Приговор до выстрела. Книга 4. Войны мёртвых частот

Ольга спросила время подключения, кто разрешил и где сохранилось наблюдение. Назвал подтверждение Павла и видеозапись конвоя. Отметку о двери сделал до калибровки; проверку после неё видел Кирилл.

Потеря памяти была конкретным событием. Утверждение о том, как её используют против людей, требовало другой записи. Ольга попросила показать эту связь.

Кастин слушал, не перебивая. Затем предложил разобрать рейд с самого утра. Ольга открыла лист для источников. Рассказал о турели, игрушке Амина и Красном отказе. О задержании Ильяса, жетонах и листе с кодом Контура-П. Показал номер принятого пакета, назвал место изъятия.

Ольга переписала реквизиты передачи, запросила мои снимки жетонов до изъятия. Сотрудник вывел кадры на экран. Разницу между временем снимков и приёмной описи внесли в протокол.

Ильяс не сопротивлялся. Когда назвал задержание ошибкой, Ольга остановила: я знал поведение человека, но не результат рассмотрения дела.

Хотел добавить, что обещал ему проверку в тот же день. Добавил. Сотрудник записал обещание отдельно от решения уполномоченного. Я увидел обе строки на экране и попросил сохранить их рядом.

Показал номер записи о смешанном словаре. Объяснение перемен маршрута Рашида внесли, маску не пересчитали. Он оставался связанным после предупреждения об атаке.

Полковник открыл свою папку. Там были сведения о сорванных атаках на водозабор, склад и дорожный пост. Для каждой указывались предупреждение, действия группы и найденный предмет. Отдельно шли случаи, в которых при задержании ничего опасного не обнаружили. Я искал их глазами; Кастин сам перелистнул к этой странице.

Из семнадцати проверок пять завершились изъятием оружия и зарядов, восемь человек освободили, четверо оставались задержанными. Потери групп снизились. Условия тоже изменились: перемирие, другие маршруты. Ольга внесла оговорку. Кастин согласился и вернулся к случаю с зарядами, который показывал Павел.

По его словам, сохранённый водозабор давал время проверять ошибки. Если отменить механизм до разбора, армия вернётся к поиску после взрыва. Он спросил, кого мы пошлём туда первыми. Я представил Беляева на камнях возле горевшей кабины.

Напомнил, что наши двое ранены в бою с аппаратами, прошедшими проверки обеих сторон. Кастин получил квитанции Кирилла. Допуски могли быть похищены, повторно использованы или ошибочно выданы. Сам факт он не оспаривал.

Ольга спросила, какие из этих вариантов уже проверены. Ни один не был закрыт. Она попросила оставить это в протоколе, не заменяя перечень причин общей фразой о вражеском вмешательстве.

На экран вывели снимки разбитого транспорта: кровь у двери, пустая кассета, пробоины. Кастин подтвердил отправку образца в лабораторию. Результата ещё не было.

Отметку вскрытия за тринадцать минут до нападения видел на экране. Журнал не сохранил: Павел закрыл разъём. Ольга зафиксировала способ получения сведений, запросила поручение о сохранении носителя. Его нашли в материалах Павла.

Описал встречу с Лейлой, пять имён и передачу списка. Кастин показал изъятые листы, попросил подтвердить состав. Пересчитал страницы. На сгибе остался след горячей воды, одна цифра возле имени Миры расплылась. Листы были те же. Подтвердил передачу, но объяснил, что происхождение лагерного реестра сам не проверял. Выписку о смерти получил через официальный запрос.

Кастин спросил, где теперь Лейла. Назвал последнее место, где видел грузовик и фургон. После поворота русла машин не наблюдал. О направлении Веры у меня были только слова Лейлы. Точного адреса не было.

Он попросил передать и приблизительное. У Веры ранение, время для поиска сокращалось. Я думал о ремонтных площадках: туда можно было отправить врача вместе с поиском. Видел на столе мою наградную планку в прозрачном пакете и пытался понять, кто встретит Веру первым: врач или человек с распоряжением об изъятии записи.

Сказал, что не могу подтвердить её присутствие ни на одной площадке. Кастин повторил вопрос о словах Лейлы. Я попросил запросить для Веры медицинский приём при обнаружении. Он велел сотруднику внести поручение и вернулся к адресу.

