Спящий в Патагонии

Да, он был в плену и прекрасно знал, чем заканчиваются такие услуги террористам. Его расстреляют, а скорее всего, просто отрежут голову, чтобы не тратить патронов. И это случится, как только они вернутся обратно. Он даже представил себе тот нож, лезвие которого пройдет по его горлу, и поежился…

— Иди вперед! — толкнул в спину все тот же агрессивный Салех, — попытаешься убежать, застрелю…

Изрядно погрузневший на пенсии, сорокапятилетний боевой пловец Сергей Корень только тихо вздохнул…

— … Поплавать хочешь? Ну, пошли, любезный.

— Говори на английском, пес неверный! — прокричал Салех, и тут же добавил командиру на арабском. — Али-саед, разреши, когда вернемся, я ему лично голову отрежу!

Командир выдержал паузу, а затем утвердительно кивнул головой.

Сергей, что называется «ломал комедию». Он отлично знал арабский язык и прекрасно понимал всё, что говорили его пленители. Так было удобнее: может, сболтнут чего-то лишнего. Вот теперь он уже точно знал, что ему отрежут голову. Корень вообще был на удивление спокоен. Казалось, что он не в плену, а просто едет на пикник с друзьями, которые постоянно подтрунивают над ним. Вот сейчас они разведут костер, разобьют палатку, угостят пивом, и все обиды будут забыты…Так Сергею было проще настраиваться на решительные действия.

Побережье бухты Калета-де-лос-Лорос каменистое, но у самой кромки воды есть безопасный пологий пляж, разместившийся вдоль подковообразного берега. Песчаная прослойка уходит по скале в море, а там волны дробят её, перемалывают и шлифуют в своей постоянно вертящейся мельнице, чтобы затем выбросить чёрную гальку на светло-коричневый прибрежный песок. Это место хорошо защищено от океанских волн и сильного ветра, тем не менее, достаточно заметные буруны грязно-болотного цвета перемешивали сгнившие водоросли под ногами двух индейских девочек-подростков, взявшихся тут невесть откуда. Но на них никто не обратил внимания.

Большая резиновая лодка была спущена на воду, два водителя остались с пикапами, а пять аквалангистов с лодочником и Сергеем выдвинулись к месту, которое было указано им на карте.

…Под водой взбаламученный песок с обрывками водорослей не давал видеть хоть что-то дальше пяти метров. Тем не менее, они уверенно плыли на Восток, всё дальше и дальше погружаясь в более спокойные глубины. Ниже слоя скачка температуры, — «термоклина», видимость существенно улучшилась — до семи-десяти метров. А на участке, примыкавшему ко входу в бухту, прозрачность воды составила уже не менее пятнадцати метров. Путь непрошеным гостям освещали лучи мощных подводных фонарей.

До глубины метров в двадцать шла невысокая изрезанная скала, а дальше песок. Арабы, ведомые Сергеем, плыли вдоль этого песка, вспугивая крупных осьминогов. Обычные обитатели, в основном морской окунь-терпуг, кружились кольцом вокруг отряда подводных пловцов, на песке встречались камбалы. На глубине, примерно тридцать метров, оказались крупные «сигары», занесённые песком. У одной из них была хорошо отличимая корма с нержавеющим винтом. Это и были затопленные немецкие подводные лодки U21. Красивые и рациональные даже сейчас, спустя 70 лет после затопления.

Выбранная для проникновения подлодка была построена, как и все остальные, по одному принципу: стальной огурец, разделённый поперек переборками на отсеки, и вдоль — на палубы. В переборках есть переборочные двери, соединяющие отсеки между собой. В эту подводную лодку можно было попасть через входной люк в средней части, над центральным постом. Носовой, т.е. торпедный люк, находился слишком глубоко под песком, а кормовой ещё надо было поискать.

Подплыв к среднему люку, Корень обернулся и жестами показал: «Здесь!». Двое самых сильных пловцов вскрыли средний люк и один из них, вместе с командиром, проник прямо в Центральный пост — место, где обычно происходит всё управление.

После кормовой переборки Центрального поста, оба араба проникли в отсеки винта, в которых размещаются устройства и механизмы, приводящие подводную лодку в движение. Это и турбины, и генераторы, и линии валов. Ещё два водолаза, оставшиеся снаружи, тоже начали спускаться через люк к Центральному посту подлодки.

Снаружи остались только Салех и Корень. Злой араб с пистолетом в руке, жестом показал Александру: «Вперед!». Боевой пловец не стал спорить и нырнул в тёмный зев люка.

