит. Завтра придётся попросить Зои сходить со мной в библиотеку. Ей это точно понравится, она любит всё мистическое, особенно сериалы по Netflix.

6 Глава

24 октября 2003 года, 16:00 по местному времени

Если спросите, как прошла моя ночь, то отвечу – ужасно! Вчерашнее возращение домой не давало мне покоя. Хотя нет, не так. Всё произошедшее! Лежа на кровати, я дала себя слово, что просто усну и подумаю обо всё утром, но видно мой мозг был со мной не согласен. Начну по порядку.

День моего рождения - двадцать шестое сентября тысяча девятисот восемьдесят четвертого года. Если точнее, время было около семи вечера. Только это моё предположение ведь объяснение мамы: “Ты родилась, когда был закат на улице” – очень размыто. Я блять что, по её мнению, сама должна была запоминать, что сказал акушер, принимая меня? Иногда мне кажется, что тётя ещё не самый отбитый человек в нашем роду. Ну не может здравомыслящий человек вести себя как ребёнок на публике. Ладно, можно ещё понять в семье, но не на людях же. И отсюда как раз выходит, что я родилась со всей семьёй в психушке или нас в детстве, роняли каждого наголову. Другого быть не может. Стоп! Что-то я отошла от темы. Продолжим.

По словам Зои и как я помню в тот день, Райли, разрезала мне шею розочкой сделанной бутылкой из-под вина. И что по итогу имеем? Я, истекающая своей же кровью. Зои, пытающейся меня спасти и держа двоих, трахающихся кроликов, чтоб те не слиняли с места преступления. Скорая, которая приехала и посчитала, что спасать уже некого. И остался Доминик, который… А был ли он там? Если память не изменяет, то он был внизу, вместе со своими друзьями по футбольной команде. В комнате на момент происшествия я его точно не видела, да и Зои про него ни словом, ни духом не обмолвилась. Что-то тут не сходится! Зная Доми, то тот бы прибежал на зов Овен, но в её рассказе о случившемся он не фигурирует. Значит тут три варианта: он уехал домой, что маловероятно, или поехал с друзьями смотреть у кого-то из них футбол, хотя тоже с трудом вериться или Зои специально мне не рассказала часть, связанную с ним. И вот к последнему событию я склоняюсь больше. Да и за время пребывания в больнице он ни разу меня не проведал. Даже сообщения не присылал. Ну, Овен, получишь ты от меня сегодня.

Всё! Успокаиваемся, Аннабелла! Что было то прошло. Хотя Райли я до скончания веков буду припоминать, что лишила меня голоса! Эта давящая повязка только и делает что раздражает. Точнее будет сказать - душит. Из всего светлого и белого во мне осталось только этот сраный бинт на шее! Надеюсь, её поезд переедет, с её же свитой.

— Ах-ха-ха-ха-ха…

«Проклятое зеркало! — подумала я, швырнув его под подушку в гостиной. — Просила же спрятать всё от меня подальше».

Родители всё же прислушались к моим вчерашним словам и занавесили всё в доме. Даже сняли зеркало в ванной комнате, чтобы я могла там спокойно умыться или принять ванну. Сейчас хоть и два часа дня, но в нашем доме стоит кромешная тьма. Ну не совсем, слишком сильно сказано, от люстр есть же свет. Так что сижу и загараю не под последними лучами осеннего солнца, а от лампы накаливания.

Так от чего я не выспалась. Первое уже выяснили это от пореза на шее, второе от этого “САДНЯЩЕГО ГРЁБАНОГО СМЕХА!” Хотя в доме всё и скрыто, но этот голос крутиться в моей голове, как заевшаяся пластинка. Я посчитала, что это всё проходящее и мне показалось. Ага, показалось, что подарок Зои разбила, к чертям собачьим. Но утром всё повторилось.

Проснувшись, я кое-как заставила себя выползти с кровати, ведь поспала от силы часа два, не больше. Встала, подошла к шкафу чтобы выбрать домашнюю одежду, так как своей не нашла на стуле. Потом вспомнила, что не переодевалась и в ней же и легла спать, хотя сна так толком и не увидела. Подошла к окну, чтобы открыть занавески ведь посчитала, что всё случившееся со мной просто бред, и я просто перележала в больничке. Но стоило мне отдернуть занавеску в сторону, как тут же раздался противный смех. И что конечно мне пришлось сделать? Правильно, занавесить окно обратно.