Я промолчал. Ольга отметила, что вопрос остался без ответа, и не позволила скрыть это в общей фразе о неизвестном местонахождении.

Перерыв объявили после разбора повреждённого кабеля. Я подтвердил, что разорвал его сам, понимал назначение и хотел остановить передачу пакета. Кастин спросил, видел ли Павел санитарный фургон. Видел. Требовал ли отправить подтверждение после моего предупреждения. Требовал. Ольга попросила оставить оба ответа дословно.

В коридоре охранник отвёл меня к кулеру. Из-за соседней двери донеслось требование не затягивать правую руку. Фраза прозвучала дважды, с одинаковой задержкой перед последними словами. Я перестал нажимать на кран.

У стены стоял мужчина, прижав локоть к груди. Голова была опущена, пальцы вытянуты вперёд. Он поворачивал кисть, сводил пальцы и возвращал руку в прежнее положение. Когда моргнул, на этом месте остались стул и крюк для одежды.

Ольга вышла вслед за мной. Я спросил охранника, кто находится за соседней дверью. Он сверился с терминалом и ответил, что помещение свободно. Повторил услышанную фразу. Ольга остановилась у стены, попросила назвать точные слова.

— Не затягивайте правую. Я ей пишу.

Ольга запросила карточку Марата Сейфа. Он был освобождён неделю назад. Ту же жалобу она слышала на записи его доставки: Марат работал писарем. Оговорила, что одной фразы для установления личности недостаточно.

Ниже крюка шла тёмная полоса. На ней различались короткие поперечные штрихи, оставленные ребристой пластиковой лентой. Внизу темнела кровь. Я показал след, не касаясь стены. Охранник сказал, что коридор используют для разных доставленных, затем отвернулся к двери.

Сотрудник снял участок штатной камерой. Ольга записала его фамилию, номер файла и время. Карточку освобождения сохранили отдельно. Связь человека со следом ещё требовала проверки.

Мужчина на мгновение появился снова, у самого крюка. Пытался поднять руку выше локтя, но кисть оставалась у груди. Вторая фраза оборвалась на вдохе. Я отступил от стены и сказал, что не буду называть это его показанием. Ольга кивнула, не спрашивая, что ещё увидел.

Вернулись в комнату. Кастин уже просматривал снимок коридора. Попросил проверить журнал уборки и доступа. Допустил старый след, ошибку записи об освобождении и остаточное восприятие поля. Ольга настояла, чтобы кровь и карточку не сводили к одному объяснению до анализа.

Полковник закрыл папку с рейдом и открыл кадирский материал. На первой странице стояла моя подпись. Он предложил закрытую проверку исходных данных с участием комиссии. Состав группы Павла до её завершения не менялся бы, кроме необходимости заменить раненых. Публичные заявления следовало отложить, чтобы люди могли дать отдельные показания.

Веру включали в ту же проверку. Для возвращения могли выделить медицинский транспорт. Белую запись Кастин требовал передать по описи.

Объяснял принятие неполного отчёта боями за узел и страхом за подразделение. Ольга подвинула лист ближе и спросила время решения.

Назвал конец операции. Она уточнила, какое именно действие совершил до подписания отчёта.

— Что ты подтвердил?

Мог ответить. Знал, что подтвердил удар при риске для гражданских. Потом согласился с документом, в котором часть последствий оставили за пределами основной версии. Потеря воспоминания о двери квартиры не затронула память об ударе. Собственное действие я помнил.

Посмотрел на пакет с кадирской лентой. Если начну сейчас, разговор выйдет за повреждённый кабель, за Лейлу и две машины в русле. Потребуются исходные журналы, показания других, проверка приказов. Я хотел сначала получить эти данные и сохранить возможность добраться до Веры.

Сказал, что был подключён к контуру и подписал итоговый материал. Ольга повторила: её вопрос касался подтверждения до отчёта. Я попросил сначала получить исходный сеанс.

Кастин не заставил отвечать дальше. Напомнил, что именно такую проверку и предлагает. Затем сказал, что вижу в ней способ удержать своих людей вне общего обвинения.

— Ты рассказываешь столько, сколько они, по-твоему, переживут.

