Приговор до выстрела. Книга 4. Войны мёртвых частот

Лейла отправила семью вниз и открыла затвор промывочной линии. Горячая вода ударила в лоток, поднялся пар. Бак она прогрела при подготовке пункта. Топливо заканчивалось, но контур ещё держал давление.

Второй аппарат потерял Надима в облаке и сделал новый заход. Пар редел; силуэт Эсмы проступал сквозь него. Аварийный насос не подхватил воду. Лейла нажала местный пуск, но двигатель только дёрнулся. В лотке поток уже ослабевал. Пока она удерживала дрон выстрелами у рамы, добрался до щита.

В щите пахло перегретой изоляцией. Питание шло от местного генератора, пуск разрешал общий контроллер. На заклинившем контакте чернел след нагрева. Пальцы не удерживали рукоять. Хана прижала крышку, пока работал здоровой рукой.

Передал Павлу: обстреляны, насос не запускается, гражданские ниже окна. Стрелин ответил очередью над крышей. Нижнее окно закрывал скальный выступ.

Контакт удалось посадить на место. Двигатель начал раскручиваться и тут же сбросил ход. На панели появилась команда закрыть нижний клапан. Я повернул к нему голову и увидел человека в промокшей рабочей куртке. Он стоял у маховика спиной ко мне. С локтя капало на пол.

Моргнул: у клапана никого не было, хотя моя рука уже легла на обод. За спиной повторяли требование закрыть до сигнала, с одним и тем же кашлем между словами. На стене висела табличка памяти погибшей смены. След затопления проходил выше моей головы.

Убрал руку с маховика. Проверил обозначение трубы по выцветшей схеме. Клапан запирал отвод из нижнего помещения. Его закрытие подняло бы воду там, куда Лейла отправила семью.

Насос продолжал останавливаться по команде старого контроллера. Пришлось оставить его на местном управлении и следить за потоком самому. На этот раз двигатель удержал ход. Горячая вода пошла в лоток; пар закрыл окно и лестничную площадку.

Лейла перестала стрелять. Я насчитал четыре её выстрела. Она отступила к нам, прижимая пистолет к боку. Аппарат ударил в край проёма, пытаясь пройти ниже облака. Лопасти задевали арматуру. Мы пригнулись и пошли к лестнице.

Внизу вода покрывала пол. Хана держала мать за локоть. Надим смотрел на дверь, над которой горел указатель выхода. Показал туда. В голове уже складывался путь: вдоль резервуара, через дверь, вверх по служебной лестнице. За дверью заскрежетал затвор. Вспомнил, как такие маховики доходили до упора. Захотелось помочь закрыть последний.

Лейла взяла меня за плечо и развернула к решётке в боковой стене. Указателю она не поверила: днём уже проверяла пункт и знала, что за дверью обрушилась лестница. Выходить следовало через водосброс.

Я продолжал видеть целые ступени. Убедить её хотел не по схеме и не по собственному осмотру — только потому, что знал, куда должна лечь нога. Надим уже шагнул к двери, но Хана вернула его. Попробовал вспомнить собственный путь к квартире, но он обрывался перед дверью, как на перевале. Показал Лейле боковой проход и попросил проверить за меня.

Она посветила под решётку. За ней вода уходила в широкий бетонный канал. Днём Лейла сняла крепление нижнего края, чтобы вывести семью; теперь полотно прижало потоком. Взялись вдвоём. Боль прострелила запястье. Надим подал Лейле ломик.

Выше раздался взрыв. Пар выдавило вниз, фонарь помутнел в её руке. Пистолет она сунула за пояс и навалилась на ломик. Решётка отошла настолько, чтобы Хана могла протиснуться первой.

Хана приняла сумку и помогла матери опуститься в канал. Надим спросил, куда смотреть. Показал на фонарь у Ханы. Мальчик прошёл под решёткой, не поворачиваясь к старой двери.

У лестницы был второй пост управления. На нём загорелась отметка закрытия затвора. Привод ожил. Две створки в канале начали сходиться; между ними ещё стояла Эсма. Лейла пролезла следом и подтолкнула женщину вперёд. Я вернулся к местному посту, сбросил команду. Привод остановился, затем снова попытался тянуть.

