Судьба первого начала: Перводвигатель, Единое и тождество.

И эта деятельность — мышление. Аристотель говорит: «...действительностью может быть только мышление». Перводвигатель есть Ум (Νοῦς), погружённый в созерцание.

1.3. «Метафизика» Λ 9: мышление мышления

Но что мыслит этот Ум? Аристотель отвечает: самого себя. Наиболее совершенная мысль должна иметь наилучший предмет мышления. Наилучший предмет — это сам Ум. Следовательно, мысль Ума направлена на себя: «...ум и предмет его мышления — одно и то же».

Это и есть знаменитое «мышление мышления» (νόησις νοήσεως). Перводвигатель — это самосознание, чистая деятельность самопознания.

Здесь важно понять, почему Аристотель приходит к этому. Если бы Ум мыслил что-то внешнее, то это внешнее было бы выше Ума, а Ум был бы зависим от него. Но Перводвигатель не может зависеть ни от чего. Следовательно, он может мыслить только себя.

Более того, если бы Ум мыслил что-то иное, в нём было бы различие между мыслящим и мыслимым. Но Перводвигатель — чистая простота, лишённая всякой сложности. Следовательно, мыслящее и мыслимое тождественны в нём.

Этот аргумент имеет обратную сторону, которую заметят последующие мыслители. Если Перводвигатель мыслит, то в нём есть отношение. Пусть даже это отношение тождества, но само тождество предполагает два полюса. Абсолютно простое не может иметь никакого отношения, даже отношения к самому себе. Именно эту трещину увидит Плотин.

1.4. «Метафизика» Λ 8: множественность двигателей

Одна из самых трудных и спорных частей XII книги — Λ 8. Аристотель говорит не об одном неподвижном двигателе, а о многих. Сколько именно? Он называет число 55 (или 47, в зависимости от того, как считать).

Каждый из этих двигателей движет свою небесную сферу. Аристотель принимает астрономическую модель Евдокса и Каллиппа, согласно которой движение небесных тел объясняется комбинацией концентрических сфер. Каждая сфера имеет свой неподвижный двигатель, который движет её как цель (предмет желания и мысли).

Это создаёт проблему. Если есть много неподвижных двигателей, что обеспечивает их согласованность? Почему они движут сферы упорядоченно, а не хаотично? Аристотель отвечает: они подчинены первому двигателю. Первый двигатель движет первую сферу (сферу неподвижных звёзд), а остальные двигатели зависят от него.

Но как именно они зависят? Аристотель не даёт ясного ответа. Он говорит, что первый двигатель «охватывает» (περιέχει) все остальные и является причиной их бытия и порядка. Но это лишь метафора. В чём состоит механизм этой зависимости? Неясно.

Эта неясность станет отправной точкой для критики Плотина. Если есть много первых двигателей, то единство мира не гарантировано. Чтобы объяснить единство, нужно единое начало — выше всех двигателей. Именно эту роль и будет играть Единое.

1.4.1. Проблема согласованности множественных двигателей

Почему множество неподвижных двигателей создаёт проблему для единства космоса? Аристотель принимает, что каждый двигатель движет свою сферу как цель. Но если двигателей много, то каким образом их движения согласованы? Почему сферы движутся упорядоченно, а не хаотично?

Аристотель говорит, что первый двигатель «охватывает» все остальные. Но что это значит? Если первый двигатель — это цель для первой сферы, то как он может быть целью для всех остальных? Ведь каждая сфера имеет свой собственный двигатель, который движет её как цель.

Возможны два решения. Первое: первый двигатель движет все сферы непосредственно. Но тогда зачем нужны остальные двигатели? Второе: первый двигатель движет только первую сферу, а остальные двигатели зависят от него опосредованно. Но как именно?

Аристотель не даёт ясного ответа. Он говорит, что первый двигатель есть «причина бытия и порядка» для всех остальных. Но это лишь указывает на проблему, а не решает её.

1.4.2. Как эта проблема становится отправной точкой для Плотина

Плотин увидит в этой неясности фундаментальную проблему. Если есть много неподвижных двигателей, то что гарантирует единство мира? Почему они движут сферы согласованно, а не хаотично?