«Сейчас, или никогда…» — решился он, входя в темноту субмарины. Он был прав, другой возможности для побега могло и не быть.

Салех, в свою очередь, и подумать не мог, что этот «толстый неверный» осмелится напасть на него, но подумать, у него и не было времени. Нырнув вслед за Сергеем, он, вдруг получил такой удар в нос, что в глазах забрезжили «все суры Корана» одновременно. Это был даже не удар. Не тратя силы на сопротивление воды, Корень сильными пальцами, которыми мог согнуть пятак, ухватил араба за нос. В тот же момент переносица Салеха хрустнула. От этого, араб выронил пистолет. Затем Корень, нанес удар «в один дюйм» в солнечное сплетение врага и выдернул изо рта кислородный шланг. Салех, так и не понявший, что с ним происходит, начал судорожно загребать руками и ногами, и ударился головой о дверной проем. Это окончательно оглушило его. Сергей всем телом повис на арабе, обхватив его и руками, и ногами. Затем перебрался задыхающемуся врагу за спину и обхватил шею удушающим приемом. Не прошло и минуты, как Салех обмяк и Сергей вытолкнул его из субмарины в «свободное плаванье», а сам выплыл вслед за ним и, стремительно работая ластами и руками, бросился обратно, на Запад, в сторону берега, прочь от немецких подлодок…

Сергей прекрасно знал, что делает. Опыт спас жизнь и ему, и экспедиции Рогова год назад…

Лодочник не мог бросить якорь. Для этого было слишком глубоко. Пришлось дрейфовать в обозначенном квадрате, иногда запуская мотор, борясь с, относящим лодку к берегу, океанским течением. Вдруг совсем рядом с правым бортом из глубины вырвался высокий фонтан, вслед за которым тут же, через несколько секунд, вывернулись, точно наизнанку, сами морские глубины. Мощнейший взрыв приподнял на дыбы, как лушпайку от семечки, лёгкую надувную лодку и опрокинул её. Несчастный араб ударился о мотор головой и бездыханный закачался на волнах, удерживаемый спасательным жилетом.

Наблюдавшие эту сцену в бинокль водители пикапов страшно закричали и забегали по берегу из стороны в сторону, связываясь с кем-то по рации. Затем, ещё раз навели оптику на место взрыва и бросились по машинам. Моторы пикапов взревели, и «Хонды» стремительно покинули пустынный, замусоренный водорослями, пляж бухты.

Минут сорок спустя, океан выбросил на побережье еле двигающегося человека.

Индейские девочки, заметили его и опасливо подошли. Из ушей и носа Сергей Корня текли струйки крови…

Одиннадцатилетняя Габриэла, оставив сестричку Аю с «умирающим гринго», убежала искать взрослых. А на пляже не осталось ни одной чайки, они все пировали рыбой, оглушённой в устье бухты самоликвидирующим взрывом нацистской подлодки. Взрывом, который, вместе с пятью жизнями, унёс с собой в глубину океана тайну одного из самых загадочных подводных кладов Второй мировой…

Через девять месяцев после этих событий, шасси авиалайнера с Андреем Роговым на борту, коснулись посадочной полосы международного аэропорта Эсейсы, что в 22 км к юго-востоку от Буэнос-Айреса…

Глава 3. Есть такая работа — всё знать…

Город Эсейса для Буэнос-Айреса, в первую очередь — международный аэропорт. Двадцать два километра и вы в столице Аргентины. Но Андрею Рогову не надо было в столицу. Его коллега Абель Касти жил в «аргентинской Швейцарии» — городке Сан-Карлос-де-Барилоче. А это ещё час сорок на самолёте внутренних авиалиний Aerolineas Argentinas.

Андрей отыскал салон связи Movistar Argentina и приобрёл местную Sim-карту. Наконец-то, он смог связаться с Абелем Касти, не подвергая его опасности.

— Абель? Это Андрей Рогов, я в Аргентине.

— Синьор Рогов! Рад слышать вас! — эмоциональный аргентинец кричал в трубку так громко, что Андрей, поневоле оглянулся вокруг. Но окружающим до приезжего европейца не было никакого дела. А Касти, как и надлежало аргентинцу, продолжал тараторить в трубке.

— Алло… Алло, синьор Рогов. Это хорошо, что вы приехали так вовремя. Я встречу вас в Сан-Карлос-де-Барилоче, в аэропорту Тениенте Луис Канделариа. Вы слышите меня, сеньор Рогов?