Ольга оставила место для ответа незаполненным. Не назвала просьбу об исходном сеансе отказом признавать вину; записала точный вопрос и то, чем я его заменил. Потом развернула протокол для чтения.

На обороте копии описи, лежавшей под ним, появился номер. Ольга прикрыла его краем листа, пока сотрудник поправлял кадр на общем экране. Когда снова села, номер остался возле моей ладони. Рядом была контрольная сумма фрагмента.

Попросил вернуть снимок кассеты и увеличить бирку у защитной полосы: хотел сверить запись в протоколе. Знаки совпали.

Ольга не стала обсуждать номер при Кастине. Когда он вышел принять вызов, объяснила, что комиссия получила файл с таким идентификатором. Данные дошли отдельно от носителя, через канал, в котором не удалось подтвердить каждый переход. Совпадение суммы связывало копию с обозначением на кассете, но само по себе не доказывало происхождение записи.

Я спросил, смогут ли её отвергнуть. Ольга ответила, что без исходного носителя и цепочки хранения это уже делают. Следовало сохранить номер. Утверждать, что у комиссии есть полный архив, я не мог: его у неё не было.

Хотел сказать, что теперь могу помочь. Она указала на незаполненное место в кадирской части протокола.

— Помоги ответом на вопрос.

Снова попросил исходный сеанс. Ольга оставила мне копию описи. Прочитал номер на обороте и сложил лист. Подписал ответы о рейде, проверив время и замечание о вопросе, на который не ответил.

Кастин вернулся с распоряжением о переводе. До продолжения проверки меня помещали в блок свидетелей. Награда и доступ оставались изъятыми. Попросил внести, что нового подключения к Якорю в этой комнате не было. Ольга зафиксировала; сотрудник выдал копию распоряжения и забрал блокнот обратно.

В коридоре я задержался у тёмной полосы. На крюке теперь висела чужая куртка, закрывавшая верх следа. Охранник велел двигаться. Вложил опись в распоряжение и прижал бумаги к груди, чтобы не зацепились за рукав.

Рашид сидел на скамье у выходной двери. Рядом — женщина с перевязанным пальцем и мужчина в рабочей одежде. На экране конвоира все четверо были объединены в одну карточку: возможная группа передачи данных. Датой формирования значилось завтрашнее число.

Женщину звали Лариса Бек, мужчину — Георгий Ладин. Они назвали друг другу имена, пока охранник проверял браслеты. Рашид сказал, что видит их впервые. Я попросил занести это в лист передачи. Конвоир посмотрел на общую карточку, дописал замечание от руки и открыл дверь. Мы вышли к закрытому транспорту. Перед ступенькой вложил опись в сложенный лист распоряжения и попросил Рашида повторить фамилии попутчиков.

Глава 7. Чёрная правка

Период: 2062 год. День 2, поздний вечер.

Место: транспортный тоннель под миротворческой базой, Сармская долина.

На развилке под землёй головная машина свернула к ремонтным воротам. Водитель нашего транспорта убрал руку с руля, чтобы проверить маршрут, потом снова взялся за обод. На потолке мелькнули жёлтые полосы. Мы миновали указатель блока свидетелей и пошли вниз.

Почти весь вечер ждали разрешения на проезд. Лариса попросила воду; охранник передал бутылку, проследил, чтобы хватило всем. На его нагрудной пластинке прочитал имя: Алексей Дорин.

Руки перед выездом снова связали. Дорин просмотрел опись и распоряжение, разрешил убрать бумаги под куртку. Лист с номером Ольги остался внутри.

Наша машина шла второй из трёх. За решёткой над кабиной висел охранный модуль, стволом к боковой амбразуре. Дорин сидел у задней двери, закрывая коленом замок.

Водитель сказал, что нового маршрута ему не давали. На панели появилось подтверждение служебного объезда, подписанное узлом перевозок. Он запросил диспетчера. Вместо ответа в динамике прозвучал голос Павла.

— Перевод подтверждаю. Двери не открывать до выхода из сектора.

Голос назвал служебный код и нашу машину. Дорин сверил канал, подтвердил приём. Я спросил, почему командир поисковой группы подтверждает внутреннюю перевозку базы. Дорин показал распоряжение: Павел отвечал за мою доставку, пока передачу не закроют.