Ответ Аристотеля — «первый двигатель охватывает все остальные» — Плотина не удовлетворяет. Это метафора, а не философское объяснение. Чтобы объяснить единство, нужно единое начало — выше всех двигателей.

Это начало не может быть просто «первым среди равных». Оно должно быть абсолютно простым, лишённым всякой множественности. Именно эту роль и будет играть Единое (τὸ Ἕν).

Таким образом, проблема множественности двигателей в Λ 8 становится отправной точкой для всей последующей метафизики. Плотин поставит над Перводвигателем Единое. Прокл покажет, что Перводвигатель должен быть действующей причиной, иначе он не первый. Альберт Великий разведёт Перводвигателя и Бога. Фома Аквинский отождествит их через ipsum esse.

Но всё это будет потом. А пока — Аристотель. И его Перводвигатель. «Мышление мышления». Высшее, что может помыслить мыслящее существо. И первая трещина в этом высшем.

1.5. Причинность Перводвигателя: целевая, но не действующая?

Центральный вопрос для всей последующей традиции: какова причинность Перводвигателя? Аристотель отвечает: целевая. Перводвигатель движет как предмет любви (ὡς ἐρώμενον), как предмет желания и мысли.

Это означает, что Перводвигатель не действует на мир непосредственно. Он не толкает сферы, не производит в них изменения. Он притягивает их к себе своим совершенством. Сфера стремится к нему, подражает ему, желает его. И это желание движет её.

Такой тип причинности имеет важное следствие. Перводвигатель не является причиной бытия мира. Он — причина движения, но не существования. Мир существует независимо от него. Мир вечен, как и сам Перводвигатель. Перводвигатель не создаёт мир; он движет его.

Это создаёт проблему, которую сформулирует Прокл. Если Перводвигатель — только целевая причина, то он не является действующей причиной бытия. А если он не является действующей причиной бытия, то он не может быть абсолютно первым. Ведь абсолютно первое должно быть причиной всего — и движения, и бытия. Если Перводвигатель даёт только движение, то бытие мира имеет другой источник — или никакого.

Кроме того, если Перводвигатель движет как предмет желания, то он сам должен быть желаемым. А желаемым может быть только то, что благо. Следовательно, Перводвигатель есть Благо. Но Благо, согласно Аристотелю, есть цель всякого стремления. Значит, Перводвигатель есть высшая цель — но не производящая причина.

Именно эту неполноту заметят Плотин и Прокл. Плотин скажет: Перводвигатель мыслит, а значит, в нём есть двойственность, и он не может быть абсолютно первым. Прокл скажет: Перводвигатель не производит бытие, а значит, он не может быть абсолютно первым. Оба будут искать более высокое начало — Единое.

1.6. Почему Аристотелю не нужно Единое

Но почему сам Аристотель не видел этой проблемы? Почему он не чувствовал потребности в Едином?

Ответ: потому что для Аристотеля мир вечен. Мир не возник. Он не имеет начала. Следовательно, не нужно объяснять, откуда он взялся. Нужно объяснить только почему он движется. А для этого достаточно целевой причины.

Более того, для Аристотеля бытие мира не является проблемой. Проблема — движение. Бытие просто есть; вопрос лишь в том, как оно изменяется. Поэтому первое начало для Аристотеля — это первый двигатель, а не первое сущее.

Плотин изменит саму постановку вопроса. Для него бытие — это проблема. Почему есть что-то, а не ничто? Почему многое, а не одно? Чтобы ответить на этот вопрос, недостаточно целевой причины. Нужна производящая причина, которая даёт бытие. И эта причина должна быть выше Перводвигателя, потому что Перводвигатель уже есть — он существует. А если он существует, то откуда он взялся? Он должен быть произведён чем-то более высоким.

Так рождается проблема Единого — начала, которое выше бытия и выше мышления.

1.7. Итог: Перводвигатель как высшее в своём роде

Аристотель создал величественную концепцию Перводвигателя. Это вечная, неподвижная, нематериальная, бесконечно сильная субстанция, чистая актуальность, мышление мышления, Бог. Он движет мир как высшая цель, предмет любви и мысли.