— Я вас отлично слышу, — с улыбкой успокоил собеседника Андрей. — Не стоит беспокоиться, я доберусь до вашего офиса самостоятельно. Пожалуйста, не встречайте меня и не сообщайте никому о моём приезде.

— А что случилось?

— Так надо, сеньор Касти.

Рогов знал, что разговаривать с аргентинцем по телефону — это всё равно, что спросить у одесситки про ее соседей — убьёте себя медленно и изощрённо. Поэтому журналист быстро прекратил разговор и поторопился на очередной самолет.

* * *

Аргентина… страна эстуария Ла-Платы и наивысшей точки Южной Америки — Аконкагуа, незабываемого танго и неподражаемого футбола, тропических лесов и злаковых прерий. Бывшая испанская колония, определившаяся аргентинской нацией в конце XIX, начале XX веков из состава преимущественно испаноязычных эмигрантов из Европы. И хоть в Аргентине 85% населения — потомки выходцев из Старого Света, сегодня здесь нет понятия «понаехали». Есть свободный аргентинский народ с официальным государственным испанским языком. Местные коренные жители — индейцы мапуче, колла, тоба и другие, давно приняли у себя цивилизацию и живут в родной Аргентине на равных правах с белыми. В общем, красивая, самобытная, экономически крепкая страна, которая легко могла бы быть примером для подражания еще не определившимся державам.

…Издательство «Aldebaran» находилось на площади Карлоса Видерхольда, вблизи известного бутика «Mamuschka». «Явно кто-то из наших назвал свой магазин «Мамушка», — подумал Андрей, захлопывая дверцу такси. По дороге из аэропорта, в течении сорока пяти минут он созерцал изумительную по красоте череду чудесных озёр и горных вершин, освещённых утренними лучами зимнего солнца, которое на этой половине земного шара, конечно же, было летним.

Тротуар перед фасадом был выложен белыми и чёрными резиновыми плитками. Рогов прошёл через аркаду с магазинами, торгующими предметами роскоши, в большой красно-золотой вестибюль. «Альдебаран» занимал апартаменты на третьем этаже, с окнами по фасаду. Двери были из двойного хрустального стекла, с металлической окантовкой под платину. Пол фойе устилал индейский ковёр с характерным пестрым узором. Серебристые матовые стены добавляли помещению мистического колорита. Такое себе НЛО, собирающее реликвии индейцев.

Далее, мистика усиливалась. На тёмных подставках модной угловой мебели магически сверкали бронзой скульптуры индейцев племени мапудунгунa. С их языка, «вурилоче» можно перевести как «люди за горой», что в полной мере описывает главную особенность местечка Барилоче. В углу располагалась огромная трёхгранная витрина с образцами старинного испанского оружия.

Андрей, как зачарованный, смотрел на всю эту экзотическую красоту.

На выступах, островках и ступеньках из блестящего зеркального стекла разместились реплики всевозможных старинных «огнестрелов», инкрустированные слоновой костью, какие только могло создать воображение оружейника. Здесь были выставлены аркебузы и мушкеты, фузеи и кремнёвые пистолеты на любой случай и для любого вида боя.

Мужчину всегда тянет к оружию. Ничего не поделаешь — генетика: мужчина-охотник, мужчина — добытчик, мужчина — защитник.

Устрашающего вида абордажные сабли выглядели так, словно были готовы вырваться из застеколья по одному только командному крику. Гранёные испанские шпаги, украшенные большими золотыми гардами, напоминали стройных девочек на уроке танцев.

Но венцом всего было нечто в виде очень маленькой пушечки или ручной бомбарды, которую способен носить один человек. Короткий ствол «ручницы» прикреплён к концу палки с крюком; противоположный конец палки держался под мышкой, а крюк цеплялся за какую-нибудь опору, чтобы удержать отдачу. Ручница стояла просторно, в центре, прямо на уровне глаз и была снабжена поясняющей табличкой «Подлинный образец оружия наших испанских предков, завоевавших Новый Свет». Так должен был выглядеть предмет высшего вожделения коллекционера оружия.

«Так, всё! Решено! Начинаю коллекционировать…», — подумал Андрей и тут же добавил про себя — «…Вот только живым домой доберусь.»

Да, он отвлекся от цели своего визита, но в реальность его тут же вернула цивилизация — звук работающего принтера.

«И так всегда. Только собрался помечтать об аркебузах у себя в предбаннике…» — иронизировал сам с собой Рогов.