Голос говорил без помех. Водитель попросил уточнить воротный номер, и ответ начался с той же фразы, с теми же паузами. Дорин потянулся к своей рации. Она принимала только шум. Он велел водителю остановиться у ближайшего поста, но головная машина уже прошла ворота. Наш двигатель прибавил ход.

В тоннеле горели лампы через одну. У стены стояла кабельная тележка, дальше темнел боковой проход. Панель показывала обычный транзит. Вдоль колеи были сняты ограждения.

Рашид спросил, есть ли в этом секторе выход наружу. Дорин ответил, что сначала свяжется с постом. Георгий поднялся со скамьи, заглянул через решётку и увидел красную лампу над следующими воротами.

Взрыв пришёл сзади. Меня бросило на Ларису. Машина ударилась бортом о стену, свет погас. Из кабины донёсся металлический треск, затем второй удар заставил всех пригнуться. На полу покатились бутылка и обломок потолочной обшивки.

Дорин удержался за поручень, дёрнул замок. Ручка не двигалась. В аварийном свете лицо было серым от пыли. Он вызвал пост.

Из динамика повторили приказ Павла. Георгий крикнул, чтобы открывали: через повреждённый пол шёл дым. Дорин приложил рацию к уху, прислушался к шуму и встал у двери.

Ствол над решёткой повернулся от амбразуры. Сначала решил, что модуль потерял положение после удара. Но он остановился над проходом между скамьями, опустился и повёл вдоль наших ног.

Я столкнул Ларису на пол. Георгий упал рядом, Рашид прижал голову к коленям. Очередь разорвала край скамьи. Дорин дёрнул аварийный рычаг, однако модуль уже разворачивался для следующего прохода.

Под решёткой был сервисный люк. Я видел такие кожухи на транспортных платформах: питание привода и оружия проходило через нижний отсек. Руки стягивало перед грудью, до защёлки не дотянуться. Подполз к Дорину, показал люк и попросил нож.

Он посмотрел на разбитую скамью. Вытащил нож из крепления на ремне, перерезал мою стяжку. Я сел за опорой, чтобы ствол не достал сразу, и освободил Рашида. Передал ему нож, указав на руки остальных.

Угол люка зажало напольным листом. Поддел защёлку правой рукой. Левое запястье согнулось от боли. Рашид прижал крышку коленом, Георгий подал планку от скамьи.

По стене за опорой прошли попадания. Дорин набросил плащ на оптику и пригнулся. Движением установки ткань сорвало. Крышка люка подалась. Внутри мигал местный индикатор, пахло нагретой проводкой. Я нашёл питание охранного модуля по маркировке на кожухе и снял нагрузку. Ствол остановился между скамьями. Лампы у пола остались гореть, двигатель продолжал работать.

Дорин проверил водителя и покачал головой. Головная машина стояла поперёк тоннеля, кабина была тёмной. Лариса ступала на носок; ткань на голени обгорела. Георгий сбил огнетушителем пламя под полом. Через пробитый борт шёл дым.

Дорин перевёл заднюю дверь на ручное открытие. Полотно отошло на ладонь и упёрлось в деформированный доводчик. Мы с Георгием навалились с другой стороны. Охранник успел просунуть наружу плечо, затем удержал дверь, пока мы расширяли проход.

В тоннеле лежали куски бетона. Третья машина горела возле ворот, её фонари освещали дым снизу. Между нею и стеной двигался человек в тёмной форме. Он поднял карабин, направил в открытую дверь нашего транспорта.

Дорин выстрелил из пистолета. Человек отступил к стене, ответил, попав в край полотна. Охранник прижал нас к полу и выстрелил ещё. Карабин ударился о бетон. Мужчина упал рядом, за обломком кабельной тележки.

Дорин оттянул Ларису от проёма. Велел проходить по одному, не останавливаться снаружи. В боковом проходе за нашей машиной появились люди. Один держал над головой доску, другой ощупывал стену. Они двигались к узкой двери под аварийным указателем. Доска каждый раз цеплялась за одну и ту же трубу; человек возвращал её к плечу и снова поднимал.

Уже знал, где дверь даст слабину, как повернуться, чтобы пройти. Рашид смотрел туда же. Дорин показывал к нише, но ноги поворачивались к указателю.

