Спящий в Патагонии

— Причем здесь евреи? И что я угадала?

— Как теперь я вас хочу взять с собой!

Она несколько секунд смотрела на «удивительно наглого европейца». Затем просто произнесла.

— Yo — argentinо…4

В Аргентине такая фраза равносильна: «Да, плевать я хотела.» Хотя, конечно, Рогов знал, что молодой аргентинке далеко не всё равно, а он, что называется, перегнул палку, состязаясь с племянницей Абеля Касти в умении подковырнуть…

Девушка уже села на свое рабочее место, делая вид, что не замечает Андрея.

— Анабель…, — Андрей вдруг поменял тон и перешел на русский, декламируя, — …По жизни так спешит горячность молодая. И жить торопится, и чувствовать спешит…

— Что…? Что это? — аргентинка удивленно посмотрела на журналиста.

— Это — поэт Вяземский. Друг Пушкина. Этому в институте не учили. Правда?… Считайте, что это наш первый урок…До вечера…

Вилья-Льяо-Льяо оказался отелем, состоящим из одно-двух этажных бунгало покрытых декоративной деревянной дранкой, находящимся на самом кончике мыса, вдающегося в озеро Нахуэль Уапи. К отелю вела только одна автомобильная дорога, что, казалось, добавляло приватности и чувства защищённости. Андрей зарегистрировался и поднялся наверх, в светлый номер с пёстрым ковровым покрытием на полу и мебелью из тисовых досок; на небольших окнах висели занавеси в тон покрывалу на кроватях. На прикроватной тумбе стояла ваза в виде колбы тонкого стекла. В вазе благоухали свежесрезанные розы. Такой уют ощущается, как только при входе в квартиру. Все устройства подключаются к домашнему wi-fi. Андрей это видел в рекламе. Сам же никогда не доверял свои устройства вай-фаям и разным электронным «облакам». Рогов с наслаждением принял душ и провалился в безмятежный сон…

…Памятуя бордовую блузку Анабель, Андрей надел бордовую рубашку, пурпурно-чёрный галстук, чёрные брюки с ремнём из кожи аллигатора и мягкие дезерты из чёрной замши. Постояв у зеркала, он, наконец, удовлетворенный своим внешним видом, вышел из номера. Конечно, многие боевые друзья из прошлого не поняли бы его, но… издержки профессии. Журналист — человек, который всегда на виду, должен не пугать собеседника, а располагать к себе. Это правило за много лет вошло у Рогова в привычку.

Андрей спустился вниз. Рядом с холлом, располагался ресторан сбаром, в котором коротали вечер множество мужчин в гангстерских костюмах, от которых пахло дорогим парфюмом, и женщин в платьях и юбках с ярко накрашенными ногтями и губами. В Барилоче имеет место быть самая яркая и насыщенная ночная жизнь в Аргентине.

По ресторану курсировал какой-то сеньор в смокинге, подпоясанный кумачовым кушаком, с сигарой во рту и бровями как у генсека Леонида Ильича Брежнева. Андрей явственно представил себе, как сеньор подходит к нему и говорит: «Ты мою «Малую Землю» читал?»…

Отдохнувший Андрей был в прекрасном настроении и фонтанировал образами. «Просто огонь! Огненные аргентинцы, Огненная Земля и «Огненный поцелуй». Да, он узнал это зажигательное танго.

Из мало освещенного угла доносились звуки живой музыки. Это был оркестр из пяти музыкантов в белых пиджаках и лиловых рубашках.

Бармен-качок в рубашке с коротким рукавом, специально, чтоб демонстрировать свои индейские татуировки, разговаривал с Анабель Феррер. Девушка переоделась в чёрную шёлковую блузку с воланом на груди и открытой спиной, коралловую юбку по щиколотку, покрытую на бёдрах багровым парео; на ногах чёрные туфли с ремешком и на каблуке-рюмочке. Казалось, что одежда изменила и поведение Анабель. Где та строптивая секретарша-заноза из издательства «Aldebaran»?

— Добрый вечер, Андрей, извините, дядя не приехал, у него неважно со здоровьем вдруг стало, — улыбаясь, обратилась сеньорита Феррер к подошедшему Рогову.