Но эта концепция имеет границы. Перводвигатель не создаёт мир. Он не даёт бытие. Он не производит ничего. Он только движет. И он мыслит, а значит, в нём есть двойственность, пусть даже снятая в тождестве.

Эти границы станут отправной точкой для всей последующей метафизики. Плотин поставит над Перводвигателем Единое. Прокл покажет, что Перводвигатель должен быть действующей причиной, иначе он не первый. Альберт Великий разведёт Перводвигателя и Бога. Фома Аквинский отождествит их через ipsum esse.

Но всё это будет потом. А пока — Аристотель. И его Перводвигатель. «Мышление мышления». Высшее, что может помыслить мыслящее существо. И первая трещина в этом высшем.

1.8. Перводвигатель как онтологический гарант закона тождества

До сих пор мы рассматривали Перводвигатель как причину движения, как высшую цель и как «мышление мышления». Но у Аристотеля есть ещё один аспект, который часто остаётся в тени: Перводвигатель как онтологический гарант закона тождества (А=А). Это не просто логический принцип. Это — метафизический фундамент, без которого невозможны ни движение, ни мышление, ни бытие. И именно Перводвигатель обеспечивает этот фундамент.

1.8.1. Что такое закон тождества и почему он нужен?

Закон тождества (А=А) — это фундаментальный принцип логики и метафизики. Он гласит: всякая вещь есть то, что она есть. Всякое сущее тождественно себе. Быть — значит быть тождественным. Если бы вещь не была тождественна себе, она не была бы ничем определённым. Она была бы «и тем, и другим», «ни тем, ни другим». Она была бы хаосом.

Но что гарантирует этот закон? Почему вещи тождественны себе? Почему они не «расплываются», не «переходят» в иное, не «теряют» себя? Аристотель отвечает: потому что есть Перводвигатель.

Это может показаться неожиданным. Закон тождества обычно воспринимается как логическая аксиома, не требующая метафизического обоснования. Но Аристотель мыслит иначе. Для него логика — не автономная дисциплина. Логика укоренена в бытии. Законы мышления — это законы бытия. И если закон тождества действует, то должна быть онтологическая причина этого.

1.8.2. Перводвигатель как «чистое тождество»

Перводвигатель у Аристотеля — это чистая актуальность (ἐνέργεια), лишённая всякой потенциальности. Всё, что имеет потенцию, может не быть; Перводвигатель не может не быть. Он есть вечная деятельность. Но что это значит для закона тождества?

Если Перводвигатель — чистая актуальность, то он абсолютно тождествен себе. В нём нет различия между сущностью и существованием, между возможностью и действительностью, между мыслящим и мыслимым. Он есть то, что он есть, и не может быть иным. Он — само тождество.

Более того, он — мышление мышления (νόησις νοήσεως). Он мыслит себя. Но мышление себя — это не просто «самосознание». Это — онтологическое самоутверждение. Перводвигатель есть акт тождества. Он полагает себя как себя. Он есть А=А в чистом виде.

Именно поэтому Перводвигатель — не просто «первый двигатель». Он — первый принцип тождества. Он гарантирует, что всякое сущее тождественно себе. Он гарантирует, что мир не хаос, а космос. Он гарантирует, что А=А.

1.8.2.1. Тождество сущности и существования

В Перводвигателе сущность и существование совпадают. Он не «имеет» бытие — он есть бытие. Он не «имеет» сущность — он есть сущность. Это совпадение — не случайность. Это — структура тождества. Если бы сущность и существование различались, в Перводвигателе было бы различие. А различие предполагает сложность. А сложность предполагает потенцию. А потенция противоречит чистой актуальности.

Следовательно, Перводвигатель — абсолютно прост. В нём нет никаких частей, никаких различий, никаких отношений. Он — чистое единство. И именно поэтому он — чистое тождество.

1.8.2.2. Тождество мыслящего и мыслимого

В Перводвигателе мыслящее и мыслимое совпадают. Он мыслит себя. Но мыслить себя — значит быть собой. Мышление и бытие в нём — одно. Это — не «рефлексия», а онтологический акт. Перводвигатель не «отражает» себя. Он полагает себя. Он есть акт самополагания.