Приоткрыл боковую дверь, провёл рукой по кладке. За полотном начиналась стена из блоков. Шов был заделан, внизу на растворе лежала старая пыль. Человек с доской продолжал тянуться туда, где прохода уже не было.

Стукнул по двери куском бетона. Рашид осмотрел шов, перевёл Ларису к нише. Перед лицом снова подняли доску. Отступил, глядя на следы наших ботинок.

Пыль у ниши тянуло к решётке. За прутьями шла вода по дренажному желобу. Георгий нашёл край съёмного полотна: нижнее крепление заржавело, верхнее держалось на зажимах.

В сервисном отсеке оставался журнал. Экран показывал замену маршрута до прохода ворот. Вернулся к люку. Рашид поймал за рукав. Сказал, что дым усиливается. Ответил, что возьму носитель и сразу выйду. Дорин показывал ему идти к решётке, сам удерживал перекошенную дверь.

Местный экран работал от резервного питания. При повреждении сети на нём открылась очередь уже исполненных команд. Для доступа к журналу требовался ключ охраны. Рашид принёс от Дорина служебную метку и рацию. Приложил метку к панели, не подключая машину к сети.

Первый взрыв был отмечен в двадцать один шестнадцать. Пакет замещения создали в двадцать шестнадцать, за час до него. В нём были заданы новый маршрут, закрытие дверей и огневой режим охранного модуля. Пакет принял служебный узел перевозок базы.

Ниже находилась версия отчёта о потере колонны. Причиной значилось нападение диверсантов. В реестре нашей машины пассажиров уже перевели в категорию не подлежащих передаче. Отдельное поле предписывало заменить исходный журнал после подтверждения разрушения.

Сохранились код доступа, время и номер принявшего узла. Маршрут и огневой режим подготовили до взрыва. Последняя строка ожидала подтверждения; объяснение нашей гибели уже лежало в памяти.

Нашёл крепление регистратора. Георгий вернулся помочь, подхватил модуль, пока освобождал второй зажим. Вытащили целиком, с опломбированной крышкой.

У двери засвистело. Дорин вздрогнул и прижался к полотну. Очередь ударила сзади, от третьей машины. Её охранная установка ещё работала; ствол поворачивался к нашему выходу сквозь дым.

Я сунул регистратор под куртку. Дорин удерживал дверь плечом, пистолет лежал у его ноги. На груди темнело пятно. Охранник показал нам проходить, затем упёрся в пол ботинком.

Георгий вышел первым и присел возле Ларисы. Рашид подал Дорину пистолет, но тот не взял. Оружие положили на порог, освобождая руки. Дверь начала сходиться; пришлось опереться о его предплечье, чтобы пролезть. Он продолжал держать её, пока я выбирался с носителем.

Снаружи повернулся к нему. Дорин уже сидел у порога, не выпуская край полотна. Попросил Рашида помочь вытащить. Вдвоём взяли охранника за лямки, но он обмяк, а дверь зажала его плечо. Попытались отвести створку. Новый удар расколол бетон над нами.

Рашид потянул меня к нише. Дорин перестал упираться ногой. Через проём было видно, как его рука соскользнула с края. Я окликнул его по имени, снова взял за ремень. Ответа не было. Георгий схватил меня за куртку и оттащил к стене.

До решётки пришлось идти вдоль разбитой тележки. Карабин лежал возле человека в тёмной форме. Взял оружие, проверил, не перекрыт ли ствол обломком. В подсумке стрелявшего нашёл запасной магазин. Теперь у нас было два магазина, один уже начатый.

Над воротами мелькнул малый аппарат. Свет прошёл по полу и вернулся к нише. Я дал два выстрела по открытому проходу, откуда он заходил. Аппарат поднялся к своду. Георгий освободил верх решётки, Рашид оттянул полотно и помог Ларисе пролезть.

Дренаж уходил за стену. Чтобы пройти, пришлось лечь на бок и толкать регистратор перед собой. Вода намочила рукав. За решёткой человек с доской всё ещё тянулся к замурованной двери. Я следил за пяткой Рашида и продвигался вслед за ним.

Последним пролез Георгий. Решётку прикрыли, чтобы свет не выдал открытый ход. В канале можно было сесть только у расширения. Лариса обернула ожог мокрым платком. Рашид помог затянуть узел.