— Не смог останоАндрюхся с ромом, да? — Рогов понимающе легко улыбнулся в ответ.

Андрей не обладал рельефной фигурой культуриста и, кроме татуировки спецназа на левом предплечье, больше не имел никаких «изысков». Но его фигура сводила с ума поклонниц, даже когда он вел репортажи с Крайнего Севера, будучи в тулупе. А по физической выносливости, Рогов мог дать фору любому лидеру бодибилдинга.

— А вы, действительно, неплохо выглядите… — проговорилась Анабель,… Ой… Ну в смысле… Я хотела сказать, неплохо знаете моего дядю.

Девушка смутилась потому, что поправилась достаточно невпопад, а Андрей сделал вид, что не заметил этого.

— Соглашусь и с первым, и со вторым. Ну, что. Может быть, покушаем?

— Я заказала нам на ужин асадо, — радуясь переводу разговора на другую тему, с облегчением выдохнула Анабель.

Андрею нравилось асадо5. Жаркое аргентинских ковбоев гаучо, приготовленное на углях, прямо с куском шкуры — еда для настоящих мужчин. Именно поэтому, даже с приходом цивилизации с ее сотнями разнообразных мясных блюд, любимой едой аргентинцев остается асадо.

— Стол нам уже накрывают, но надо немного обождать, — продолжала Анабель, — Надеюсь, вы не вегетарианец?

— Был бы я таковым, вы бы узнали ещё утром, они об этом вместо «здрасти» говорят.

Андрей и Анабель впервые засмеялись вместе.

— Вот и славно, раз вы любите жареное мясо, значит, вы уже наполовину аргентинец.

— А что надо любить, чтобы быть аргентинцем и на вторую половину?

Анабель посмотрела на пару, танцующую под звуки оркестра и ответила:

— Надо уметь танцевать аргентинское танго, — с хитрым блеском своих цыганских глаз ответила девушка.

«Эге-е-е! Так вот отчего ты такая покладистая…» — подумал Андрей, — «Хочешь меня на посмешище выстаАндрюх. Дескать, неуклюжий гринго… Л-ладно, удивим Аргентину».

— Так как насчет танго, мистер Сеньор? — продолжала подначивать Анабель, с усмешкой поглядывая на качка-бармена и специально говоря громко, чтобы тот слышал.

— Можно! — неожиданно ответил Андрей заводясь в ответ, при этом Анабель посмотрела на него с недоверием.

— Только не аргентинское, а финское. Попросите оркестр исполнить финское танго, и я с удовольствием вас приглашу на танец!

Дождавшись финальных аккордов звучавшей El Choclo, Анабель размашистым почти спортивным шагом прошла через танцевальную площадку к оркестру. Многочисленные посетители почтительно уступали ей дорогу. Когда она вернулась, музыканты грянули вступление Suomalainen tango. Лучась коварной улыбкой сердцеедки, она протянула Рогову правую руку в приглашающем жесте.

Андрей левой рукой поднял правую руку Анабель, а правую ладонь положил на её спину. Он держал свою партнершу крепко, но на некотором расстоянии, как будто они обнимали кого-то третьего, невидимого. Андрей держался прямо, смотрел Анабель в глаза и слушал восьмитактовый ритм. Несколько секунд они стояли, чуть покачиваясь, в объятиях друг друга, впитывая музыку. Потом началось чудо.

Аккордеон рыдал. Кто поверил бы, что в аргентинском ресторане есть место финскому танго? Но чудо свершилось: танцующие перенеслись в мир умопомрачительно роскошного танца, где властвуют любовь и страсть, где дыхание партнеров слилось воедино, а их ноги скрещивались и переплетались, при этом нельзя было обменяться ни словом. Только рука Андрея говорила Анабель, куда повернуться, только его нога подсказывала её ноге, что делать дальше, — вместе, бедро к бедру. Раз, два, три, четыре, пять — они свободно кружились по всей танцевальной площадке, двигаясь против часовой стрелки.