В наушнике повторилось требование закрыть до сигнала. Со стены капала вода, но на полу возле поста возникали следы чужих сапог. Они шли от клапана к лестнице, обрывались и начинались заново. Чтобы перестать смотреть на них, упёрся лбом в холодную крышку щита.

Отключил питание привода отдельно от насоса. Створки остановились, семья прошла за поворот канала. Лейла подняла руку: все снаружи.

Остановил насос. Вода перестала прибывать, пар рассеивался. Снаружи слышался мотор. Павел приказал держать вход: над крышей оставался дрон.

Я спустился к решётке. Лейла стояла по другую сторону. За её плечом виднелась только рука Ханы с фонарём. До выхода в русло им оставалось пройти канал; наверх вела другая служебная дверь, у которой могла встретить группа.

Попросил вернуть пистолет. Лейла посмотрела на кобуру, потом в сторону семьи. В канале было слышно, как Хана уговаривает мать сделать ещё несколько шагов. Эсма отвечала, что ремень сумки зацепился за бетон.

Лейла не могла одновременно помочь Эсме и прикрыть выход. Забрав оружие, я должен был идти с ними. Ещё можно было вывести семью к Павлу. Тогда он получил бы имена и разрешение на задержание Лейлы.

Спрятал копию под застёжку куртки, обещал проверить запись. Условились сообщить на местной частоте номер браслета и фамилию человека, подтвердившего выписку. До ответа Лейла не согласилась на новую встречу.

— Пистолет оставь, — сказала она.

Кивнул, положил на выступ запасной магазин из кобуры. Теперь у Лейлы было чем прикрыть семью, а у меня — копия, требовавшая проверки.

Она задержала взгляд на моей куртке. Напомнила, что чтение пяти имён ничего не изменило в кадирском отчёте. Ответил, что знаю. Лейла не стала спрашивать, что ещё я готов признать, и пошла к Хане.

У служебной двери передал Кириллу, каким выходом поднимаюсь. Семья ушла из помещения, под огнём больше не находилась. Он переспросил направление. До ответа оставались несколько шагов, и каждый можно было сделать медленнее.

На площадке у дверной рамы я остановился. Снизу донёсся голос Надима: он нашёл ремень и помогал бабушке освободить сумку. Потом шаги ушли за поворот. Я сообщил Кириллу, что точного положения гражданских сейчас не вижу. Это было правдой, которой прикрыл другую правду.

Боец наверху проверил руки и пустую кобуру. Показал ему аппарат над окном. Возвращаться за семьёй уже было поздно: вход в русло закрывал скальный изгиб.

Павел ждал у машины. Сразу спросил про оружие. Сказал, что пистолет у Лейлы. Он посмотрел на меня, затем потребовал назвать место встречи. Ответил, что встреча зависит от проверки документа. Павел попросил сам документ.

Передал номер кадирской записи и браслета Миры. Павел велел стоять у машины, не спускаться обратно. Запрос принял, когда назвал источник: приложение к подписанному мной отчёту. Копию лагерного реестра я оставил под курткой.

Рашид сидел за разбитым окном, руки оставались связаны. Подвинулся, но Павел остановил меня у двери. Кирилл занёс время возвращения. Павел оформил карточку контакта, вписав мой ответ об оружии.

Терминал принял мой запрос о регистрации смерти. Ни выписки, ни подтверждающего имени пока не пришло. Вместо ответа появился пакет о контакте с разыскиваемой. В моей строке статуса оператора стояло: вероятный соучастник утечки. Основанием значились выход гражданских из зоны проверки и передача служебного оружия. Я сохранил номер уведомления рядом с номером браслета Миры, застегнул куртку над бумажной копией и поднял голову к Павлу, который уже звал меня для объяснения.

Глава 5. Приказ на двух языках

Период: 2062 год. День 2, предрассветные часы.

Место: сухое русло у посёлка Нара, Сармская долина.

Павел вышел из-за машины и поднял ладонь, останавливая меня у края русла. Внизу, за бетонным лотком, стояли два гражданских транспорта. На открытой дверце одного белел знак медицинской службы. До них оставалось метров сорок; между мной и дверцей лежала полоса камней, по которой можно было пройти, пригнувшись.

Лейла стояла у фургона с выпиской, переданной через Надима. Подпись она уже проверила. Теперь нужно было вывести машины, но наша группа перекрыла выезд.