Прямо за этой чудесной выставкой-коллекцией оружия, в дальнем углу, у небольшого, огороженного решёткой угла с факсом, сканером, принтером и компьютером — сидела миловидная индейская девушка.

— Ку-ку! — не сдержавшись, воскликнул Андрей, отчего индианка захлопала глазами.

— Простите, мистер Ку-Ку… — отреагировала девушка на плохом английском, — вы к кому?

«Пошутил называется…» — недовольно подумал Рогов, — «Другой континент — другой юмор…»

Здесь же, неподалёку, рядом с дверью директора издательства, за полукруглым письменным столом, располагалась стройная темноволосая красавица-аргентинка, скорее всего испанского происхождения. Судя по бронзовой табличке, это была сеньорита Анабель Феррер.

— Ко мне, пожалуйста, мистер Ку-Ку, — затараторила аргентинка, — на все вопросы здесь отвечаю я, мистер Ку-Ку…

«Вот же, ляпнул на свою голову…», — подумал Андрей и подошел к столу секретарши.

Из-под серо-стального жакета красавицы-аргентинки выглядывала тёмно-бордовая блузка с алым галстуком. Из нагрудного кармашка виднелся уголок носового платка, настолько острый, что им, вероятно, можно было бы вскрывать конверты.

Единственным украшением сеньориты Анабель служил серебряный браслет «Pandora» с разнообразными шармами. Тёмные волосы, разделённые прямым пробором, свободно падали на плечи. А еще была гладкая оливковая кожа, которая могла свести с ума любого, и по-цыгански чёрные глаза, которые, вероятно, в какое-то другое время и в каком-то другом месте могли выглядеть страстными.

— Рогов, — представился Андрей по-английски, боясь получить «ку-ку» в третий раз. — Андрей Рогов. Я должен встретиться с сеньором Касти.

Девушка внимательно смотрела на гостя. О чем она думала? Светловолосый гринго с глумливой физиономией, после суток, проведённых в креслах трёх самолётов и вестибюлях трёх аэропортов, даже при его хорошем настроении, выглядел уставшим.

— Простите, вам назначено? — недоверчиво спросила Анабель на английском, рокоча по-испански звук «r»

— Нет.

— Без предварительной договоренности встретиться с сеньором Касти очень трудно.

Андрей не стал спорить.

— По какому вы делу, сеньор…? — девушка продолжила разговор таким тоном, как будто собиралась выдворить гостя на улицу.

— По личному.

— Полагаю, вы — знакомый сеньора Касти?

— А что, сеньор Касти принимает только знакомых?

— Отвечайте на мой вопрос! — сердитая аргентинка слегка раздула ноздри аккуратного носика. — Как вас предстаАндрюх?

— Скажите ему, что я товарищ сеньора Корня — он поймет.

Девушка надменно усмехнулась.

— А вы уверены, что сеньор Касти знаком с сеньором Корнем?

Она положила свою ручку рядом со стопкой рекламных буклетов. Потом важно откинулась на стуле и начала постукивать по крышке стола коротким красным ноготком. Андрей знал, как обороняться.

— ЗнакОм. Это точно, как и то, что у вас красивые глаза, мадмуазель.

Индианка у факса навострила ушки, и опешила от такой фамильярности белого мужчины. Изящная и грациозная, но какая-то неуверенная, она походила на кошечку породы кохона в доме, где лысых кошек не очень-то жалуют. Сеньорита Феррер, тем временем активно набирала воздух ртом, сдерживаясь чтобы не нагрубить.

— Этот гринго меня достал, — сказала Анабель на испанском индианке.

— Этот гринго, — заметил Андрей на испанском, с улыбкой, — летел с другой стороны Земного шара, чтобы встретиться с вашим шефом. И вообще он не гринго, а европеец…

Какая досада! Оказывается, «проклятый гринго» знал испанский язык. Сеньорита Феррер, подавив смущение, опустила голову, делая вид, что пишет.

— Возьмите карандашик в левую руку. Вы ведь левша? — вдруг сказал Рогов, глядя девушке прямо в глаза…

Анабель была настолько удивлена, что просто замерла и поймала взгляд Андрея, остановившись на нём.

— А откуда…вы…?

Спохватившись, поняв, что теряет самообладание, испанка поджала губки и начала листать какую-то книгу, будто бы так и надо.

— …У сеньора Касти совещание, — добавила Анабель через некоторое время. — Я скажу ему о вашем визите, как только для этого представится возможность.