Именно поэтому Перводвигатель — не просто «мыслящий». Он — само тождество. Он — А=А в чистом виде.

1.8.3. Как Перводвигатель гарантирует А=А для всего сущего?

Аристотель говорит: Перводвигатель движет мир как цель. Всё сущее стремится к нему, подражает ему, желает его. Но что значит «стремиться к Перводвигателю»? Это значит стремиться к тождеству. Всякое сущее хочет быть собой. Всякое сущее хочет сохранить себя. Всякое сущее хочет быть тождественным себе.

Перводвигатель — это образец тождества. Всё сущее стремится к нему, чтобы стать тождественным себе. Камень стремится быть камнем. Огонь стремится быть огнём. Животное стремится быть животным. Человек стремится быть человеком. И всё это — потому что есть Перводвигатель, который есть чистое тождество.

Более того, Перводвигатель сообщает тождество всему сущему. Он не просто «образец». Он — причина тождества. Всё сущее тождественно себе потому, что причастно Перводвигателю. Всё сущее есть то, что оно есть, потому что стремится к Перводвигателю. И это стремление — не «моральное» или «психологическое». Это — онтологическое. Всякое сущее есть то, что оно есть, потому что желает быть тождественным Перводвигателю.

1.8.3.1. Тождество и движение

Но здесь возникает вопрос: как связано тождество с движением? Ведь движение — это изменение. А изменение — это переход от одного к другому. Как может быть тождество в движении?

Аристотель отвечает: движение возможно только потому, что есть тождество. Если бы не было тождества, не было бы и движения. Движение — это переход от потенции к акту. Но чтобы этот переход был возможен, нужно, чтобы нечто сохранялось в этом переходе. Нужно, чтобы субстрат движения оставался тождественным себе.

Например, когда вода нагревается, она остаётся водой. Она меняет температуру, но не меняет сущность. Если бы она не оставалась водой, не было бы и нагревания. Было бы просто «исчезновение» одной вещи и «появление» другой. Но это — не движение. Это — уничтожение и возникновение.

Следовательно, движение предполагает тождество. И это тождество гарантируется Перводвигателем. Перводвигатель — онтологическая основа тождества. Без него не было бы ни тождества, ни движения.

1.8.3.2. Тождество и мышление

Но тождество нужно не только для движения. Оно нужно и для мышления. Мышление возможно только потому, что есть тождество. Если бы не было тождества, не было бы и мышления. Мысль должна быть о чём-то. Она должна иметь предмет. И этот предмет должен быть тождественным себе. Иначе мысль была бы «о ни о чём». Она была бы хаосом.

Более того, само мышление должно быть тождественным себе. Мысль должна быть той же самой мыслью. Иначе она не была бы мыслью. Она была бы «потоком сознания», в котором нет ничего определённого.

Следовательно, мышление предполагает тождество. И это тождество гарантируется Перводвигателем. Перводвигатель — онтологическая основа тождества. Без него не было бы ни тождества, ни мышления.

1.8.4. Почему без Перводвигателя А=А не гарантировано?

Если бы не было Перводвигателя, не было бы чистого тождества. Всё было бы «смешано», «текуче», «неопределённо». Всё было бы «и тем, и другим». Ничто не было бы тождественно себе. Мир был бы хаосом.

Это — не просто логическая проблема. Это — онтологическая проблема. Если нет Перводвигателя, нет основания тождества. Всё сущее «расплывается». Всё сущее «теряет» себя. Всё сущее «переходит» в иное. Нет ничего определённого. Нет ничего тождественного. Нет ничего сущего.

Именно поэтому Аристотель говорит: Перводвигатель — необходим. Он необходим не только для движения. Он необходим для бытия. Он необходим для тождества. Он необходим для А=А.

1.8.4.1. Хаос как отсутствие тождества

Что такое хаос? Это — не просто «беспорядок». Это — отсутствие тождества. В хаосе ничто не тождественно себе. Всё «переходит» во всё. Нет ничего определённого. Нет ничего сущего.

Если бы не было Перводвигателя, мир был бы хаосом. Не потому, что он был бы «неупорядочен». А потому, что он не был бы тождествен. А если нет тождества, нет и бытия. Быть — значит быть тождественным. И это тождество гарантируется Перводвигателем.