Ночью регистратор Ирина Трофимова выдала заверенную выписку о смерти Миры с номером браслета и датой обнаружения тела. Павел прочитал первым, разрешил сохранить. О переносе сведений в лагерный реестр отправил отдельный запрос. Ответа, почему девочку записали живой, ещё не было.

Платформы с водой передали дорожному посту; к Наре спустились на двух машинах. В нашем транспорте был Рашид с охранником, следом шла МОГ. После огня по крыше насосной у Стрелина осталось пятьдесят два патрона.

Я передал условленный номер на местной частоте, назвал регистратора. Кирилл и Павел слышали. Водосброс возле Нары уже входил в маршрут осмотра.

Когда Надим поднялся за выпиской, Павел не стал задерживать мальчика. Дождался его возвращения к фургону и велел мне отойти от спуска. Я попросил пропустить семью, а Лейлу вызвать на допрос отдельно. Он ответил, что разделить людей по моему обещанию теперь не может.

Автомат лежал в машине, пистолет был у Лейлы. Павел предложил сдать терминал и пройти к транспорту для оформления задержания. Свидетелям обещал допрос с регистрацией каждого и уведомлением о месте содержания.

Павел не знал, где Самир Дален, и встречи с ним не обещал. Готов был внести запрос от семьи в моём присутствии. За открытой дверью Надим помогал Эсме пристегнуться. Хана стояла между фургоном и маленьким грузовиком, держа сумку за обе ручки.

Павел развернул терминал. На снимке были заряды, снятые с опоры водозабора, подпись сапёра и время обезвреживания. Человека остановили по предупреждению превентивной группы. Изъятый при нём пускатель был связан с зарядами.

На следующем кадре узнал старое крепление решётки, трещину, стянутую скобами. После взрыва насос сорвало бы с опоры, вода перестала бы поступать в нижние посёлки.

Пролистал осмотр и заключение. По этим бумагам действительно удалось предотвратить диверсию. Вернул терминал. Он напомнил о посёлках без воды, о солдатах, которым пришлось бы чинить станцию под огнём. Списки помогли остановить человека до взрыва. Если бойцы сами начнут выбирать проверки, следующая группа может не успеть.

У Рашида маршрут изменился из-за закрытых колодцев. Павел подтвердил: объяснение подлежит разбору. Ошибка в одном случае не отменяет найденных зарядов в другом.

Павел придерживал терминал у груди, освободив руку для сигнала. Боец смотрел на его ладонь; водитель повернул колёса поперёк выезда.

— Я не могу держать группу на твоём слове, — сказал Павел. — Ты сам перестал выполнять своё.

Хана ждала у фургона. Мог пройти к машине, отдать терминал, попросить записать её имя без ошибки. После этого выбирать место допроса она уже не могла бы.

Лейла подняла голову к восточному краю русла. Потом схватила Хану за рукав и повела под лоток. Надим спрыгнул из фургона вслед за ними. Эсма задержалась на ступеньке, и мальчик вернулся.

Кирилл крикнул с дороги о целях над склоном. Первый аппарат прошёл над моей головой. Я увидел тёмный корпус и короткие стойки, затем на камнях возле гражданского грузовика вспыхнул удар. Воздух толкнул в спину. Павел сбил меня на колени, прижал за колесом. По кузову застучало.

Повреждённый привод МОГ не поспевал за целью. Стрелин перевёл ствол в проход у устоя. Очередь заставила второй аппарат подняться; он исчез над дорогой.

Павел велел Кириллу смотреть верх русла, а бойцу с нашей машины — левый берег. Мне указал на салон. Автомат лежал там, где я оставил его перед спуском к насосной.

— Бери. Нижний выход.

Проверил магазин автомата, взял запасной. Охранник закрыл разбитое окно курткой. Рашид показывал связанными руками к лотку: там оставалась Эсма.

Мы с Павлом разошлись по сторонам колеса. Он следил за дорогой, я видел полосу русла под бетонным желобом. Лейла вела туда семью. Надим полз первым, Хана помогала матери опуститься на камни. За ними из санитарного фургона выбрался мужчина в рабочем жилете, вытащил складную сумку и лёг у колеса.