— Вот и отлично! Спасибо, — выдохнул Андрей, — Какой у вас пароль от wi-fi?

— Aldebaran — равнодушно ответила сеньорита Феррер и тут же добавила индианке на немецком. — Ну, ты смотри. Он еще и Интернетом пользуется.

— Еще как пользуюсь, фройляйн! — засмеялся Андрей, провозглашая свою фразу с настоящим Берлинским акцентом, а вы, не смотря на свои молодые годы и такие красивые глаза, знаете достаточное количество языков. Поболтаем по-русски?

Последние слова Андрей неожиданно проговорил на русском языке. Строптивость Анабель сменилась крайним любопытством. Она смотрела на Рогова.

— Вы кто? — спросила девушка-полиглот на ломанном русском.

— Мент без пальто! — ехидно ответил журналист, — Парлё ву франсе?

Анабель отвернула взгляд куда-то в стол.

— А глаза у вас всё равно красивые, — напоследок выдал журналист и, отойдя от стола со строптивой секретаршей, уселся в кожаное кресло, стоящее неподалёку. Оно оказалось значительно неудобнее, чем обещал его внешний вид.

Время шло, никто не входил и не выходил. Из угла время от времени раздавалось приглушенное жужжание факса под надзором «гавайской кохоны» и шорох её бумаг — как будто бы минуты проходили на цыпочках, прижав палец к губам со звуком т-с-с-с. Андрей, то и дело, чувствовал на себе взгляды Анабель, которые она украдкой кидала на этого «ироничного наглеца из Европы».

Зрелому человеку нет нужды искать эмоции во внешнем мире. Ему хватает собственного внутреннего ощущения наполненности жизни. Тем не менее, журналист без обмена информации — как аргентинка без изюминки. Нужно было пройтись по соцсетям и заглянуть в электронную почту. Так и есть! Сообщение от Эдуарда Абросимова. Питрский журналист жаловался на то, что, за отсутствием состава преступления и доказательств, Следственный Комитет РФ закрыл дела по разбившемуся «ЯК-40», по поджогу редакции «Особо секретно» и гибели секретарши Головнина — Маши Безродной.

— Я почему-то не удивлен…, — только и пробормотал Андрей.

Рогов вдруг почувствовал такую безысходность. «Если уж власти на Родине не в состоянии спраАндрюхся с этими мерзавцами, что уж говорить о Зарубежье? Л-ладно. Разберемся…»

В этот момент открылась дверь кабинета Касти и оттуда вышли два улыбающихся сеньора. Третий придерживал перед ними дверь и тоже улыбался. Они сердечно потрясли друг другу руки, потом первые два прошли через фойе к выходу. Оставшийся сеньор, как заправский лицедей, поменял улыбку на такой недоступный вид, словно вообще с самого рождения не улыбался даже маме. Это был худощавый человек средних лет в белой рубашке и серых брюках, с выражением на лице, говорившим: «Все вокруг такие невинные, такие правильные и хорошие, что складывается впечатление, что в аду гореть буду только я».

Сеньорита Феррер сообщила ему нежным голоском:

— Вас дожидается сеньор …из Европы.

— Я же сказал, что сегодня никого не принимаю, Анабель! — рассердился мужчина.

— Он сказал, что ему необходимо с вами поговорить по личному делу…

— Рохоу или Рогов — нечетко прочитала Анабель с бумажки.

Мужчина застыл на месте, как вкопанный.

— … Он говорил о каком-то сеньоре Корне…, — начала было секретарша, но не успела закончить фразу.

Касти резко повернулся и, увидев Рогова в кресле, бросился к нему. Он был немного пониже Андрея и казался похожим на стальную пружину. На карих глазах поблескивали квадратные очки в тонкой металлической оправе. Элегантная белая рубашка сидела на нём отлично. Все его манеры возвещали о том, что с этим сеньором не дозволяется обращаться запросто. Рогов встал.

— Андрей, дружище, какого чёрта вы тут сидите!? — пролаял Абель по-английски.

— Хотел присмотреться, что здесь, да как…

— А как, чёрт побери, здесь ещё может быть?!

Абель схватил протянутую руку Андрея и стал ее трясти так, словно встретил Президента и позирует для многочисленных фото и телекамер.

— Я так рад вашему приезду! Вы себе даже не представляете.

При этих слова сеньорита Анабель Феррер почему-то спрятала глаза. Она не помнила, когда ее шеф так перед кем-нибудь «расстилался».