В канале загорелся индикатор связи на рации Дорина. Вызвал Павла по аварийному каналу, назвал транспорт и место первых ворот. Спросил, отдавал ли он команду держать двери закрытыми.

Павел ответил; очередной взрыв заглушил начало сообщения. Внутреннюю перевозку он не подтверждал. Велел оставаться у машины, сообщить, сколько живых. Назвал всех по именам, сообщил, что Дорина вытащить не успели.

Павел потребовал объяснить стрельбу. На базе уже получили сигнал об отключённой турели и взломе служебного журнала. Я сообщил время загрузки пакета и подготовленную версию гибели колонны. Связь оборвалась, прежде чем успел назвать код доступа.

Когда канал вернулся, Павел велел выйти к прибывающей группе с поднятыми руками. Карабин положить на землю, носитель передать старшему. По его словам, использование оружия после изъятия и вскрытие журнала будут разбирать отдельно. На вопрос, кто вывел людей, ответил, что я. Он переспросил о людях, стрелявших снаружи, затем потребовал дождаться группы. В его сообщении побег уже стоял рядом с нападением. Я не мог передать ему файл по голосовому каналу; мог назвать только то, что увидел.

Попросил подтвердить, что четыре человека будут записаны живыми при приёме. Павел сказал, что именно для этого следует вернуться под охрану. Условия передачи задавал тот же узел, который час назад принял маршрут в ремонтный тоннель.

Я посмотрел на регистратор. Для базы мы оставались свидетелями до прихода одной команды, а для транспорта уже были людьми, которых не следовало передавать. Вернуть остальных по той же процедуре я не мог.

— Мы выйдем из дренажа. На базу сейчас не вернёмся.

Павел приказал остановиться. Сказал, что без разрешения уходить нельзя, потребовал точное место. Назвал вход в тоннель, где остались машины. Дальнейшего пути не сообщил. Канал снова оборвался.

Рашид спросил, что это будет значить для нас. Ответил, что я покидаю место службы без разрешения, а их поведу наружу. Он попросил сначала выбраться, потом записать по отдельности, кто что сделал. Лариса поднялась, придерживая обожжённую ногу. Георгий взял носитель, пока проверял поворот канала.

Вода шла к наружной решётке. Поток был слабым, завала дальше не оказалось. На одном участке пришлось ползти под трубой; я прижимал карабин к правому боку, стараясь не опираться больным запястьем. Позади Рашид подставлял Ларисе плечо. Георгий возвращался за ней после каждого поворота.

У выхода достал бумаги. Опись сохранилась, чернила Ольги не размыло. На обороте приказа было место. Нашёл карандаш в кармане рации и записал: Алексей Дорин. Добавил время первого взрыва, что он снял стяжки и удерживал дверь. Рашид прочитал запись, попросил отметить попытку вытащить охранника. Вписал её ниже.

Из рации пришло короткое служебное сообщение о потерянной колонне. Наши номера стояли в перечне пропавших при нападении. Рашид прочитал имя на своём браслете и продиктовал его мне для сравнения. Совпало. Я выключил звук, оставив приём, и спрятал распоряжение под куртку.

Наружная решётка открывалась к руслу. Георгий толкнул её, остановился: на камнях стояли ноги. Я поднял карабин, но голос сверху потребовал сначала назвать Ларису и Георгия. Их имена прозвучали в моём вызове Павлу.

Это была Лейла. Она присела у решётки, показала пустые ладони. Сказала, что слушала аварийную частоту после сигнала о взрывах. Люди, дожидавшиеся родственников у базы, видели, к каким воротам ушла перевозка. Она знала водяные выходы и пришла сюда, когда услышала слово о дренажном ходе.

Вылез первым, осмотрел край русла. Ниже стоял фургон с повреждённой белой дверью. Хана держала фонарь под курткой, Надим ждал у машины. Лейла помогла принять Ларису; Георгий и Рашид вышли следом.

Она спросила о носителе. Показал опломбированную крышку, сказал о времени правки и о Дорине. Лейла взглянула на запись на обороте приказа, затем вернула бумагу. Обещать, что её кто-нибудь примет, не стала. В машине было место для четверых, но до утра оставаться возле базы нельзя.