Аппарат вернулся с востока. Павел поднял руку, показывая сектор Стрелину, и не дал бойцу у грузовика стрелять через лоток. Я навёл автомат ниже бетонного края. Если бы цель прошла там, её можно было встретить, не ведя огонь над головами семьи.

Снизу прозвучал приказ бежать к правому берегу. Голос был рядом, хотя под лотком никто не поднялся. За камнем стоял человек с перевязанной головой. Он махал рукой к лестнице, уходившей в русло, и каждый раз начинал движение с одного места.

Павел показывал левее, под желоб. За его плечом другой человек тащил пустую носилку в противоположную сторону. В боковом стекле мелькнули оба, но за машиной их не было.

Я снял палец со спуска. Подсказка тянула ствол вправо, туда, где должна была появиться цель. Там двигалась Хана. Крикнул Павлу, что справа гражданские. Он увидел женщину, перенёс сектор бойца вверх и заставил повторить границы. Теперь мы называли друг другу предметы: край опоры, белая дверца, чёрный камень. Чужие руки продолжали махать, но ориентиров у них не добавлялось.

Хана добралась до бетонного укрытия. Эсма ползла на локтях, не выпуская ремня сумки. Надим хотел вернуться за ней, однако Лейла прижала мальчика к земле и сама подтянула женщину. Мне было видно, как она упирается пяткой в бок лотка. Пистолет оставался у неё за поясом.

Аппараты по очереди заставляли менять направление огня. Один показывался над левым берегом, другой заходил на машины. Стреляли, когда за корпусом оставался склон. Израсходовал девять патронов, результата не увидел.

Стрелин снял аппарат у устоя. Обломок упал возле двери фургона. Мужчина оттащил сумку под днище. Второй дрон ушёл к Кириллу, лежавшему за запасным колесом.

Павел запросил прикрытие с соседнего поста. Ответ пришёл с помехами; обещали внешний огневой пакет после подтверждения целей. Для связи Кирилл вынес местный блок на край русла. Кабель шёл от него к антенному узлу МОГ: радиоканал забивали, и между нашими машинами оставили провод.

Помог Кириллу закрепить блок на опоре. Кабель тянул за разъём; уложил петлю с запасом для движения машины. На экране замерли две отметки. Один из атакующих аппаратов получил допуск при проходе вдоль дороги, второй — над левым берегом. Система по-прежнему помечала оба аппарата как неизвестные. Кирилл открыл квитанции. В одной был служебный код Свода, в другой — допуск Меридиана.

Кирилл запросил исходные пакеты. Допуски сохранились, имя оператора отсутствовало. Чужой рой прошёл проверку. Он сохранил квитанции. В поле словаря, знакомом по мосту, изменился номер версии. Над левым берегом появилась цель; мы прижались к опоре.

Аппарат сбросил ход у грузовика Лейлы. На этом месте под лотком лежали люди. Дрон не нырнул к ним, а поднялся над кузовом и ушёл вдоль берега. Кирилл следил за ним, пока на экране собирались новые рамки.

Первой в пакет попала машина Лейлы, затем фургон. Сверху наложили общую область. В одной строке грузовик значился контактным узлом, в соседней — переходным посредником. Под двумя названиями стоял один номер. Людей, укрытых под бетоном, в пакете не было.

Павел подошёл к блоку. Для внешнего огня требовалось его подтверждение. Он раскрыл уточнённую маску: санитарный фургон был включён в перевозку носителей утечки, грузовик — в обеспечение выхода. Пакет предлагал лишить группу транспорта до ухода из зоны.

Я показал на открытую белую дверь. Под фургоном лежал водитель, за лотком — Эсма. Павел видел их, но попросил не смешивать людей и машины: маска уточнена, они смогут остаться в бетонном укрытии, а транспорт даст Лейле вывести носитель.

Эсма лежала в нескольких шагах от фургона. Опора не закрывала боковой проход. Если водитель побежит от колеса к лотку, останется в области поражения.

Попросил снять фургон и дождаться выхода человека. Павел указал на обратный отсчёт. Внешний расчёт не удержит окно: неизвестный рой уже заходил на нашу дорогу.

Попробовал открыть Красный отказ. Терминал принял номер контакта и сообщил, что у моего статуса нет полномочий подтверждающего оператора. Можно было приложить наблюдение. Область на экране оставалась общей.