— Ну, как вам у нас, дружище? — с воодушевлением продолжал Абель.

— Судя по тому, какая здесь коллекция оружия, у вас есть машина времени, и вы ею регулярно пользуетесь, наполняя полки экспонатами.

— О, да-а-а-а! — протянул главный редактор, засмеявшись — Это моя слабость… Ну, что же мы стоим? Пройдёмте, пройдёмте скорее.

Учтивый Абель положил ладонь на спину Андрею, приглашая в свой кабинет.

— Анабель! На три четверти часа меня нет ни для кого, даже если явится сама сеньора президент Кристина Фернандес де Киршнер!

— Слушаюсь, шеф.

Шутка про сеньору президента Аргентины очень понравилась сеньорите Феррер — в самой глубине её цыганских глаз промелькнули лукавые искорки.

— И кофе, кофе, кофе, — скороговоркой вполголоса добавил Касти, что давало понять — кофе нужно принести немедленно.

Кабинет Абеля Касти обладал всем, что только можно требовать от помещения, в котором работает глава серьезного издательства. Он был просторный, неярко освещённый, спокойный, с кондиционированным воздухом. Стеклопакеты и полуприкрытые жалюзи препятствовали вторжению декабрьской жары. Портьеры мятного цвета гармонировали с плотным фисташковым ковром. В углу стояли массивный подсвеченный террариум с влюблёнными жабами и стеллаж с нацистскими реликвиями. На стене висела большая картина, выполненная яркими красками на коже, изображавшая древнего индейца майя, управляющего каким-то космическим аппаратом в разрезе. Табличка под индейцем возвещала: «Пакаль Сияющий Щит правитель Баакульского царства майя со столицей в Лакам-Ха (Паленке) с июля 615 года по август 683 года».

Красавица индианка уже поставила чашки с ароматным кофе на небольшой столик и со словами «эспрессо для сеньора из Европы» удалилась.

Абель остановил взгляд на уходящей секретарше, чуть ниже пояса и задумался.

«Кто о чем, а аргентинец об аргентинке» — ухмыльнулся про себя Рогов.

— Сеньор Абель, вы случайно не о нацистах думаете? — спросил он вслух.

Касти понял, что Андрей застал его врасплох, поэтому слегка стушевался.

— Да-да. Столько работы. Просто зашиваюсь. — невпопад ответил аргентинец.

— Конечно, конечно… Вот, кстати, посмотрите…

Андрей уже достал из своей небольшой кожаной сумки газету «Особо секретно» с анонсом статьи о колонии Дигнидад на обложке и протянул Абелю. Тот внимательно посмотрел на неё.

— Вы же знаете, я в русском не силён… Кто это — Ар-тём Го-лов-вин? — спросил Абель Рогова, с трудом, по слогам, читая имя, написанное кириллицей.

— Головнин, — поправил Андрей, — Мой друг из Российской Федерации. Такой же охотник за нацистами, как вы и я.

— Вот это мне нравится! Нас становится всё больше и больше! Единомышленники должны работать вместе.

— Должны…,-грустно усмехнулся Андрей, — вот только… четыре дня назад Артёму устроили авиакатастрофу, каким-то неведомым способом, облучив и изменив свойства топлива в самолётных баках.

— Joder!3

В ответ на досаду Абеля Андрей качнул головой и продолжил.

— Когда я разговаривал с Головниным последний раз, он сообщил, что ему угрожают убийством за публикацию сведений о колонии Дигнидад в Чили… Так что, сеньор Касти, у меня теперь тут два дела. Одно наше с вами, и другое…

— Ни слова больше, Андрей! Это и моё дело! Мы ведь с вами партнеры и,… я надеюсь, друзья? — заявил сеньор Касти голосом, который можно было бы зарисовать в виде кобры, вставшей в стойку.

— Конечно, Абель, — ответил Андрей и пожал протянутую руку испанца еще раз.

«Как легко у них, у иностранцев.» — думал Андрей, — «Партнер, друг… все смешивают в одну кучу. Может и дружба у них такая…»

Абель Касти, будто прочитал мысли Андрея и, поняв их дословно, обошёл вокруг письменного стола с открытым макбуком, уместился в вертящемся кресле на колёсиках и взял сигару из хьюмидора красного дерева с медными уголками. Жестом предложил Рогову.

— Вообще-то я не курю, — заметил Андрей, взяв сигару, — но от хорошего табака и Шварценеггер не отказывается.