Все посетители ресторана, уплетавшие большие порции жареного мяса, а также слоёные пирожные с карамельным кремом, вдруг замерли словно завороженные, не в силах отвести взгляд от танцующих. Вот гринго подвёл правое колено под бедро аргентинки, правой рукой слегка отклонил её торс влево, вынуждая девушку сделать шаг назад и развернуться. Ещё четыре шага — и она, снова развернувшись, пристально смотрит ему в лицо. Андрей незаметно служил для Анабели центром притяжения. Он еле заметно отталкивал её, и она тут же поворачивалась вокруг своей оси: я здесь. Он отступал, она следовала за ним по пятам: не оставляй меня. Он наклонялся к ней, и она — стройная, с льющимися чёрными волосами — выгибалась назад, как ивовая ветка: я твоя.

Танго закончилось. Три минуты танца они смотрели друг другу в глаза, подобно гипнотизерам. И казалось, этой сказке длиться и длиться без конца, но музыка закончилась, а одна из труб и ударник всё продолжали тянуть последнюю ноту.

— Это было самое необычное, но самое настоящее знакомство, — улыбнулась Анабель своему спутнику.

— О, да-а-а-а, — понижая тон, протянул Андрей, — в офисе, похожем на оружейный музей, где мы, чуть было, не обматерили друг друга.

— Да нет, Андрей… сеньор Рогов, тут же поправилась Анабель, — я про танец. Скажите честно, вы никакой не журналист? Вы — танцор?

— Любой мужчина рядом с красивой женщиной — танцор, — обезоружил аргентинку Рогов.

Тем временем, дождавшись последнего звука трубы, фойе накрыли громкие овации в адрес Андрея и Анабель. А в микрофоне прозвучал голос фронтмена оркестра: «Этот гринго весьма недурно танцует танго!»

— Он не гринго, — перекрикивая ресторанный гул, воскликнула сеньорита Феррер, — Он — он!

Её возражение было встречено новыми одобрительными аплодисментами посетителей и персонала ресторана.

Андрей повёл Анабель к их столику, где на деревянных тарелках уже ждало асадо с мясным рулетом метамбре и красное вино, а также нарезанный сыр и колбасы, в качестве гарнира — салат.

Дело было сделано. Авторитет аргентинской красавицы завоеван…

Глава 5. Маленькие профессорские тайны

Ройзенблит сидел в зимнем саду, уставившись на высоченную бокарнею. «Лошадиный хвост» «бутылочного дерева» свешивался почти до самого пола, выложенного тротуарной плиткой и тонкими длинными листьями закрывал панораму искусственных джунглей. В густоте тропических деревьев пели экзотические птицы, а на стеклянном столике в оправе из красного дерева, в плетеной вазе ручной работы, помещался великолепный фруктовый букет: киви, манго, авокадо, мандарины, сочные груши — всё лежало вокруг огромной папайи. Однако еврейскому учёному было не до фруктов. Он, погрузился в какие-то расчеты, будто находясь в состоянии анабиоза. Его очки в оправе из позолоченной проволоки казались единым целым с полуоткрытыми немигающими глазами.

Весь этот «тропический рай» вокруг был безразличен человеку, который, может быть, способен изобрести вечный двигатель или машину времени, учёному без мирового имени, но с изобретениями, от которых мир еще ужаснется. Нет, он не злодей, но есть принципиальные цели в науке. Физика — ради физики, а химия — ради химии. Его не волнуют деньги. Он — технократ. Облучатель, который придумал Александр Ройзенблит, способен изменить химические свойства вещества до неузнаваемости и вернуть их в исходное состояние, когда понадобится. Этот проект мог бы претендовать на Нобелевскую Премию, но… Ему на нужны деньги. Каждый год на его счет переводили сумму, которой могли бы позавидовать Нобель с Эдиссоном вместе взятые. К тому же, Ройзенблит никогда не уважал Альфреда Нобеля, считая его бездарностью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

На немецком языке.

2

«Сигара» — на жаргоне исследователей — подводная лодка.

3

Черт! Черт возьми! — исп.

4

Я-аргентинка. Исп.

5

Асадо — мясо, исп.