Павел велел Кириллу отправлять подтверждение. Тот поднял взгляд к фургону, затем к командиру. Руки уже лежали на блоке. Я ещё раз сказал о человеке под машиной. Павел ответил, что отдельный выход учтён в уточнении.

В окне с исходным изображением водитель всё ещё лежал возле заднего колеса. Нового снимка после уточнения не было. Поддел кабель краем ремонтной лопатки и прижал к сломанному бетону. Оболочка подалась, проводники разошлись. На блоке погасло подтверждение передачи.

Кирилл отдёрнул руку. Павел схватил меня за ворот, развернул к себе. Я не пытался освободиться. Назвал то, что сделал, и повторил: водитель не вышел.

За его спиной загорелась МОГ. Удар пришёлся в кабину. Машину подбросило колесом, ствол ушёл в склон. Стрелин исчез за бортом. Пламя пошло вдоль моторного отсека.

Павел отпустил меня и побежал к машине. Я двинулся следом. Кирилл остался у блока, пытаясь вернуть связь. Внешний пакет так и не получил подтверждения; неизвестный аппарат прошёл вдоль русла к новым целям.

У кабины лежал водитель Беляев. Нога попала под обломок дверцы. Он пытался повернуться на бок, но каждый раз возвращался на спину. Стрелин держался за край платформы. Ниже колена у него темнела штанина; ладонь, которой зажимал ткань, скользила.

Павел потянул оператора от машины. Я поднял дверцу, освободил Беляеву ногу и взял его под мышки. Запястье не выдержало. Пришлось сесть, упереться ботинками в камни и тянуть всем телом.

За лотком завёлся грузовик. Лейла поднимала Эсму в кабину. Хана придерживала мать с другой стороны. Водитель санитарного фургона бежал к своей двери с сумкой. До выезда им оставался узкий проход под устоем. Наша машина больше не перекрывала его: Павел отвёл её назад для огневого сектора.

Я мог спуститься туда. Из русла Лейла махнула в сторону фургона, где дверь ещё была открыта. Беляев вцепился в рукав моей куртки. Пламя от МОГ уже лизало камень над его головой.

Показал Лейле, чтобы уезжала. Она опустила руку и помогла Эсме устроиться в кабине. Больше я не смотрел вниз, пока не оттащил водителя за опору.

Павел положил Стрелина рядом. Оператор был в сознании, просил не сгибать ногу. Он назвал остаток боезапаса — восемнадцать патронов. Они лежали в горевшей машине.

Дрон сделал новый круг. Павел взял сектор над устоем, я — проход у дороги. Кирилл привёл нашу машину задним ходом, чтобы укрыть раненых кузовом. Охранник пересадил Рашида к противоположному борту. Тот помогал здоровым плечом удерживать дверь, пока мы втягивали внутрь Беляева.

Оставил автомат у опоры, подтянул Стрелина к двери. Павел подхватил снизу. Аппарат показался над камнем; закрыл оператора собой. Боец дал очередь выше нас, дрон отвернул.

Мы закончили погрузку. На моём рукаве осталась кровь Стрелина. Кирилл затянул повязку Беляеву; водитель перестал пытаться сесть. Две машины Лейлы ушли за изгиб русла. Последним исчез белый бок фургона.

Павел приказал отступать к насыпи. Я поднял автомат и прикрыл движение, пока он проверял, не зацепились ли руки раненых за дверь. Израсходовал ещё шесть патронов. Дрон ушёл выше дороги; попал ли в него, не видел.

Кирилл завёл машину за бетон. Аппарат ушёл к посёлку. Павел оставил наблюдателя у насыпи и подошёл ко мне. Автомат держал стволом вниз. Отдал его прикладом вперёд, затем вытащил запасной магазин. Павел принял оружие, положил в машину и проверил, свободны ли у меня руки.

Он поблагодарил за Беляева и Стрелина. Сказал, что без нашей переноски оба остались бы у горящего борта. После этого достал стяжки.

Повреждение кабеля было записано, мои действия видел боец. Павел подтвердил, что сам приказал отправить пакет. Его имя останется в журнале вместе с моим.

— Я не выстрелил в своих, — сказал я.

— Ты сорвал мой приказ. За раненых спасибо. Руки.