1.8.4.2. Космос как порядок тождества

Что такое космос? Это — порядок тождества. В космосе всякая вещь тождественна себе. Всякая вещь есть то, что она есть. Всякая вещь имеет своё место, свою функцию, свою цель.

Этот порядок гарантируется Перводвигателем. Перводвигатель — центр космоса. Всё сущее стремится к нему. Всё сущее подражает ему. Всё сущее желает его. И в этом стремлении — тождество. Всякое сущее тождественно себе потому, что стремится к Перводвигателю.

1.8.5. Как это связано с последующей традицией?

Эта функция Перводвигателя — онтологический гарант закона тождества — будет унаследована всей последующей традицией. Но она будет трансформирована.

1.8.5.1. Плотин: Единое как источник тождества

Плотин принимает эту функцию Перводвигателя, но переносит её на Единое. Единое — выше Ума. Единое — выше бытия. Единое — выше тождества. Но именно поэтому Единое — источник тождества. Всё сущее тождественно себе потому, что происходит от Единого. Единое — не «А=А». Единое — выше А=А. Но оно производит А=А. Оно гарантирует А=А.

Плотин говорит: если бы не было Единого, не было бы и Ума. Если бы не было Ума, не было бы и тождества. Всё было бы «иным», «другим», «неопределённым». Единое — гарант тождества. Но сам Единое — выше тождества. Оно — «по ту сторону» А=А.

1.8.5.2. Прокл: триада как гарант тождества

Прокл развивает это учение. Он говорит: всякое сущее пребывает в своей причине, исходит из неё и возвращается к ней. Это — триада μονή — πρόοδος — ἐπιστροφή. И эта триада — гарант тождества.

Пребывание — это тождество. Исхождение — это различие. Возвращение — это восстановление тождества. Всякое сущее тождественно себе потому, что пребывает в своей причине. Всякое сущее отличается от своей причины потому, что исходит из неё. Всякое сущее возвращается к своей причине, чтобы восстановить тождество.

Перводвигатель Аристотеля у Прокла становится моментом этой триады. Он — Ум, который исходит из Единого и возвращается к нему. Он — гарант тождества для всего сущего. Но сам он — не «чистое тождество». Он — момент тождества. Он — посредник между Единым и миром.

1.8.5.3. Фома: ipsum esse как гарант тождества

Фома Аквинский принимает эту функцию Перводвигателя, но переосмысляет её через понятие ipsum esse. Бог есть само бытие. Бог есть акт бытия (actus essendi). И именно поэтому Бог — гарант тождества.

Всякое сущее тождественно себе потому, что причастно бытию Бога. Всякое сущее есть то, что оно есть, потому что получает бытие от Бога. Бог — не просто «первый двигатель». Бог — источник бытия. Бог — источник тождества. Бог — гарант А=А.

Фома говорит: если бы Бог не давал бытие вещам в каждый момент, вещи распались бы в ничто. Они потеряли бы себя. Они перестали бы быть тождественными себе. Бог — непрерывный акт творения. Бог — непрерывный акт тождества. Бог — непрерывный гарант А=А.

1.8.5.4. Лосев: диалектика как гарант тождества

Лосев принимает эту линию, но радикализирует её через диалектику. Он говорит: Единое и Ум — не «уровни», а «моменты» единого целого. И это целое — гарант тождества. Но это целое — не «система», а жизнь. Тождество — не «статично». Тождество — динамично. Оно живёт. Оно пульсирует. Оно разворачивается через различие и возвращается к себе через тождество.

Лосев говорит: А=А — не «мёртвая» формула. Это — живая формула. Это — энергия жизни. Единое полагает себя в Уме. Ум отрицает Единое. Но Ум возвращается к Единому. И в этом возвращении — восстановление тождества. А=А — не «данность». А=А — событие. И это событие — жизнь.

1.8.6. Итог: Перводвигатель как гарант А=А

Перводвигатель у Аристотеля — не просто «первый двигатель». Он — онтологический гарант закона тождества. Он — чистое тождество. Он — А=А в чистом виде. И он гарантирует А=А для всего сущего.