Повернулся. Стяжка легла выше повязки на запястье. Павел заметил, где натянулась кожа, и проверил расстояние пальцем. Затянул так, чтобы нельзя было освободиться, но кровь не перестала идти к кисти.

Павел нашёл под курткой копию списка. Я назвал источник, попросил записать число листов. Он пересчитал, показал Кириллу, убрал в отдельный пакет. Выписка о Мире осталась у Лейлы, её номер — в моём блокноте.

Рашид сидел у окна, сдвинув колени, чтобы дать место раненому. Меня посадили напротив. Он посмотрел на мои связанные руки и отвёл взгляд к дороге. Я попробовал дотянуться до сиденья плечом, нашёл положение, в котором запястье болело меньше.

Павел запросил медицинский приём для двоих и сообщил о потере МОГ. Приказ на доставку пришёл, пока Кирилл сверял номера сохранённых квитанций. Допуски Свода и Меридиана он приложил к боевому донесению раздельно. Ни один ещё не объяснял, кто управлял атакой.

Павел держал терминал, пока я читал приказ. Вверху стояла подпись Андрея Кастина. Меня требовалось доставить лично, без передачи промежуточному патрулю. Ниже, после распоряжения о допросе, был отдельный пункт: изъятие памяти Якоря как служебного ресурса. Попросил дать прочитать ещё раз. Номер сам записать не мог, поэтому пересказал формулировку Кириллу. После перевала полагаться только на собственную память было нельзя. Павел убрал экран, захлопнул дверь и сел рядом с водителем; перед тем как машина тронулась, я упёрся связанными руками в край сиденья, освобождая место для ноги Стрелина.

Глава 6. Камера для свидетеля

Период: 2062 год. День 2, день.

Место: временный следственный блок миротворческой базы, Сармская долина.

Павел придержал меня за локоть, пока санитары выносили Стрелина. Отступил к стене, освобождая место для его раненой ноги. Беляева уже увезли в здание с красной полосой над входом. У Стрелина сверили имя с браслетом и покатили носилки следом.

В распоряжении стояло: свидетель. Категория вероятного соучастника оставалась в другом поле. Сотрудник сверил обе отметки с донесением Павла.

Врач срезал стяжки, перевязал палец и осмотрел запястье. Под повязкой кожа была горячей. Врач спросил, чем я повредил руку. Рассказал ему о зажиме на перевале и переноске Беляева.

Терминал и блокнот положили на стол для описи. У наградной планки заело крепление; показал сотруднику, с какой стороны поддеть. Он убрал планку с кадирской лентой в пакет. Награда значилась временно изъятой.

Блокнотом разрешили пользоваться на допросе: врач подтвердил просьбу из-за провалов памяти. Терминал остался у следствия, рабочие полномочия не вернули.

Рашида провели мимо двери, с новой стяжкой поверх старых следов. Его направляли в блок проверки контактов. Он повернул голову на мой голос, но охранник вёл дальше.

Павел сообщил, что оба раненых приняты. Донесение, запись повреждения кабеля и квитанции допуска аппаратов приложил к доставке. Проверил номер наградной планки в описи и ушёл по вызову.

В комнате допроса стояли стол и три стула. Одну камеру закрепили над дверью, другую — на столе. Женщина сверяла время на экране. Когда меня посадили, запросила опись изъятых вещей.

Ольгу Реут узнал по голосу. У неё был знак аккредитации комиссии, на столе — собственный накопитель в опломбированном футляре. Она присутствовала как архивист, фиксировала беседу, но приказов охране не отдавала.

Кастин сел напротив, положил папку обложкой к камере. Спросил о руке. Ответил, что перевязку сделали. Он пояснил положение свидетеля. Применение оружия и повреждение линии будут разбирать по служебному материалу. Сейчас требовалось установить происхождение данных и обстоятельства контакта с Лейлой. До окончания первичной проверки я оставался в распоряжении базы. Формулировка о памяти Якоря относилась к отдельной экспертизе служебных сеансов.

Кастин предложил сначала сопоставить журналы. Пункт об изъятии памяти оставался в распоряжении. Ольга потребовала приложить его целиком к записи беседы. Копию положили перед камерой.

Развернул блокнот на записи о двери квартиры, сделанной перед подключением. Сказал, что потерял часть памяти об обычной жизни и что эти утраты теперь помогают искать людей, которым нечего предъявить.